Текст книги "В потоке перемен (СИ)"

Автор книги: Алекс Русских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Но нагрузка у меня до Нового Года получается изрядная. Мало мне учебы, так я работы набрал выше крыши. Сейчас у меня в очереди получатся:

статья по добыче меди на Южном Урале в бронзовом веке,

вторая книга про Гарри Поттера,

повесть про пограничников,

книга по воспоминаниям нашей соседки об артистах и других известных людях Магадана.

А теперь еще срочно нужно сценарий сделать для выступления к 7-му ноября, а затем для КВН и Новогоднего спектакля.

Список изрядный, ведь еще нужно учесть, что еще газета, в которую мне хоть пару раз в месяц требуется представить статьи. Конечно, все не так плохо. Те же воспоминания соседки я использую дважды – там получатся вполне неплохие газетные публикации. Про пограничников к меня уже часть текста готова, это порядка сотни страниц. Ну, а работа по древним металлургам в основном базируется на уже написанном материале. Их, конечно, потребуется по-иному структурировать, что-то дописать, но в любом случае это не с нуля начинать. В общем прорвусь.

– Так, ребята, – я хлопнул по столу, прерывая шум, – Давайте, прежде всего, обсудим ваши идеи. Работать нужно в команде, я думаю, что вы уже и сами много чего придумали. И вообще, одна голова хорошо, а два уже мутант, большеголовый и мудрый, кто читал, тот помнит, что его Джо-Джим зовут [1].

* * *

От попытки выдвинуть меня на роль капитана агитбригады удалось отбиться, объяснив тем, что просто не успею подготовить материалы, если буду вечерами репетировать. С компьютерной аудиторией тоже стало полегче. Заниматься там стало больше народу, но нагрузка на меня даже снизилась. Все дело в том, что я теперь числюсь старшим лаборантом, и у меня есть два подчиненных. Я составляю планы занятий, а дальше делегирую свои полномочия.

В основном сейчас я занят литераторской работой. Витька уехал, зал снова в моем полном распоряжении, что позволяет засиживаться допоздна. Обычно часов до девяти я на машинке печатаю, а потом перехожу на клавиатуру, чтобы Алисе не мешать. На машинке работаю с текстами на русском, а на компьютере набираю роман «Гарри Поттер и тайная комната».

Сценарий для 7-го ноября мы довольно быстро разработали, кое-что ребята придумали, я только поправил кое-где, связав номера, чтобы они выглядели единым представлением, ну и парочку песен добавил, плюс пообещал пару сцен придумать. Агитбригада сразу же начала репетировать, не дожидаясь, пока я полностью закончу сценарий.

По статье Бур меня буквально замучила, пришлось четыре раза переделывать. Дозвонился профессору, сначала интересоваться, не будет ли он против публикации. Ученый не возражал, наоборот, сам предложил предоставить мне недостающие данные, чем очень помог.

За конец сентября со сценарием праздничного выступления закончил. В октябре завершил статью, Бур признала, наконец, окончательный вариант годным для публикации и отправила его в редакцию. Ответят нескоро, пока текст рецензию пройдет, пока примут решение и вставят в план. Дело не быстрое, до весны опубликуют – уже хорошо.

Наконец смог сосредоточиться на Поттере и повести о пограничниках. Роман о волшебнике готов более чем наполовину, а повесть на добрых две трети. Планировал оба произведения добить за ноябрь, полагая, что на этом гонка закончится, и я уже спокойно в декабре приступлю к книге о знаменитых жителях Магадана, а после Нового Года начну очередной роман на английском, скорее всего, продолжу цикл о «Матрице».

Рано я радовался. В конце октября на первом канале вышла передача «Клуба путешественников», посвященная нашим раскопкам Аркаима. Программа в СССР более чем популярная, посмотрел ее почти весь Магадан. Сказать, что наши раскопки народ заинтересовали, это вообще ничего не сказать. Мне в институте буквально прохода не давали, Алиса жаловалась, что у нее та же история. Ладно, студенты, но меня на ученый совет вызвали, где устроили буквально допрос об экспедиции. В результате ректор распорядился, чтобы я подготовил доклад. И пришлось делать, деваться-то некуда. Очередные выходные ушли на подготовку, после чего я в актовом зале сначала лекцию прочитал, а потом еще почти два часа отвечал на вопросы.

