Текст книги "Чужак. Книга 2: Сердце Федерации (СИ)"

Автор книги: Алекс Север

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 6. Удача

Сейчас, из-за надвигающихся выборов, генерал со своей свитой и охраной чаще всего находится в Сенате, обсуждая детали будущего управления. Досье на младшего брата судьи Коля хранится в потайном помещении его кабинета – об этом Рейн узнала от уборщиц, которых нанимают для поддержания порядка в штабе.

Проникнуть туда будет сложнее. Все уборщицы – женщины, и затесаться к ним мне не получится. В штабе – постоянные патрули, охрана на каждом углу.

Хотя, со слов Рейн, в этом и заключён наш шанс. Один из солдат положил глаз на девчонок из уборщиц. Более того – развлекается с ними без их согласия, подначивая друзей делать то же самое. Глава уборщиц уже давно жаловалась Рейн, просила помочь – или найти компромат, или хотя бы перевестись. Но генерал доверяет только этой группе и не позволит им сменить участок.

И именно это стало нашим козырем. Глава уборщиц и Рейн разработали план моего проникновения в штаб. Помогают они потому, что Рейн пообещала – если всё получится и генерала снимут, девчонки наконец избавятся от преследований и смогут спокойно выполнять свою работу. У каждого – своя выгода.

Раз в неделю уборщицы привозят коробки с химией, чтобы за ночь отдраить весь штаб. Коробки огромные, и в одной из них легко может уместиться человек.

В одной из таких коробок оказался я. Меня завезут внутрь, спрячут в подсобке, я выберусь и дождусь одного из солдат, который по обыкновению полезет лапать девицу – она будет в курсе, кто я, и подберёт солдата в шлеме, чтобы не было подозрений.

Наступил нужный вечер. Всё было подготовлено. Я сидел в коробке, как мышь в норе. Места достаточно, коробка большая – уборщиц много, а площадь штаба огромная, химии требуется много.

– Привет, красотки, – услышал я снаружи. Солдаты облизывались при виде девушек.

К счастью, их взгляды были устремлены на формы, а не на содержимое коробок. Меня затащили в подсобку. Одна из девушек стукнула по крышке – сигнал, что можно выбираться.

Подсобка оказалась тесной, несколько шкафчиков с тряпками, ведра, швабры. Я спрятался сбоку от двери – она открывается внутрь, так что кто бы ни зашел, я буду вне поля зрения.

Прождал часа два. Ноги начали затекать. И наконец – хихиканье и шаги.

– Пойдём со мной, – женский голос звучал притворно игриво.

– Оу, ну давай, повеселимся! – подхватил мужской.

Дверь распахнулась. Они влетели в комнату. Солдат был увлечён – лапал девушку с напором, как зверь. Шлем держал в руке, стремясь прижаться лицом к её коже. По выражению девушки было видно – удовольствия она не получала.

Пора было это заканчивать.

– Броня, – прошептал я.

Руки покрылись чешуёй. Подсобка закрыта. Удар в затылок – короткий, точный, кулаком, покрытым чешуей. Солдат рухнул без звука.

Девушка испуганно округлила глаза, увидев мои руки, но не проронила ни слова.

– Верёвка есть? – спросил я.

– В том ведре, – она указала. Подала мне. Поняв, что нужно делать, помогла связать мерзавца.

– Сюда часто ходят солдаты? – уточнил я.

– В подсобку? Нет, конечно. Что им тут делать? – ответила она.

– Как минимум – то, что он собирался делать с тобой.

– Не переживай. Эти уроды вешают перчатку на ручку – чтобы другие знали, что комната "занята". Я сделаю так же. А если очнётся – огрею чем-нибудь. С большим удовольствием, – сказала она с холодной решимостью.

Отлично, я переоделся. Свою одежду убрал в ящик. Надеюсь, у девушки не будет проблем, когда он очнётся – явно что-то заподозрит. Особенно оказавшись без одежды. Проще было бы убить его. Но что-то внутри меня не дало это сделать. Может, остатки человечности. Хотя мне кажется, её во мне с каждым днём всё меньше.

Я шёл по коридорам. Никто не обращал на меня внимания – форма солдата, шлем. Да, я мог бы использовать форму армии, в которой мы входили в город с Алисой, но теперь понял, почему не стоит – цвета и эмблемы отличались. Эти, в штабе, – элита. Теперь и я часть их.

