Текст книги "Подземная война"

Автор книги: Алекс Орлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Кто отнял ваши луга, господин Таигли?

– Дом Литейщиков. Он поставили граничные камни и когда мы стали их убирать, привели какого-то законника, якобы с листком, где наши луга отобраны самим наместником. Но мы заплатили другому законнику и он узнал – ничего подобного наместник не подписывал и это просто бандитская выходка.

– Власти не помогли, насколько я знаю?

– Не помогли, здесь все сами по себе, – вздохнул Таигли. – Хорошо дорогой Дунлап взялся отыскать вас, вроде бы он слышал, что вы благополучно вернулись с войны и живете где-то в Пронсвилле. Вот так все и получилось.

Ламтак посмотрел на Бурраша, потом на Мартина.

– Когда мы можем начать, господин Таигли? – спросил он.

– Чем быстрее, тем лучше. И вот еще что, я назначил вам по двадцать серебряных терций, но я добавлю еще по десять золотом, если вы сделаете все быстро.

– Но господин Таигли! – воскликнул от двери Дунлап.

– Ай, перестань! Это не тот случай, когда нужно экономить! – отмахнулся хозяин цеха и было слышно, как Дунлап недовольно засопел.

– Господин Таигли, кто может рассказать нам о ваших обидчиках?

– Наш старший охранник Рулмин. Он не только все знает, но и сталкивался с ними не раз. Но, увы, у них больше сил.

52

Прибывшей команде выделили место для жилья и старший охранник Рулмин вызвался проводить их. Он уже был наслышан о строгом орке-солдате и, на всякий случай, вел себя рядом с ним тихо.

– И давно ты здесь служишь? – спросил его Бурраш.

– Четыре года, ваша милость.

– Не надо этих «ваша милость», зови меня Буррашем.

– Хорошо, ваша милость, будут так звать.

– Так и что, какие тут у вас стычки бывали?

– Прежде не было особых стычек, если не считать, что иногда пьяный мужик на телеге заедет, грядки подавить или там – ограду сломает. Воров тут нет, да и собаки у нас хорошие – через забор перелезть можно, а вот уйти уже никак.

– Собаки это хорошо, – сказал Бурраш и в этот момент они подошли к древнему домику, который выглядел, словно курятник, но курятник основательный. Стены побелели от дождей, завалинка, кое где, покрылась мхом, а по черепичной крыше расползлись вьющееся растения с цветами над которыми вились пчелы.

– А пасека еще осталась? – с просил Ламтак.

– Осталась пасека, правда не большая. Раньше, говорят, полторы тысячи ульев набиралось, сейчас лишь пара сотен.

Внутри домик выглядел как землянка – низкие потолки, узкие окошки-бойницы, однако было чисто и стояли деревянные кровати с грядушками и матрасами уже заправленные бельем.

Также, здесь нашелся нужник с выгребной ямой, а по медной трубе подавалась вода.

– А еще есть прудик – совсем недалеко, там можно мыться и купаться. Мы из него огороды поливаем, – сообщил старший охранник.

– Толковое жилье, – за всех ответил Мартин и принялся развязывать мешок с вещами. – Сам-то служил?

– Так точно, подручным солдатом у шерифов.

– Ну и что, часто приходилось с контрабандистами драться?

– Совсем не приходилось, ваша милость, – ответил Рулмин, с интересом поглядывая на странные, коробочки которые доставал Мартин. – Я же подручным был. Палатки ставил, дрова носил, оружие чистил, стоял в карауле. А что это у вас за невидаль такая?

– Это, братец, щеточки такие, чтобы зубы мыть.

– Я видел такие штуки у ингландцев! Мне там несколько раз бывать приходилось – в Лидзи, мы туда войлок возили. Там они, очень даже запросто зубы моют, но я не знал, что и у нас такое водится.

– Мы же с Пронсвилля, парень! – заметил ему Бурраш, проверяя насколько мягкая у него постель. – А Пронсвилль это порт, это торговля с заморскими странами, там такое увидеть можно, что только держись.

