Текст книги "В потоке перемен (СИ)"

Автор книги: Алекс Русских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

– По времени сколько займет твой доклад?

Вот же, доклад, у меня оказывается. Вот уж, как говориться, военная косточка. Я бы вот предпочел слово презентация.

– Полчаса вполне достаточно. Правда, я от руки писал, машинки сейчас нет, но почерк у меня разборчивый.

– Ладно, раз так, то сейчас тебя проведут, расскажут, покажут, а после обеда ко мне. Да, давай в два часа. А, вот и лейтенант Данилин, – полковник кивнул в сторону вошедшего в кабинет молодого офицера, – Лейтенант, товарищ писатель поступает в твое распоряжение до обеда. Давай, займись им, я тебе вчера подробно объяснил.

– Давайте, что ли познакомимся, – пожал мне руку офицер, когда мы вышли из кабинета, – Меня Олег зовут, можно по имени, но если солдаты рядом, то лучше по званию.

– Принято, – согласился я, – А я Александр, но можно Сашей звать, я гражданский и лет мне всего девятнадцать.

– И уже писатель? – удивился лейтенант.

– Не поверите, случайно получилось. Поручили в институте серию статей написать, и пошло и поехало.

– Надо же, надо и самому попробовать, раз так просто. И это, давай на ты, наверное.

– Да я не против, – улыбнулся я.

Ну, да, действительно, мы почти ровесники, лейтенанту всего двадцать четыре. Если повезет и представлению дадут ход, то скоро могут дать старшего лейтенанта. Оказывается, это он схрон на судне нашел. Сухогруз пограничники перехватили километров за двадцать от берега, высадив на борт досмотровую группу. В море обыск проводить не стали, а повели судно к себе на базу. Под присмотром офицера и пары солдат у капитана ни малейшей возможности хоть с кем-нибудь столкнуться не было, тем более, что от управления его отстранили и сухогрузом рулил лоцман.

А вот после швартовки на борту устроили знатный шмон, только ничего сначала не нашли, решив было, что сообщение оказалось ложным. А вот Данилин не успокоился и все-таки смог обнаружить перепланировку на борту. В двух отсеках оказались установлены дополнительные переборки, так что образовалось небольшое дополнительное помещение, не обозначенное ни на каких планах. Так бы его и не нашли, но дотошному лейтенанту показалось, что схема не соответствует размерам помещения и рулеткой его проверил. Ну, а после первой находки начали копать уже с такой тщательностью, что и несколько других тайников нашли, уже небольших, но тоже с товарами. Сейчас колют команду, пытаются отделить агнцев, которые ничего не знали, от козлищ.

Судно будут завтра перегонять под разгрузку, там придется пограничникам контролировать процесс, не исключено, что на дне трюмов еще что-нибудь обнаружится. Налазился я по корабельным закоулкам до изнеможения. Схроны-то все в таких местах были, что просто так не подлезешь. Хорошо, что мне солдатскую подменку выдали, а то бы уделался в пыли и ржавчине с ног до головы.

Лейтенанту пообещал свою книгу прислать, когда выйдет в печати. Вообще спасибо ему, много интересного рассказал и показал. Придется мне сюда десяток экземпляров посылать – всем офицерам, которые мне помогали разобраться в их службе. Это, включая самого полковника и его начальника. После обеда еще с Мещерским поговорил, тот план книги в целом одобрил, сделал несколько замечаний и пожеланий, я пообещал учесть.

В выходные мы с Алисой будем уезжать, насчет книги о пограничниках мне придется в Москве здание на Лубянке посетить, не удивлюсь, если опять со мной будет разговаривать тот самый майор, который со мной после прилета из США два дня беседовал. Заодно мне должны сообщить, кому мне передать рукопись для проверки и одобрения. Я сразу с полковником попрощался, вдруг не увидимся больше.

* * *

Предложил Алисе на выбор – лететь самолетом или поехать по железной дороге в фирменном поезде «Кубань». Девушка решила заценить южный железнодорожный сервис. Состав скорый, меньше, чем через сутки будем в Москве. Выезжать решили вечером в пятницу, состав отходит в девять, как раз в воскресенье будем в столице, на которую у нас неделя отведена. Алиса мне призналась, что уже устала отдыхать. Не привыкла она такое продолжительное время ничего не делать.

