![](/files/books/160/oblozhka-knigi-krasavchik-si-372306.jpg)
Текст книги "Красавчик (СИ)"
Автор книги: Александр Алефиренко
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
– Ты чего?! – испуганно и тяжело дыша, спросил Сипатого водитель. Тот потёр ушибленный о лобовое стекло лоб и, взведя затвор автомата, не отвечая на вопрос, в свою очередь спросил: – долго ещё до базы вашей ОПГ ехать?
– Метров через пятьдесят поворот налево, а затем через сто метров ещё раз налево и в конце второго переулка, в тупике, двухэтажный коттедж и мастерские «Последнего приюта».
– Какого ещё приюта? – не понял Сипатый.
– Я разве не говорил? Там памятники из гранита и мрамора изготавливают. Да ещё крутую облицовку для фамильных склепов. Что всё-таки случилось?
– Пескарь, какого хрена так резко тормозишь?! – брату Силантию пришлось пригнуться, чтобы заглянуть внутрь кабины джипа. Как не привык Пескарь к квазам, но от неожиданности всё равно вздрогнул.
– Босс, это я команду дал. В том месте, куда мы едем, человек шесть иммунных. Перемещаются туда-сюда – похоже грузят что-то.
– Не что-то, а наше оружие! – брат Силантий уже считал содержимое бандитской оружейки собственностью секты. – Их ни в коем случае нельзя упустить. Пескарь, ты же утверждал, что про ваше место никто больше не знает!
– Я и сейчас могу повторить свои слова. Если только…
– Что если?
– Предполагаю, что в этот раз кто-нибудь из хозяев или бандитов иммунным оказался и сдал свою точку…
– Вполне может быть, – согласился брат Силантий с Пескарём. Сипатый в эту минуту задумчиво посмотрел в направлении «Последнего приюта», а после предложил подъехать до следующего поворота: – в поведении неизвестных ничего не изменилось, значит нас «не видят». Не будем терять время на пешее передвижение. На месте всё рассмотрим и определимся, что делать.
– Давай, Пескарь. Только сильно не шуми, – с этими словами брат Силантий забрался обратно в кузов шишиги.
Укрылись в саду углового деревянного дома. Через щели в заборе хорошо просматривалась часть коттеджа и распахнутые внутрь двора ворота. В стоящем перед ними бронированном джипе за пулемётом находился мужчина в песочном камуфляже, контролировавший улицу. Ещё трое камуфлированных разговаривали во дворе.
– Это муры, я их узнал, – шёпотом произнёс Пескарь. – Ганс со своими отморозками. Он крайний слева.
– Так ты сам же мур, – хмыкнул в ответ Сипатый. На его замечание Пескарь даже слегка обиделся и поторопился оправдаться: – мы с Вороном только свежаков собирали, всё равно не выжили бы. А эти всех подряд ловят – и свежих иммунных, и рейдеров, и даже детей не жалеют. Наполнят битком клетки пленниками и на органы отвозят внешникам. Сволочи!
Присмотрелись внимательнее к джипу, но кроме пулемётчика никто более не заметили. Водитель, значит, во дворе с остальными топчется.
– Дуст, всё оружие перенесли? Ничего не оставили?
– Да, Ганс. Всё выгребли, не беспокойся.
Худой и длинный, тот, кого Пескарь назвал Гансом, своим внешним видом и на самом деле напоминал киношных гитлеровцев. Таких типажей Эдуард Майский насмотрелся на съёмочных площадках вдоволь. Но заинтересовал его совершенно другой человек, стоявший к ним спиной, но почему-то привлёкший к себе внимание и вызвавший непонятное волнение. Брат Силантий, как ни пытался напрячь память, так и не смог вспомнить, откуда ему знаком черноволосый.
– Пескарь, кто рядом с Гансом?
– Не знаю. Я раньше этого парня не встречал. Правда, лица не видно… Но и со спины мне тоже незнаком.
Черноволосый словно почувствовал чужие взгляды и обернулся…
– Сука! – брат Силантий с силой сжал кулак, узнав в незнакомце своего обидчика, – Хлыст! Лицо кваза исказилось от ненависти, став ещё ужасней, заставив вздрогнуть от страха Пескаря и Сипатого. Он судорожно сглотнул слюну и прохрипел: – этого не убивать, он мне нужен живым! Только осторожно с ним, близко к нему не приближайтесь – Хлыст телекинетик. Он мой старый знакомый и я его должник.