Но этим дело не закончилось, меня попросили с этим же докладом выступить в Педагогическом институте, разве что там я вместе с Алисой на сцене соловьем заливался. Отстрелялся, думал все. Рано радовался. Меня вызвали в горком комсомола, где практически в ультимативной форме предложили провести цикл лекций на предприятиях в городе, а заодно и в учебных заведениях.

Отказ даже не рассматривался. Нет, я попробовал заикнуться о том, что и так загружен выше крыши, в том числе и работой по профилю агитбригады, но меня хором застыдили в стиле «Надо Федя, надо» и в качестве компенсации вручили мне значок ЦК ВЛКСМ «За активную работу в комсомоле». Этого им показалось мало и мне еще навесили (гулять, так гулять) знак «Пионерскому вожатому», объяснив, что я же помогал Алисе с ее отрядом юных археологов.

У меня уже шесть комсомольских наградных значков. Но какой мне от них толк? Нет, были бы сейчас 70-е годы, я бы порадовался, в этом случае поощрения могли сыграть роль в карьере. Вот только комсомолу осталось жить всего ничего. Разве что в институт приходится ходить как новогодней елке – секретарь потребовал, чтобы я все свои знаки на пиджак приколол. Хорошо хоть орден надевать не заставляет, а то и так неудобно.

Меня еще «порадовали», что оформят мои лекции через общество «Знание», за что мне целых 10 рублей будут начислять. С учетом того, что я и так не знаю, куда пристроить мои капиталы, дополнительная приработка совсем не порадовала. Разве что удастся новые знакомства наработать. Больше плюсов не вижу. Кое-как удалось ограничить количество лекций максимум двумя в неделю. Неожиданный плюс оказался в том, что в институте мне разрешили свободное посещение лекций. Ректор рекомендовал мне все же до обеда посещать занятия, зато после обеда я могу уйти. Впрочем, я не наглею, каждый раз предупреждаю преподавателей, что вынужден покинуть институт.

Первая лекция прошла в школе. Там отстрелялся быстро, школьники задали дежурные вопросы, собственно и все. Для меня не особо интересно было. А вот визит на рыбозавод приятно порадовал. Там по окончанию выступления мне тщательно перевязанную шпагатом картонную коробку подарили, причем, весьма увесистую.

Уже дома открыл, оказалась, что она полностью забита образцами продукции – консервами, пресервами, еще и кусок балыка в придачу. Учитывая, что комбинат у нас не простой, продукция его почти в свободную продажу не поступает, а идет сплошняком на экспорт в Японию, да на пайки для номенклатуры, подгон царский. Интересно, если меня на пивзавод пошлют, то там мне ящик пива подарят?

Что не очень хорошо, рассказом об Аркаиме дело не ограничилось, меня начали заставлять и на другие темы лекции читать. Тут как раз 23 октября в США некий доктор Чарльз Хайдер объявил голодовку, потребовав от Рейгана ядерного разоружения. В самих США на акцию астрофизика никто даже внимания не обратил, ну, поставил человек палатку на лужайке у Белого дома, ну и пусть его.

Зато в СССР началась массированная акция в поддержку доктора. Чуть не каждый день в программе «Время» уделяли минут по пять, чтобы рассказать, как доктор худеет. А возможности у него в этом деле были изрядные, учитывая, что на начало голодовки он наел аж 136 кг и запасом жира оказался обеспечен надолго. Мне вспомнилось, что он вроде целых семь месяцев продержался, в итоге став стройняшкой на 68 кг всего. Куда там Гербалайфам.

