Текст книги "Бывшие. Реабилитация любви (СИ)"

Автор книги: Алекса Винская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Глава 3

Мир на секунду остановился, и я впилась глазами в человека, который пять лет назад уничтожил мою жизнь. Уничтожил меня.

И только его хриплый голос заставил меня вернуться в реальность и осознать, что это все мне не снится:

– Кира? – Также удивленно произнес Градов, опираясь на трость с фигурным резным набалдашником.

Тело буквально окаменело, и мне кажется, что на миг я даже забыла дышать.

Это какая-то ошибка, чья-то злая шутка. Может, я всё ещё сплю и мне снится кошмар? Сейчас зазвенит будильник, замяукает Шпрот, и я проснусь в своей маленькой квартире, где всё понятно и безопасно.

Но нет, будильник не зазвенел. И Дмитрий Градов стоит передо мной – живой, реальный, с тростью в руке и изумлением на лице.

Те же серые глаза, та же жесткая линия челюсти и тот же шрам над бровью, который он получил ещё в юности, на своей первой серьёзной игре. Только морщин стало больше, и в тёмных волосах появились первые приветы от седины.

Пять лет я убеждала себя в том, что забыла это лицо. А оказывается, что я сама себе врала.

– Кира, как ты…? – Его голос ударил меня под дых, выдергивая из этого дурацкого оцепенения.

Вернувшись в себя, я развернулась и буквально понеслась к выходу. Быстро, не оглядываясь – нужно бежать прочь из этого дома и из этой нелепой ситуации.

– Подожди! – Я услышала за спиной цоканье трости и почувствовала, как его сильная рука схватила меня за локоть, обжигая и причиняя ужасную боль.

– Не трогай меня! – Я крикнула это так громко, что мой голос эхом прокатился по всему дому.

Дмитрий отступил на шаг, опираясь на трость, и его лицо помрачнело.

– Мы не виделись пять лет, и это все, что ты можешь сказать? – процедил он.

– А чего ты ждал? “Привет, как дела? Как твоя нога?”

– Для начала можешь объяснить, какого чёрта ты тогда исчезла.

Я развернулась к нему, и вся боль, которую я так старательно хоронила эти годы, вдруг вырвалась наружу.

– Исчезла? Это я исчезла?!

– А кто? Я приехал в больницу – тебя нет. Я пытался до тебя дозвониться – ты сменила номер. Да я даже к матери твоей приезжал, несмотря на то, что у нас были… сложные отношения. Но она сказала что ты уехала и больше не хочешь меня видеть.

– Ещё бы я хотела тебя видеть после всего, что ты сделал!

– А что я сделал?! – Градов повысил голос, и на его скулах заиграли желваки. – Что я сделал, Кира? Примчался к тебе, как только узнал? Ночевал в машине под окнами больницы, потому что меня не пускали? Сходил с ума, пока искал тебя?

К горлу подкатил приступ тошноты и брезгливости. Хочется в душ – отмыться от его лжи и попытки обвинить во всем меня.

Он всегда был такой – никогда не мог признать своей неправоты. Но это уже перебор, обвинять меня в том, что я исчезла после того, как он утешался в объятиях моей сестры.

Мы застыли друг напротив друга, тяжело дыша. Между нами каких-то пару метров, пять лет молчания, обиды и непонимания – слишком существенная пропасть.

Пять лет, за которые я научилась жить заново, построила карьеру, собрала себя по кусочкам. И вот теперь всё это рушится, как будто кто-то легким движением толкнул косточку домино, и она потянула за собой всю фигуру.

Дмитрий уставился на меня, словно пытаясь прочитать что-то на моём лице.

– Знаешь что? – Он усмехнулся неприятной, кривой и горькой улыбкой. – Не думал, что ты опустишься до работы на вызовах. Помню, как ты мечтала о собственной клинике.

Ну вот и вся его сущность – не в силах вывезти разговор и ответить за свои поступки, он решил побольнее ужалить, чтобы я первая сдалась, и он снова смог бы выставить меня виноватой.

Но на этот раз, мне не захотелось сдаваться. Наоборот, я решила отразить его удар, нанеся ответный:

– А я не думала, что ты окажешься настолько немощным, что не сможешь доехать до врача сам!

Удар попал четко в цель – я увидела, как он вздрогнул и на его висках выступили пульсирующие вены.

– Хромота временная. А вот твоя злость, похоже, хроническая. – Проворчал Градов, стараясь не показывать свою слабость.

– Моя злость вполне обоснована.