Брат Силантий на мгновение замолчал, не сводя взгляда с компании муров, затем быстро спросил: – Сипатый, их здесь пять, а где шестой?
– В коттедже затаился, с чердака наблюдает.
– Я правильно понимаю, что двор ему не виден? – уточнил брат Силантий.
– Верно. Он контролирует подходы снаружи.
Брат Силантий задумчиво посмотрел на коттедж: – отсюда его достать можно?
– Босс, если только с твоей винтовки, – Сипатый кивнул головой на противотанковое ружьё. – Стену легко прошьёт.
– Хорошо. Пескарь, тебе приходилось стрелять с ПТР?
– Раза три довелось. Только с другого, что многозарядное.
– Тогда нет вопросов. Сипатый, покажешь Пескарю куда целиться. На будущее нужно будет тебя самого обучить хорошо стрелять с такой штуковины. А пока слушайте сюда: я сначала сработаю пулемётчика, а после зачищу двор. Как только дойду до ворот, снимаете наблюдателя.
– А как мы увидим, что ты у ворот?
– Бля, давно о рациях нужно было позаботиться! Ладно, следите за створкой ворот, я её немного шевельну. Это будет вам сигнал.
Пулемётчик, как ни старался внимательно следить за обстановкой, подход к джипу кваза всё же не заметил. Хорошо прокачанная за последнее время невидимость надёжно прикрыла брата Силантия. Уже привычным отработанным пассом, направленным в гортань, кваз легко сломал шею пулемётчику. Тот грузно рухнул внутрь кузова джипа, звякнув об пол висевшим за спиной автоматом. Поняв, что нашумел, брат Силантий в два прыжка достиг ворот. И как раз вовремя – по-прежнему находившиеся у машины Ганс с бойцами успели среагировать на шум и развернулись в сторону улицы с автоматами наизготовку. Правда, что именно произошло, они ещё не поняли. Брат Силантий прямо от бедра, держа навесу пулемёт, который он предварительно снял с турели шишиги, на бегу толкнул створку ворот и короткой очередью срезал Ганса и двух бойцов. Как ни старался, но своего обидчика всё же задел. Тяжелая пуля перебила Хлысту правую руку, пальцы разжались и автомат упал на брусчатку двора. С улицы гулко грохнуло и тот час ударило в стену чердака. Вниз посыпалась кирпичная крошка и осколки стекла. Зажав кровоточащую рану, побледневший Хлыст кинулся к раскрытой двери мастерской, вскочил внутрь и быстро её захлопнул. Пятый боец поднырнул под машину и, когда брат Силантий отвлёкся на Хлыста, выбравшись из-под неё, попытался выскочить на улицу, где буквально напоролся на ствол автомата запыхавшегося Пескаря. Скорее от неожиданности, чем осознано, Пескарь нажал спусковой крючок и очередь распорола живот несчастному. Следом подбежал Сипатый, глянул, что мур не жилец, осмотрелся по сторонам и, не увидев более опасностей, осторожно вошёл во двор «Последнего приюта».
– А где ружьё? – недовольно спросил брат Силантий, взглянув на своих подчинённых.
– Босс, это для тебя эта дура словно пушинка. А нам с ней не побегать. На месте оставили.
– По шее бы надавать вам, худосочные… Оружие нельзя бросать. В любой момент может понадобиться. Мы же не на Земле, а в Стиске, если припоминаете. На первый раз прощаю. Сипатый, давай на муровский джип к пулемёту. Смотри там в оба, не исключено, что твари могут прибежать. А я пока своего друга потревожу, он в мастерской сейчас.
С этими словами, опустив на плитку пулемёт, который продолжал держать в руках, подошёл к двери и сделал в её сторону пасс. Посыпалась сверху кирпичная пыль, но сама дверь и дверная коробка устояли.
– Босс, давай я, – предложил Пескарь и оглянувшись на ещё оставшегося во дворе Сипатого, попросил: – глянь, где дружок брата Силантия прячется.
– Он в правом дальнем углу и довольно слабый.