Но пришлось на серьезных щах озвучивать перспективы капитуляции администрации Рейгана перед настойчивым ученым. Ага, как же. Это у нас перестройка и посыпание головы пеплом, американцы до такой глупости не дошли. Так что у них отношение к Хайдеру наплевательское – хочешь голодать – это твое лично дело, тем более, тебе действительно не помешает. Зато «под праздник новогодний» у нас Сахарова выпустят, этот факт у меня в голове сам всплыл. Про этого деятеля даже анекдот сейчас ходит:

Поймали Петлюровцы подозрительного прохожего, ну и давай его допрашивать насчет того, кто он такой.

– Фамилия?

– Чья, моя?

– Твоя, твоя.

– Так это, Сахаров я.

– Врешь, сволочь, ты на себя посмотри, какой ты Сахаров? Как фамилия?

– Ну, Сахаренко.

– Да ты совсем оборзел? Какой ты Сахаренко? Хватит врать. Фамилия?

– Сахаридзе.

Петлюровцы совсем озверели.

– Сейчас расстреляем, если правду не скажешь, – кричат.

– Ну, Цукерман я, Цукерман.

* * *

Все же со всеми комсомольскими поручениями как-то устоялось. Благодаря возможности прогулять некоторые занятия, появилось дополнительное время, поэтому в ноябре я закончил предварительный вариант книги о погранцах. Назвал ее «Стража рубежей», особо не выдумывал, все равно на что-то свое поменяют.

Позвонил по выданному мне в Москве телефону, попросил о встрече для консультации. Нужно некоторые моменты уточнить, чтобы окончательно отшлифовать ряд эпизодов. Мне назначили время, попросив подойти.

Уже привык кто-то, что сотрудники ведут себя достаточно корректно, думал, что и в этот раз разговор пойдет по обычному сценарию, но серьезно ошибся. Встреча произошла в обычной однокомнатной квартире. Почти наверняка она для этого и предназначена. Просто ощущение нежилого помещения несмотря на то, что обстановка кое-какая имеется.

Встретил меня мужчина лет тридцати шести или около того. Неулыбчивый, с каким-то чуть брезгливым взглядом. Спина слишком прямая, несмотря на цивильный костюм. Вот вообще на тех офицеров из органов, с которыми я уже имел дело, не похожий.

Представился он как Матвей Степанович, предложил проходить. Расположились в комнате, где из всей мебели был только стол с парой стульев, платяной шкаф, да небольшой диван – я на таком лежа не помещусь полностью, ноги будут торчать.

Проложил на стол рукопись, лист с вопросами, но перейти к ним мне не дали. Матвей Степанович решил взять быка за рога и завалил меня вопросами. Его интересовало все: о чем говорят и что думают студенты, настроение в местном отделении СП, а также в среде журналистов. Мои попытки все-таки получить консультацию по книге ни к чему особо не привели.

В конце концов, я не выдержал:

– Матвей Степанович, я думал, что получу консультацию, а, похоже, попал на допрос. Напомню, что я не являюсь вашим штатным осведомителем.

– Вам пошли на встречу, помогая написать вашу книгу, но вы, кажется, этого не понимаете и не цените доброго отношения к себе. В таком случае разговаривать нам с вами не о чем.

– Вообще-то я пишу книгу по заказу вашего ведомства, поэтому я действительно не понимаю, почему я должен еще и благодарность проявлять. У меня достаточно работы и без этой книги. Нет, значит, нет.

То ли этот Матвей Степанович дуболом, что довольно странно для такой организации, но тогда вполне понятно, почему его в Магадан сплавили. Видать еще дальше места не нашлось. То ли сработал испорченный телефон, и офицер не понял, что от него требуется. А возможно, виноват «эксцесс исполнителя», который решил построить «объект» в виде меня, чтобы срубить палку в надежде, что начальство заметит и одобрит.

Через неделю Матвей Степанович снова мне позвонил, требуя прийти на новую встречу. Отказался, сославшись на занятость. На возмущение посоветовал отправить мне официальную повестку, потому как от неофициальных контактов пользы не вижу. Не то, чтобы хотел на конфликт идти, но прогибаться смысла тоже нет. Плюнул и отложил книгу в сторону, сосредоточившись на Поттере.