Кабинет генерала – на последнем этаже, в самом дальнем углу. Но на этаже меня ждал сюрприз. Кабинет открыт. Изнутри – два голоса.

Похоже, придётся их убить. Надеюсь, справлюсь быстро. У солдата, с которого я снял броню, был меч. Главное – не шуметь. Я сжал рукоять, но не обнажил клинок. Просто вошёл.

Внутри – два стражника. Один устроился в кресле генерала, второй разглядывал бумаги и безделушки. По их лицам было понятно – они явно не должны были здесь находиться.

Завидев меня, оба замерли. Глаза расширились от ужаса.

Сейчас начнётся.

– Кк… Кка… Ккапитан! Простите! – солдат вскочил с кресла и вытянулся по стойке.

Второй тоже замер, как вкопанный.

На их лицах застыл панический ужас. Что, чёрт побери они во мне увидели?

И тут меня осенило. Мозг снова начал работать на пределе, быстрее, чем прежде. Я бросил взгляд на своё плечо – три звезды. У них – по одной. Моя форма чуть темнее, ткань плотнее, рукоять меча украшена металлической гравировкой. Элитная. Выше по званию. Выше них.

Вот же... значит, тот, кого я вырубил в подсобке – капитан. Эти двое решили, что я один из начальства. И теперь стоят как вкопанные, ждут, когда я начну орать. Но если заговорю – всё, конец. Голос выдаст.

Я сделал шаг в сторону, освобождая проход из кабинета, и медленно, с показной грубостью, указал пальцем на выход. Не отводя взгляда, словно сдерживаю ярость. Это сработало. Солдаты, опустив головы, забормотали извинения и вылетели в коридор.

– Нам конец… до конца службы казармы драить будем… – бормотал один, исчезая за поворотом.

Я дождался, пока их шаги стихнут на лестнице, и запер дверь. Только теперь выдохнул.

Уборщицы рассказали, что потайное помещение находится за книжным шкафом. Чтобы открыть, нужно поднять тяжёлую статуэтку с полки – она недалеко, в небольшом углублении у стены. Её сложно не заметить.

Я нашёл её. Металл и камень.... тяжёлая. Поднял и сработал механизм, полка зашевелилась, что-то щёлкнуло, шкаф со скрипом отодвинулся. За ним – проход.

Тайная комната генерала.

Кресло, обитое бархатом, возвышалось посреди каменного круга. Вокруг него – держатели с факелами. Я зажёг их от настольной лампы, стоявшей в кабинете. Пламя осветило полости в стенах, полки, архивы. Свитки, книги, личные заметки. Всё пахло пылью, старым воском и тайнами, которые лучше бы не знать.

Я бросился к документам. Поспешно перерывал содержимое, натыкался на чертежи, протоколы, какие-то журналы, записи на непонятном мне языке. Наконец, нашёл серую папку. Прочитал первую страницу – то, что нужно. Брат судьи. Всё здесь, компромат, который Рейн просила. Улики, которых хватит, чтобы снести генерала.

Я сунул папку под броню. Затушил факелы. Сложно, но рядом ваза с водой – цветы, как всегда, у властных типов. Полил пламя, вернул статуэтку. Шкаф встал на место. Всё. Чисто.

Уже собирался уходить, когда в коридоре показалась она – одна из уборщиц. Бежала, запыхавшаяся, с расширенными зрачками.

– Что случилось? – мы встретились взглядами, и я понял, что она ищет меня.

– Ты... это ты? – спросила она, едва отдышавшись.

– Да. Что произошло?

– Они раскрыты... тело нашли в подсобке... Ты должен бежать!

– Что значит "тело" ? Он был живой! Связан!

– Она разозлилась... перерезала ему горло... в подсобку зашёл другой солдат… её схватили… Они знают, что был кто-то ещё. Ищут тебя!

Я молча выругался. Всё пошло не так. Надо уходить. Срочно.

Она затащила меня в одну из комнат – спальня офицеров, судя по виду – и распахнула окно.

– Третий этаж, внизу плитка. Куда я?.. – начал я, но услышал шаги. Кто-то мчался по коридору.

– Вылезай! Лезь на крышу! Потом прыгай на соседнюю – там справишься! – зашептала она.

– Но расстояние... я же не...