– Сипатый, бля, ты ещё здесь?! – разозлился кваз, несмотря на оказанную помощь.
Пескарь подошёл к стене, немного постоял, не отрывая от неё взгляда, а затем шагнул в замерцавшую поверхность, пронзив её, словно нож масло. Через две минуты дверь распахнулась. Пескарь выволок наружу ослабевшего Хлыста и швырнул к ногам брата Силантия.
– Тяжёлый гад...
Пока тот находился в отключке, рану ему стянули бинтом и вкололи спек. Через минут десять, придя в себя, Хлыст с ужасом осознал, что у него спущены штаны и трусы, а сам находится в полусогнутом положении, связанный и лежащий грудью на столе.
– Ну, здравствуй, мой родной. Какой ты сладенький! Стоявший прямо перед ним здоровенный кваз, сделал движение когтистой лапы к своей ширинке на камуфляжных брюках. У связанного Хлыста выпучились глаза и он отчаянно замотал головой, крича и брызгая слюной.
– Я не хочу! Я не пидор!
– Не пидор, говоришь? Какое совпадение – Красавчик ведь тоже не был заднеприводным, но с твоей помощью, сука, его таким сделали.
– Откуда знаешь про Красавчика? – прохрипел Хлыст, предчувствуя беду.
– А я и есть Красавчик, – тихо произнёс брат Силантий, не сводя с чернявого «друга» взгляда полного ненависти. – Кстати, а где Маркиз?
– Его вскоре кусач порвал, помочь не успели…
– Повезло ему, – процедил сквозь акульи зубы кваз.
Тон, с которым брат Силантий выразил сожаление о преждевременной смерти Маркиза, ничего хорошего не сулил. Хлыст задёргался, тщетно пытаясь освободиться. Не получилось… Опустив голову на стол, он обречённо завыл. Брат Силантий оставил в покое ширинку и, зайдя своему обидчику за спину, поднял с пола пулемёт. Не раздумывая, с силой воткнул дуло в задний проход Хлысту. Тот вскрикнул от резкой боли, введённый ранее раствор спека не заглушил её.
– Я не злопамятный, – зловеще произнёс бывший Красавчик, – но я всё помню, – и придавил спусковой крючок… Потрясённый Пескарь, молча наблюдал за казнью, боясь сказать что-нибудь лишнее. У него совершенно отсутствовало желание испытать на себе дикую ярость нового босса.
Глава 12
Выехать спокойно из «Последнего приюта» не получилось. За воротами прогремела пулемётная очередь. Сипатый перерубил пополам бегуна, стремительно метнувшегося к бронированному джипу. Ошмётки плоти бурой массой украсили асфальт. Тварь рухнула вниз с перебитым хребтом и разорванным животом. Выбежавший со двора брат Силантий с пулемётом в руках, добил бегуна, разнеся ему голову короткой очередью.
– Босс, справа! – глазастый Сипатый успел вовремя заметить юркого лотерейщика и они в два ствола его расстреляли. Тот, напоровшись брюхом и грудью на пулемётные очереди, грохнулся на дорогу, разбрызгивая дурно пахнущую бурую тягучую жидкость. Подбежав к раненому, но продолжавшему оставаться опасным противником, монстру, брат Силантий своим тесаком пропорол споровый мешок, подсунув его под костяной щиток. По туше пробежала волна дрожи и лотерейщик затих. Оставаясь на месте с тесаком в правой руке, а с пулемётом в левой, брат Силантий поискал глазами второго своего бойца. В этот момент со двора донёсся истошный вопль Пескаря. Пока кваз с Сипатым отбивали атаки на улице, его попытался атаковать второй бегун, неизвестно откуда появившийся возле коттеджа. Насколько успел понять Пескарь, заражённый появился из-за здания мастерской. Заметил тварь слишком поздно. Сильный удар в спину и парень на животе проехал по двору. Удачно проехал – в конце пути носом уткнулся в валявшийся автомат Хлыста, который не успели подобрать. Крутнувшись, успел его выставить перед собой, но забыв взвести затвор. На счастье Пескаря патрон уже был в патроннике и автомат не стоял на предохранителе. Прыгнувший на водителя бегун, грудью навалился на ствол, очередь в упор пробила его насквозь, вырывая из спины куски плоти. Выбравшись из под агонизирующего заражённого, собрался его добить, но внезапно объявилась очередная смертельная опасность.
