![](/files/books/160/oblozhka-knigi-krasavchik-si-372306.jpg)
Текст книги "Красавчик (СИ)"
Автор книги: Александр Алефиренко
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Красавчик
Глава 1
Внутри белоснежного особняка, расположенного среди корабельных сосен на берегу живописного озера, прозвучали приглушенные автоматные очереди. Внезапно широкое окно на втором этаже звонко лопнуло и вместе с осколками стекла из него вылетело грузное тело. Нелепо размахивая руками, оно упало на цветочную клумбу. Подёргавшись в конвульсии, замерло. Парадная дверь с шумом распахнулась и из клубов дыма, вырвавшегося наружу, появилась фигура парня в камуфляже. Под закатанными рукавами куртки бугрились тугие бицепсы, а мышцы груди, казалось, сейчас разорвут ткань. Мужественное, красивое лицо с двухдневной щетиной. На лбу небольшой порез с засохшей капелькой крови. В углу рта окурок толстой сигары. Незнакомец прижимал к себе левой рукой ослабевшую хрупкую блондинку, а в правой сжимал рукоять автомата Калашникова, положив его себе на плечо. Замерев на месте, он небрежно выплюнул окурок и произнёс:
– Как я и обещал, заложница свободна, бандиты мертвы, а их главарь,.. – он оглянулся и, посмотрев на труп, усыпанный стеклянными осколками, презрительно ухмыльнулся, – выкуп больше не просит...
Герой замолчал, а после развернул к себе освобождённую пленницу и страстно припал к её полураскрытым губам...
– Стоп! Снято! Всем спасибо.
– Эдуард, ты как всегда бесподобен! – группка миловидных девушек подбежала к актёру, размахивая глянцевыми портретами своего кумира. Снисходительно, с некоторой ленцой, словно делая одолжение, он размашисто, одну за другой, подписал маркером все протянутые фотографии. Режиссёр картины Альберт Вениаминович Сарацинский поднёс ко рту микрофон. Визгливый голос пожилого гея эхом разнёсся между сосен:
– Охрана! Что за бардак на площадке?! Немедленно уберите посторонних!
Вся съёмочная группа знала, что «Венин сын», как за глаза его все называли, неравнодушен к актёру. Не один сезон мечтает затащить Эдуарда Майского к себе в постель. Охранники оттеснили от актёра девушек.
– Альберт Вениаминович, ну зачем вы так. У нас же перерыв.
– Эдуард, вы же знаете, как я к вам отношусь, – при этих словах некоторые из находившихся на площадке непроизвольно прыснули смехом. Режиссёр покосился на них и продолжил: – вам следует отдохнуть, пока декораторы подготовят площадку. Если вы не забыли, то на сегодня запланировано отснять ещё два эпизода.
Альберт Викентьевич вдруг капризно поморщился и, вытащив из нагрудного карманчика кожаной жилетки надушенный платок, поднёс к носу.
– Фу, какая мерзость! Виталий! – подозвал он своего помощника.
– Слушаю вас, Альберт Викентьевич, – подскочил к режиссёру Виталий Нестеров.
– Будь добр, выясни, откуда так кислятиной несёт. Дышать совершенно невозможно, а у меня ведь астма, – с этими словами Альберт Викентьевич вынул из внутреннего кармана аэрозольный ингалятор и засунув в рот мундштук, два раза нажал на клапан.
– Сейчас всё сделаем. Наверное, пиротехники перемудрили со своими опытами, у нас же в понедельник туман в кадре должен быть. Вот и пробуют запускать свою машину, вон и дым, кстати, уже полосами стелется.
Стелется полосами, мягко сказано. Уже через минуту всю съёмочную площадку полностью заволокло, то ли белым дымом, то ли туманом. И настолько плотно, что буквально в метре ничего не видно, а запах от него исходил, явно не туманный, сильно уж химией отдавал. Если бы не эта вонь, то можно было бы поздравить пиротехников с удачным экспериментом – туман, практически, не отличить от настоящего.
– Нет, меня этот «божественный» аромат, точно с ума сведёт, – режиссёр плотно прижал надушенный французскими духами платок к лицу, закрывая и рот и нос.
