Текст книги "Бывшие. Реабилитация любви (СИ)"

Автор книги: Алекса Винская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 6

Дмитрий

Звук захлопнувшейся за Кирой двери, эхом прокатился по пустому дому.

Я подошел к окну, зная, что из-за забора я толком не увижу, как отъезжает её машина, но все же, мне захотелось хотя бы мысленно ее проводить.

Мельком я все же смог немного ее рассмотреть. Старенькая серая Тойота – совсем не то, на чём должна ездить женщина её уровня. Впрочем, Кира никогда не гналась за статусом. Это было одной из причин, почему я в неё влюбился.

Влюбился. Какое идиотское слово для того, что я чувствовал.

Звук мотора затих, а я продолжил стоять, тупо уставившись на заснеженный забор. Злость, обида, непонимание – всё смешалось в один ядовитый коктейль, от которого хочется то ли кричать, то ли напиться.

“Ты переспал с моей сестрой!” Я до сих пор слышу её голос, полный боли и ненависти. Пять лет она считала меня предателем. Пять лет ненавидела за то, чего я не делал.

Или делал?

Я с силой провёл ладонью по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Та ночь с Алиной – мутное провальное пятно в моей памяти.

Я помню только начало: она пришла, сказала что поможет найти Киру, предложила выпить. А потом темнота, и утро, когда я проснулся в постели рядом с Алиной – голый и с раскалывающейся головой.

Помню, как Алина тогда улыбалась и говорила, что всё было прекрасно.

Но я не помнил ни черта, вообще ничего.

Отвернувшись от окна, я заковылял к дивану, опираясь на трость. Нога ноет – после осмотра стало только хуже. А может, дело не в осмотре? Может, дело в её руках на моей коже. В том, как она старалась не смотреть мне в глаза. В том, как дрожали её пальцы и она думала, я не замечаю этого.

Она такая же красивая… Даже красивее, чем пять лет назад.

Тогда в ней было что-то мягкое, открытое, девичье. А сейчас – броня, холод и колючки во все стороны, которые превратили её в статную, жесткую женщину с гордо поднятой головой.

Добравшись до стола, я взял листок с упражнениями, который оставила Кира. Ровный почерк, чёткие инструкции – профессионально и безлично.

Словно она не обнимала меня когда-то, не засыпала на моём плече, не шептала мне в губы, как сильно она меня любит.

Скомкав листок в кулаке, я опустился на диван, откинулся на спинку и уставился в потолок. И в этот момент меня накрыла волна воспоминаний, которые разорвали мою душу на части.

Телефон зазвонил посреди совещания. Незнакомый номер.

– Дмитрий Васильевич? Первая городская больница. Ваша невеста, Васнецова Кира Витальевна…

Я помню, как от упоминания ее имени, всё внутри меня похолодело. И дальше я уже не слушал – бросил всё, выбежал из офиса и прыгнул в машину. Гнал так, что сам чудом не влетел в отбойник.

Меня к ней не пустили – сообщили только о том, что она потеряла ребенка и находится под капельницами, в тяжелом состоянии.

Ночевал я тогда в машине на парковке, три ночи подряд. Утром приходил в больницу, но меня снова и снова разворачивали, какие бы деньги я ни предлагал за возможность увидеть ее хотя бы на секунду.

А на четвёртый день мне сказали, что она написала отказ от дальнейшей госпитализации, и ушла.

Я бросился к нам домой, но ее там не оказалось. Как и ее вещей, совместных фотографий, или чего-то, что вообще напоминало бы о том, что Кира здесь жила.

Телефон её тоже был отключен, и в моменте мне вообще показалось, что я сошел с ума – существовала ли она когда-то? Или наша любовь была нелепой галлюцинацией?

Несколько недель я искал её как сумасшедший. Обзванивал всех знакомых, объезжал места, в которых она могла бы быть.

Даже решился поехать к её матери, хотя знал, что она меня терпеть не может – постоянно повторяла, что мы не пара друг другу и дочери лучше заниматься карьерой и учебой.

Когда Ольга Владимировна открыла дверь, она посмотрела на меня как на пустое место.

– Кира уехала из города и просила передать, чтобы ты её не искал. Она больше не хочет тебя видеть.