К счастью ситуация довольно быстро разрешилась звонком из Москвы от Вениамина Константиновича, который деловито поинтересовался, почему я отказываюсь встречаться с консультантом. Услышав, что вместо работы над книгой меня грубо вербуют, пообещал разобраться в ситуации.

Буквально на следующий день на подходе к дому меня перехватил знакомый капитан, тот самый, который меня в командировку встречать Майкла отправлял. Пригласил его домой, благо Алиса должна была только часа через два прийти. Совсем другое дело, капитан мне на все вопросы обстоятельно ответил, а я сразу правки сделал, и рукопись ему вручил для передачи заказчикам. Пусть проверяют, цензурируют, а потом уже сделаю окончательную версию.

– А сейчас над чем работаете? – поинтересовался капитан.

– Над новой книгой по истории Магадана. Планирую сделать сборник об известных жителях города и области. Идею подала соседка, она была довольно известной артисткой в Ленинграде, ну, а потом и здесь. Записываю на диктофон ее воспоминания, потом в архиве работаю. Несколько раз встречался с теми, кто так и остался у нас.

– Надеюсь, вы понимаете, что далеко не обо всем нужно писать?

– Это можно было и не говорить, – пожал я плечами, – Да и в любом случае текст будут рецензировать. Могу и вам его передать для проверки.

К декабрю устал ужасно, хотелось сдать сессию поскорей, закончить Поттера и наконец-то сбавить темп. Настроение поднял Стафф, который позвонил перед самым началом сессии.

– Здравствуй, мой мальчик, – послышалось в трубке, – Надеюсь у тебя все в порядке?

Получив заверения, что все хорошо, Стафф поинтересовался, не пишу ли я что-нибудь интересное. Подумал, что вряд ли бы он повесть о пограничниках или о магаданских знаменитостях посчитал стоящим издания в США, поэтому ответил, что пока ничего особо завлекательного нет. Но обнадежил, объяснив, что начинаю работу над эпосом о пришельцах. Я еще летом начал набрасывать план и страниц двадцать написал. Скорее всего, получится дилогия или даже трилогия. Но первую книгу смогу представить только к лету, не раньше.

– Жаль, жаль, – расстроился Стафф, – Впрочем, хочу обрадовать тебя. Твой «Марсианин» стал лауреатом премии Хьюго, как лучший фантастический роман прошлого года. И это еще не все, оба фильма сняты, премьера обоих ожидается на Рождество. Буду отслеживать, как их встретит зритель.

– До Нового Года, надеюсь, сообщите? – спросил.

Вроде фраза совершенно обычная, но вот это сочетание слов – обговоренная кодовая фраза, которая значит, что очередной роман на английском готов. Можно забирать.

– Несомненно, – бодро пообещал бизнесмен, – Но я тебя еще больше обрадую. Твой «Марсианин» также выиграл британскую премию Артура Кларка и французскую Аполло. Прекрасный результат.

Однако, удачно как пошло. Я даже не надеялся на такое признание.

– А как вручали без меня-то?

– Я сообщал в ваше издательство и в консульство, но они не ответили. Поэтому получил призы сам, как твой представитель.

Отлично, а мне, получается, никто ничего не передал. Вот только как бы теперь от меня не потребовали, чтобы я передал мою ракету из нержавеющей стали [2] в какой-нибудь музей. Фигушки, не отдам. Не знаю, что там у бритых и франков, но если есть какие-то статуэтки, но тоже заберу себе. А пока пусть у Стаффа постоят, надежнее будут, иначе, опасаюсь, что потом концов не найду, где тот приз посеяли, а то и какому-нибудь коллекционеру втихую продали.

Премия Хьюго за 2024 год

– Да, – спохватился бизнесмен, – Письмо Майкл получил, с Нового года журналы должны к тебе приходить. Возможно, сын весной в Москву приедет или даже я.

– Замечательная новость – я обрадовался. – Постараюсь встретить.

В целом более чем замечательно. Новости приятные и даже радостные. Подумал, что сегодня можно семейное торжество устроить. Пожалуй, стоит Урбанов пригласить, что ли. Только надо бы что-то хорошее прикупить к столу.