Из-за той же мастерской, откуда появился бегун, выскочил лотерейщик, резко затормозив, повертел башкой и остановил взгляд на Пескаре. Ноздри жадно раздулись, всасывая воздух, пропитанный ароматом страха жертвы. Водитель судорожно нажал на спуск, но раздался лишь сухой щелчок. В чужом автомате магазин изначально оказался полупустым.
– Чёрт! А-а-а! – издав вопль, Пескарь стремительно подбежал к коттеджу, старясь не отрывать взгляда от его стены. Моля бога и Стикс, отчаянно желая остаться в живых, парень из последних сил проделал проход и рыбкой нырнул в заколыхавшуюся волной окружность. Не успел он оказаться внутри подвала, как следом за ним в мерцающую поверхность снаружи, вполне удачно сунул свою голову лотерейщик. Но, как только она оказалась внутри подвала, энергия, потраченная на дар, иссякла. Проход закрылся и, словно гильотиной отрезанная голова, с распахнутой пастью, грохнулась на каменный пол.
– Ни хера себе! – только и смог сказать поражённый брат Силантий, увидев обезглавленную тушу лотерейщика, уткнувшуюся окровавленными плечами в стену коттеджа. Он, вбежав во двор с Сипатым, не успел заметить куда делся их товарищ и сейчас они оба растерянно вертели головами по сторонам, ничего не понимая.
– А где Пескарь?!
Но кроме трупов лотерейщика и муров, которых они так и не убрали, из живых никого не увидели. Лишь утробно рыча и щерясь окровавленной мордой, недобитый бегун, с тянувшимися за ним кишками, упрямо полз в их сторону.
– Сдохни, тварь! – брат Силантий взмахом своего тесака перерубил шею и зло отфутболил ногой отрубленную голову вглубь двора.
– Босс, смотри сюда! – радостно воскликнул Сипатый, – а вот и Пескарь!
На стене коттеджа, как от брошенного в воду камня, образовалась колыхающаяся окружность, из центра которой показался вначале автомат и руки, а затем уже и весь Пескарь. Щурясь от яркого света, он опасливо посмотрел по сторонам, но увидев своих, облегчённо вздохнул.
– Тебя не Пескарём нужно было назвать, а Копперфильдом! – радуясь возвращению ценного бойца, сказал брат Силантий.
– Босс, а это ещё кто? – не понял Сипатый.
– Иллюзионист такой в нашем мире был. Сквозь стены мог ходить, хотя, скорее всего, каким-то образом дурил людям головы.
* * *
Вот уже третий час колонна из трёх шишиг, инкассаторского броневика и двух джипов, ведущего и замыкающего, пылила по просёлочной дороге. По информации Пескаря, скоро уже должна показаться граница стабильного кластера. Вместе с покойным Вороном он не раз в нём бывал. Площадь кластера довольно большая и именно там брат Силантий рассчитывал подобрать место для стаба. В его братии на этот момент имелось двадцать пять бойцов не имевших проблем с совестью. Из того десятка пленников, двоих особо совестливых и правильных пришлось отбраковать. А через неделю столкнулись с остатком муровской банды. Вначале стронги значительно проредили их численность, а затем нарвались на тварей и остались без командира. Если ты крутой босс, ещё не значит, что тебя не пожелает попробовать на зуб рубер или элита. Самонадеянность и вера в свои умения подвела их командира. Заманивая в ловушку тварей, охотники в свою очередь оказались дичью. Элита оказалась сообразительной и уполовинила остатки банды. После двух недель скитаний, мурам повезло наткнуться на колонну брата Силантия. Только благодаря дару Сипатого, вовремя обнаружившего прятавшихся неизвестных на расстоянии, две группы не перестреляли друг друга. К обоюдному удовлетворению обошлось без кровопролития. Муры, оценив реальную обстановку и свои возможные перспективы, влились в состав братии. Брат Силантий обратил внимание на скептическое выражение лица одного из муров, выделявшегося среди остальных своей независимостью, когда тот услышал, что сектанты поклоняются святому Нестору. Еле заметно усмехнувшись, он странно посмотрел на кваза. Брат Силантий не стал торопить события и выяснять, что так не понравилось муру. Но Пилигрим, так, оказывается, его звали, сам решил побеседовать с новым командиром. На одном из привалов, убедившись, что поблизости лишних ушей нет, он подошёл к брату Силантию и предложил переговорить наедине.