Это было все, что я смог узнать. Потому что дальше она холодно усмехнулась, и захлопнула дверь перед моим носом, не дав мне даже что-то спросить.

А потом появилась Алина…

Она пришла через пару дней, узнать, как я, поддержать. Сказала, что переживает за сестру и хочет помочь найти её.

– Дима, мне так жаль. Кира... она не в себе после всего, что случилось. Но я кое-что знаю, правда… не уверена, что я должна тебе об этом говорить.

Я ухватился за эту соломинку, как утопающий, для которого наконец-то появился спасительный шанс.

– Что ты знаешь? Где она?

– Она… уехала. С каким-то мужчиной. – Алина опустила глаза, словно ей было неловко это говорить. – Я видела их вместе, незадолго до... ну, ты понимаешь. Мне кажется, она давно хотела уйти от тебя, а потеря ребёнка просто стала толчком.

– Это бред, ты несешь какую-то ерунду. Даже слышать этого не хочу, Кира меня любит.

– Ты уверен? – Алина коснулась моего плеча и ласково провела по нему рукой. – Она столько раз жаловалась мне, что ты вечно занят, что тебе нет до неё дела, что страсть между вами давно закончилась.

Девушка говорила, а я слушал и чувствовал, как внутри что-то умирает. До последнего я пытался убедить себя в том, что все это бред – Кира никогда бы так не поступила, и не ушла бы, без разговора со мной.

Но факты были упрямы – она сбежала, не оставив даже записки.

Алина приходила каждый день – утешала, поддерживала, была рядом. И я был этому рад – она казалась мне той тонкой ниточкой, которая еще связывает меня с Кирой. Но с каждым днём я замечал, как меняется поведение девушки – случайные прикосновения, долгие взгляды, двусмысленные фразы.

Однажды всё стало слишком очевидным – она попыталась меня поцеловать.

Я отстранился, и только тогда до меня стало доходить, что наше общение мы воспринимаем совершенно по-разному:

– Алина, нет. Я люблю твою сестру, и между нами ничего не может быть. Никогда.

К моему облегчению, она не обиделась. Только улыбнулась и подняла руки, демонстрируя полное повиновение.

– Прости, мне просто показалось… неважно, забудь. Я всё понимаю. Давай просто выпьем? А завтра вместе поедем её искать. Я, кажется, знаю, где она может быть.

Алина достала бутылку коньяка, разлила по стаканам, добавила лёд и подала один из стаканов мне:

– За то, чтобы всё наладилось.

Я сделал глоток. Один единственный глоток, после которого наступила темнота.

Утро обрушилось на меня адской головной болью и чувством тошноты. Я открыл глаза… Моя спальня, смятые простыни… И рядом Алина – обнаженная, улыбающаяся.

– Доброе утро, милый. – Она попыталась меня поцеловать, но я вскочил с постели, прикрываясь упавшим на пол одеялом.

– Что... что это было? – Пытаясь прийти в себя, я окинул взглядом кровать. Кружевное белье, мои скомканные брюки, пустые бокалы.

– А ты не помнишь? – Алина потянулась, как сытая кошка. – Жаль, это было прекрасно. Ты был таким страстным.

– Нет, это невозможно. Я бы не...

– Но ты сделал. – Девушка села на кровати, в отличие от меня не пытаясь что-то прикрыть. – Да и что такого? Мы взрослые люди, Кира тебя бросила. А я – здесь.

Меня вырвало прямо в ванной. Возможно, от тяжелого похмелья. А может быть, от еще более тяжелого осознания – я предал Киру. Даже если она действительно ушла к другому, я предал её с её собственной сестрой.

После этого я перестал искать. Как я посмотрю ей в глаза, зная, что сделал?

Но и с Алиной, естественно, никакие отношения я строить не собирался. Она звонила ещё несколько раз, но я не отвечал. А через полтора месяца я получил сообщение от Ольги Владимировны – Алина ждет от меня ребенка и она намерена его сохранить.

Я не стал выяснять отношения – да и что выяснять, если я сам оказался слаб? Мы встретились с ней всего дважды, чтобы я смог обозначить и свою позицию.