Поздно. Голоса были слишком близко.

Я выбрался в окно. Черепица шаталась под ногами, но выдержала. Шёл, пригибаясь, стараясь не шуметь. Конец крыши. Соседняя – метрах в четырёх. Слишком далеко.

Снял броню, оставил там же. Остался в одной тонкой рубашке и штанах, снял сапоги. Легче – но не достаточно. В руках компромат, который может уничтожить генерала. А я зажат... Назад нельзя..

Думай, Кай… думай…

И в этот момент что-то щёлкнуло. Не в голове – в груди. Я почувствовал пульс... он замедлялся. Каждое биение становилось всё реже, будто сердце устало. Дыхание замедлилось, потяжелело, словно воздух вдруг стал густым. Обзор сужался, как будто ночь, и без того тёмная, начала заглатывать всё вокруг.

Я глянул на руки. На предплечьях начали вздуваться вены, как будто под кожей что-то начинало жить своей жизнью. В ногах – то же самое. И с каждым ударом сердца боль усиливалась. Будто кто-то сжимал мои кости, сухожилия, мышцы – и не отпускал. Невыносимо.

А потом… всё изменилось.

Картинка в глазах расширилась резко, как взрыв. Всё стало не просто чётким – кристально чистым. Не так, как иногда проявлялось зрение от генетических всплесков – нет. Это было иное. Мир словно очистился от пыли, от искажений. Я видел каждую трещинку на черепице, каждый пульсирующий капилляр на собственных ладонях.

Вены вдруг втянулись обратно, исчезли, как будто и не было. А сердце – как бешеный барабан. С каждой секундой оно гнало кровь с такой силой, будто собиралось вырваться наружу. Боль, адреналин… и чувство. Чувство силы.

– ААААААА!!! – я не сдержался. Вырвалось. Я разогнался, зная что сейчас или никогда.

У самого края крыши я зажал папку зубами – крепко, чтобы не выпала ни одна страница. И прыгнул.

Прыжок вышел не таким, как я себе представлял. Я не перелетел крышу – я врезался в водосточную трубу второго этажа. Удар грудью, металлический скрежет… но я почти ничего не почувствовал. Руки вцепились в трубу, сами собой начали тянуть меня вверх. Рывок. Второй. Я словно не чувствовал тяжести тела. Словно моё тело больше не было моим. Ни визуальных изменений, ни вспышек – просто сила. Сила, которой хватило бы разорвать в клочья целый отряд генерала.

Я вскочил на крышу, побежал. Сзади – шум, крики. Солдаты забегали по двору штаба, свистели, кричали, кого-то звали.

Но я уже мчался прочь, быстрее, чем когда-либо.

Добравшись до земли, я нырял в переулки, прятался от патрулей, что спешили к штабу, услышав тревогу. Квартал за кварталом, поворот за поворотом… кровь кипела. Пульс был такой, будто сейчас сердце взорвётся. И только спустя полчаса я понял – я забрёл в тупик.

– Ладно… не туда свернул, – пробормотал я, разворачиваясь.

– А ну стой!

Я замер. Обычный стражник. Один. Меч в руке.

– Извините, я просто спешу домой. Перебрал, не туда попал...

– Не надо врать! Я тебя видел! На плакате! Сдавайся. Ты безоружен.

Я открыл рот, хотел что-то сказать…

Но мир поплыл. Не потемнел – покраснел. Словно кто-то пролил кровь в мои глаза. Всё вокруг начало искажаться. Я… провалился. Будто оборвалась связь с телом. Осталась только ярость. Гнев. Безумие. И потом – тишина.

– Голова…

Я открыл глаза. Лежал на полу. Резко вскочил – нет, не вскочил, поднялся с трудом. Всё тело ломило. Ноги гудели, дрожали, словно я пробежал всю столицу раз двадцать подряд. Я чувствовал себя подростком – тем самым, каким был до катализатора, до силы.

Я огляделся. Дом. Здесь прятался Эдгар.

И тут я его увидел.

Он лежал в углу. Без головы. Тело – как брошенная кукла. Я отшатнулся, сердце ушло в пятки. И при этом я не смог контролировать свои эмоции..

– Какого хрена...

Это был не разрез от меча. Голову будто провернули несколько раз, а потом сорвали. Безумие. Настоящее.