– Альберт Викентьевич, я не смогу в этих условиях работать, – из дымки рядом с ним материализовался Эдуард, – у меня прямо голова раскалывается и дикий сушняк.
Майский подошёл к столику режиссёра, торопливо схватил нераспечатанную бутылку минеральной воды и с хрустом провернул пробку. Жадно присосавшись к бутылке, в три приёма, отрываясь от горлышка лишь отрыгнуть газы, опустошил её. К большому удивлению, почему-то легче ему не стало. С него мгновенно слетела напускная спесь. Непонятное чувство страха и безысходности неожиданно овладело кумиром женских сердец. Вроде ничего сверхъестественного не произошло – всего лишь обычный туман. Но щемящая сердце тоска, непонятно из-за чего появившаяся и уже упомянутый страх, стягивающий кожу и вздыбливающий каждый волосок, чрезмерно взволновали актёра. И когда позади него раздалось утробное урчание, точка переживаний достигла самого пика. Эдуард быстро и нервно развернулся, едва не столкнувшись с режиссёром лицом к лицу. Альберт Викентьевич успел неслышно приблизиться к нему почти вплотную. Сноровисто обхватив актёра холёными руками, потянулся ртом к его горлу.
– Вы с ума сошли?! Я ведь предупреждал, что меня интересует лишь противоположный пол! Не лезьте ко мне! Да, что же это такое?! – Эдуард вырвался из объятий тщедушного режиссёра и оттолкнул его от себя. Но Альберт Викентьевич не успокоился и снова потянулся к актёру.
– Ай! – вскрикнул Эдуард, когда зубы режиссёра впились в его правую руку, которой он противного старика отталкивал от себя.
– Сдурел, пень старый?! Больно же! – не контролируя себя, вскричал актёр, еле вырвав свою прокушенную кисть изо рта взбесившегося режиссёра. Только сейчас до Эдуарда начало доходить, что не так всё просто, как ему кажется. Во взгляде Сарацинского в это раз напрочь отсутствовала привычная масленая похоть, столь ему характерная. Взамен на актёра уставились жуткие, пустые глаза. Туман к этому времени распался на небольшие полоски и вскоре исчез полностью. Эдуард замер на месте, очумело глядя перед собой. Лучше бы он не смотрел на съёмочную площадку. Открывшаяся взору картина, совершенно не внушала оптимизма. Тошнота подкатила к горлу и организм не выдержал её напора. Едкая струя выплеснулась наружу, забрызгав рвотной массой вновь подошедшего режиссёра. Впрочем, на Альберта Викентьевича данное происшествие не произвело абсолютно никакого впечатления. Скалясь и утробно урча, он возобновил свои попытки укусить актёра. Обладая фигурой атлета и снимаясь в боевиках, Эдуард Майский, а по жизни Иван Костюченко, являлся полной противоположностью своим героям. Труслив, завистлив и тщеславен. Он, скорее машинально, нежели сознательно, со всей силы двинул Сарацинского в челюсть. Худосочное тело режиссёра отлетела в сторону. Зацепившись ногами за провода к осветительной аппаратуре, оно плашмя рухнуло. Послушался неприятный хруст костей – Альберт Викентьевич затылком угодил прямо на крепёжный металлический штырь. Тело конвульсивно пару раз дёрнулось и режиссёр уставился в небо остекленевшим взглядом.
Эдуард попятился, не сводя глаз…. Нет, не с мёртвого Альберта Викентьевича, а с блондинки, которую герой Майского спасал в последнем дубле. На её ещё совсем недавно красивом лице отсутствовали губы, которые он перед этим целовал. Хорошо стали видны жемчужные зубы в окровавленном оскале. Две девушки, из тех, что брали автограф, стояли на четвереньках возле её тела. Они с чавканьем и урчанием давились вырванными кусками плоти. Пока одна дожёвывала щёки, другая вгрызлась в обнажённую грудь, разбрызгивая кровь по разорванной блузке. Именно пиршество этой парочки явилась причиной приступа дурноты у Эдуарда и выброса рвотной массы. Смерть же режиссёра Сарацинского на этом фоне выглядела бледно и не вызвало никаких эмоций. Со всех сторон съёмочной площадки доносились панические крики и такое же урчание. Не прекращавшаяся ни на секунду головная боль сводила с ума. Эдуарду хотелось выть, но больше не от неё, а от непонимания создавшейся ситуации.
