Текст книги "Открой глаза (СИ)"

Автор книги: Алекса Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 21

Вета

– Сегодня в бутик приходил парень один. Тебя спрашивал. – Лера наливает мне чай, а себе засыпает в чашку молотый кофе. Находясь у неё в гостях несколько дней, я заметила, что женщина наплевав на все «правила», любит пить кофе после девяти вечера.

– Какой? – тянусь за белой чашкой из которой дымится чай. Сейчас бы закурить. Затуманить голову ядом, вытравливая оттуда все мысли. Затянуться горьким дымом до сильного головокружения и утонуть в белом облаке, отгородив себя от внешнего мира.

Я так не хочу чтобы начинался завтрашний день. Мне так спокойно здесь, у Валерии. Но я понимаю, что злоупотреблять гостеприимством это совсем не про меня, и завтра мне придётся снова вернуться в съёмную квартиру и постараться начать жить заново. В который раз. Но вот только теперь будет все иначе. Мои глаза широко открыты и больше ни один подонок не воспользуется мной.

– Кучерявый, – Лера произносит одно слово и у меня чуть из рук не выскальзывает чашка. Кипяток больно обжигает пальцы, срывая с губ бесшумное шипение.

Кучерявый. Матвей.

– Он выпытывал у меня твоё место нахождения, – продолжает женщина кидая в меня рулон бумажных полотенец.

Ещё один пунктик Валерии – маниакальная чистота. Кажется, все на этом помешаны. Я начинаю себя чувствовать какой-то замухрышкой.

– И? – нервно дёргаю прямоугольник полотенца. – Надеюсь, ты не сдала меня?

– Сдала, с потрохами! – бодро отвечает она. На изумление вспыхнувшее в моих глазах, поясняет: – Убедительным оказался, засранец!

– Как ты могла? – открываю и закрываю рот, пытаясь ещё что-то сформулировать. Получается с трудом. Точнее, вообще ничего не получается.

За пару дней мы настолько сблизились с Лерой, что не только перешли на «ты», но ещё и полностью распахнули друг перед другом души. От ее истории, мое сердце сжималось и обливалось кровью множество раз, а сейчас, получается Валерия предала меня? Я же доверилась ей. Она знает, что сотворил Матвей. Зачем она это сделала?

– Вам нужно поговорить. Он придёт сегодня на поздний ужин. Еду я уже заказала.

О чем нам с ним говорить? Он все сказал своим поступком.

Несколько раз моргаю. Не верю в услышанное. Нет, она шутит. Просто у этой женщины специфическое чувство юмора. Но уверенная стойка и серьёзный, проницательный взгляд, говорят об обратном, а когда в квартире раздаётся звук дверного звонка, я вовсе подлетаю со своего места, начиная лихорадочно искать пути отхода, наконец-то осознав, что Валерия не шутит.

– Я перехватил вашего доставщика и заплатил ему, – голос Матвея вонзается в кожу острыми мурашками, оставляя бесчисленного количество невидимых кровоточащих точек.

Я его не вижу. Мне достаточно его услышать, чтобы моя нервная система с разгону врезалась в каменную стену, подвергая себя не мгновенную смерть. Так жестоко, только что умерла моя последняя нервная клетка. Она отчаянно висела на тонком волоске, болтаясь между жизнью и смертью и вот про секунды назад случилось второе.

Пальцы стали неконтролируемо дрожать и я хватаюсь за чашку, чтобы не выдавать эмоции так откровенно. Отвернулась. Уткнулась глазами в тонкую плазму, висящую на стене.

Можно представить, что я в собственном вакууме. Ничего не слышу и никогда не вижу. Абстрагироваться. Но шаги незваного гостя становятся все отчётливее и отчётливее, и мой ненадёжный вакуум предательски рассыпается, когда за спиной, в нескольких метрах от меня, звучит хриплое «привет».

– Я вас оставлю, – быстро отзывается Лера, ретируясь.

НЕТ! – мой немой крик так и остаётся не услышанным. Взрывается внутри меня, оседая горьким осадком.

Медленно выдыхаю через сомкнутые зубы и хочу развернуться. Уйти вслед за хозяйкой квартиры. Чтобы нас с Матвеем разделяла дверь, а лучше целые километры.