Давно уже собирался съездить в валютный магазин. «Березки» в Магадане нет, зато на улице Портовой имеется «Альбатрос» [3], в котором морякам за боны отоваривают разный дефицит. Что характерно, в «Березке» с 70-х годов продуктами не торгуют, разве что бухлом и жвачкой. А вот в «Альбатросе» вполне можно купить всякие консервы, копченую колбасу, конфеты, ну, и бухло, конечно, куда же без него.

Вот только бон у меня нет и я не моряк, зато выяснял ситуацию во Внешторгбанке, где мне пояснили, что для тех лиц, у кого есть чеки, выпущенные их банком, а в городе, в котором они живут, нет «Березки», то допускается тратить заменители валюты в «Альбатросе» [4].

На руках у меня справка о происхождении чеков, сами чеки и выписка из Внешторгбанка с распоряжением прикрепить меня к «Альбатросу». Пришлось съездить в управление порта, чтобы выписывать пропуск в магазин. Сначала давать не хотели, мол, не моряк. Пообещал пожаловаться во Внешторгбанк на игнорирование распоряжения. После этого с суровыми физиономиями мне документ оформили, отдали, но приятного пути не пожелали.

Показал в магазине ксиву – проходи, хотя охранник еще и паспорт проверил, не зря я его взял. Видимо, милиционера смутил мой юный возраст. Что неприятно, оказалось, что курс у моих чеков и бон моряков – разный, четыре моих чека приравниваются к одной боне, причем курс не постоянный, он меняется. Неприятно, но не фатально.

Чековая книжка на 25 рублей с бонами для моряков

Прошелся по магазину. По сравнению с московской «Березкой» выбор, конечно, слабенький, но кое-что есть. Сигареты вот всякие – «Кент», «Ротманс», «Мальборо», последние нашего молдавского производства, всего по 20 копеек за пачку. Пиво есть баночное, причем японское «Асахи», тоже 20 копеек просят за банку объемом 330 миллилитров. Есть коньяк «Арарат» выдержанный за 1 рубль 75 копеек и водка «Столичная», она 60 копеек стоит. Ну, вот, будет где купить алкоголь на свадьбу без талонов.

Из продуктов в основном консервы, причем деликатесные, нашего магаданского производства. Есть и крабы, тоже местные, банки с черной икрой, растворимый кофе. Конфеты, сплошь импортные, даже «MM» есть. Кстати, они ведь военные. Эти шоколадные конфеты в глазури специально были сделаны по заказу американских военных, именно для того, чтобы они в руках не таяли.

Реклама «MM» 40-х годов, написано «Теперь 100% на войну»

Японские аляски есть, фирмы «Чори». Всего 12 рябчиков цена. Отличные куртки, но у меня уже своя есть, причем лучше, чем эти. Но увидел одну огромного размера, явно невостребованную и таки купил – Витьке подарю, на него должна налезть. Наверное, специально на сумоиста шили.

Штаны «Монтана» – мечта советской молодежи, всего семь рэ, куртка джинсовая – 12, спортивный костюм – 15. Вот парочку точно куплю – себе и Алисе. Плащ из кожи понравился, брутальный такой, думаю, мне пойдет, надену, и все меня будут за агента КейДжиБи принимать. Только еще темные очки в комплект потребуются. Но довольно дорого – 120 на ценнике.

Обувка всякая, парфюмерия. Тут лучше с Алисой приехать, она куда лучше меня и в том и в другом разбирается. С электроникой слабовато, но на полке красуется ярко-красный двухкассетник «Панасоник» – звезда сельских дискотек по кличке «пожарник». Но, что больше всего порадовало – тут можно купить автомобиль. Прямо сейчас доступен ВАЗ 2104 за 2500 рублей. Но я бы предпочел тройку или шестерку, у них исполнение лучше. Или даже «Ниву» – для здешних мест она куда практичнее.