– А я моря никогда не видел, – вздохнул Рулмин.

– Ладно, давай по делу, – напомнил ему Мартин. – Сколько людей у этих литейщиков?

– Работников в деревне сотни три. Поставщиков я не считаю, они то приезжают, то уезжают. Охрана есть, тридцать мечей, да еще наемники, я извиняюсь, орки черные.

– Черные орки? А ты знаешь, как они выглядят? – поднялся с койки Бурраш.

– Так точно. Когда служил у шерифов, мне на границе наш сержант их показывал. Они проезжали с обозами, как охрана. Но недалеко. У нас был приказ пропускать их только с теми обозами, которые идут не дальше двадцати миль. Опасными их очень считали. К ним только сержант наш и подходил, а остальные шерифы побаивались.

– А как они выглядели? – уточнил Бурраш.

– Чуть вас пощуплее, господин Бурраш, но по виду сильно злее. Глазища, как у зверей каких. Я даже не знаю, как их нанимать можно, с ними же никакого сладу быть не может самого хозяина могут зарезать, я так думаю.

– Как вооружены те черные орки, которых ты у литейщиков видел? – спросил Мартин, вытягиваясь на койке.

– Вооружены хорошо. По два меча – длинный и короткий, щит, как вон у господина Ламтака, только пошире и потоньше.

– Шлемы были? – спросил гном.

– Наверное и шлемы где-то имеются, но нам не показывали. Мы для них не соперники, они с нами и без шлемов справятся.

– Ты с ними разговаривал?

– Нет, господин Ламтак, я говорил с их охранным предводителем – Бертозой кличут. А эти наемники стояли шагах в пятнадцати, но и того было достаточно. Мы сразу убрались.

– Бертоза этот грубил? – с просил Бурраш.

– Ничуть не было, я даже сам удивился. Напротив, эдак с ухмылочкой говорил и даже голоса не повышал. Вот, говорит, моя команда. Хочешь драться или пусть хозяева свои дела решают? А я что? Я говорю конечно пусть решают. На том и разошлись, а их камни на межах так и остались.

– Ладно, мы тут меж собой немного потолкуем, а ты распорядись нам пожрать принести, а то мы с самого утра в дороге.

– Разумеется распоряжусь, всего будет вдоволь – вон какие у нас огороды.

– Постой-постой! – остановил Рулмина Бурраш. – Огороды это хорошо, а как насчет мяса?

– Мясо? Мясо мы редко едим, но для вас все будет. Свиней своих нет – в деревнях покупаем, если требуется, зато гусей навалом. У вас гусь за мясо считается, а то свинью ждать дольше придется?

– Очень даже считается, особенно если гуся два, – сказал орк.

– Тогда я мигом!

И повеселевший охранник выскочил из дома.

53

Мартин прикрыл глаза и задремал, слушая как в окошке бьется муха. Потом посмотрел на стекло, оно было ровное, без потеков, не то что в Пронсвилле, где через стекло глядишь, как через воду в ручье, все бежит и дергается.

– Хорошие здесь стекла ставят, – сказал он.

– С Ингландии возят, – пояснил Ламтак. – Здесь перевоз недорогой.

– Заметили, как Рулмин этот обрадовался нашему приезду? – спросил Бурраш.

– Дык, по нам видно, что не орехи кушать пришли, – впервые за долгое врем высказался Рони.

– О, малой наш проснулся, – засмеялся Бурраш. – Ты чего так долго молчал?

– Думал.

– О чем так долго думать можно?

– Ламтак, скажи, а у гномов девицы бывают? Почему их нигде не видно?

– Эк тебя занимает! – снова засмеялся Бурраш и Мартин тоже не удержался. Ламтак вздохнул, огладил бороду и сказал:

– Девицы гномов называются глинпа. Пока она глинпа, ее из дому не выпускают и никому не показывают, чтобы не сглазили.