Я хотел схватится за голову, но остановился. Руки… были в крови. Не моей. Ни царапины на теле.

Это что – я?

Я отшатнулся, приоткрыл ставни. Яркий свет полоснул по глазам. Утро. Я был без сознания всю ночь?

В доме не было ни воды, ни одежды, чтобы прикрыть лицо. До Рейн мне не добраться. Придётся ждать. Прятаться.

И разобраться с тем, что со мной происходит.

Где, черт возьми, Алиса? Она пропала уже довольно давно. Не может же просто исчезнуть… Или всё-таки использовала меня? Возможно, у неё была своя цель здесь, в столице, а я – лишь способ пробраться внутрь. Но зачем? Я не понимаю. Да и мозг работает из рук вон плохо – словно я снова отупел.

За последние часы произошло слишком много странного.. эта внезапная дедукция, сила, позволившая мне прыгнуть на такую дистанцию, побочные эффекты, провалы в памяти…

Я просидел в доме несколько часов, пока в дверь не постучали.

– Кай! Это Рейн. – Я сразу узнал голос и подошёл к двери.

Она вошла. Ставни я приоткрыл заранее – чтобы немного привыкнуть к свету. Рейн огляделась, увидела тело Эдгара и уже готова была закричать. Неудивительно – во-первых, Эдгар был заль-мортх, а во-вторых, сейчас он лежал без головы, в луже засохшей крови…

Я подскочил к ней и зажал рот рукой. Правда, моя ладонь была тоже в крови – не лучшее решение.

Её глаза округлились, зрачки расширились – она боялась. Меня, этого места, всего, что видела.

– Тише… Не кричи. Я сам не знаю, что произошло. Постарайся успокоиться, – сказал я, не отходя от неё.

Она молчала. Несколько минут просто глубоко дышала носом. Не лучший способ – запах крови тут стоял такой, что даже без сверхчувств это ощущалось мгновенно. Наконец, она кивнула. Я отпустил её и сделал шаг назад.

– Как ты нашла это место? Я ведь тебе его не показывал.

– Тебе стоит быть осторожнее. Здесь всюду бегают дети. Сказали, что ночью в доме слышали шум, будто демон забрался внутрь.

Демон… Надеюсь, просто метафора. По её словам, дети видели, как в этот дом зашёл мужчина – весь в крови, словно он купался не в воде, а в чьих-то внутренностях.

– Я не помню прошлую ночь… – Я кивнул в сторону пола. – Вот только папка с доказательствами осталась. Та, что поможет манипулировать судьёй.

– Это хорошо. Я искала тебя. Мы должны были встретиться, как только ты выполнишь задание, но ты пропал. Вот я и пошла искать.

– Что случилось ночью? Слухи, думаю, уже распространились.

– Ну, о том, что кто-то проник в штаб генерала, знает уже вся столица. Такое не скрыть. Одна из уборщиц будет казнена через несколько недель – после допросов и проверок. Она убила капитана одного из отрядов. Глупая девка… Он постоянно лапал её, пользовался, ну, ты понимаешь. Вот она и не сдержалась. Главу уборщиц оштрафуют, привлекут к ответственности. Но есть кое-что ещё…

– Не тяни, – бросил я.

– Нашли труп стражника. Это не обычное убийство – настоящий кошмар. Тело разорвано. Грудная клетка вывернута наизнанку, внутренности разбросаны по стенам. Жители, что прятались в доме, слышали только голос и крики.

– Какой голос?

Я и сам уже начал догадываться. Тот стражник… Я ведь потерял сознание – и проснулся уже в другом месте. Значит, это был я? Но как?

– Голос твердил "Жалкие людишки… Вы даже не подозреваете, что мы не исчезли. Мы ждём. Мы нападём. Мы убьём". По словам очевидцев – будто сам дьявол говорил. Никто не решился даже выглянуть в окно. И дети… Они тоже слышали звуки отсюда. Но подойти побоялись.

Я слушал её, ловил каждое слово. Всё указывало на меня. Почему это случилось? Как это случилось? Неизвестно. И если честно, разбираться не хотелось. Пугало до жути. Но рано или поздно придётся принять это. Понять. И научиться контролировать.

– Есть ещё кое-что. Мои источники сообщили, что недавно какая-то девчонка пробралась в особняк сенатора Флина. Он не заявил об этом и сказал стражникам, что никого не видел, но… теперь он даже за продуктами не выходит и никого не принимает.