Съёмочную группу охватило всеобщее сумасшествие. Урчащие сотрудники, в голодном припадке набрасывались своих коллег и друзей, ещё не превратившихся в таких же, как они, животных. Сбивали их с ног и валили на землю, приступая к жуткой трапезе. Людей, не поражённых странным недугом, становилось всё меньше и меньше. По неизвестным причинам, ещё пять минут назад отбивавшийся от совершенно обезумевших нападавших, сам оказывался им подобным. И, что странно, Эдуард не заметил, что их, кто-либо успел покусать. Несмотря на разламывающую головную боль, он смог сделать вывод, что от укусов непонятной болезнью не заражаются. Хоть что-то хорошее.
Раны на руке от зубов Альберта Викентьевича уже перестали кровоточить и болеть. Они даже слегка затянулись, что, признаться, очень удивило Эдуарда. Но что значит утихающая саднящая боль в районе руки по сравнению со сводящей его с ума головной и жаждой, жаждой, жаждой... Увы, но и вторая литровая бутылка минеральной воды облегчения не принесла.
Кстати об облегчении. Из-за всего происходящего на съёмочной площадке, не обратил внимания, что выпитая жидкость уже давно просится наружу. Эдуард зашёл за вагончик костюмеров и, убедившись, что сзади на него никто не сможет напасть, расстегнул ширинку на камуфляжных брюках. Зажурчав струёй на колесо вагончика, закрыл глаза от наслаждения. Через пару минут послышался приближающийся шум двигателей. Эдуард, успевший вовремя опорожнить мочевой пузырь, быстро привёл себя в порядок и осторожно выглянул из-за вагончика. Если бы съёмочный день продолжался в обычном режиме, то он бы решил, что прибыла техника для съёмок. Правда, они снимали обычный криминальный боевик, а не мир после апокалипсиса. Приехавшие машины полностью соответствовали технике конца света. Грузовик с обваренными металлическими листами кабиной и кузовом. Лобовое и боковые стёкла забраны решётками. В кузове, на всю его длину, находилась большая клетка, сваренная из швеллеров и толстой рубчатой арматуры. Она на метр возвышалась над бортами. Сквозь прутья решётки Эдуарду удалось рассмотреть головы девушек. Насчитал человек десять, а их там может и больше. Две из них приподнялись, держась за арматуру. Лица их выглядели измождёнными и растерянными. Рядом с грузовиком притормозили два запыленных джипа. От их первоначального вида ничего не осталось. Также сплошь наварены листы металла, усилены стойками, спереди, над плугообразным отвалом у одного из джипов, закреплён череп невиданного чудища. Этакая помесь бультерьера и крокодила. Вытянутая челюсть с внушающими уважение и страх, острыми, как бритвы, кинжальными зубами. И, насколько смог рассмотреть Эдуард из-за укрытия, они располагались в два ряда. Ничего подобного в природе не встречалось, если отталкиваться от сюжетов программы «В мире животных».
Из кабин выбралось пятеро вооружённых автоматами мужчин. На внешний вид явно не военные. Разномастный камуфляж, разгрузки с торчавшими магазинами, у кого на голове бандана, а кто вообще без головного убора. Небритые лица, с поясных ремней свисают совсем не маленькие тесаки, непонятного назначения кирки с длинными ручками. Торчащие из-за спин трубы гранатомётов дополняли бандитский образ. Более всего напоминали сирийских боевиков из многочисленных новостных телерепортажей. Они бесцеремонно прочёсывали съёмочную площадку. Из пистолетов с глушителями отстреливали членов съёмочной группы. Именно тех урчащих, которые набрасывались и кусали своих коллег. Отчаянно и испуганно завизжали две девушки – их боевики вытащили из вагончика гримёров, где те прятались от взбесившихся коллег. Поняв, что сейчас придут и к его укрытию, Эдуард, ещё находясь в невидимой для боевиков зоне, пригнувшись, побежал к особняку. Он надеялся, что получится укрыться в подвале. Старый особняк лишь благодаря декорациям смотрелся свежо и богато, а так руины руинами. Бородатый боевик подошёл к столику режиссёра и заинтересовался автоматом Калашникова, который оставил Эдуард. Закинув свой автомат на плечо, боевик взял в руки находку. Рассмотреть её он просто не успел. Позади него прогремела пулемётная очередь, бородач, с киношным автоматом в руках, быстро развернулся. Эдуард же, услышав выстрелы и не добежав до особняка, с ходу сунулся за большие ящики от видеоаппаратуры. Глаза едва не вылезли из орбит. Невероятно страшное на вид животное, неизвестно откуда появившееся, устремилось к столику режиссёра, возле которого стоял боевик. И главное, что оно было не одно!