– А как же вы женитесь, если невесту не видите?

– Если она увечная, родители такого скрывать не будут.

– Так тебе главное чтобы не увечная была?

– А что еще?

– Кстати, а почему у этого парня имя, как у гнома? – спросил Мартин.

– А, точно! – поддержал Бурраш. – То-то я гляжу он какой-то не такой.

– Потому что у него дед и бабка – гномы, – пояснил Ламтак и заулыбался, довольный произведенным эффектом.

– Как такое быть может? – удивился Бурраш.

– Они взяли приемным сыном отца Рулмина.

– А зачем?

– Затем, что тогда в этих местах гномам селиться запрещали законы местной общины, только если дети человеческие – как-то так. Вот они и взяли из большой бедной семьи мальчика на воспитание и община разрешила им селиться. Вот и все.

– Хитрые вы гномы, – покачал головой Бурраш.

– Что думаете насчет нашего дела? – спросил Мартин.

– Надо провести разведку боем, – предложил Бурраш. – Навалимся разок, если дело пойдет сразу их и опрокинем, а если у них силы большие, отступим. Главное телегу подогнать, чтобы отойти, если что. Ну и Рони будет прикрывать с арбалетом. У тебя болтов хватает?

– Хватает. Я даже те, что в канцелярских вгонял – тоже собрал. Они их там же побросали.

– А ты что скажешь, Ламтак? Нет ли у вас тут, какого-нибудь, важного порядка, что дескать, сначала объявить войну, а уже потом начинать?

– Раньше такое было, – кивнул Ламтак. – А сейчас – сами слышали, у кого сила тот и прав. Поэтому я с Буррашем согласен. Ударим по ним и посмотрим, как дело завяжется.

В ожидании обеда, Мартин с Рони решили сходить на пруд искупаться. Ламтак вызвался пройтись с ними – ему хотелось посмотреть на те места, где он когда-то жил, а Бурраш идти на пруд отказался.

– Мне так часто мыться не надо, – сказал он. – Я лучше здесь поваляюсь.

По пути на пруд, Рони задавал Ламтаку разные вопросы. Что здесь растет на огородах? Бывают ли среди гномов воры? По скольку детей бывает у гномов и почему гномы не выращивают свиней?

После того, как получил все ответы, спросил еще:

– А место, где ты родился далеко?

– Миль десять.

– Правда? И что, там еще остался кто-то из родственников?

– Братья, сестры и родители.

– А ты не хочешь их навестить?

– Зачем?

Рони с Мартином переглянулись, им казалось, что они много знают о своем боевом товарище, но оказалось, что не знают почти ничего.

– Ладно, я вижу куда ты клонишь, Рони, и чтобы ты меня больше не донимал, скажу – гномы живут долго, поэтому у нас много родственников. Но это у вас родственники считаются близкими, а нас не совсем так. Я бы, может, и съездил к родителям, чтобы увидеть места где вырос, но меня там не примут, потому что я ушел в солдаты и не стал дальше работать на Дом Ювелиров. Если я приеду – передо мной захлопнут двери все, когда я знаю или почти все.

– Ты… наверное переживаешь?

– Почему это?

– Но ты же совсем один?

– У меня есть вы, друзья проверенный в бою. Вы за меня жизнью рискуете, какой родственник пойдет на это?

Мартин с Рони были вынуждены согласиться с гномом.

– Мне не о чем жалеть, сейчас сделаем дело, заработаем еще денег и я вернусь к своей мастерской. А потом найду себе глинпу, женюсь и будет у меня своя семья. Вот так-то.

54

Вышедший из-за туч месяц осветил дорогу и семерых верховых. Из-за темноты и плохой дороги они двигались медленно.

Центральный тракт был куда ровнее и там они могли бы прибавить, но тракт теперь считался опасным.

– Туда нам нельзя, – пояснил Перец, когда они еще только собирались выезжать. – Стражники лютуют, хватают каждого, кто чужой и рожей не вышел.