Алиса. Это точно она.

– Ты можешь провести меня к нему?

– Что? Ну… не совсем. Особняк никто не охраняет. Генерал приказал не делать этого – с Флином они не в самых тёплых отношениях. Так что ты можешь просто придти, но дай мне пару часов узнать детали.

То, что нужно.

Я убедил Рейн, что мой человек внутри общается с Флином, и я должен попасть туда. Она пообещала вернуться через несколько часов – принесёт ведро воды, одежду, в которой можно будет скрыть лицо. Всё это – чтобы я мог спокойно пройти по улицам. Сейчас день, свет, люди. Придётся быть осторожным.

Как и обещала, она принесла воду, одежду. И ушла за информацией. Я долго отмывался от крови и переоделся.

Оставалось дождаться Рейн.

Глава 7. Заговор

Рейн вернулась где-то к полудню. Увидев меня, она, похоже, была удовлетворена – я, наконец, выглядел нормально. Опрятно, да и одежда, которую она мне притащила, была типичной для наёмника – таких часто нанимают торговцы для сопровождения караванов между городами или для охраны в столице от грабителей, бандитов и прочего сброда.

Сейчас я выглядел так, будто Рейн просто наняла меня – типичный боец из толпы. В городе полно лиц, но ни одно не задерживается на мне. И это к лучшему.

Ближе к вечеру мы добрались до особняка Флина. Как и говорила Рейн – охраны нет. Дом был элитным: колонны, ухоженные клумбы, дорогие растения, всё вычурно и богато.

Мы подошли к двери, и Рейн постучала. Сначала послышались шаги, а потом – голос из-за двери.

– Я никого не принимаю. Уходите, – сказал мужской голос.

– Открывайте, сенатор. Есть разговор, – Рейн сразу узнала, кто за дверью.

– Слушай, девчонка, может, у тебя и есть что-то, что мне нужно, но я сейчас не в настроении. Есть дела поважнее, – пробурчал Флин.

– Девушка, что пробралась к тебе, всё ещё в доме. Или ты её сейчас выпускаешь, или я вышибаю дверь, убиваю тебя и забираю напарницу! – моё терпение подходило к концу.

– Тише, ты чего орёшь? Люди же кругом, – процедила Рейн и ткнула меня локтем.

Щелчок. Замок повернулся, и дверь приоткрылась. Я тут же ввалился внутрь, оттолкнув мужика.

Сенатор оказался мужчиной лет пятидесяти. Дорогой костюм, гладко выбритое лицо, тёмные глаза, пара морщин… и свежий синяк под глазом. Рейн вошла следом, и Флин тут же запер за нами дверь.

– Ну и зачем ты пришёл? Я почти закончила, – Алиса вышла из-за колонны.

– Какого чёрта ты не появлялась?! – взорвался я.

– Ну слушай, я втиралась в доверие. Сперва к тому академику, вытащила нужное, теперь вот этот. Правда, он посложнее оказался, но уже почти раскололся, – спокойно ответила она.

– Слушай, мужик, забери свою психованную подружку и убирайтесь отсюда к чёрту! – Флин подошёл ко мне вплотную и схватил за одежду.

– Ну не начинай. Мы же хорошо общались, тебе даже нравилось, – усмехнулась Алиса, подходя ближе.

– Да ты больная! Она вывернула мне пальцы, пытала, сказала, что если я только попытаюсь выйти из дома, отрежет мне… да я даже повторять не хочу! – глаза Флина метались в панике.

– Простите, сенатор, – спокойно сказала Рейн, – но этим людям нужна информация. И вам лучше просто всё рассказать.

– Причём чем быстрее – тем лучше, – я снял капюшон и тканевую маску с лица.

Когда его взгляд наткнулся на моё лицо, Флин побледнел. Он понял, кто перед ним. Понял, что стоит враг столицы, по версии генерала – опаснейший преступник. Его пальцы разжались, он отступил – но позади была Рейн, а с боку – Алиса. Бежать было некуда, и он это осознал.

– Мне надо выпить… – пробормотал он и пошёл в сторону одной из комнат. Мы, разумеется, двинулись следом.