– Детка, – его руки мягко ложатся на мои напряженные плечи и я дёргаюсь, будто между лопаток вонзили нож. Из рук выскальзывает чашка, разбиваясь об пол, разлетаясь звонким эхом по пространству кухни.

Когда он успел подойти?

– Не трожь меня! – шиплю, чувствуя как глаза начинают печь. Горячие дорожки стекают вниз по щекам и падают к разлетевшимся по полу осколкам. – Я не хочу тебя видеть, уходи!

Против воли взгляд цепляется за его лицо парня, где красуются несколько ссадин. Опускается на изувеченные костяшки рук.

Он с кем-то подрался? Плевать! Меня это не интересует!

– Вета, детка! Ты должна меня выслушать, – умоляюще просит он.

– Я ничего, никому не должна! – рычу в ответ и от боли закусываю нижнюю. Кажется, я наступила на осколок. – Черт! – скулю жмурясь.

– Что случилось? Не двигается!

Матвей мгновенно понимает, что случилось. Подхватывает меня на руки и усаживает на столешницу.

– Я сама! Все! Хватит! – истерический крик слетает с моих губ. Я совершенно не чувствую боли, только ту, что гудит между лопаток, где прочно «сидит» его воткнутый нож.

Матвей не слушает меня, обхватывает ледяными пальцами мою ступню и осматривает рану.

– Нужно промыть, – коротко сообщает и я снова оказываюсь у него на руках. – Где здесь ванная?

– Нигде! Отпусти меня! Я сама разберусь! От твоего присутствия будет только хуже!

Бью словами наотмашь, а ему хоть бы что… Матвей совсем не слышит меня.

– Сам найду!

Интуитивно, к моему удивлению, парень быстро находит нужную комнату и, пнув коленом включатель, заносит меня в освещенную ванную. Садит на столешницу умывальника.

– Здесь, где-то должна быть аптечка. Надеюсь.

Бесцеремонно начинает лазать по ящикам и шкафчикам ища нужный предмет.

– Матвей, уходи отсюда! Я не хочу с тобой говорить!

Парень дергает вверх головой, откидывая меня секундным нехорошим взглядом и возвращается к поиску. Становится дурно.

Это что вообще было? Это я должна на него так смотреть, а не он.

– Нашёл! – слышится победный клич и мою лодыжку снова обхватывают ледяные пальцы.

Запрокидываю голову вверх и, не скрывая своего раздражения, шумно выдыхаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Будет больно! – резюмирует Матвей.

– Ты по-другому не умеешь! – фыркаю в ответ.

Матвей смотрит на меня снизу вверх царапая взглядом. Там застыло сожаление и вина. Вот только это все тщетно. За эти дни я возвела огромную стену. Вряд ли он сможет достучаться до меня.

Вскидываю брови, посылая ледяной взгляд в ответ: Что? Не нравится мой тон? Или что тебе не нравится? Я не собираюсь тебя так быстро прощать. Твои разговоры – пустые слова. Мне с головой хватило одного поступка.

Воспоминание его отвратительного поступка поднимает во мне волну раздражения. Ядовитая злость захлёстывает с головой и я еле сдерживаюсь, чтобы не вспыхнуть, начав с ним разговор на повышенных тонах.

Он этого добивается. Он знает, что с лёгкостью заговорит мне зубы, поэтому я должна ни в коем случае не повестись на провокацию.

Раз уж обстоятельство заставило нас пребывать в одной комнате, находясь крайне близко друг от друга, я должна молча вытерпеть это, а потом убраться отсюда.

– Ай! – вскрикиваю от острой боли, подскакивая на месте. Глаза против воли начинают печь. Ощущаю, как капли скатываются по щекам, падая куда-то вниз.

– Там осколок, его нужно вытащить!

– Можно я сама? – жалобно скулю, хватаясь за срез тумбы. – Пожалуйста…

– Нет! – холодно отрезает и приступает к нехитрому действу, извлечению из моей ступни осколка. – Нашатырь дать? – долетает до меня через плотно утрамбованную вату в ушах. Всего секунда, и ярость сменилась страхом, а предательское воображение, начало подкидывать жуткие картинки, где из-за обилия крови я теряю сознание.

– Нет, – еле выдавливаю из себя.