Бородач, хоть и был испуган, привычным и отработанным до автоматизма движением левой руки, передёрнул затвор автомата, при этом забыв, что у него в руках чужое оружие. Автоматная очередь из холостых патронов, кроме звукового эффекта, более ничем не порадовала боевика и не нанесла никаких ран чудовищу. Не успев осознать всю трагичность своей ошибки, рассечённый пополам, словно секирой, бандит рухнул на траву, обильно орошая её кровью. Тварь, а иначе и не назовёшь невиданное ранее чудище, сумевшее с одного взмаха лапы развалить надвое человека, проворно подхватило тело своей жертвы. Откусила голову и, размахивая обезглавленным телом, развернулась в сторону грузовика. Истеричные крики и визг, перекрывая редкие пулемётные очереди, ещё больше раздразнили тварь. Откусив половину туловища и яростно работая челюстями, она ринулась вперёд, боясь опоздать на пиршество. Решётку уже проверяли на прочность две другие твари. Актёр почувствовал, как в паху стало влажно. Тёплая струйка потекла по ноге, пропитывая брючину. Он подхватился и опрометью, не обращая внимания на раскалывающуюся от боли голову и нестерпимую жажду, бросился к зданию. Он не видел, как твари перевернули оба джипа, разорвав одного из пулемётчиков, пытавшегося отбить их атаку. Второй не успел далеко убежать и оказался в пасти очередной голодной твари. В грузовике резко прервались вопли – просто не осталось кому кричать. Прутья арматуры с лёгкостью удерживающих людей, против чудищ не устояли ни минуты. В клетке с разогнутой, словно ивовые прутья, арматурой, краснели ошмётки одежды и недоеденные мелкие фрагменты человеческой плоти.
Эдуард, забившись в самый дальний и тёмный угол подвала, тихонько сидел там, обхватив себя руками. Плечи недавнего киношного супермена сотрясали беззвучные рыдания. Он жалел себя и внезапно рухнувшую в бездну безоблачную, сытую жизнь. Слава, восторженные поклонницы, стоящие в очереди за его автографом, теперь в прошлом. То, что всё накрылось медным тазом, он осознал здесь, в грязном подвале, пропахшем котами и их испражнениями. Тоска ещё сильнее сдавила грудь и он едва не взвыл от отчаяния.
На плечо страдающего актёра легла тёплая ладонь. От неожиданности и испуга, он резко подскочил. Ударившись головой об полукруглую кирпичную кладку ниши, в которой он сидел, тут же потерял сознание. Пришёл в себя от брызнувших на лицо капель воды. С трудом разлепив веки, увидел перед собой девичье лицо, показавшееся ему смутно знакомым.
– Ты кто?
– Я же Катя,.. – озадаченно ответила девушка, и, помедлив, добавила: – костюмер…
– Чёрт. И правда, – Эдуард скривился от головной боли. И так болела, да ещё и врезался ею в арочное перекрытие. Он не забыл, что с ним произошло. Удар на память не повлиял. Покраснел, вспомнив, что обмочился. Камуфляж за счёт тепла тела и то, что сейчас лето, уже подсох. Вот только чувствовался лёгкий аромат мочи вперемежку с затхлыми запахами подвала. Катя сделала вид, что не обратила внимания на его конфуз. Она поднесла к губам Эдуарда армейскую фляжку. В нос ударило таким смердящим запахом, что аромат в подвале, по сравнению с ним, казался амброзией. Актёр отдёрнул в сторону голову.