На этот раз я решил СВ взять. Поразительное дело – в гостинице двухместный номер без штампа в паспорте – ни в какую, а то вдруг постояльцы тень на облико морале советских граждан наведут, а на поезде билет на двухместный СВ – да запросто и плевать, что пассажиры разнополые. А там дверку закрыл и занимайся, чем душа пожелает… в смысле чай пей, ну, или не пей.

Хозяин наш, Степан Владиленович, нас на вокзал привез как раз за двадцать минут до отправления состава. Едем мы практически налегке – чемодан, да мой неизменный рюкзак. Правда, еще пару арбузов нам с собой хозяин навязал, даже самолично в вагон занес.

Как и во всех фирменных поездах в «Кубани» оказалось очень опрятно и нарядно. Правда, они обычные зеленые, раньше, говорят они были синие с выделенным красной полосой рядом окон. Забрались иы в вагон вещи поставили, а только вышли наружу, чтобы с хозяином попрощаться, как гнусавый голос вокзальной дикторши объявил, что:

– Скорый поезд номер сорок Новороссийск-Москва отправляется с первого пути, повторяю, скорый поезд номер сорок Новороссийск-Москва отправляется с первого пути.

Вагон фирменного поезда «Кубань» в 70-е годы

Мы быстро расцеловались с хозяином, получили заверения, что нас будут ждать на следующий год, и, подгоняемые проводницей, запрыгнули в тамбур и поехали.

Интересный нам вагон попался, старого типа. Тут та история, когда старое лучше нового. В купе два места с одной стороны, а с другой имеется умывальник и шкаф. Еще и туалет почти отдельный, что удобно. Почти это потому, что он на два купе. Вход в него, соответственно, с обеих сторон, так что через него по идее в другое купе попасть можно. Поэтому вошел, защелочку на второй двери закрыл и делай свои дела, только потом открыть не забудь, а то соседи явятся с претензиями. Сейчас уже попроще делают СВ – берут обычное купе на четыре места и верхние полки снимают. И никакого личного туалета.

Вагон практически пустой, пассажирами всего три купе занято, не больше, остальные пустые. Впрочем, понятно, СВ вообще мало кто берет – дорого, 32 рубля место, на самолете и то дешевле, а в обычном мягком купе – 22. Опять же, уже сентябрь, практически все семьи, которые детей вывозили на море, уже разъехались по домам – школа, как-никак, потому основной поток пассажиров схлынул, начался бархатный сезон. Разве что северяне на курортах остались, но их немного. Есть такое дело – на крайнем севере считается нормальным, если ребенок задерживается до октября на юге.

Это потому, что большинство народа копит отпуск, выезжая на отдых через год. В этом случае государство отплачивает билеты на дорогу, а они с севера дорогие. С Магадана, например, чтобы до Сочи добраться, нужно рублей 120 на человека выложить. Если вчетвером ехать, это уже, считай, полштуки, да еще столько же обратно. Шутка ли – тысяча рублей только на билеты?

Ну, а в школах на северах в сентябре стараются новые темы не проходить, чтобы детям, задержавшимся с родителями на югах, поменьше наверстывать пришлось.

Кстати, мне рассказывали, что если нет мест на поезд, то надо прямиком идти в вагон-ресторан и договариваться с тамошними работниками. Примерно по цене билета они могут уступить свои места в штабном вагоне, для них это неплохой заработок. А сами они в ресторане спят в таком случае. Или можно и с бригадиром попробовать договориться.

Веселая проводница выдала нам хрустящее белоснежное постельное белье, даже помогла застелить кровати. Конечно, спать ложиться рановато, но приятнее на чистых простынях лежать, чем просто на матрасе.

– Если пойдете в ресторан, скажите, я запру купе, – предупредила она нас.