– Почему бы и нет. Что ты хотел мне сказать, Пилигрим?
– Хотел уточнить – у секты или братства реально вера в святого Нестора?
Кваз, пребывая в благодушном настроении, лишь усмехнулся и сказал: – давай безо всяких хождений вокруг да около, сразу говори конкретно, что тебя интересует.
– Ну, хорошо… Конкретно, так конкретно.
Пилигрим посмотрел в прищуренные глаза брата Силантия и убеждённо произнёс: – я сразу понял, что веры никакой нет. Всего лишь некая идейная оболочка для объединения и существования отряда. Вы точно не рейдеры и не муры. Хотя к последним немного ближе.
В молчании брата Силантия Пилигрим ничего угрожающего для себя не почувствовал и осмелев, продолжил свою мысль.
– Не вижу ничего зазорного в этом плане. Но для поддержания дисциплины и укрепления вашего авторитета, как идейного вдохновителя и руководителя братства, предлагаю сменить предмет поклонения.
– И на кого мы теперь должны молиться, – с иронией спросил брат Силантий. Совершенно не смутившись, Пилигрим на полном серьёзе, поправил кваза: – не молиться, а служить и поклоняться Сатане. И обязательно проводить обряды. На подходящем для проведения ритуала месте устанавливается пентаграмма, можно сколотить из жердей, и на ней распинается жертва. Человеческая жертва, – уточнил Пилигрим.
– Ну и где её брать, эту самую жертву? – всё также с ироническим тоном в голосе, спросил брат Силантий.
– Для начала кого-нибудь из братьев. Они не святые, всегда можно найти за какой серьёзный проступок наказать. Другим братьям обряд уроком послужит. А так, вон полно всяких свежих иммунных.
– Пилигрим, – брат Силантий с лёгким удивлением и подозрением посмотрел на собеседника. – А ты сам, часом, не сатанист-фанатик?
– Боже упаси. В земную бытность писатель-фантаст. Издано полтора десятка моих книг о постапокалипсисе. Я Игнат Угрюмый, – с некой долей самодовольства произнёс Пилигрим, но увидев, что его имя не вызвало никаких ожидаемых эмоций, продолжил. – Оказавшись в Стиксе, в первые часы меня не покидала мысль, что я каким-то фантастическим образом, перенёсся в свой собственный выдуманный мир. Всё кругом такое знакомое и привычное. Но одно дело сидеть в уютном и мягком кресле перед компьютером, потягивая холодное пиво из запотевшего бокала, заедая солёными фисташками и придумывая пакости своим героям. Другое же дело самому оказаться по уши в том дерьме, что сам же и придумал и быть убитым или съеденным в любой момент разными уродами.
* * *
– Командор, угости своим живчиком, уж больно он у тебя хорош.
Худощавый, жилистый мужчина лет сорок, довольно улыбнулся. Правда, в Стиксе земные приметы возраста совершенно не работают. Ему могло быть, как сорок лет, так и все восемьдесят. Новички часто впадали в ступор от информации о своём бессмертии в Улье. Но это в том случае, если их кто-нибудь не сожрёт или не пристрелит. А так вполне можно прожить несколько сотен лет, оставаясь при этом молодым и телом и лицом.
– Открой секрет, командир. Я вроде всё также бодяжу, но вкус не идёт ни в какое сравнение с твоим.
– Какой тут может быть секрет. Крепыш, ты в чём спораны растворяешь?
– Как и все. В водке.
– Вот и весь ответ. А надо в коньяке.
– Пробовал я в коньяке, но всё равно твой живчик вкуснее.
– Очень скоро и мой станет по вкусу, таким же, как и твой. "Мещеряковки" осталась всего одна бутылка, – с искренним огорчением произнёс Командор. Даже усы уныло обвисли на скуластом, обветренном лице.