Вета, успокойся! Это всего лишь маленький осколочек, который вряд ли сможет привести к ампутации ноги.

Я наверное забыла упомянуть, что я не переношу вида крови и когда на пальцах Матвея вижу что-то красное и мокрое, мне становится дурно. Сразу забываю обо всем на свете.

Как бы я сама справилась в подобной ситуации? Да, никак! Ее не возникло, не появись бы на горизонте Матвей.

– Черт, не могу ухватиться, – рычит себе под нос парень. Опускается на колени.

– Что? Что ты хочешь сделать? – рвано выдыхаю. Мне нужно больше кислорода.

– Попробую зубами.

– Зубами? – голос взлетает на октаву выше.

Я не ослышалась? Какими ещё зубами?

Тёплое дыхание щекочет ступню, и я чувствую успокаивающее прикосновение губ.

О Боже…

Не дышу. Затаилась. Не могу пошевелиться.

Мое внимание привлекает заставшая темная тень в дверном проёме. Медленно оборачиваюсь. Сложа руки на груди, сдвинув брови, на нас смотрит Арон.

– Достал! – приглушенно произносит Матвей и судя по всему тоже замечает гостя. – Она прорезалась, – демонстрирует осколок.

– Ясно. Где Лера? – ровно проговаривает парень.

– Понятия не имею, – Матвей поднимается на ноги, вытирая тыльной стороной руки кровь с губ.

Я сейчас рухну…

– Хорошо! – Арон отталкивается собираясь, уходит, но замирает. Снова оборачивается. Концентрирует взгляд на моем недо-хирурге. Взгляд становится тёмный, опасный. – Ефим?

– Похож?

– Не особо!

– Вот и порешали.

– Твоя? – короткий кивок в мою сторону.

– Моя! Уже моя!

– Следи за ней! А то она любительница попадать в неприятности. Больше не буду за неё впрягаться.

– Учту. Договорились.

– Договорились. – Арон кивает и исчезает, а Матвей поворачивается ко мне. Поджав губы, несколько раз качает головой.

Глава 22

Матвей

Завязываю тугой узел на ее перебинтованной ступне и, похлопав, отпускаю Вету. Она дергает на себя ногу и, упираясь на пальчики, пытается удержать равновесие. Получается это плохо, поэтому я спешу на помощь. Удерживаю ее за талию и не удерживаясь протягиваю девчонку ближе к себе.

Вета фыркает «отвали!». Пытается сбросить с себя мои руки.

Не-а, не отвалю! Я упёртый засранец!

Дёргаю Вету на себя, блокируя путь отступление собственным телом.

– Если ты не хочешь со мной говорить, значит говорить буду я, а ты слушай!

– А если я не хочу тебя слушать? – по-детски дерзит. Хочется хорошенько встряхнуть ее, чтобы мозги стали на место. Но естественно я этого делать не собираюсь.

– Значит, тебе придётся слушать! – рычу в ответ. – Ты думаешь, я бы отправлял то фото, если бы знал, что будет подобный результат?

– Зачем ты вообще отправлял то фото? – повышает голос. На эмоциях взмахивает руками.

Хороший результат. Девочка пошла на контакт.

– Да потому что ты никогда сама не бросила бы своего упыря! А трахать тебя мне мало! И запасным аэропортом я быть не собираюсь. – Тут неожиданно на эмоции срываюсь и я. – Он бы напел тебе сладкую песенку о том какой он несчастный, и ты бы поскакала к нему оправдывая его поступки жалостью. Ведь вы столько лет вместе и кто ты без него? Открой глаза, Вета! Хватит жить в его вакууме!

– Я уже открыла глаза! – кричит в ответ. Толкает меня в грудь. К этому я не был готов, поэтому пошатнулся.

Пусть злится. Пусть срывает на мне свою злость. Я был не прав. Я заслужил это. Но, только, пусть не уходит. Я лихо в ней погряз. Не хочу без неё. Не могу без неё.

– Я рад что ты открыла…

– Своими открытыми глазами тебя я тоже не хочу видеть! Оставь меня в покое. Не нужно быть запасным аэропортом. Вообще никаким не будь! – перебивает. – Выпусти!

Отталкивает меня в сторону и хромает к двери. Иду вслед за ней.