В принципе разумно, но опасаюсь, что у купейных воров и свой ключ может оказаться. Вагон у нас в середине состава, рядом штаб, а за ним ресторан ресторан. Но, в принципе, в СВ проводница бдит, так что можно особо не опасаться, что чужой в купе влезет. Кстати, штаб тоже СВ, там в купе бригадир поезда живет, милицейский наряд, бригага вагона-ресторана.

На ужин мы не пошли, не голодные, да и поздно уже, а нас перед отбытием в Геленджике накормили по самое не могу. Еще и с собой целый пакет всяких пирожков хозяйка насовала. Если честно, то мне даже комфортнее было отдыхать в снятом жилье. Хозяева нас не ограничивали – когда хочешь, уходи, когда хочешь, приходи. Зато всегда накормят, напоят, даже убирать не заставляли в комнате, но Алиса все же сама наводила чистоту, сказала, что ей так привычнее.

– Необычное купе, странное даже, но удобно, – было мнение моей девушки о СВ.

Да, я вот тоже как-то больше привык к четырехместным купе, в них повеселей, в той жизни на СВ всего-то пару раз и ездил, а в этой вообще впервые взял. Но, с другой стороны, тут как повезет. Увы, но пассажиры разные бывают, могут и склочные попасться и алкаши, а тут нам никто не мешает. Вроде и поздно уже, нор спать не хочется пока. Я к Алисе присоседился под бочок на нижнем диванчике. Он не особо широкий, хотя и больше, чем в обычных купе, да и у нас пока телеса не слишком объемные, вполне уместились вдвоем, даже уютно получилось. Лежали, болтали, целовались.

Потом я все-таки встал, оделся в спортивный костюм:

– Пойду немножко погуляю.

Прошелся несколько раз по коридору, все же не очень удобно вдвоем на диване – узко очень, затекло тело. Последнее купе было открыто, там шестеро парней в возрасте от 25 до 35 о чем-то жарко спорили, в перерывах прихлебывая давно остывший чай.

Забавно, обсуждали они Постановление Совета Министров СССР «О мерах по усилению борьбы с нетрудовыми доходами», которое еще 23 мая вышло, мы как раз тогда в Челябинскую область Аркаим искать ехали. Кстати, на раскопках народ был убежден, что вот-вот начнутся репрессии против расплодившихся цеховиков и фарцы, а может, даже и продавцов на рынке прижмут.

Вот и эти спорят, недоумевают, почему пока рейдов нет в стиле Андропова. А и не будет их, потому как уже в следующем году курс радикально поменяется, выйдет закон о кооперативной деятельности. Парни и меня в разговор втянули, обрадовались новым ушам. ИТР они с завода «ЗИЛ», ездили в Кутаиси опыт передавать, по пути в Сочи заехали, отдохнули несколько дней.

Поинтересовался их мнением о грузинском автозаводе. Мужики так скривились, что стразу стало понятно их отношение.

– Не будет там толку, – откровенно признал старший из инженеров, – Ни дисциплины, ни культуры производства.

– Знаешь частушку про «Колхиду»? – перебил его второй и тут же пропел, – Кто в Одессе не бывал – тот не видел моря. Кто не ездил на «Колхиде» – тот не знает горя.

– Да на это долбанный грузовик самых раздолбаев водятлов садят, – захохотал рыжий тип, – И называют или «панихида» или «жаба». А не, еще «подгорный тягач», потому как груз тянет только под гору, а в гору лучше и не пытаться.

Эк их разобрало, да еще и морды красные, вроде бы чаек уже не горячий, чтобы от него в пот бросало?

– Будешь? – старший показал мне на стакан.

Ох, блин, чаек, ага. Ну да, на вид он самый – коричневый, даже ложечка в стакане звякает тонко в такт перестуку колес. Даже лимончик в блюдечке нарезан. А вот запах клопов в купе явственно намекает – не чай в стаканах, ой, не чай. Как там у классиков: «Если надзиратель пьет чай – прекратите. Были сигналы: не чай он там пьет» [1]. М-да, «в таком вот аксепте».