– Что за Мещеряковка? Ты, вроде, о ней раньше не говорил, – среднего роста, но плотный и с очень развитой мускулатурой, молодой парень вполне соответствовал своему прозвищу. Вот только лицо совсем уж розовощёкого юнца, с тем же умственным развитием. Но, как боец бесстрашный и преданный Командору. За умение стрелять из любого вида оружия и смелость, командир рейдеров приблизил его к себе.
– Не забыл, как два месяца назад заезжали в стаб «Вольный»?
– Было дело,.. – улыбнулся Крепыш, вспомнив жену тамошнего знахаря. Тот, как раз в очередной раз изменил ей, а она в отместку уединилась в бронетранспортёре с понравившимся мускулистым, бравым гостем стаба.
«Ох и сладкая оказалась барышня!» – Крепыш даже причмокнул, на мгновение предавшись воспоминаниям. Прикрыл глаза, вспоминая сладострастные моменты той случайной встречи. «И, как же её звали?.. Вспомнил – Людмилка!»
– Так вот, посидели мы знатно с Полковником – начальником стаба в его кабинете. Угощал меня этой самой «Мещеряковкой», местным коньяком из самогона. Такого мне ещё пробовать ранее ни доводилось – ни на Земле-матушке, ни здесь уже. Если в той жизни не всё мог себе позволить из-за финансов, то здесь, сам знаешь, любые элитные напитки доступны. Обратив внимание, что мне понравился напиток, в конце встречи Полковник подарил мне бутылочку. А перед отъездом я купил бочонок у Бондаря, это он, оказывается, производитель «Мещеряковки». Использую сей благодатный напиток только для живчика.
Душевный разговор, прошипев, прервала включившаяся рация на разгрузке командира.
– Каштан – Командору.
– На связи, – щёлкнул тангентой, рейдер ответил сенсу их группы, находившемуся в головном джипе.
– Командир, в ста метрах впереди нас, прямо на дороге, чувствую четверых полуживых иммунных. Мы проверим?
– Каштан, давай. Только, смотри, аккуратно там, вполне засада может быть. Колонна, стоп!
Бронетранспортёр, на броне которого сидели, опустив ноги в люки Командор и Крепыш, дёрнулся и замер на месте. Позади него два грузовика и замыкающие колонну армейский внедорожник с гражданским джипом, в открытом кузове которого у пулемёта стояло двое бойцов. Загруженные под завязку богатым и ценным грузом, рейдеры возвращались с удачной мародёрки. Основную часть груза составляли огнемёты «Шмель» и гранатомёты РПГ-7, с большим комплектом боезапаса к ним. Остальное пространство в грузовых машинах было заполнено цинками с патронами 7, 62 мм и 14,2 мм. В основном с бронебойными пулями. Армейский склад прилетал раз в четыре месяца. Удивительно, но второй год подряд удавалось держать в секрете месторасположение склада. В своё время повезло спасти прапорщика, которого муры взяли в городе для продажи на органы. Тот не успел выторговать себе жизнь, не сообразив со страха какой военной, ценнейшей для нового мира тайной он владеет. Если быть точнее, то к мурам он попал в руки выпившим. И не просто нетрезвым, а буквально пьяным в стельку и ничего при этом не соображавшим. Вполне мог сойти за заражённого, но муровский спец определил в нём иммунного. Прапорщика, раскачав, как полено забросили в кузов шишиги к таким же бедолагам, в отличии от него трезвым, но страдавшим от сильной головной боли и жажды, вызванных споровым голоданием. От печальной участи быть расчленённым мурами или внешниками, спасло то, что бандиты попали в засаду и были уничтожены, а пленники освобождены. Но счастье оставаться живым и на свободе продлилось недолго. Через месяц рейдерам пришлось прапорщика ликвидировать из-за его алчности. Осознав всю ценность информации о своём бывшем месте службы, тот посчитал себя самым хитрожопым и попытался повторно заработать. За две красные жемчужины, обещанные ему якобы агентом муров. Во всяком случае, прапорщик так думал, а на самом деле попал в разработку рейдеров. Местный ментат засомневался в новом жителе стаба и устроил с безопасниками проверку, подсунув глупцу ложного мура, сделавшего выгодное предложение. Прежде чем отправить к праотцам жадного прапорщика, из него выкачали всю информацию о сослуживцах и их месте проживания, чтобы в день последующих перезагрузок производить зачистку тех офицеров и прапорщиков, которые оказались не на смене, для предупреждения возможной утечки информации.