Материально я все взял на себя – ее беременность, роды в хорошем роддоме. Как только родился ребенок, я приехал в ЗАГС и мы узаконили мое отцовство, после чего я стал платить алименты.

Но на этом всё – никаких встреч, совместных выходных, общения с ребенком. Знаю только, что она родила мальчика и назвала его Тимофей, но включаться в его жизнь я не хочу. До сих пор меня не отпускает чувство какого-то обмана.

Звонок в дверь вырвал меня из воспоминаний.

Я моргнул, возвращаясь в реальность и понимая, что за окном уже темнело – оказывается, я просидел так несколько часов.

Гриша, мой домоуправляющий, открыл дверь, и через минуту в гостиную ввалился Артём – мой друг, который уже не первый год изъявляет желание стать моим деловым партнёром и вложиться в развитие спортивного центра.

Глава 7

Дмитрий

– Хорош киснуть, Градов! – Он плюхнулся в кресло напротив и забросил ногу на ногу. – Физиономия у тебя – как будто на похоронах побывал. Что-то случилось?

– Рад тебя видеть. – Буркнул я, не меняя позы и уходя от ответа на последний вопрос.

– Взаимно. – Артём ухмыльнулся. – Слышал, к тебе сегодня симпатичная докторша приезжала? Охрана на КПП в полном восторге – говорят, такие ноги не каждый день увидишь.

Я медленно повернул голову и посмотрел на него так, что улыбка сползла с его лица.

– Охране на КПП стоило бы следить за своими языками. Да и тебе тоже.

– Оу. – Артём поднял руки в защитном жесте. – Понял, тема закрыта. Извини.

Повисла неловкая пауза, но Артём не умеет долго молчать – его язык всегда работает быстрее головы.

– Ладно, проехали. – Он хлопнул ладонями по коленям и подался вперёд. – Я, собственно, по делу зашёл. Как нога? Врачиха что сказала?

– Три недели реабилитации, потом видно будет. Может так и буду хромать всю жизнь.

– Ого. – Артём присвистнул. – Серьёзно тебя приложило. Хотя я до сих пор не понимаю, как ты умудрился так навернуться? Мне всегда казалось, что ты на коньках стоишь лучше, чем босыми ногами.

Я промолчал, но внутри снова шевельнулось то самое чувство неправильности, которое я ношу в себе весь этот месяц. Я действительно на коньках чувствую себя увереннее, чем без них. Тысячу раз я выходил на лёд в любом состоянии – после бессонных ночей, перелётов, тяжёлых переговоров и даже с похмелья. И никогда не падал так, как в тот день.

– Дим, ты чего завис? – Артём пощёлкал пальцами перед моим лицом.

– Я думаю, что это было не случайно. – Наконец я произнес вслух то, что боялся даже подумать всё это время.

– В смысле?

– В прямом. – Я посмотрел на Артёма, думая, стоит ли мне посвящать его в свои подозрения. – Я профессионал, Тёма, а профессионалы так не падают.

Артём нахмурился, и на его лице появилось выражение, которое я знал слишком хорошо – скептицизм пополам с беспокойством.

– Дим, мне кажется, это уже паранойя какая-то.

– Холодов.

– Что – Холодов? – Непонимающе пожал плечами друг.

– Он давно на клуб облизывается. – Я сжал кулак, чувствуя, как внутри закипает злость. – Ты слышал, что он выкупил здание спортивной клиники?

– Какая связь между клиникой и твоим падением?

– Пока не знаю, но я почему-то уверен, что она есть.

Артём откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

– Спойлеры будут?

– Нет пока.

– Вот именно, что нет. – Артём покачал головой. – Дим, я понимаю, ты злишься. Травма, вынужденный простой, всё это бесит. Но обвинять Холодова без доказательств...

– Я их найду.

Артём хотел что-то ответить, но в этот момент у меня зазвонил телефон. Увидев на экране знакомое имя, я тут же взял трубку, и переключился с неприятной темы:

– Да, Нина Петровна. Как он?

Спокойный женский голос тут же отозвался, внося немного умиротворения в этот неспокойный вечер:

– Всё хорошо, Дмитрий Васильевич. Мишу я забрала. Мы уже подъезжаем, минут через десять будем.