Коньячок, небось у проводницы покупали, она и нам намекала, что у нее «все есть», но я лично предпочел сделать вид, что не понял. Ну, а что вы хотите? Сухой закон во всей красе. Особенно на свадьбах безалкогольных интересно бывает: ребята с торжественными лицами залпом хлебают чай из самоваров, компот, минералку и отчего-то все больше краснеют и веселеют, наверное, сам праздник способствует поднятию настроения. Тут главное, чтобы до драки не дошло от нарзана, больно уж он забористый. От такого и монтер Мечников бы не отказался [2].

Ой, бли-и-ин, а нам же тоже предстоит организовывать свадьбу, тоже, сто пудов, безалкогольная будет. Я как-никак передовой писатель, журналист, человек отмеченный наградами ленинского комсомола. Хочу или не хочу, а заставят меня образцово-показательное мероприятие организовать, не отверчусь. И до Нового Года никак – сейчас осень, сезон в магаданских ресторанах, старатели и рыбаки гуляют, помещение снять не выйдет. Потом сессия и праздник. Получается, что лучший вариант – это зимние каникулы. Приглашать придется много народу. Ладно, надо поговорить с Алисой по этому поводу.

– Так чего, будешь? – толкнули меня в бок, отвлекая от мыслей.

О, а коньячок-то дагестанский, три звезды. Ну, не самый лучший вариант, но и далеко не худший. Я именно его предпочитал в чай зимой добавлять – в нем сивухи меньше, чем во всяких французах и дубильных веществ в плепорцию. В пятизвездочном их уже многовато. С морозу усталый и продрогший придешь, глотнешь сладкого крепкого чайку с коньяком – аж легкие пробирает. Сразу бодрость появляется. Но тут главное не переборщить с добавкой, а то наоборот развезет в сон потянет.

Вот не зря герой Евгения Леонов в киножурнале «Фитиль» так и говорил:

– Коньяк вообще полезная вещь. Что говорить, он и от простуды, от ревматизма, сосуды расширяет – сужает любые, коньяк всегда полезен, но дорогой. Потому и дорогой, что очень полезный.

Правда, он это в больнице рассказывал, когда от печени лечился, но то такое.

Кадр из сюжета «Трезвый подход» киножурнала «Фитиль» за 1974 год

Вежливо отказался и пошел в купе, поговорю с половинкой о свадьбе. Так сразу и спросил:

– Алиса, ты выходить за меня замуж пока не передумала?

Та изумилась до невозможности:

– А с чего такой вопрос возник?

Ну, я ей и выложил свои соображения насчет организации свадьбы. Девушка со мной согласилась, но, помявшись, сказала:

– Мама хотела, чтобы мы обвенчались в церкви, – и уставилась на меня тревожными глазами, ожидая моей реакции.

– А я не против, но у нас в Магадане их нет, а в самой Москве лучше не палиться. Нужно куда-нибудь в деревню выехать. Знаешь, я узнаю, как лучше поступить. Хорошо? Только, тогда получится, что мы сначала обвенчаемся, а играть свадьбу будем через несколько месяцев? Это нормально получится?

– Ничего страшного, – облегченно улыбнулась Алиса, – Родители поймут.

– Ну и хорошо.

Поцеловал еще раз девушку и мы спать улеглись. Состав интересно идет, в начале пути, пока по Кубани, он чуть ли не на каждом полустанке останавливается, раздражает. Потом уже после Ростова идет почти без остановок.

На следующий день мы в вагон-ресторан так и не пошли, хотя проводница его хвалила. Но у нас с собой целый пакет пирожков. Завтрак мы пропустили, проспали, на обед заказали чая, взяли первое и второе у развозившего тележку с блюдами по вагонам официанта. В двухместном купе удобно, никто не мешает. Мы и поужинали так.

«Кубань» прибыла на Курский вокзал строго по расписанию в 6.10. Я по привычке в «России» номера забронировал. Не было бы арбузов, поехали бы на метро – тут всего одна остановка до станции «Площадь революции». До гостиницы всего метров пятьсот пройти, нужно спуститься по Куйбышевскому проезду до одноименной площади, которой после 92-го вернут название Биржевой, а потом по Рыбному переулку выйти к Знаменскому собору на улице Варварка, тут еще и усадьба бояр Романовых и Английский двор находятся.