– Каштан – Командору.
– Что у вас?
– Наблюдаем джип, стоящий поперёк дороги, в кабине двое тяжёлых трёхсотых. В кузове за пулемётом никого. Перед джипом лежит ещё один трёхсотый с разорванным брюхом, фарш разбросан вокруг. Наши действия? Приём.
– Ничего не предпринимать. Ждите. Скоро будем. Не расслабляйтесь.
Колонна вскоре подошла к джипу разведдозора. Командор внимательно и с подозрением осмотрел данный участок дороги, который ему никогда не нравился – уж больно он удобный для засады. Сразу припомнилось горное ущелье, где их наглухо зажали духи. С гранатомётов сожгли переднюю и замыкающую «коробочку». Затем спокойно, как в тире, сверху принялись прицельно расстреливать скованную колонну. Спасло то, что старлей успел, прежде чем его достал снайпер, вызвать на помощь вертушки. Вот и здесь неширокая полоса грунтовой дороги тянется между высокими косогорами, поросшими кустами дикой малины и возвышающими над ними кривыми соснами. Чтобы проехать дальше, нужно бронетранспортёром столкнуть в сторону преграждавший путь джип. Но слишком уж он хорош, да ещё с крупнокалиберным пулемётом в кузове. Лакомый трофей, да ещё, к тому же, на халяву. Командор, хотя у него и скребли кошки на душе, спрыгнул с брони. Следом за ним последовал Крепыш.
– Ну, что, Каштан? – спросил командир, подойдя к сенсу. С нервозностью осмотрелся по сторонам и задержал взгляд на склонах поросших малинником. Тревога не покидала.
– Всё также трое раненых. Удивительно, но этот с располосованным брюхом ещё держится. Практически разорван пополам. Но, если в госпиталь не доставить, долго не проживёт. Правда, я совсем не уверен, что его могут опять сшить. Видимо, отвоевался мужик.
– Механик, мухой сюда. Джип осмотреть нужно, – щёлкнул рацией Командор, вызывая бойца из предпоследнего джипа. – Каштан, оставайся на месте, а мы с парнями тоже посмотрим, чья машинка. Да и с раненными разберёмся.
Командор, Крепыш и ещё двое бойцов подошли к лежавшему посередине дороге раненному. От вида рваных, окровавленных кишок и вздрагивающего обрубка тела, у самого молодого парня, случился приступ тошноты. Он едва успел подбежать к обочине, как его скрутило. Рвотная масса обильно забрызгала пыльную траву. Минутная слабость лишь ненадолго отсрочила его смерть. В этот момент за пулемётом, словно из воздуха, возникла громадная ссутулившаяся фигура. Очередь крупнокалиберных пуль не оставила шансов рейдерам. Она прошлась по Командору и его бойцам, разрывая их тела и разбрызгивая в стороны куски окровавленной плоти. Одновременно со скрытых возле сосен позиций сработали гранатомёты и застрочили пулемёты и автоматы. Лежащий под ворохом окровавленных кишок боец,пошевелился и в его руке оказался пистолет. Не вставая, он выстрелил в ошеломлённого парня, который трясущимися руками пытался взвести затвор автомата. Всхлипнув, тот рухнул на землю, уткнувшись лицом в испачканную рвотой траву.
– Сипатый, быстро спек вколи нашим братьям и напои их живчиком! – напомнил брат Силантий подбежавшему к джипу помощнику. А сам остался за пулемётом, продолжая контролировать обстановку и прикрывать спускающихся вниз с косогора сектантов. Звучали отдельные выстрелы – то его люди добивали раненых рейдеров. Некогда с ними возиться.
– Мужики, вы герои! Наша хитрость сработала на сто процентов, – Сипатый с Пилигримом обработали раны и вкололи спек совсем не мнимым раненым в кабине джипа. – Вот живчик вам, а мы пошли Белого воскрешать.