– Правда? – Дима сделал шаг вперёд, и я невольно попятилась. – Тогда объясни мне, чем именно я её заслужил? Тем, что любил тебя? Тем, что хотел на тебе жениться? Тем, что чуть не сошёл с ума, когда ты исчезла?

– Тем, что ты переспал с моей сестрой!

Слова вырвались раньше, чем я успела их остановить. Повисла тяжелая, звенящая тишина. Градов застыл, бледнея как лист бумаги.

– Не притворяйся, что не понимаешь, о чем я говорю.  Алина мне всё рассказала. – Я горько усмехнулась, вспоминая наш последний разговор с сестрой. – И даже показала фотографии, чтобы у меня совсем не осталось сомнений.

Я вдруг почувствовала себя опустошенной и разбитой.

Зачем я это сказала? Зачем снова разворошила то, что так старательно закапывала? Я хотела сделать больно ему, но слова, ударившие рикошетом, только еще сильнее ранили мою душу.

Развернувшись, чтобы уйти, я вдруг вспомнила, ради чего я вообще сюда приехала.

Не ради зарплаты, и не потому, что мне очень хотелось спасти подбитого толстосума.

А потому, что там сейчас сорок человек не знают, как им жить после нового года.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

– Ладно, это всё не имеет значения. Я приехала сюда как врач, а не для того, чтобы вести с тобой личные разговоры. Ты пациент, я специалист. Точка.

Какое-то время Дмитрий помолчал, и я физически ощутила тяжесть его взгляда.

– Договорились, – Наконец произнёс он, и теперь его голос стал холодным и отстраненным. – Мне тоже не о чем с тобой разговаривать... Кира Витальевна.

От официального обращения меня передёрнуло, но я заставила себя кивнуть и натянуть фальшивую формальную улыбку.

– Отлично. Тогда давайте приступим к осмотру. Где мы можем расположиться?

Дмитрий провёл меня в просторную гостиную с панорамными окнами, за которыми открывается вид на заснеженный сад и серое декабрьское небо.

Дорогая мебель, камин, книжные полки – всё стильное, продуманное но абсолютно безликое. Как бутафорский номер в киношной гостинице.

Стоп. Зачем я вообще оцениваю его дом? Какое мне до этого дело?

– Садитесь сюда, – я указала Дмитрию на широкий бархатистый диван, и поставив чемоданчик на стол, стала рыться в нем в поисках перчаток.

Бросив на меня быстрый взгляд, Градов молча стал выполнять мои указания. Опустившись на диван, он отложил трость и подтянул ткань спортивных штанов.

Я подошла к нему, присела рядом на корточки и стараясь не думать о том, что нахожусь так близко к человеку, которого когда-то любила, начала осмотр.

Шов выглядит нормально – ровный, заживающий, без признаков воспаления. Хирург поработал на совесть. Я осторожно ощупала колено, проверяя отёчность.

– Больно? – Спросила я, заметив как Дмитрий вздрогнул.

– Терпимо.

Я медленно согнула его ногу, наблюдая за реакцией.

– А так?

– Тянет.

– Где именно?

– Под коленом и сбоку.

Я знаю этот тип травмы наизусть – разрыв передней крестообразной связки, классика хоккеистов и футболистов.

Три недели после операции – самый важный период. Если всё сделать правильно, вернется к нормальной жизни, а если нет – будет хромать.

Мои пальцы проскользили по его коже, проверяя подвижность сустава и прощупывая мышцы. Профессиональные, точные движения – делала это тысячи раз.

Но почему-то именно сегодня руки предательски задрожали. И судя по тому, как пристально он следит за моими движениями, Дмитрий это заметил.

– Можешь выпрямить? – Я отстранилась назад, давая пространство для того, чтобы Градов смог вытянуть ногу.

Дима попытался, но получилось не до конца.

– Дальше больно. – Нехотя произнес он.

– По шкале от одного до десяти, сколько?

– Семь.

Я кивнула, мысленно делая для себя заметки. Ничего критичного я не вижу, но работы тут на месяц, не меньше.

– Три недели интенсивной реабилитации, и филонить не получится.

Я наконец подняла глаза, но тут же об этом пожалела – от его взгляда у меня по спине побежали мурашки.

– Упражнения, массаж, работа с эластичной лентой. Никаких пропусков, никаких “мне сегодня лень” или “я сегодня устал”.

– Ты так объясняешь мне, будто я тупой. – Улыбнулся Градов, опуская штанину.

– Ты всегда был упрямым. И я просто предупреждаю с чем нам придется работать, чтобы ты смог нормально ходить.