Площадь перед Курским вокзалом в Москве, 80-е годы

Сейчас Варварка улицей Степана Разина называется. Она небольшая совсем, но старинных церквей тут масса. Она и начинается от Храма Василия Блаженного, а кроме него тут есть еще Знаменский собор с корпусом монастыря, Варваринская, Георгиевская, Предтеченская церкви, а еще чуть дальше, но тоже рядом церкви Николы Красный Звон и Троицкая. Пройдусь завтра, где-то же службы ведутся, узнаю, где можно венчание провести. Ну, а что делать, если невеста настаивает? Как там царь из Филатовской пьесы «Про Федота-стрельца, удалого молодца» сказал:

– Говорят, любви покорны все буквально возраста! Так что, нянька, хошь не хошь, а и я на дело гож! Коли все любви покорны, дак и я покорный тож!

Из-за арбузов пришлось такси брать. Чемодан и рюкзак я бы преспокойно донес, но как эти здоровые шары переть? Они еще и увесистые – почти по пуду каждый.

Блин, нас уже в «России» узнают, служители местные здороваются. Я их не помню, но на всякий случай тоже приветствую в ответ. Вот же память у людей. Завтра тогда пробегусь по церквям с утреца, узнаю, где службы ведутся, и с батюшкой каким-нибудь посоветуюсь. У меня еще дела в столице есть, в издательство «Мир» нужно зайти, в «Молодую Гвардию», на Лубянку заехать за инструкциями по книге, а еще я с Мироновым хотел встретиться, у меня для него подарок есть и разговор, к сожалению тяжелый. Долго думал, стоит ли, но решил, что нужно. Больно он человек хороший и артист замечательный, а осталось ему недолго совсем, что жаль. А мог бы еще в стольких фильмах сыграть. А может еще и сыграет?

* * *

[1] А. и Б. Стругацкие, «Понедельник начинается в субботу», из инструкции замдиректора по административно-хозяйственной части Модеста Модестовича Камноедова научному сотруднику Привалову

[2] герой книги И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев», человек «измученный нарзаном»

Глава 3

Как в старое время – чинно, благородно

Номера для нас в гостинице отвели почти рядом, что удобно. Пока Алиса разбирала вещи и хозяйничала в обеих комнатах, я спустился в фойе, чтобы позвонить на Лубянку. Предпочитаю сразу с делами разделаться, чтобы они не висели над головой. В принципе еще утро, было бы проще сразу же провести беседу с товарищем майором, а завтра забежать в оба издательства. Мне еще и в журналы нужно. У меня уже список редакций образовался, где меня привечают, ну, как поэта Ляписа Трубецкого с его «Гаврилиадой» [1].

Ляпис-Трубецкой. кадр из кинокомедии «12 стульев», режиссера Леонида Гайдая

В общем, хочу или не хочу, но мне нужно побывать в редакциях «Вокруг Света», «Студенческого меридиана», «Юности» и «Ровесника». Я ведь даже на раскопках писал понемногу. В полдень, в жаркие часы мы перерыв делали, потому что полуденный зной не давал работать. Вот я это время и тратил на творчество.

Мне благодаря этому занятию даже с юными археологами удалось сойтись, а то они меня сначала жутко к своей вожатой ревновали, оттирали меня от Алисы по всякому. Ну, а потом я по вечерам им стал читать свои книги, а еще занялся переводом романа Терри Пратчетта «Цвет волшебства». Я книгу как раз с собой прихватил, когда мы с Алисой в Москву в августе поехали. Думал, как раз будет, чем развлечься вечерком. В результате алисины школьники углядели, что я читаю что-то не по-русски, да еще картинка такая завлекательная на обложке и пристали, как банный лист, чтобы я им прочитал. Три дня отлипнуть не желали, пока я белый флаг не выкинул. Капитулировал по всем фронтам, пришлось заняться переводом, а потом читал им по главам мой перевод.