В общем, заплатил за аляску и спортивные костюмы. Взял еще крабов, черной икры, пару палок сухой колбасы, консервированной ветчины, пару банок кофе, конфеты и упаковку баночного пива для Урбана. Ну, может, и сам баночку употреблю… или две. С добычей поехал домой.

Алиса уже крутилась на кухне.

– Ого, у нас праздник какой-то?

– Именно, такой повод не каждый день бывает. Я уже Урбанов пригласил. Ты вроде курочку в духовке хотела приготовить?

– Готова она уже почти, а что у нас за повод?

– Потерпи, за стол сядем, расскажу. И достань салатницу – я крабов открою и колбасы подрежу.

* * *

[1] персонаж романа Роберта Хайнлайна «Пасынки вселенной»

[2] премия Хьюго присуждается решением Всемирного конвента научной фантастики (World Science Fiction Convention или WorldCon). Это одна из самых престижных премий в области фантастики в США и мире. Деньги лауреатам не положены, а приз представляет собой статуэтку в виде ракеты из нержавеющей стали, закрепленной на произвольном основании. В 1986 году официальное название премии – Ежегодная премия за достижения в области научной фантастики (англ. The Annual Science Fiction Achievement Award), однако прозвище Хьюго с 1958 года получило статус официального альтернативного названия

[3] на самом деле я не знаю точно, был ли при СССР в Магадане магазин для моряков, торгующий за боны. Сейчас имеется продуктовый магазин «Альбатрос» на Портовой, 38, но когда он был открыт, я найти не смог. Однако валютный «Альбатрос» был в Петропавловске-Камчатском, поэтому я сделал допущение в меру авторского произвола

[4] на самом деле было правило, по которому моряк, имеющий на руках боны и живущий в городе, в котором нет «Альбатроса», мог потратить свои заменители валюты в «Березке». Возможно ли было отовариться вместо «Березки» в «Альбатросе» не знаю, скорее всего нет, но опять же – мой герой находится в альтернативном мире, правила могут немного отличаться от нашей истории

Глава 11

Конспиративная встреча

Мое появление на телевидении в компании Сенкевича повлекло за собой еще одно непредвиденное последствие – я неожиданно для себя стал любимчиком у Бур. Говоря точнее, дело было не в Сенкевиче, а в профессоре, который прямо в эфире пару раз обо мне тепло отозвался. На геологичку это произвело наилучшее впечатление.

С этого момента Бур стала относиться ко мне по-особому, выделяя из группы. Вот только в ее понимании любимчик – это тот, к кому предъявляются повышенные требования. На мой взгляд, даже чрезмерные. Мне теперь мало ответить на вопрос Бур хорошо, я обязан сделать это блестяще. Про письменные работы даже говорить не хочу.

Отныне приходится частенько задерживаться на факультете, работать в институтском минералогическом музее, изучать дополнительную литературу, которую мне наша геологичка из своей личной коллекции выдает. Нашу статью в журнал приняли, я хотел, чтобы она была под обеими фамилиями опубликована, но Бур настояла, чтобы я оставил только свою. По каким-то своим соображениям она предпочла, чтобы я упомянул в работе о ней, как о научном руководителе и консультанте. Публикацию поставили в план на февраль.

В начале декабря на три дня заявился Витька, ноябрьский указ его разочаровал, так как там было сказано только о производственных кооперативах, а ему загорелось свой видеосалон организовать. Привел ему все минусы такого бизнеса, но пересмотреть позицию шурина не получилось. Ну, пусть сам смотрит, не мальчик уже. Сказал ему, что еще не вечер, не все сразу, пусть немного потерпит. И вообще, он в январе на зимнюю сессию приедет, тогда и поговорим более предметно.

Через пару дней опять позвонил Стафф, поделился новой информацией. «Неспящие в Анкоридже» выйдут в прокат на рождественские каникулы, а «День сурка» в конце зимы. Уже прошли закрытые показы для критиков, собрав в основном благожелательные отзывы. Надеюсь, публике кино понравится.