– Пей, Эдик, – мягко, по-домашнему, но в тоже время настойчиво, сказала девушка. – Глотни и поймёшь, что я тебе не зря этот эликсир предлагаю.
Майский, преодолевая себя и брезгливость, с трудом проглотил странную жидкость, явно настоянную на алкоголе. Он давно уже отвык от народных напитков, хотя, ещё в не так далёком прошлом, работал в колхозе помощником местного кузнеца. Где его, собственно, и приметил режиссёр. Нет, не Альберт Викентьевич, а другой. Для массовки потребовались молодые люди. В окрестностях их деревни снимали фильм о гражданской войне и на роль бандитов их и пригласили. Иван с его атлетической фигурой понравился режиссёру. Полуобнажённый, в разодранной тельняшке, перевитой на груди пулемётными лентами, Иван сыграл в эпизоде адъютанта атамана банды зелёных. По окончании съёмок режиссёр оставил ему свой телефон и адрес студии. Посоветовал, особо не откладывая и не теряя времени, приехать в город. После этого в деревне по Ивану-артисту сохли все местные девчонки, чем он и пользовался. Но совсем не долго. Вскоре пришлось срочно покинуть родную деревню, иначе было быть ему битым. Три барышни забеременели, в том числе и дочка главного агронома. Как ему удалось сбежать из деревни с документами на кармане, история об этом умалчивает. А сам он сей момент ни с кем не обсуждал и старался избегать расспросов. Правда, как поговаривали в деревне, не обошлось без помощи дочки председателя колхоза.
Эдуард осторожно встряхнул головой и замер от удивления – боль, сводившая его с ума последние два часа, исчезла без следа. Словно её и не было вовсе. По ошеломлённому виду актёра, Катя догадалась, что Эдуарду полегчало. Она улыбнулась: – а ты мне не верил.
– Что это? И откуда оно у тебя? – спросил Эдуард свою спасительницу, ещё не веря в своё чудодейственное выздоровление.
– Взяла у этих отморозков. Как только началось всеобщее сумасшествие, я спряталась. Не хватало, чтобы и меня покусали. Я словно почувствовала, что наступил апокалипсис, иначе происходящее по-другому и не объяснишь. Когда эти сволочи, что приехали на джипах, принялись хватать уцелевших девчонок,.. – она на минуту замолчала, глаза её заблестели и по щеке скатилась крохотная слезинка. Горько вздохнула и продолжила рассказывать: – Маша Колесникова…
– Что за Маша? – перебил её Эдуард.
Катя удивлённо на него посмотрела и, пожав плечами, пояснила: – звукооператор наш. Она маникюрными ножницами располосовала лицо одному из бандитов и он её застрелил, – голос девушки снова дрогнул, очередная слезинка не заставила себя долго ждать.
– Что дальше было? – нетерпеливо спросил актёр. Его все эти переживания девушки мало интересовали. А если точнее, то чужое горе ему и раньше было абсолютно безразлично. Его, в первую очередь, заботило собственное здоровье и судьба.
– После этого он снял с пояса фляжку и выпил. Вроде ничего особенного, но у каждого из бандитов на поясе такая фляжка и все, периодически, делали небольшие глотки. Я решила, что это неспроста и захотела проверить. Забрала фляжку у того бородача, которого первым твари разорвали. Честно признаюсь, пришлось саму себя долго уговаривать выпить эту гадость, – она улыбнулась, видно вспомнив, как всё было. – Зато после была вознаграждена – сразу, как и ты, почувствовала себя хорошо и ощутила прилив сил.
Только сейчас Эдуард обратил внимание, что она сидит перед ним на корточках, не в джинсах, блузке и в кроссовках, а в армейском камуфляже и обутая в берцы. Сейчас Катя почти также одета, как и он сам. В потёртом камуфляже, разгрузка с выглядывающими из карманов магазинами, снаряжённых боевыми патронами. На руках тактические перчатки, а рядом с нею на полу рюкзак, поверх которого лежал АКМС. И он, явно, не из оружейки киногруппы. В полуподвальном полумраке форма на девушке смотрелась гармонично и в отличие от киношного наряда Эдуарда, просто и не вызывающе. Он едва не поперхнулся.