– Что там было? – Нервозность снова вернулась, как только я вспомнил о неприятном поводе Мишкиного визита.

– Как обычно. Он был один, голодный и напуганный. А эти…

– Я понял. – Покосившись на Артёма, я прервал разговор. Не хочу пока вводить друга в курс этой истории. Он знает о Мишке, но не знает, почему я так пекусь об этом мальчишке.

Положив трубку, я поймал на себе насмешливый взгляд Артёма.

– Что? – Буркнул я, убирая телефон в карман.

– Да ничего. – Он пожал плечами, но ухмылка никуда не делась. – Просто забавно наблюдать, как ты превращаешься в клушу, когда речь заходит о мальчишке. Своих детей нет, так чужого пригрел?

Внутри что-то дёрнулось – неприятно, больно.

– Это не твоё дело.

– Да ладно тебе, я же просто...

– Не твоё дело, Артём. – Я повторил жёстче, и друг остановился, понимая что шутка заходит слишком далеко.

Снова повисла тишина. Артём явно не ожидал такой реакции, и теперь он сидит, не зная, куда деть глаза.

– Тём, я думаю, тебе пора. – Я поднялся с дивана, опираясь на трость. – Скоро Мишка приедет, а он боится чужих в доме.

– А я что, уже чужой? – В голосе Артёма прозвучала обида.

– Для него – да. Он тебя не знает.

Артём помолчал, потом встал и направился к выходу, но у самой двери он обернулся:

– Дим, ты это... Не накручивай, насчёт Холодова. Отдыхай, лечись, потом во всем разберемся. Я на связи, если что.

Тёма ушел, и я услышал как за ним хлопнула входная дверь. Дом снова погрузился в тишину, но очень ненадолго – через пятнадцать минут я услышал как открылись ворота, и во двор въехала машина, из которой вышли Нина Петровна и наш подопечный.

Мишка ворвался в гостиную как маленький ураган – щёки красные от мороза, глаза сияют, в руках какая-то мятая бумажка.

– Привет– Он с разбегу врезался в меня, и я едва успел опереться на спинку дивана, чтобы не потерять равновесие.

– Эй, полегче, торпеда. – Я обнял его одной рукой, второй всё ещё держась за трость. – Ты забыл, что я сейчас немного подбитый самолёт?

– Ой, прости. – Мишка тут же отстранился, виновато глядя снизу вверх.

– Нормально всё. Показывай, что там у тебя.

Мальчишка тут же расплылся в улыбке и развернул мятый листок.

– Смотри! Это ты на коньках! Видишь, я нарисовал, как ты забиваешь гол! А это я – болею за тебя и тоже учусь забивать!

Я посмотрел на рисунок – кривоватые фигурки, лёд почему-то зелёный, клюшка больше похожа на швабру. Но два человечка – один большой, другой маленький – держатся за руки и улыбаются.

К горлу подступил тоскливый ком.

– Отличный рисунок, повесим на холодильник.

– Да! – Мишка подпрыгнул. – А когда твоя нога вылечится? Я уже хочу поиграть и опробовать новую клюшку, которую ты мне подарил!

– Пф, а причем тут моя нога? Нина Петровна завтра тебя отвезет на тренировку, и опробуешь клюшку.

– Ну нет, я с тобой хочу. – Мишка насупился и скрестил руки на груди, упрямо попятившись.

– Миша, ты спортсмен. А спортсмены не отменяют тренировки из-за чужих травм. Да что уж там, многие даже из-за своих не отменяют. Тем более, ты и так уже много пропустил в этом месяце. Ну и так уж и быть, я приеду на твою тренировку и посмотрю, как ты играешь новой клюшкой.

– Обещаешь? – Мальчишка снова улыбнулся и поднял на меня глаза.

– Обещаю. – Протянув руку, я пожал его маленькую ладошку и даже по осанке Мишки я понял, что он больше не обижается.

Из коридора появилась Нина Петровна – Мишкина няня, которая в курсе нашей истории, и которая помогает мне с мальчиком.

Увидев ее, Мишка сразу понял, что пора подниматься наверх, где они обычно занимаются уроками и готовятся к школе.

– Ну ещё пять минуточек! – Мальчишка умоляюще посмотрел сначала на неё, потом на меня.