Вета направляется к входной двери, а я молча иду по ее следу. Проходя мимо кухни, замечаю того борзого паренька в татушках. Он мирно сидит на стуле, поедая еду которую я забрал у доставщика. Неужели у Валерии какие-то отношения с этим зелёным пацаном? Ну не сын же он ей?

Мне вообще понравилась Валерия. Хорошая. Сговорчивая. Именно она мне выдала местонахождение моей обиженной девочки.

Я останавливаюсь в коридоре позади Веты. Девчонка пыхтя обувается и накидывает на себя куртку. Надеваю верхнюю одежду вслед за ней.

– Не ходи за мной! – щурит глаза поджимая губки.

Ага, ещё чего?! Я бы эти губки… да и в дело.

Выйдя на лестничную площадку, Вета по своей глупости выбирает ступеньки. Неверное поняла, что я никуда не отступлю и не захотела оставаться со мной наедине в замкнутом пространстве лифта. Я бы не сдержался и обязательно нажал кнопку «стоп», отговорив нас от всего мира.

– Куда ты идёшь?

– Подальше от тебя!

– Ты же понимаешь, что я так просто не оставлю тебя?

– Не понимаю!

– Мы будем играть в догонялки, или все таки поговорим как взрослые люди?

– Что с тобой разговаривать? – оборачивается и смотрит на меня снизу вверх. – Ты меня совершенно не слышишь! Я прошу тебя уйти, а ты все равно не уходишь! Или я должна слышать только то что ты говоришь? Ничего не напоминает? В свой вакуум меня посадишь?

Ничего себе! А она точно открыла глаза! Но я не собираюсь из неё делать ручного зверька. Я просто хочу чтобы она выслушала меня, а потом пусть поступает как хочет.

Пока ее голос звонким эхом разлетается по всему подъезду многоэтажки, не теряя времени, я сокращаю расстояние между нами. И когда оказываюсь достаточно близко, тихо произношу ей в лицо:

– Курить хочешь?

Вета поджимает губы и мне кажется, я слышу как скрепят ее зубки. Она нервно выдыхает и сломавшись отвечает:

– Хочу! Только это совершенно ничего не значит!

Моя девочка… Значит. Ещё как значит!

* * *

Намеренно, самостоятельно подкуриваю сигарету и передаю ее Вете. Девчонка недовольно закатывает глаза, но он сигареты не отказывается. Выхватывает тлеющий яд и жадно затягивается. У меня у самого слюна собирается, как же ахеренно она это делает.

Смотря в глаза, Вета выдыхает дым мне в лицо. Щурится, будто что-то обдумывает.

Да, детка, я тоже тебя хочу. Можно прямо здесь. Можно прямо на заднем сиденьи.

Надеюсь она в курсе что это обозначает? Дым в лицо…

– Значит, так, – начинает она многообещающую тираду. Передаёт мне сигарету и упирается бёдрами о крыло моей тачки. – Я сейчас поднимусь к Лере и потом, ты отвезёшь меня домой! – замолкает.

И все, что ли? Я уже мысленно к Армагеддону подготовился. А оказывается, нужно просто таксистом поработать. Я «за» обеими руками и ногами. Нужно будет ползать перед ней – буду. Хотя, здесь я погорячился.

Хмыкаю сам себе и, сделав короткий вдох, передаю сигарету обратно.

– Что-то ещё, госпожа?

– Фу! Не называй меня так! – брезгливо морщит аккуратный носик. Последними затяжками быстро докуривает сигарету. – Я сейчас вернусь! – разворачивается к урне.

– Ты кое-что забыла! – окликаю ее. В моей голове созрел наивный план. Не честный. Ничего не могу с собой поделать, до безумия хочу поцеловать ее. Несколько дней разлуки показались тысячелетиями. Бывает же такое.

– Что? – непонимающе смотрит на меня.

Хватаю ее за рукав и тяну на себя. Пока Вета не понимает что я хочу сделать, впитываюсь в ее открытые от удивления губки и кладу руку на поясницу, прижимая сильнее.

Потерявшись в моменте, Вета отвечает мне. Дурею. Но в следующую секунду начинает неистово трепыхаться в моих руках.

– Совсем уже? – гневно выплёвывает, отталкивая меня.

– Похоже на то!

– Держи свой язык за зубами, понял? – тычет в меня пальцем. Выглядит очень по-детски.