Это оказалось чем-то вроде переговорной. Просторная комната: два дивана напротив друг друга, между ними столик, по углам – стопки бумаг, бутылки. Возле одной из стен – книжный шкаф, рядом – стеллаж с алкоголем. В другой стене встроен камин, в нём потрескивал огонь.

Флин выбрал бутылку, глубоко вздохнул и налил себе полный стакан золотистой жидкости. Предложил и нам – мы отказались.

– Ну как хотите. Напиток отличный, выдержка – почти сорок лет, – сказал он, опускаясь в кресло.

Мы сели напротив. Несколько минут никто не говорил, кроме камина.

– Сенатор, генерал явно оказывает на вас давление. Или, по крайней мере, вы недовольны тем, что происходит в столице, – первой заговорила Рейн.

– Даже если и так… Мне не важна моя жизнь. Главное, чтобы моя жена и дочь были в порядке. Сейчас они в другом городе. Здесь, как вы понимаете, слишком опасно, – Флин говорил глухо, словно выжимая из себя каждое слово.

– Думаете, если генерал займёт трон, он не поведёт ту же политику по всему королевству? – спросил я.

– Я говорила ему это, но он даже слушать отказывается, – подхватила Алиса.

– Она права. У меня есть кое-какие сведения о генерале. Но какие у меня гарантии, что вы сумеете их использовать? Если вы провалитесь то, как только всплывёт, что я вам что-то сообщил, меня уберут. Быстро. Как и мою семью.

Он не был готов идти на сотрудничество. По крайней мере, не без весомого аргумента.

– Вы же понимаете, что гарантий никто не даст. Но, может, у вас есть предложение? Вы ведь не глупый человек, – спокойно сказала Рейн.

Флин поставил стакан на стол и откинулся на спинку дивана. Он обдумывал, взвешивал. Мы ждали.

– У меня есть деньги и много. Я откладывал их на чёрный день. Вы доставите их моей семье. Как именно – меня не волнует. Адрес я дам и кроме того, помогу вам покинуть город и попасть в другой… но не всем. Это должна сделать конкретно ты. – Флин кивнул в сторону Рейн.

– Почему именно она? – спросил я.

– А ты в зеркало давно смотрелся? Твоя рожа на каждом плакате. Стоит кому-то заглянуть под шлем – маску – да плевать, хоть в глаза взглянут. У тебя будут документы от моего имени. Представляешь, чем всё закончится? К тому же, уверен – ни у тебя, ни у твоей безумной подружки при себе нет документов личности. И никогда не было. А мне нужно, чтобы кто-то вывел вас из города живыми. С ней это хотя бы возможно.

– И всё? Просто доставить деньги? – уточнила Алиса.

– Сведения, которые я вам передам, известны только мне. Меня всё равно убьют. Пытками... будут сдирать кожу, ломать пальцы, поджаривать – генерал умеет растягивать смерть. Но с этими деньгами я передам не только адрес, но и поручение моим людям, проверенным. Они помогут моей семье сменить фамилию, получить новые документы. Связи у меня остались. Да, подделка документов – дело почти невозможное, но я нашёл тех, кто может сделать всё «официально». И останется последняя просьба. К тебе. – Он посмотрел прямо в глаза.

– И что же это? – спросил я.

– Я вижу людей насквозь. И не скажу, что ты не человек слова. Поэтому уверен – поручение по спасению моей семьи вы выполните. Но я не хочу, чтобы они узнали, как я умер. Не хочу, чтобы представляли, как меня били, как ломали, как я кричал. Это разорвёт им сердца. Поэтому после того, как получишь от меня сведения о генерале… ты убьёшь меня. Ты. И только ты. Уверен, твоя подружка не дрогнет – но именно ты должен это сделать. Чтобы груз ответственности за мою семью лёг на твои плечи. Это единственный вариант, при котором я соглашаюсь помочь.

– Да ты спятил, мужик! – я резко встал.

– Не будь идиотом – ты же сам понимаешь, что мне конец. Что бы я ни сделал – конец. Не выдам вам сведения – твоя подруга убьёт меня. Выдам – и вы согласитесь на моё условие – я труп. Не вы убьёте, так генерал снимет с меня кожу заживо. Ты просто не хочешь это признать, но всё уже решено.

– Тогда почему именно я должен оборвать твою жизнь? – я подошёл к камину. Пламя трещало, бросая тени по полу.