– Иди. Поужинай, я там все оставил, и собирайся в школу. – Я потрепал мальчика по голове. – Чуть позже поднимусь к вам, посмотрим что-нибудь.

– Правда?

– А когда я тебя обманывал?

Мишка просиял и помчался за Ниной Петровной на кухню. Посмотрев ему вслед, я  испытал странное чувство – словно увидел единственное светлое пятно в этом паршивом дне.

Никто не понимает, почему я вожусь с этим мальчишкой. Артём считает блажью, знакомые крутят пальцем у виска или даже подозревают меня в какой-то гадости. Но я не хочу им ничего объяснять. Не хочу рассказывать, как Мишка появился в моей жизни, и сколько я делаю для того, чтобы его жизнь была не так сильно похожа на ад.

Часы показывали одиннадцать вечера, когда я наконец спустился от Мишки в гостиную, и остался один. Фильм мы так и не посмотрели – мальчишка уснул через десять минут после начала, едва его голова коснулась подушки.

Нина Петровна ушла в свою комнату, да и Гриша запер все двери и тоже отправился спать.

Вернувшись на диван, который я здорово продавил за месяц своего сидения на одном месте, я уставился на спортивную сумку в углу комнаты. Её привезли из клуба на следующий день после травмы – мои вещи, полотенце, термос, коньки.

Я встал, доковылял до сумки и вытащил их – тяжёлые, профессиональные, сделаны в Канаде, на заказ. Я катаюсь в них уже третий сезон, знаю каждую царапину, каждый изгиб и до сих пор не понимаю, как они могли меня подвести.

Включив яркий торшер, я поднёс левый конёк к свету и стал внимательно осматривать лезвие. С первого взгляда ничего особенного – сверкающая сталь, чуть затертое лезвие. Но потом, я присмотрелся внимательнее и замер…

Еле заметная борозда на металле, в том месте, где крепится лезвие. Тонкая, аккуратная – если не присматриваться, ни за что не заметишь.  Но я-то знаю свои коньки – этой царапины здесь не было.

Приложив усилие, я смог пошевелить лезвие и убедиться в том, что я не ошибаюсь – кто-то подпилил крепление. Профессионально, почти незаметно и ровно настолько, чтобы оно выдержало обычное катание, но сломалось при резком манёвре.

Руки сами собой сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Я был прав – это был не несчастный случай, кто-то сделал это намеренно.

Только как? Коньки всегда при мне – я не оставляю их в раздевалке, всегда таскаю с собой. Дурная привычка с юности, но как-то так.

Может быть, пока я проводил тренировки с детьми? Тогда да, мои коньки лежат в сумке на трибуне, и теоретически, кто-то мог к ним подобраться.

Единственное логическое объяснение выглядит так – Холодов подослал человека, который подпилил коньки, пока я отвлекся на подопечных. Но почему-то, внутренний голос посмеялся над этой теорией.

Чтобы распилить такую сталь, нужно гораздо больше времени, да и сделать это беззвучно практически невозможно. Скорее всего, это сделал кто-то гораздо ближе. Кто-то, кому я доверяю, возможно кто-то из тех, кто работает на меня.

И от этой мысли у меня по телу пробежал холод.

Глава 8

Кира

Я потянулась и посильнее закуталась в одеяло, не имея никакого желания из под него выбираться.

Даже Шпрот, как обычно сидящий рядом и сверлящий меня своими жёлтыми глазами в ожидании завтрака, не смог заставить меня пошевелиться.

– Дружище, может ты сам за мной поухаживаешь? Принесешь мне глазунью, кофе и пару блинчиков?

Мяу – недовольно ответил кот, и спрыгнув на пол он направился к двери, то и дело оборачиваясь и надеясь на то, что я все-таки встала.

Нужно собраться с силами и сделать это. Нужно ехать к нему.

Вчерашний вечер я провела за чтением статей о Градове, и о его недавней травме. Конечно же, журналисты мастерски окружили эту историю кучей домыслов и в какие-то моменты эти домыслы настолько нелепы, что их даже читать смешно. Но тем не менее, выглядит это все очень странно – травма на закрытой тренировке, загадочные обстоятельства, отсутствие свидетелей и выключенные камеры.