Одно из первых изданий книги Терри Пратчетта «Цвет волшебства», первой книги знаменитого цикла про Плоский мир

Итак, сейчас у меня на руках полностью выполненный литературный перевод книги. Самое забавное, что когда мне Терри ее подарил, я в шутку попросил разрешения переложить содержимое на русский и он мне разрешил. В общем, мне урок – не шутите, а то дошутитесь. Печатью переводов зарубежной фантастики у нас издательство «Мир» занимается, них отличная серия выходит, называется «Зарубежная фантастика».

Те самые книги из серии «Зарубежная фантастика» издательства «Мир»

Вот, хочу попробовать убедить тамошнего редактора, что книгу стоит у нас издать. Но «Мир» в основном научную фантастику издает, а «Цвет волшебства» под этот жанр никак не подходит. Если не получится доказать, что роман представляет собой пародию на зарубежную фэнтези, то второй попыткой будет пристроить перевод в какой-нибудь литературный журнал. Может, в «Уральском следопыте» возьмут? Хотя он зарубежных фантастов вроде не публикует.

На Лубянке меня выслушали и сказали, что мне завтра с восьми до девяти утра перезвонят. Попрощался и трубку положил. Ну, что поделать, коли так, подожду до завтра. С другой стороны до обеда как раз есть время, чтобы пробежаться по церквям на Варварке, может, хоть в одной из них службу проводят? Они все тут рядышком, так что до обеда можно быстренько по всем пройтись.

Поднялся наверх, объяснил Алисе, чем хочу заняться, а она решила со мной прогуляться. А почему бы и нет? Вдвоем веселей. Подождал, пока она соберется, она у меня быстрая, всего-то полчасика прихорашивалась. И пошли, как оказалось, безрезультатно.

Вроде куча церквей, соборы, а ни один не работает, потому как воскресенье, выходной день. Нет, понятно, что в храмах выходные не предусмотрены, только ни одна церковь на Варварке сейчас не действует. Они есть, конечно, но, больше в качестве музейных экспонатов. Мы даже попытались в палаты Романовых и в Английское подворье зайти, но и там оказалось закрыто. Но раз такое дело, мы до Храма Василия Блаженного дошли. На самом-то деле он собор Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву. Уже и оборонительного Алевизова рва нет и самого Василия Блаженного, а собор есть.

Вообще это именно собор, в котором находится 11 приделов, они же отдельные церкви, только одна из которых носит имя святого Василия, но вот перешло ее название на весь храм.

Нам про это музейный работник рассказал, который экскурсии проводит, оказалось, что собор открыт в воскресенье, все же одна из главных достопримечательностей Красной площади. Внутри красиво, конечно, ничуть не хуже, чем снаружи.

Я так подумал и решил проконсультироваться у знающего человека. Все же профессия писателя тем удобна, что очень легко любой интерес объяснить. В конце экскурсии обратился с вопросом, есть ли в Москве действующие храмы.

– А вам, простите, зачем, молодой человек? – удивился экскурсовод.

– Извините, забыл представиться, – я полез во внутренний карман за корочками члена СП, – Александр Гарин, писатель.

Музейный работник сразу же стал весьма любезен. Мне даже врать ничего не пришлось, он сам за меня все придумал, решив, что мне для книги нужно. Я, естественно, подтвердил, что жутко дотошный до мелочей, прямо кушать потом не смогу, если в книге где-то напортачу.

– Вы знаете, сейчас в столице действующих церквей не так много осталось, что-то около трех с половиной десятков. Куда бы вам обратиться? – мужчина задумался, – Знаете, так, чтобы не очень далеко есть несколько объектов. Вот, в Брюсовом переулке есть Храм Воскресения Словущего на Успенском Вражке, потом имеется Храм Воскресения Словущего (апостола Филиппа) на Арбате. А ближе всего, наверное, будет на Яузском бульваре церковь Петра и Павла.

Вышли из собора, я на Алису посмотрел:

– Пойдем, пообедаем или как?

– Может, прогуляемся? Далеко до этих ворот? – вроде бы как равнодушно спрашивает, но я то вижу девичий интерес.