Как оказалось боец, сыгравший роль смертельно раненого, сел в специально выкопанную ямку и откинулся на спину. Паховую область закидали землёй. Получилось, что на поверхности виднелась лишь часть туловища и отдельно ноги. А когда вывалили на него окровавленные потроха, то со стороны на самом деле казалось, что лежит разорванное пополам тело. Под сочувствующие улыбки, Сипатый отнёс в сторону уже начавшие смердеть кишки, а Пилигрим, отбросил землю с живота Белого и вколол ему порцию спека. После напоил живчиком и помог тому подняться из небольшой ямки. Пошатываясь, Белый стряхнул спереди и сзади остатки земли с камуфляжа: – не хило мы тут поработали…
– Брат Силантий, признаюсь: хоть я и бывший писатель-фантаст, но в твою затею с засадой сразу не поверил. А в итоге всё вышло прямо на ура. Скажи, как тебе в голову пришла идея с разорванным пополам бойцом?
Кваз довольно улыбнулся, вопрос Пилигрима польстил ему. Не торопясь, смакуя, ответил: – вот ты в прошлом писатель, а я киноактёр. Множество всяких хитростей насмотрелся на съёмочной площадке. Но конкретно эту идею взял из старого фильма «Трюкач». Не смотрел?
Пилигрим в ответ лишь пожал плечами.
– Только там самолёт бомбы сбрасывал… Хотя, знаешь, не буду беду кликать. Стикс не поощряет земные воспоминая. Пошли, посмотрим наши трофеи и будем отсюда сваливать. Пошумели мы здесь здорово, как бы мы сами в дичь не превратились. Того гляди, другие охотники набегут.
За день до засады в руки сектантов попал рейдер-одиночка. Он то и сообщил, что на следующий день некий Командор со своей группой должен вернуться с богатым хабаром. Всю эту информацию Партизан, так звали рейдера, выдал после применения физического воздействия. Больно уж он не понравился брату Силантию – своим поведением и некоторыми чертами напомнил покойную Гюрзу. Вот только характером оказался слабее. Информация оказалась настолько ценной, что у кваза загорелись глаза и зачесались руки. Такой хабар нельзя упустить. Мыслями о засаде поделился с Сипатым и Пилигримом. Те не сразу приняли предложенный план, но брат Силантий постарался их убедить. От того же Партизана они узнали о наличии в группе сенса. Пришлось внести некоторые корректировки. С учётом наличия сенса решили выбрать трёх добровольцев в качестве подсадных уток. Тут уже наморщил лоб писатель и предложил прострелить добровольцам мягкие ткани тела, чтобы те натурально выглядели раненными. Естественно, что парням пообещали отличную награду после успешного окончания операции. Брат Силантий пообещал каждому по чёрной жемчужине. Сам же для более яркого эффекта предложил вариант с разорванным пополам телом. Где взять кишки он уже придумал.
Вспомнив про совет Пилигрима провести сатанинский обряд, вечером того же дня наспех сколотили из жердей большую пентаграмму и на ней распяли несчастного Партизана. Под заунывное хоровое мычание, сбивчивое и неровное, Пилигрим, одетый в белый балахон с глубоким капюшоном (пришлось срочно усадить за шитьё единственную женщину в братстве), тесаком брата Силантия сделал глубокие разрезы на животе Партизана в виде перевёрнутого креста. В солдатский котелок собрал обильно вытекающую кровь. Бесстрастно наблюдая за происходящим, брат Силантий сделал зарубку на памяти: «необходимо на будущее подыскать подходящий кубок из стекла». Всё это время на лице Партизана светилась умиротворённая улыбка. Обалдевшие новоявленные сектанты не сводили с него изумлённых взглядов. Откуда им было знать, что Пилигрим перед началом обряда вколол обречённому рейдеру двойную дозу высококачественного спека.
Нацедив полный котелок крови, Пилигрим бережно поднёс ёмкость к губам и сделал небольшой глоток. Рейдер, к этому времени, свесив голову на грудь, неподвижно замер. Оставшаяся кровь тёмным ручейком продолжила стекать и, срываясь с тела, обагряла вытоптанную траву. Улыбнувшись выпачканными губами, Пилигрим медленно прошёлся вдоль выстроившихся полукругом бойцов, останавливаясь возле каждого и протягивая котелок. Возбуждение охватило сектантов и они жадно глотали ещё тёплую тягучую кровь.