Заодно кодовыми фразами обсудили вопрос, как мне передать новый роман. Я решил, что все же доверять курьеру дискеты опасно. Сообщил, что на неделю прилечу в Москву. У меня нормальное окно образовалось из-за сессии. Она у нас начинается в декабре, перед Новым Годом дней десять отводится на сдачу зачетов, но благодаря отличной учебе я их все автоматом сдал. Поэтому заранее приобрел билеты. Лечу без Алисы, у нее льгот с зачетами нет. Зато она мне кучу поручений надавала и все нужные.

Еще одна прекрасная новость – мои путевые заметки отлично продаются в США, конечно, не так, как «Марсианин» и «Неспящие» с «Днем сурка», но достаточно успешно. Мало того, несколько зарубежных изданий решили сделать переводы. В последней фразе Стаффа я услышал грусть из-за того, что я не отдал права на них бизнесмену, а потому заработает на книгах не он, а советское правительство. Вот уж «купчик-выжига», мало ему алмазов и золота, не говоря уже про четыре цикла книг, которые я под именем Гарри Рина публикую.

Подумал, и сообщил, что у меня скоро будет еще одна книга в жанре путевых заметок про поиск Аркаима под предварительным названием «Аркаим – возвращение из небытия». Должна получиться история чем-то похожая на «Аку-Аку» Тура Хейердала или на «Дорогу ветров» Ивана Ефремова. Обе я в детстве читал, так что они ожидаемо отразились на стилистике моего документального романа.

С валом работы, возникшим в сентябре, я справился, поэтому смог уделить больше внимания книге о магаданских знаменитостях, а также начал переписывать свой полевой дневник, преобразовывая его в книгу. Планирую примерно на триста, может быть четыреста страниц текста, щедро сдобренных иллюстрациями и это я еще сильно сокращаю. Фотографировал летом я много, сейчас вот нужно отобрать наиболее значимые и интересные снимки.

Эта информация Стаффа заинтересовала, но разочаровал его, что закончу книгу только к весне. Делец на это сказал, что обязательно пошлет свое доверенное лицо или даже Майкла, чтобы оценили потенциал нового романа.

Потом еще минут десять поболтал с Майклом, который похвалился, что Тетрис продолжает приносить отличные прибыли, более того, его компания сделала пять новых игр, оказавшихся весьма востребованными. Еще бы, я ведь использовал инсайдерскую информацию, описывая, что должно получиться. Я в отдельном файле на дискете еще один список по играм сделал, которые вспомнил. Между прочим, припомнил про «Мафию». Она, конечно, не электронная, но можно ее запатентовать и выпускать наборы, как для настольной игры.

Хорошо помню, что ее студент МГУ Дмитрий Давыдов в этом году придумал. Память говорит, что он на кафедре психологии учится. Можно будет попытаться узнать про него и напустить на него Квастцова, пусть разрешение на использование получит. Мне это вдвойне выгодно – во-первых, вытребую долю с продаж, во-вторых, я ведь совладелец компании Майкла, так что часть прибыли фирмы идет в мой карман.

Опять прошел диспансеризацию в городской больнице. Проверяли мое давление. Я привычно нагнал показатели, воздействуя попутно на медиков. В общем, опять получил отметку об отсрочке, что военкома не обрадовало. Посмотрел он на меня, когда я ему бумаги отдавал, как врага народа. Правда, вроде немного меньше стали в армию студентов ВУЗов забирать из-за того, что правительство решило начать постепенный вывод наших войск из Афганистана.

31 октября в газетах появилось заявление ТАСС о начале вывода 6 полков из Афганистана, что изрядно народ взволновало и обрадовало, все-таки эта война поддержкой народа не пользуется. Никто толком не понимает, что мы забыли в этих диких горах. Более того, 13 ноября Политбюро ЦК КПСС решило вывести все советские войска из Афганистана в течение двух лет. В наших газетах этого не было, но вражеские голоса оперативно сообщили. Слушать их теперь стало легко, потому как больше не глушат. И информированность зарубежного вещания поражает, такое ощущение, что новости им сливаются с самого верха.