– Потому что я вижу, что внутри тебя закипает. Злость. Гнев. Это у тебя в глазах. Я хочу быть тем камушком, который обрушит твою стену человечности. Потому что знаю – за ней будет только пепел. И этот пепел накроет генерала и всё его чёртово королевство. Я хочу, чтобы они все почувствовали ту боль, которую пережил я.

– Что такого сделала тебе генерал, что ты всей душой возненавидел королевство? – я не оборачивался. Просто смотрел в огонь

– У меня был сын… хотя нет – он ещё жив. Генерал призвал его в армию, промыл ему мозги. Выставил меня тираном, дураком, предателем. Подсунул липовые документы, будто я замешан в коррупции и заговора. И знаешь что? Сын поверил. Отказался от семьи. Не просто отказался – когда видит меня издалека, переходит улицу. Не здоровается. Не смотрит в глаза. А теперь он – уважаемый офицер. Один из доверенных лиц генерала. Постоянно при нём. Моя смерть станет для него последним ударом. Может, он поймёт, до чего довёл отца. Может, вернётся. Защитит мать. Сестру.

Флин допил остатки в стакане, не дрогнув ни в слове.

Я всё больше убеждался, что генерал – не человек. Он – чистое зло. Безликое, хищное, способное проникать куда угодно, вербовать кого угодно. Я не понимал, как один человек может породить такую систему… но знал, пока он у власти, я не соберу всё, что нужно для устройства лича.

Сначала я должен сломать генерала. Заставить людей увидеть правду. Потом – рассказать им о мире за стенами.

А дальше пусть решают сами. Что будет с этим королевством – мне плевать.

– Идёт. Мы сделаем, о чём ты просишь. А теперь – сведения. – Я вернулся на диван.

Флин начал подробно описывать Рейн её задачу.

После этого он переключил внимание на меня – начал рассказывать детали, сокровенные тайны, всё, что знал о генерале. Когда я спросил, где доказательства, он поднялся с дивана и повёл нас по особняку. В одной из комнат передал Рейн документы. В них были прямые улики, доказывающие, что генерал – глава культа Апостолов.

На первый взгляд – мелочи, но собранные вместе, они могли подорвать его авторитет как будущего лидера всего королевства.

– А теперь главное, – сказал Флин и бросил на стол толстую, потрёпанную папку.

– Что это? Имена, фамилии, даты? – уточнила Рейн, начиная листать страницы.

– Как только генерал стал главой культа, он подчинил себе множество сенаторов. Я был одним из них. Молодой, глупый, мечтал о деньгах… Вот и купил этот особняк, – начал Флин, не пытаясь оправдываться.

До сената он возглавлял небольшую гильдию торговцев. На первый взгляд – обычные люди. На деле – торговля контрабандой, скупка у разведчиков и военных старомировых артефактов, оружие, плотские утехи... Всё, что можно было купить или продать.

Однажды генерал вышел на него с деликатной просьбой. Высокооплачиваемой.

Суть была проста. Гильдия Флина, сопровождаемая наёмниками и солдатами армии, выходила за стены. Армия искала лагеря и деревни за пределами королевства. Раса – не имела значения. Всех взрослых убивали. Детей брали живыми. Их сажали в повозки, запирали в ящиках, оформляли документы как на товар и ввозили в столицу. Их ждала неофициальная тюрьма.

– "Неофициальная тюрьма"? Все знают, где она, – скептически заметила Рейн.

– Не та. У генерала есть своя. Под городом, в старых канализациях. Там он держит этих детей. И не только их. Проводит опыты. Что именно он с ними делает – я не знаю. Я просто передавал "товар", получал награду… и уходил, – тихо ответил Флин.

– Ты мне отвратителен, – сказала Рейн сквозь зубы.

– Да. Мне тоже. Но я выживал и заработал состояние. Генерал за преданность ввёл меня в сенат, замолвил словечко… Я женился, но продолжал выполнять заказы. Потом родился сын и когда я впервые взял его на руки, всё рухнуло. Я понял, что творю зло и отказался. Сказал генералу, что ухожу. Тогда он забрал моего сына под своё крыло. А дальше… сами видите, во что всё превратилось, – проговорил Флин, опускаясь в кресло.

– Кай, тут… имена. Возраст. Раса. Подписи. Сотни записей. Все подтверждены генералом. Есть даже подписи Флина. Даты. Количество детей… – Рейн всё ещё листала папку.