– Обещать не могу! – пожимаю плечами и тянусь за новой сигаретой.

Она закипает от злости. Просто заглядение. Крылья носа раздуваются, грудь ходит ходуном. Длинные волосы небрежно переброшены через плечо. В попытке успокоиться, Вета проводит по ним ладонями несколько раз. Не помогает.

– Ну, тогда больше не подходи ко мне!

– Понял! – капитулирую. Вскидываю руки вверх, зажимая губами фильтр.

Детский сад черт возьми! Но я заслужил это.

– Беги! – киваю на открывавшуюся подъездную дверь. – Обещаю в твоё отсутсвие подумать над своим поведением!

Провожаю взглядом девчонку и параллельно цепляю тёмную фигуру того паренька, что видел несколькими минутами ранее. Он медленно направляется к припаркованному Гелендвагену, бросая короткий взгляд в мою сторону. Кивает. Киваю в ответ.

Глава 23

Вета

Стягиваю волосы в тугой хвост и наконец-таки убираю ноги с приборной панели. Погружаю ступни в кроссовки. Пусть Матвей благодарит, что я не в обуви закинула туда ноги. Утром был дождь – кроссовки не первой «чистоты».

Он заслужил мое вальяжно-хамское поведение. Пусть благодарит, что я вообще подпускаю его к себе.

Я немного поутихла, чего же скрывать? Его компания на меня действует соответствующе. Я даже готова простить ему тот поступок и поверить в невинность вынужденной меры.

Он прав, вряд ли я сама смогла бы порвать с Ефимом тогда. Сейчас-то я падонка на пушечный выстрел к себе не подпущу. Но тогда… ослеплённая эфемерным чувством вины и предательства, я бы продолжала тянуть время.

Как можно было быть таким уродом? И самое главное, как я не видела этого?

К моему прозрению причастен Матвей. Да, это случилось в крайне ужасающих обстоятельствах. Но это случилось. И я уже приняла решение касательно соседа снизу, но сначала, я отыграюсь хорошенько на его нервах.

– Вон за тем синим ларьком сверни направо, – тычу рукой в лобовое стекло.

Матвей молча кивает и бросает в мою сторону короткий взгляд. Смотрит на обувь и снова на дорогу.

– В пять забери меня.

– Это через четыре часа! – недовольно отвечает.

– Да, – упиваюсь его раздражением. – А у тебя какие-то планы?

– Уже нет!

На самом деле мне хватит и двух часов, чтобы встретиться с родителями, но Матвею об этом знать не обязательно. Я не могу упустить возможность поиздеваться над ним. Да, соглашусь, со стороны это выглядит очень по-детски и глупо, но ничего с собой поделать не могу.

– Здесь? – подъезжает к небольшому карману возле третьего подъезда.

– Да, здесь!

С губ чуть не слетает «спасибо», но я вовремя отдёргиваю себя. Ещё чего?

Тянусь на заднее сиденье за рюкзаком и, уже собираюсь выйти, как меня останавливает упавшая пятерня на колено.

– Ничего не забыла? – Матвей медленно поворачивается и фокусирует на мне взгляд.

Вдоль позвоночника пробивает холодок и я понимаю, что рискую сломаться под таким прессингом.

– Нет, ничего, – мотаю головой, не в силах оторвать от него взгляд. Черт!

– А поблагодарить? – выгибает одно бровь. – Простое вежливое спасибо, о большем не прошу? Я уже молчу про твои ноги на бардачке.

– Уже не молчишь! Привыкай! Если хочешь меня возить, будешь возить на моих условиях.

Да, Вета! Молодец! Даже голос не дрогнул.

Я определённо делаю успехи в отстаивании своих позиций.

– А не ахренела ли ты, девочка!

– Ахренела, что дальше?

– С-с-с… – Матвей шипит отворачиваясь. Затем резко поворачивается и, схватив за локоть, тянет меня на себя. Впивается в губы и я по инерции закрываю глаза, впуская. Потом распахиваю. Что он себя позволяет?

Но Матвей не останавливается. Он очень ловко пересаживает меня к себе на колени и одной рукой зажимает обе мои за спиной.

Доигралась?

Я чувствую, как его возбуждение упирается в промежность. От такой откровенной позы, мое предательское тело тоже начинает возбуждаться.