– Так, дорогая, это вообще не твое дело. – Пробубнила я, захлопывая ноутбук, который так и простоял всю ночь у меня на кровати.

– Мяу! – Терпение Шпрота лопнуло, и вернувшись на кровать, он ткнул мокрым носом мне в щёку.

– Да иду я, иду...

С трудом поднявшись, я накинула халат и поплелась на кухню. За окном снова сыпал снег, только вот настроение от этого совсем не праздничное.

До Нового года осталось меньше двух недель, а у меня в квартире даже ёлки нет. Впрочем, для кого её ставить? Шпрот всё равно сожрёт мишуру и порастаскивает игрушки.

Кот уселся хрустеть своим кормом, и с минуту я простояла наблюдая за ним, и ожидая, пока закипит чайник. Залила две чайные ложки растворимого кофе, бросила кусочек рафинированного сахара, достала зефирку и уселась на диван, уставившись в стену.

Сегодня нужно быть собраннее – никаких эмоций, никаких срывов. Пришла, отработала, ушла, всё ведь просто. Ну, по крайней мере мне хочется так думать.

Сборы прошли спокойнее, чем вчера – позавтракала, приняла душ, надела чистый костюм. Правда машина завелась только с третьей попытки, и я мысленно пообещала себе отложить гонорар за работу с Градовым в копилку – нужно уже покупать что-нибудь поновее.

Дорога до посёлка тоже особо ничем не отличилась – те же пробки, те же светофоры, тот же охранник на КПП, который молча сверился со списком и поднял шлагбаум.

Только вот у дома номер три, сегодня появилась еще одна машина – чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Красивый. Но такой наверное стоит, как моя зарплата за пару лет. Интересно, у Градова гости? Было бы здорово, не хочу оставаться с ним один на один.

Я припарковалась на противоположной стороне дороги и вышла из машины.

Мужчина, встречавший меня вчера, уже ждал меня у калитки и мне даже не пришлось звонить в домофон – я сразу попала на тропинку, ведущую прямо к дому.

– Доброе утро, Кира Витальевна. Проходите, вас ждут. – Галантно поздоровался мужчина, и я попыталась улыбнуться, чтобы не выглядеть такой недовольной грымзой.

Переступив порог дома, я почувствовала что в доме пахнет кофе и чем-то сладким – очень похоже на пирог с малиной, какой пекла когда-то моя бабушка.

Но нет, я не у бабушки, и не нужно развешивать уши. Григорий, так зовут мужчину, который встречает меня во дворе, помог мне снять куртку. Шарф и перчатки я положила на комод, и мельком глянув на себя в зеркало, я стала оглядываться по сторонам, в ожидании дальнейших указаний от домоправителя.

– Дмитрий Васильевич в гостиной. – Сообщил Григорий, повесив мою куртку на вешалку.

Я кивнула и направилась по уже знакомому маршруту, стараясь унять нарастающее волнение. С одной стороны я рада, что сегодня мы будем не одни, но с другой… работать при зрителях, тоже то еще удовольствие.

– ...говорю тебе, это паранойя. Ты слишком много думаешь. – Незнакомый, легкий голос донесся до моих ушей.

– А ты слишком мало. – Парировал Дмитрий, после чего его собеседник засмеялся.

Я остановилась на пороге гостиной. Дмитрий сидит на том же диване, что и вчера, вытянув больную ногу на пуфик. Напротив него, развалившись в кресле, расположился мужчина примерно такого же возраста – светловолосый, с открытым лицом и такой белозубой улыбкой, словно он только что сошёл с рекламы зубной пасты.

– О! – Незнакомец заметил меня первым и тут же поднялся. – А вот и твоя скорая помощь!

Дмитрий повернул голову, и наши взгляды встретились. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы внутри снова что-то болезненно сжалось.

– Кира Витальевна. – Он кивнул, холодно и официально. – Проходите.

– Доброе утро. – Я шагнула в комнату, стараясь не смотреть на Градова. Да и на незнакомца тоже смотреть не хочется, чувствую себя ужасно неуютно, будто не в своей тарелке.