В воздухе повисла пауза.

– Что ещё?

Глава 4

– Сеансы ежедневные. – Я отвернулась и стала нервно стаскивать с рук перчатки, делая вид, что я очень сосредоточена. – Каждый день в десять утра, включая выходные. Первую неделю щадящая нагрузка, потом будем увеличивать – добавим силовые упражнения.

Достав из сумки блокнот и ручку, я быстро расписала список упражнений, которые пациент должен делать самостоятельно в свободное от моих визитов время.

– Вот – сегодня вечером и завтра утром, до моего прихода. Если будет больно, сократить количество подходов.

Дмитрий взял листок, мельком пробежался по нему взглядом и отложил в сторону.

– И ещё, – я встала, расправляя на коленях штаны. – Никаких геройств. Следовать только моим рекомендациям, не форсировать. Если будешь нарушать, я сниму с себя всю ответственность.

– Всё? – Дима еле заметно улыбнулся, и откинулся на спинку дивана.

– Пока да.

Закрывая сумку, я изо всех сил постаралась не торопиться и не показывать, как сильно я хочу выбраться из этого дома.

– До завтра, Дмитрий Васильевич. – Накинув на плечи куртку, я направилась к выходу, стараясь не смотреть на Градова.

– До завтра, Кира Витальевна. – Мужчина поднялся, опираясь на трость, и в его голос вернулась та же холодная официальность.

Меня снова передёрнуло. Когда-то, далеко в прошлом, он называл меня “Кирюша”, и это казалось мне таким милым. Даже не верится, что все это когда-то было в нашей жизни, а теперь мы стали словно чужие.

Впрочем, мы и есть чужие. И прошло слишком много времени, чтобы это исправлять.

Дима пошел за мной, но я не оборачиваясь помотала головой.

– Провожать не надо, я помню где выход.

Я прошла по коридору, стараясь не ускорять шаг и не показывать, как сильно мне хочется убежать.

Навстречу мне попался мужчина, который открывал дверь, и наверное следовало бы попрощаться и с ним. Но я не смогла – поняла, что если сейчас открою рот, больше не смогу сдержать слезы.

Также быстро я прошла по тропинке вдоль заснеженных туй, открыла машину и упав на водительское сиденье, я захлопнула дверь и уставилась перед собой.

– Да чтоб тебя! – Я с силой ударила ладонью по рулю, и в ту же секунду меня накрыло.

Слёзы хлынули с такой силой, что бумажный платок за минуту превратился в скользкие ошметки бумаги. Я зажала рот рукой и согнулась пополам, упираясь лбом в руль, чтобы никто мимо проходящий вдруг не заметил того, что со мной происходит.

Пять лет я пыталась стереть прошлое из своей памяти, и училась заново жить. Пять лет я была уверена, что мне удалось отпустить.

Но одного взгляда хватило, чтобы понять – ни черта из этого не вышло. Его голос, его глаза, его руки – всё то, что я так старательно вычёркивала, обрушилось на меня, как лавина.

Вытерев лицо рукавом халата, я дрожащими пальцами дотянулась до брошенного на пассажирское сиденье телефона и стала набирать знакомый номер.

– Кира? – Голос Маши прозвучал удивлённо, ведь я никогда не звоню ей в рабочее время.

– Машка, я была у него. – Пытаясь проглотить застрявший ком, произнесла я, и в трубке повисло молчание.

– Да ну. – Не задавая уточняющих вопросов, прошептала подруга.

Да и какие тут могут быть вопросы, она ведь знает, что в моей жизни есть только одна тема, которая может заставить меня рыдать.

– Ты шутишь. Как это могло произойти?

– Он мой ВИП-пациент.

– Господи, Кира... – Маша выдохнула так громко, что я невольно отодвинула телефон от уха. – Откажись! Прямо сейчас! Скажи что заболела, что умерла, что угодно!

– Не могу. – Я зажмурилась, откидываясь на спинку сиденья. – В этом и весь ужас – от него зависит судьба всей клиники. Мы все можем остаться без работы, и я должна сделать все, чтобы этого не случилось.

– Кир, ты в своём уме?! В который раз ты думаешь обо всех, кроме себя?! – Подруга закричала, и я поморщилась, снова отводя телефон. – Ты помнишь, что с тобой было тогда? Как он выпотрошил тебя?! Как я боялась оставлять тебя одну? Да ты полгода не спала нормально! Что ты творишь?!

– Помню, Маш…

– И ты хочешь снова через это пройти?