Подготовкой к свадьбе мы с Алисой начали заниматься заблаговременно, где-то с середины октября. Первым делом составили списки, кого пригласить и, нужно сказать, получилось немало. Родственники в полном составе – мои и со стороны Алисы ее семья и семья дяди. Понятно, что с материка родственники не приедут – далеко Магадан, не каждый решится в такие дали забираться.

Зато есть куча студентов, которых никак нельзя игнорировать. Как товарищ Саахов говорил «Кровная обида будет». Это и подруги Алисы по институту и школе, да и у меня друзей и знакомых полно: одногруппники из тех, с которыми дружу, ребята из агитбригады, секретарь наш комсомольский, знакомые по общаге, включая аспирантов, лаборанты мои по компьютерной аудитории. И мажоров тоже надо позвать, мы с ними регулярно на выходные на Снежку выбираемся – на лыжах кататься.

Проблема в том, что кроме молодежи у меня множество добрых знакомых из людей старшего возраста. Это ряд преподавателей, включая Урбана, Бур, Сухова, нашу англичанку. Еще редактор газеты, фотограф, пара журналистов, из тех, с которыми хорошо сошелся. То же самое и по членам магаданского отделения Союза Писателей – нужно обязательно послать приглашение председателю и тем из литераторов, с которыми поддерживаю хорошие отношения. Соседку непременно уважить. Насчет маклера подумаю, наверное, стоит и его позвать. Да, Савельевы, без них тоже никак. Жили бы в Москве, непременно набрался наглости и позвонил знакомым артистам. Ну, а так даже пытаться не буду.

Цою все же написал про нашу свадьбу, тем более с Алисой он знаком. Я из Магадана ему еще в сентябре выслал фотографии. Через месяц пришло ценное письмо большого формата, где оказалось три снимка группы с автографами всех участников и автопортрет Виктора с его подписью. Я рамку заказал и повесил картину в зале, а одну из фотографий на стену прикрепил рядом с письменным столом. Ирина Урбан портрет Цоя не оценила, мол, и техника подкачала, да еще и фломастерами нарисовано. Я только рассмеялся – это пока просто рисунок, а лет через десять, когда «Кино» станет легендарной группой, за этот автопортрет на аукционе покупатели битву устроят.

Автопортрет Витора Цоя

Долго размышлял, как совместить на свадьбе молодежь и солидных гостей, даже думал сделать два разных застолья, но как-то нехорошо народ на категории делить, да и хлопот получается куда больше. Проблему решила Алиса, сказав, что можно будет сделать два стола, составив их под прямым углом. Мы на углу сядем – нам уже можно [1], а приглашенные отлично разместятся двумя группами.

Насчет зала я договорился в «Магадане», он среди местных ресторанов считается самым солидным. Заодно заранее в «Альбатросе» начал покупать всякие деликатесы и алкоголь – коньяк, водку, вино, включая шампанское. Наверное, я у них единственный олух, который «Советское шампанское» за инвалютные чеки приобрел, причем сразу ящик. Других таких дураков нет. Что-то еще из Москвы привезу – в тамошних «Березках» выбор значительно богаче, чем у нас.

Перед самой сессией прямо с утра зазвонил телефон, но говорил вовсе не слон. Сквозь помехи донесся знакомый миллионам голос Миронова. Эх, а я ведь совсем за текущими хлопотами позабыл, что собирался позвонить ему, надо же выяснить, пошел ли он к врачам.

– Алло? Это квартира Гарина?

– Здравствуй, Андрей Александрович, рад слышать, – проорал я в трубку.

Рядом материализовалась Алиса, которая вообще-то любит всласть поспать, но не в этом случае, тут же так интересно. Миронов звонит. Ну, и как ушки не погреть?

– Как здоровье, Андрей Александрович? – задал я самый интересующий меня в данный момент вопрос.

– Саша, я поэтому и звоню. Я прошел обследование, – даже плохая связь не смогла скрыть счастья в голосе Миронова, – Аневризмы не обнаружили. Ее нет, Саша, нет. Не зря ты настаивал, чтобы я сходил в больницу. Саша, спасибо, это такое счастье.