– Откуда? – повторил он свой вопрос, но уже касавшейся её прикида и оружия.
– У парней взяла. Им уже не понадобиться, – просто и без всякого жеманства ответила костюмерша. И тут же уточнила: – я про рюкзак и оружие. Я хоть и не брезгливая, но раздевать некого. Все трупы бандитов попорчены чудовищами. Собрала лишь оружие, которое обнаружила целым и не раздавленным. В живых никого не осталось. Я про нормальных людей, а часть сумасшедших, ещё бродит по площадке. Твари их почему-то не тронули. Сожрали только тех, кто ещё оставался здоровым на тот момент. Или таких, как мы с тобой – иммунных. Кстати, если ты готов к восприятию информации, то у меня для тебя две новости, – при этом она криво усмехнулась, ещё слезинка скатилась по щеке. – Одна плохая…
– А вторая хорошая? – с надеждой в голосе спросил её недавний киношный супермен.
– Не угадал... Вторая ещё хуже. С какой начать?
– Давай по порядку, – дрогнувшим голосом попросил Эдуард. Некогда слащавое лицо актёра, от которого сходили с ума поклонницы, сейчас выглядело жалким и постаревшим. От брутальности не осталось ни следа.
– Первая новость,.. – Катя выдержала паузу и после продолжила: – мы не на Земле. Она с усмешкой наблюдала за расширяющимися зрачками актёра. – Вторая – обратно никак.
– Погоди, – пришёл в себя Эдуард и подозрительно посмотрел на костюмершу. – Ты, часом, сама не рехнулась? Что за бред ты несёшь?!
– Ну, ты красавчик! Следи за словами! Или решил по привычки включить своего героя супермена? – обиделась, было, девушка, но тут же утвердительно кивнула головой, – хотя, я бы тоже засомневалась, услышав такое.
Эдуард не мог поверить своим ушам. Он уже и забыл то время, когда был простым Ванькой. Давно с ним таким тоном никто не разговаривал. Свыкся с мыслью, что он божество, иногда снисходящее к своим поклонницам и этим мелким людишкам. Только он мог разговаривать таким тоном с другими, а не наоборот. Неприятный осадок остался на душе. Эдуард тут же сделал зарубку в памяти. Придёт время и он это припомнит ей. Обязательно припомнит. Девушка не обратила внимания на промелькнувшую в его глазах злорадную искорку. Катя вытащила из бокового кармана рюкзака небольшую брошюрку. Судя по потрёпанному виду, многократно читанную.
– Это памятка об Улье. Улей – мир, в котором нам «повезло» оказаться. В ней подробная информация. Есть и рецепт живчика – напитка, что ты пил. Настоящий эликсир жизни. Как и из чего он делается, я после расскажу. А то не так всё воспримешь.
В её голосе Эдуарду послышалась насмешка. Последовала ещё одна зарубка в памяти.
– В конце написано, что памятку составил некто Чапай, а рисунки в ней Ластика и Пирата.
– Кто это? Какие-то странные у них имена…
– Понятия не имею, что за это люди, – пожала плечами Катя.
– Раз ты всё в ней прочла и изучила, то, что предлагаешь делать? – спросил Эдуард, понимая, что нужно что-то решать. Не вечно же ему в подвале прятаться.
– Выбираться отсюда, – и словно услышав, озвучила, о чём он только что думал, – долго в подвале не просидим. Необходимо стаб искать.
– А это ещё, что такое?
– Место, где в этом мире живут постоянно люди, так и называется – стабильный кластер. Так в памятке написано. А вот где его искать, я даже не представляю. Придётся искать местных рейдеров или взять языка.
– Какого ещё к чёрту языка?! У тебя с головой всё в порядке?! – едва не подскочил Эдуард и повторно не ударился головой. Спохватившись, лишь покрутил указательным пальцем у виска.
– Хорошо, мы это позже обсудим. Если ты со мной, то посиди пока здесь. Я сейчас ещё рюкзак принесу и оружие. Оно тебе не помешает – ты же у нас супермен, – ехидно улыбнулась девушка. – Да, не злись ты, я же шутя, – ткнула она его ладонью в плечо. Затем ловко подхватила автомат и скрылась в тёмной глубине подвала. Ещё одна зарубка нашла место в памяти Майского. При этом он машинально отметил про себя, как она вполне привычно и грамотно обращается с оружием.