Я молча уставилась в окно, за которым на капот машины медленно оседают пушистые резные снежинки.

Маша тяжело вздохнула в трубку.

– Приезжай ко мне вечером. Поговорим нормально, я вина куплю.

– Не могу, устала как собака, а завтра опять к нему в десять. Хочу выспаться, и немного прийти в себя.

– Кира...

– Я справлюсь, Маш. Три недели – и всё закончится. Нужно просто перетерпеть. Вылечу его колено и забуду. Снова.

Сама не веря в то, что я это говорю, я шумно выдохнула.

– Прости, что дернула тебя посреди рабочего дня, Машуль. Я обязательно приеду к тебе на выходных, как только они у меня появятся.

Положив трубку, я завела машину. Дорога домой показалась мне бесконечной – пробки, светофоры, снующие машины. Всё раздражает, всё кажется каким-то не таким.

Я включила радио, но там заиграла какая-то слезливая песня про потерянную любовь, и я с отвращением ткнула на кнопку, не в силах вынести еще и это.

Когда я наконец добралась до своего подъезда, на улице уже стало смеркаться. И только когда я вошла в квартиру и услышала родное “мяу”, мне стало немного легче и спокойнее.

– Привет, Шпрот. – Я скинула ботинки, села прямо на пол и прижала кота к себе.  – Да, знаю, ты голодный. Но давай посидим так пару минут, а потом я тебя покормлю.

Кот недовольно мурлыкнул, но вырываться не стал – просто замер в моих руках, ожидая, когда закончится мой приступ нежности.

Насыпав Шпроту корм и налив воды, я поставила чайник. Желудок от волнения скрутило в тугой узел, но все же я решила перекусить, осознавая что мои голодовки до добра не доведут.

Хотя и ужин мой полезным назвать нельзя – залила кипятком доширак, и вдыхая его едкий запах, я забралась с ногами на диван и стала ковырять вилкой длинную лапшу.

От вибрации телефона лежащего на столе экраном вниз, я вздрогнула. Мама – третий раз за сегодня.

Палец по привычке потянулся к красной кнопке, но я остановилась.

Если не отвечу сейчас, она будет названивать весь вечер. Да и завтра скорее всего не остановится. Лучше уж ответить и закончить с этой нервотрепкой поскорее.

– Алло. – От долгого молчания мой голос охрип, и мне пришлось прокашляться, чтобы говорить.

– Кира! Наконец-то! Я тебе звоню-звоню, а ты трубку не берёшь! – Возмущенный голос мамы не стал для меня новостью, и я спокойно продолжила есть.

– Была занята. На работе завал. Что случилось? – Пережевав макаронину, уточнила я.

– Алина звонила, – мама перешла на тот самый укоризненный тон, который я знаю наизусть. – Плакала. Говорит, ты ей не перезваниваешь, сообщения игнорируешь.

– Угу. Я так пять лет уже делаю, вы всё ещё к этому не привыкли? – Я устало потёрла переносицу и откинулась на спинку дивана.

– Она же твоя сестра, Кира! Родная! Сколько можно?

– Мам...

– Тимофею уже четыре года! Он растёт без отца, Алина тянет его одна! А ты даже пальцем не пошевелишь, чтобы помочь! Да что там помочь – ты хоть бы с одним днём рождения племянника поздравила!

– Она сама выбрала эту жизнь, разве нет?

– Что она выбрала? – Мама повысила голос. – Влюбилась, забеременела – что в этом такого? Это он её бросил беременную, а не она его! А ты вместо того чтобы поддержать сестру – пять лет дуешься неизвестно на что!

Вот поэтому я не люблю разговоры с мамой.

Я не люблю ковырять эту рану, и каждый раз обещаю себе, что не стану парировать – она меня все равно не услышит. Но каждый раз мое терпение лопается, как мыльный пузырь и я взрываюсь, выливая наружу всю свою боль и накопившуюся усталость.

– Неизвестно на что?! Мам, ты вообще себя слышишь? Она переспала с моим женихом! Она от него родила!  – Я закричала изо всех сил, что Шпрот испуганно спрыгнул на пол и забрался под диван. – Пока я лежала в больнице и теряла нашего ребёнка – она залезла к нему в постель!

В трубке повисла тишина и я стала слышать только собственное тяжёлое дыхание и стук сердца, отдающий куда-то в уши.