– До Яузских. Минут двадцать, километра два пешком, – улыбнулся я наивной алисиной хитрости, – Нам по Степана Разина пройти, потом по Солянскому проезду и по улице с почти таким же названием – Солянка.

Эх, не умеет хитрить моя Алиса, так себе из нее лиса. Вот я да – на Кота Базилио в чем-то смахиваю, все что-то выгадываю, хитрю, разве что Буратин не развожу за неимением таковых в видимом окоеме. Но действительно, почему бы не пройтись? Ну, чуть попозже перекусим, всего-то делов.

Пока шли, я девушке о встреченных достопримечательностях рассказывал, что помнил, конечно.

– А почему так странно улица называется – Солянка? – заинтересовалась Алиса.

– А тут в древности соляный рыбный двор был, на нем солью, поташем и соленой рыбой торговали. Перед самой революцией его остатки разобрали. Здесь вокруг раньше Белый город был, его так прозвали из-за крепостной стены из белого камня. Улица как раз к воротам выходила, от которых дорога на Рязань начиналась. Тут, между прочим, самые знатные рода строили свои палаты, Нарышкины, Волконские. А представляешь, всего на квартал к северу в начале 19 века Хитровскую площадь сделали, она после пожара появилось, что французские войска устроили. Рынок там был, но такой, что почтенные граждане его стороной обходили. Самый страшный рассадник был в Москве преступности.

Так, за разговорами и дошли до Рождественской церкви. Вокруг походили – закрыто. Прохожий, которого мы попытались расспросить, только рассмеялся:

– Это не та, вон вам куда надо, – он рукой показал, Идите по Подколокольному переулку до площади Максима Горького и от нее вниз по Петропавловскому переулку, там в конце будет справа.

Хотел поблагодарить, да мужик рукой отмахнулся и почесал по своим делам. Москвичи – они такие, вечно куда-то спешат. Может, я потому и не хочу в столицу перебираться.

К площади вышли рядом с доходным домом инженера Ярошенко, я рукой показал:

– Вот она.

– Кто, церковь?

– Да нет же, это и есть Хитровка, сейчас площадь Максима Горького, только тут раньше рыночные ряды были, а еще ночлежки вокруг с глубокими подземельями, где всякий криминальный народ жил. Видишь этот дом? Раньше тут ночлежка была и трактир, где самое отребье собиралось. Кого только не было, Иваны, так тогда воров в законе звали, варнаки, бандиты, босяки всякие, нищие. Худшими из всех колуны, пожалуй.

– Такая маленькая?

– Она больше была, просто в 30-е годы здесь школу построили на месте части площади.

Сам на дом Ярошенко посмотрел, вспомнил, что в его дворе как раз будет сниматься эпизод из фильма «Брат-2», именно здесь братья Багровы с Фашистом встречались, документы для поездки в США покупали, а заодно и немецкими пистолетами-пулеметами МП и гранатами-толокушками разжились. Теми самыми, что через раз срабатывали. Даже усмехнулся, вспомнив про это.

Доходный дом Ярошенко на Хитровской площади, в котором располагалась ночлежка и трактир «Каторга»

– А колуны, это кто? – переспросила Алиса.

– Профессиональные нищие. Они детей у крестьян выкупали, беспризорников подбирали, порой крали.

– Да зачем? – заинтересовалась девушка.

– Калечили их, чтобы выглядели жалостливей. Церквей в Москве много, папертей полно, какой же христианин не бросит копеечку несчастному ребенку? А самого ребенка специально впроголодь держали, они обычно год жили, а потом колуны вместо умершего новую жертву покупали. Целая корпорация была, все у них было схвачено, даже полиция тогдашняя. Вот прямо под этой площадью детей калечили, издевались по всякому, языки вырывали, чтобы и пожаловаться не могли. До самой революции этот страшный бизнес процветал.

– Я даже не слышала о таком, – призналась Алиса, поеживаясь.