Отсутствовала девушка минут сорок. Эдуард даже разволновался. Нет, его абсолютно не волновала её судьба. Просто понимал, что если она сказала правду про другой мир, как бы в это ни хотелось верить, он без неё не сможет обойтись. Во всяком случае, на первых порах им точно следует быть вместе.
«Интересно… Она себя чувствует, словно рыба в воде в этом Улье. Что за дурацкое название?»
Почти беззвучно девушка вынырнула из темноты. За спиной рюкзак, в левой руке большой мешок, а в правой автомат, не считая автомата у неё на плече.
– Что так долго? – ворчливо спросил Эдуард. Костюмерша удивлённо и с лёгкой неприязнью посмотрела на него.
– Я, вообще-то, не на прогулке была.
– Прости, я очень волновался за тебя, – поспешил извиниться и ответить Эдуард. Но и сам понял, насколько фальшиво прозвучали его слова. Стушевался и замолчал. Девушка или сделала вид, что не обратила внимания на неискренность слов или ей было сейчас не до того. Она протянула ему мешок, оказавшийся обычной наволочкой для подушки.
– Переодевайся. Здесь чистый камуфляж и бельё. Автомат и пистолет, он в рюкзаке, тоже тебе, – положив оба автомата, свой и его, сняла рюкзак, который поставила перед Эдуардом. – В нём цинк с патронами, ты у нас парень сильный, поэтому, извини, придётся тебе нести. Ещё две бутылки и фляжка с живчиком. Переодевайся, а я пока покараулю. Хоть репеллентом вход и обработала, но всё же…
Эдуард заглянул внутрь наволочки и увидел лежавшие поверх камуфляжа чистые трусы.
– Сука! – зло произнёс взбешённый актёр, еле себя сдерживая. Как бы не был возмущён и обижен, Эдуард понимал, что сейчас не время идти с девушкой на конфликт.
– Ты, что-то сказал? – донеслось из темноты.
– Я, говорю, спасибо тебе, Катя.
Переодевшись в чистое, почувствовал себя гораздо уверенней. Из карманов своей разгрузки вытащил два бутафорских магазина к автомату и один с холостыми патронами и отложил их в сторону. Взамен им в рюкзаке нашёл два полных магазина с боевыми патронами, про которые забыла сказать девушка. Рассовал их в карманы разгрузки. В армии ему не довелось служить, но навык обращения с оружием на киностудии получил. Чтобы не срывать съёмки в очередном боевике, ему помогли обзавестись справками о наличии плоскостопия и порока сердца. Но, странным образом, данные «заболевания» не мешали играть бывалых воинов, разящих врага направо и налево. В военкомате сделали вид, что поверили липовым справкам. Хрустящие зелёные купюры ещё не то творят.
Тяжёлая кобура с видавшим виды ТТ, приятно оттягивала ремень. Правда и здесь не удержался с завистью подумать: «себе же Глок с глушителем взяла».
Хоть в армии и не служил, но профессия актёра обязывала изучить все виды оружия. Метко стрелять от него совершенно не требовалось. Главное красиво и эффектно вытаскивать пистолет из кобуры и стрелять от бедра – это обязательно. А когда затвор станет на задержку, одним движением выщелкнуть магазин, чтобы он с высоты упал на землю. Эдуард буквально немел от удовольствия и тщеславия, проделывая перезарядку пистолета в кадре. Особенно, если стрелял по-македонски с двух рук и после, выщелкнув, ронял пустые магазины. Осмотрев себя, причмокнул губами от удовольствия. Недавняя к себе жалость сменилась на уверенность. Тщеславие и высокомерие вновь доминировали над другими чертами характера.
– Готов? – возле него, в ожидании, остановилась Катя. Он окинул её взглядом. Даже чуть-чуть свободный камуфляж не скрывал её стройную фигуру. И не худая, как модели с подиума, которых он терпеть не мог, но и не полная. «Самый сок» – высшая оценка в его системе оценок женской привлекательности.