– Кира, – Голос мамы стал мягче, но все еще с той самой претензией. – Ну что было, то прошло. Он ведь тебя тоже не телёнок – не захотел бы, не изменил. Они оба виноваты, да. Но Тимофей-то ни в чём не виноват – он ребёнок, твой племянник.

Я почувствовала, как по щекам снова покатились слёзы.

Глава 5

– Мам, почему же ты не можешь понять меня? – Я прикусила свою руку, чтобы не завыть от боли. – Я не могу смотреть на этого ребёнка и не думать о том, что могло быть у меня. Понимаешь? Каждый раз, когда я его вижу – я вижу то, что потеряла.

– Кирочка, но не в детях же счастье…

Эти слова стали последней каплей. Бешено тыча пальцем по экрану, я закончила звонок, бросила телефон на диван и уткнулась лицом в колени.

Так я просидела несколько часов – не в силах даже подняться. И без того отвратительная лапша остыла, и оставив ее на столе, я кое-как добрела до комнаты, стянула покрывало с кровати и упала на постель, мечтая поскорее уснуть.

Но сон предательски не идёт. Шпрот свернулся калачиком у моей головы, и прижавшись к нему щекой, я уставилась в потолок. Но даже его нежное мурлыканье не помогает успокоиться.

По-своему, мама права – Алина действительно не могла заставить его мне изменить. И конечно же, я не снимаю ответственность с Градова.

Но она ведь моя сестра. Неужели предательство моего жениха, может как-то оправдать предательство сестры?

Особенно больно от того, что их роман выпал на самый страшный период в моей жизни – я потеряла ребенка, и узнала, что возможно я больше никогда не смогу родить.

Умом я понимала, что лучше освободить Диму от такого “подарка” – он молод, успешен, и ему не нужна женщина, не способная подарить наследника. Но сердцем, я продолжала его ждать…

Первые дни после выписки, когда я жила у Маши, я вздрагивала от каждого звонка в дверь, хваталась за телефон при каждом сообщении.

Надеялась, что он найдёт меня, примчится, обнимет и скажет – мне плевать, я люблю тебя и мы со всем справимся вместе.

И я бы сдалась, я точно это знаю. Наплевала бы на голос разума и доверилась бы ему.

Но вместо Градова, ко мне пришла Алина.

Я до сих пор помню тот вечер. Она стояла на пороге – красивая, уверенная в себе, с этой своей победной улыбкой и телефоном в руке.

“Прости, сестрёнка, я понимаю, что сейчас не лучшее время, но ты должна знать правду.”

Алина полистала галерею своего телефона и продемонстрировала мне фотографию: Дмитрий, на нашей кровати, в нашей квартире.

А моя сестра рядом с ним – прижалась голым плечом и улыбается, глядя в камеру. Я помню каждую деталь той фотографии, словно я видела ее только вчера – его лицо, расслабленное во сне, её самодовольную улыбку, смятые простыни и утренний свет из окна.

После этого я перестала ждать, но внутри меня все еще теплилась надежда. Нет, не на его возвращение – мост между нами был полностью разбит.

Я просто надеялась на то, что смогу переболеть и отпустить это. Но через полтора месяца меня сразил второй удар – мама радостно сообщила мне о беременности Алины, упрекая меня в том, что я не счастлива за сестру из-за какого-то мужика.

Я перевернулась на другой бок и включила ночник. Не могу… Заснуть не удается, а воспоминания стали слишком удушающими, чтобы находиться с ними наедине.

Подвинувшись к краю кровати, я взяла с тумбочки свой ноутбук. Полистаю ленту соцсетей – отвлекусь на рецепты, котиков и рилсы о том, как построить дом из деревянных паллетов. Этот способ уже не раз спасал меня от разговоров с собой.

Только вот на этот раз, проверенный метод дал сбой. Вместо того, чтобы зайти в свой аккаунт, я сама того не осознавая, вбила в поисковой строке его имя: Дмитрий Градов.

На экране появились десятки статей – успешный владелец хоккейного клуба “Ледяные волки”, богатейший человек в стране. Благотворительные проекты, турниры, победы, награды. Фотографии с различных мероприятий – он в дорогих костюмах, с выпускниками своей спортивной школы, с медалями, кубками.

Я стала листать, пока взгляд не зацепился за свежую дату – статья, опубликованная всего пару недель назад. “Травма владельца “Ледяных волков” на закрытой тренировке – случайность или попытка освободить место?”

Щелкнув по ссылке, я стала внимательно вчитываться в текст и уже через минуту мне стало понятно – это не было обычным падением, и в жизни Димы сейчас происходит что-то, что может нанести ему серьезный вред.