Матвей расстёгивает мою карту и жадно впивается пальцами в изгиб талии. Улыбается, когда с моих губ слетает стон.

Дорвался!

– Спасибо, – цежу сквозь зубы.

– Поздно!

– Я опаздываю!

– Ничего. Скажешь, что попала в пробку. —Толкается в меня, давая понять всю «масштабность» этой «пробки».

* * *

Отодвигаю штору на пару сантиметров вбок, чтобы взглянуть в окно и неконтролируемая улыбка трогает мои губы. Матвей до сих пор на улице. Ждёт, мой верный Хатико, даже не смотря на то, что я задерживаюсь на полтора часа.

Интересно, чем он занимается там? Спит? А может сгоняет «напряжение» с которым я его оставила?

Наверное, пришло время быть с ним немножечко мягче, ведь я тоже страдаю… ноющее возбуждение только вот прошло. Три часа не могла успокоиться, после минуты проведённой у него на коленях.

– Вета, – мама снова заводит старую песню. – Ты нас очень сильно напугала.

Да я и сама напугалась. Одна из дома теперь не выхожу. Вон, даже личным охранником обзавелась.

Поправляю штору и оборачиваюсь. На столе как по волшебству исчезло все горячее и появился десерт. И зачем, спрашивается я съехала отсюда?

– Мам, сейчас все хорошо. Ты же знаешь какая я непутевая бываю? Поэтому и украли у меня телефон.

– Украли, да украли! А зачем ты побежала-то за вором?

– Справедливости ради, мам!

Да, вот такую историю я придумала для родителей вместо того, чтобы рассказать правду. Правду, от которой волосы дыбом до сих пор. Тем более, Арон предупредил – не трепаться. Поэтому для родителей я сочинила следующее: у меня выхватили из рук телефон, как только мы с мамой попрощались. Я бросила все пакеты и рванула за вором. Так как я плохо ориентируюсь в районе, в котором с недавних пор живу, вор убежал, а я потерялась и не успела к родителям.

Так себе история. На троечку. Понимаю. Но родители повелись. Точнее мама. Папа тактично молчал, не комментируя. Наверное, где-то почувствовал несостыковки.

– Что-то там твой Ефим? – встревает в наш с мамой разговор отец. Похоже, ему тоже надоела эта «заезженная песня».

– Мы с ним расстались. Больше нет никакого Ефима в моей жизни. – Коротко отвечаю и отворачиваюсь к окну, демонстрируя всем своим видом, что тема закрыта.

– Кого ты там выглядываешь? – папа так быстро оказывается рядом со мной, что я подпрыгиваю от неожиданности на месте. Прикладываю обе руки к груди. Сердце начинает гулко стучать, будто бы меня только что поймали на горячем.

– Никого! – быстро задергиваю штору, но папа не даёт мне этого сделать. Наоборот, одёргивает ещё шире.

Как на зло, на парковке машина Матвея стояла в гордом одиночестве. Вдобавок к этому, Матвей решил проветриться и сейчас, как раз, оперевшись о бок своей тачки, выпускал белую струю сигаретного дыма в серое небо.

– Этого что ли? Кучерявого?

Матвей будто чувствует, что о нем говорят задирает голову вверх, начиная всматриваться в незнакомые окна многоэтажного дома.

– Пойду приглашу его к нам! Чего парня три часа на улице морозишь?

Папа решительно выходит из комнаты, а я кидаюсь вслед за ним:

– Куда? Эй, стой! Куда ты пошёл? Папа не нужно! Это какой-то левый парень! Я просто смотрела на небо, в смысле, будет ли дождь или нет?

– В айфон свой посмотри, и хватит батю обманывать! – снимает с крючка куртку и накидывает ее на плечи. Хватает с высокого круглого столика сигареты с зажигалкой и ключи. – Скажи спасибо, что я терпел все это время твоего Ефима, и ни слова не сказал, когда ты мать чуть до сердечного приступа не довела со своей лживой историей о телефоне. – Последнюю фразу он сказал так тихо, что ее услышала только я. Наверное, и правда бережёт мамины нервы.

Папа скрылся за входной дверью, оставив меня теряться в сомнениях: бежать следом или всё-таки дать произойти судьбоносной встрече?