– Подожди. У нас, наверное, ещё есть время?.. – величаво, словно делая ей одолжение, привлёк девушку к себе и, наклонившись, потянулся к её губам. Мгновение и, не поняв, что произошло, он уже лежал на животе, уткнувшись лицом в грязный пол, усыпанный кирпичной крошкой. При этом в спину больно упиралось колено, а правая рука оказалась заведена назад и в этом положении удерживалась. Он постучал ладонью левой руки по пыльному полу – мол, сдаюсь и всё осознал. Катя слегка ослабила захват.
– Дёргаться не будешь, если отпущу?
– Не буду…
– Ну, смотри… Если, что,.. – девушка встала и отошла в сторону, не сводя глаз с актёра, готовая в любой момент отразить возможное насилие. Эдуард поднялся на ноги, сплёвывая прилипшие к губам и попавшие в рот крошки мусора.
– Ты шуток, что ли не понимаешь?!
– Я шутки понимаю. Вот только таких шутников не люблю. Ты кем себя возомнил, красавчик?!
– Всё-всё, – поднял руки Эдуард, – я был не прав. Ты лучше скажи – что это сейчас было?
– Всего-навсего бросок через бедро. Приём из самбо. Вот, что я тебе скажу – вы так все зазвизделись, что слов нет! Я имею в виду не только тебя, но и твоего дружка Леонарда, что вечно идиотов любовников играет. С чего вы решили, что все планеты и звёзды вселенной вертятся только вокруг вас, любимых?! А остальные люди никто и ничего не значат! А ведь у каждого из них свой богатый внутренний мир. Взять, к примеру, дядю Васю, нашего осветителя. Понимаю, ты на него даже внимания не обращал. Крутится на площадке какой-то мужичок, ну и бог с ним. А ведь благодаря правильно поставленному свету, ты в кадре смотришься более мужественным, а не так выставь и вместо героя получится сморчок. Так вот, дядя Вася очень известный в своём кругу мастер-кукольник. Его работы разошлись по всей Европе. Мог бы заниматься только куклами и иметь очень хорошие деньги. Но он влюблён в свою работу осветителя. Знает, что от него многое зависит при создании фильма. Или ещё пример: Костик.
– Какой ещё Костик? – Эдуард не мог припомнить, кого она имеет в виду. Вроде не слышал такого имени в их коллективе.
– Рабочий по монтажу декораций. Какие он парусники делает! Со всем такелажем, парусами. Всякая мелкая деталька учтена и находится на своём месте. Каждый из них по-своему интересный человек и без всякого чванства. А что касается меня, так мой отец инструктор по самбо. С детства меня учил за себя постоять. Надеюсь, что мне удалось хоть как-то объяснить тебе, что любой человек достоин уважения. И ничем не отличается от вас – кинозвёзд. На этом политзанятия окончены. И, пожалуйста, не питай никаких иллюзий по отношению ко мне. Ты сейчас не герой моего романа. Но шансы, до апокалипсиса, у тебя были. Но теперь всё в прошлом.
Катя не призналась ему, что совсем ещё недавно мечтала оказаться в его объятиях.
«О, как ты красив проклятый!» – припомнились ей строчки Анны Ахматовой. Пару часов назад, словно пелена с глаз упала. Она ужаснулась – как она могла полюбить такого никчемного и самовлюблённого человека. К тому же оказавшегося трусом. Конечно, от минутной слабости никто не застрахован. Но сердце ей подсказывало – это не минутная слабость, он по жизни такой. И не факт, что не предаст её в какой-то момент. Она не знает, стоит ли ему доверять. Но в любом случае, Эдуард единственный человек из прошлой жизни. И ради того, чтобы выжить они должны держаться один одного. Приняв такое решение, девушка совершила роковую ошибку…
– Ты со мной?
– А куда я денусь? – признал её старшинство Эдуард. – Всё-таки считаешь, что нужно стаб искать?
– Нужно идти к людям. Мы новички в этом мире и без них не выживем. А отсюда, в любом, случае нужно убираться. Это нестабильный кластер, он периодически перезагружается и в это время опасно для жизни в нём находиться. Информация в памятке дана лишь основная. Сказано, что люди живут на территории стабильных кластеров. Но прежде чем отправиться в путь, надо обыскать трупы бандитов.