– Старая, средневековая традиция, – хмыкнул я, – В Европе тоже весьма была распространена. Даже роман такой есть у Гюго «Человек, который смеется» про компрачикосов. Та же самая история. Да что там, англичане вообще детей в рабство в колонии отправляли практически до Второй Мировой и ничего не жало. Нет, формально это уже называлось по-другому, а реально самое натуральное рабовладение. Уж такая добрая нация, что сил нет. Только представь, до Первой Мировой войны в Британии муж преспокойно мог жену продать другому мужчине. Даже в газеты такие объявления давали.

– Быть не может, – эмоционально воскликнула Алиса.

– А так и было. Ну, в сливках общества, конечно, такое моветоном считалось, но в низших слоях было вполне распространено, даже в самом Лондоне. Попадались, знаешь ли, свидетельства, читал газеты тех времен.

За разговорами и не заметили, как к церкви вышли. Действительно, работает, двери открыты, люди входят и выходят. Алиса какую-то косыночку из сумочки достала, на голову повязала. Вот же предусмотрительная какая. Зашли внутрь, но священника не нашли. Попробовал кого-нибудь спросить, где он, но люди все своими делами заняты. Рядом с входом бабулька божий одуванчик свечками торговала. Попробовал у нее узнать. Ага, счас, та натуральный допрос затеяла «а зачем он вам», «а по какому вопросу». Да еще глуховата она, видать, оттого чуть не на всю церковь ее вопросы раздаются. Нет, такой хоккей нам не нужен, мало ли, увидит меня кто, фото из книги припомнит, потом все жилы на комсомольском собрании вытянут.

Та самая церковь (видна за домами) в советское время

Махнул рукой я на бабку, Алису за руку взял и на выход потянул. Даже расстроился, думал, быстро решу вопрос, невеста довольна будет. Вообще странно, мама у нее учительница, но вот настаивает непременно на венчании. С другой стороны иные вполне себе члены партии потихоньку церковь посещали.

– Да чтоб тебя приподняло и об землю стукнуло, оглашенного! Ты что творишь? – не заметил я и, с спускаясь по лестнице на улицу, столкнулся с какой-то женщиной, так что она сумку на землю уронила, из которой посыпались апельсины, а за ней и картошка. Интересное сочетание.

– Прости Господи! – пострадавшая закрестилась, подняв лицо на купола, вероятно, устыдившись вспышки гнева.

– Извините, пожалуйста, – всполошилась Алиса, бросившись собирать раскатившиеся по тротуару фрукты и корнеплоды.

Пришлось присоединиться к ней. Вдвоем быстро покидали в сумку рассыпанное содержимое

– Простите, что так получилось. Из-за стенок не видно, идет ли кто, а я еще и задумался, – сказал, подавая сумку женщине, подумал, что она явно рядом живет, и предложил, – Давайте я в качестве извинения донесу вам до дома сумку.

– Ну, давай, что ли. Тут я, недалеко живу, – кивнула головой женщина.

Интересно она так говорит, словно рубит слова. Так и представляешь, будто перед тобой фронтовой хирург стоит, не привыкший к сантиментам. О, она еще и пачку «Беломора» откуда-то вытащила, хмыкнула, увидев мой удивленный взгляд:

– Привыкла в молодости, а отучиться никак не могу. Да и шут с ним. А чего в церкви делали? Не очень туда молодежь ходит, объяснила она, сминая мундштук.

– Ну, вы же ходите, почему нам не зайти? – улыбнулся я.

Женщина расхохоталась:

– Милок, и я в твои годы особо не заходила, записная безбожница была. Это в 42-м я себе год приписала, да на фронт санитаркой, потом уже снайпером стала. Первый раз под бомбежку когда попала, так молиться стала. Откуда слова вспомнила и не знаю, не учила же вроде никогда. Да и потом были случаи, когда помогало. После войны уже дочка заболела, в церковь я пошла, доктора говорили, шансов нет, а она выздоровела. Вот с тех пор и уверовала я. Карьеру бы, наверное, сделала, если бы не стыдили, что крещусь. Да и плевать, если честно.

– Сколько же вам? – потрясенно спросила Алиса.

– Да уж 61 в этом год исполнился. Что, не похоже?

– Я бы вам больше пятидесяти не дал, – немного польстил я, но вообще да – много моложе своих лет женщина выглядит.