Всё. Всё было. Безупречные доказательства. Прямые, жестокие и неопровержимые.

Я знал – это конец. Для генерала и для Флина тоже. Его не спасти...никак.

– Рейн, займись поручением Флина. Организуй всё для его семьи. Алиса, помоги ей, – сказал я.

– Я покажу вам повозки, нужные документы… всё, чтобы Рейн могла безопасно выйти из города. А дальше… сделай, что должен, – хмыкнул Флин, проходя мимо.

К глубокой ночи всё было готово. Мы остались в особняке. Флин приготовил свой последний ужин. Первый нормальный ужин за долгое время. Не хлеб, не холодное мясо, а настоящая еда. Я ел молча.

Наутро Рейн покинула город. Всё прошло спокойно. Или, по крайней мере, мне так показалось. Паники не было.

Алиса ждала в гостиной. А я вместе с Флином остался в его кабинете. В этом месте я должен был оборвать его жизнь. Мы не говорили. Он просто сидел, смотрел на меня… и ждал, когда я вгоню клинок ему в грудь.

Мысли разрывали изнутри. Сомнения, боль, ответственность. Правильный ли выбор? Или я совершаю то, что навсегда изменит меня?

Но я знал.

Я должен.

За окном разгорался утренний свет, касаясь пыльных окон особняка, как будто мир не имел никакого отношения к тому, что должно было произойти здесь, в этой комнате. Всё казалось почти обыденным, кожаное кресло, старый письменный стол. И только воздух... он дрожал, как перед бурей.

Флин молчал. Не задавал вопросов. Не просил пощады. Он просто смотрел. Не на меня – сквозь меня.

Я держал кинжал.

Мой кулак побелел. Рука чуть подрагивала – не от страха, а, наверное, от злости. Или от боли, от той, что нельзя выговорить. Я смотрел на этот клинок и понимал, что всё изменится, стоит мне только шагнуть вперёд. Стоит лишь поднять руку.

Я пытался убедить себя, что это нужно. Это справедливо. Он виновен. Он сам признал.

Но в горле стоял ком.

Потому что не было ничего правильного.

– Хочешь сказать что-то перед… – начал я. Голос предательски дрогнул.

Флин покачал головой.

– Нет. Всё, что надо, я уже сказал.

И замолчал.

Я шагнул ближе.

Один.

Второй.

Стоял почти вплотную.

Он не двинулся. Даже не моргнул. Просто закрыл глаза.

Я поднял руку.

И всё внутри меня начало ломаться.

Я чувствовал, как мир сужается до одной точки – кончика клинка. В голове крутились мысли, что если я это сделаю, если вгоню в него клинок – я потеряю что-то, чего не вернуть.

Человечность?

Душу?

Право жить, не глядя в зеркало с отвращением?

Но выбора не было.

Он знал это.

И я знал.

Мгновение – и кинжал вошёл в грудь. Медленно. Почти без звука.

Я почувствовал, как плоть раздвигается под лезвием, как лезвие находит сердце. И как под пальцами – тёплая дрожь, жизнь, которую я забираю.

Флин ничего не сказал. Даже сжал зубы чтобы не было и звука.

Просто обмяк на стуле, как будто кто-то перерезал нити, на которых держалась его душа. Голова чуть склонилась вбок, плечи опустились.

И всё.

Я стоял, застыв. Кинжал торчал из его груди. Кровь медленно стекала по рукояти, капала на пол.

Шаг назад.

Ещё один.

Мир вдруг стал каким-то странно чётким. Я слышал, как стучит моё сердце. Как где-то далеко поёт птица – не в тему, издевательски.

И вдруг – словно что-то щёлкнуло в голове.

Как будто открылась дверь, которую я даже не знал, что ношу в себе.

Внутри поднялось странное… наслаждение. Не яркое, не как от победы или от любви. Холодное и молчаливое.

Оно касалось каждого нерва, словно пальцами и будто говорило "вот каково это – убивать с наслаждением". Не в бою.

А хладнокровно.

Словно судья.

Меня замутило.

Я выдохнул. Резко, через стиснутые зубы.

– Нет... – прошептал, сам себе, не в силах выносить эту тишину.

Я выгнал эту мысль. Оттолкнул.