– Так вот кто возвращает нашего Димку в строй! Да, ему как всегда везёт – мне обычно достаются старые, бородатые врачи-профессора. –  Незнакомец шагнул навстречу, широко улыбнулся и протянул мне руку. – Артём. Друг этого мрачного типа, если вы конечно поверите, что у него вообще могут быть друзья.

Рукопожатие оказалось тёплым и крепким и я невольно отметила, что у него приятные глаза – голубые, с хитринкой и совсем не похожие на серый лёд Дмитрия.

– Кира. – Я позволила себе лёгкую улыбку, но не стала задерживать свою ладонь в руке незнакомца. – Реабилитолог.

– Наслышан, наслышан. Дима говорит, вы лучший специалист в городе.

– Дима преувеличивает. – Сухо ответила я, открывая сумку и доставая из неё флаконы с мазями и кремами.

Краем глаза я заметила, как Градов поморщился. Не знаю, что уж его так огорчило, но в ту же минуту хозяин дома вмешался в наш диалог:

– Артём, у Киры Витальевны мало времени, не стоит её задерживать.

– Ой, да брось. – Артём вальяжно вернулся к креслу и сел. – Я тихонько посижу, не помешаю.

– Тебе не нужно...

– Градов, не нуди. Я может убедиться хочу, что тебя лечат, а не калечат. – Приятель Димы подмигнул мне, словно мы с ним старые друзья-заговорщики.

Я посмотрела на Дмитрия. Он явно недоволен таким поведением гостя, но продолжать дискуссию не стал – только махнул рукой и откинулся на спинку дивана.

– Делай что хочешь.

Артём просиял, закинул ногу на ногу и хлопнул в ладоши.

– Вот и отлично. Я буду тише воды, ниже травы, вы меня даже не заметите.

Вряд ли. Этого человека сложно не заметить – слишком яркий, слишком шумный, слишком... живой. Особенно на фоне мрачного Градова.

Я достала медицинские перчатки и стала осматривать ногу Градова.

– Как прошла ночь? Упражнения делал?

– Делал. – Односложно ответил он, давая понять, что не настроен на дружескую беседу.

– Все?

– Все.

– Болело?

– Терпимо.

– Хорошо. Тогда давай посмотрим.

Дмитрий подтянул штанину, и я присела рядом с диваном, стараясь сосредоточиться на работе. Колено выглядит чуть лучше, чем вчера – отёк спал, синяки начали желтеть. Значит не врёт, действительно делал зарядку.

Мои пальцы привычно заскользили по коже, проверяя подвижность сустава и я снова испытала напряжение от того, что мне приходится находиться так близко к нему. Еще и этот внимательный взгляд Артёма – спиной его ощущаю.

– Согни ногу. – Попросила я, осторожно ощупывая сустав.

– Как ощущения?

– Тянет, но уже меньше.

– Хорошо. Теперь выпрями.

Дима послушно вытянул ногу и я осторожно надавила на колено, проверяя реакцию.

– Больно?

– Нет.

– А здесь?

Я надавила чуть сильнее и Дмитрий вздрогнул.

– Вот здесь – да.

Я кивнула, отметив про себя, что всё идёт по плану. Если продолжит следовать рекомендациям – через неделю полностью снимем воспаление и сможет ходить без трости.

– Попробуй встать. Можешь опереться на меня, так будет легче.

– Опереться на тебя? – Дмитрий ухмыльнулся, отказываясь от моей помощи и опираясь на трость. –  Рискованная идея.

Артём, наверное, даже не обратил внимания на слова Градова, а вот меня словно кипятком ошпарило. Я поняла, что он имеет в виду не ногу.

Я отвернулась к сумке, делая вид, что ищу что-то важное. Но на самом деле мне просто нужно несколько секунд – продышаться и проглотить горечь, подступившую к горлу.

– Интересно наблюдать за профессионалом, – подал голос Артём, который собирался сидеть “тише воды”. – Вы так сосредоточены... Словно весь мир исчез.

– Да, не люблю отвлекаться от работы. – Тихо ответила я, не поднимая головы.

– И давно вы этим занимаетесь?

– Достаточно.

– А конкретнее?

– Артём. – Предупреждающе произнёс Дмитрий, и я рефлекторно подняла голову на его голос.