– А как узнают, что чужой, по одежде? – спросил Нордквист.

– Если бы! В лицо всех знают – городок то небольшой, едва две тысячи наберется. Да еще посты на ночь за город выносят – мили за полторы и ждут поживы. Поэтом в объезд пойдем, свернем пораньше. Дорога там дрянь, зато на стражников не нарвемся.

И вот теперь насчет дрянной дороги все подтверждалось. В какой-то момент лошади уже стали спотыкаться через шаг и пришлось спешиваться и дальше вести их на поводу.

– Неделю как дожди прошли, а потом здесь на ломовых телегах камень возили – на холмах строительство большое идет, вот и возят, – пояснял новый проводник, которого нашел Перец. – По указу властей, ездить на ломовых после дождя нельзя, но кто ж эти указы соблюдает, когда у подрядчика такой гешефт намечается. Вот и побили дорогу.

– Перец, а чего ты про своего шныря-то говорил? Я тебя еще перебил, а потом уж забыли.

– Дык, пропал он. Я поначалу не знал что и думать, он же про дела мои знал. А ну как к страже попал или того хуже – к шерифам.

– А оказалось чего?

– Зарубили его.

– Зарубили? И где?

– А вот то местечко, где мы в полдень проходили. Там его и нашли недалеко от деревни.

– А зачем зарубили? Грабили, что ли?

– Мой стражник, которого кормлю, сказал что медяки не взяли, а просто рассекли надвое одним ударом.

– М-да. Похоже кто-то лютует по дорогам.

– А тут и думать нечего, командир, – угрюмо произнес шедший следом боец Нордквиста. – Ландфайтер это, его манера людей рубить.

– Может и так…

– Стой, командир, – Перец взял Нордквиста за локоть. – Лужа тут здоровенная, обойти надо.

– Ну у тебя глаза, Перец, я вот только чую, как тиной воняет, а самой лужи не увидел.

– Так я же еще в шайке ночным дозором ходил, командир, ты меня сам отправлял.

– Это точно, – вздохнул Нордквист и вновь мысли о восстановлении собственной территории овладели им.

Через час мучений дорога пошла получше из-за того, что грунт стал песчаный и вода в нем не держалась.

– Далеко еще? – спросил Нордквист у проводника.

– А вот, ваша милость, огоньки, это окраина Фарнеля. Мы его справа обходим.

– А чем это так воняет?

– Это еще не воняет, ваша милость, вот через полмили – завоняет так завоняет.

И он оказался прав, по мере продвижения отряда, запах становился все сильнее и в конце концов, группа прошла мимо большого зловонного рва, который, как раз, осветился вышедшим из-за тучи месяцем.

– Это что за дерьмо? – спросил Нордквист.

– Это, ваша милость, сточный пруд из города сюда перенесли.

– Как это перенесли?

– А землю отсюда вынимали отвозили в пруд и там сбрасывали, а дерьмо по канаве сюда перебралось. Потом в канаву трубы положили и стало все по заграничному.

– Не знаю, как по-заграничному, но воняет крепко.

– Это теперь оно здесь воняет, а раньше прямо в городе было. Но теперь там все чисто и даже рынок сделали.

Лишь под утро Нордквист и его группа прибыли к месту – в пригород Фарнеля. Поскольку район стоял на остатках известковых скал, местность эта особым спросом на пользовалась и селились тут люди небогатые.

Однако было здесь и свое преимущество – район возвышался над долиной, в которой располагалось владение гнома Таигли.

Уже начинался рассвет, когда Нордквиста, как важного гостя, проводили к лестнице и он, с чердака сарая, при первых лучах солнца увидел долину и все расположенные в ней постройки.

– Стало быть они там? – спросил он проводника, который и был владельцем дома.

– Так точно, ваша милость. Прежде чем к вам отправляться, я лично наблюдал, как они в ворота к гномам заходили.

– Молодец, вот держи, как договаривались.

И Нордквист протянул небольшой кошелек.

Проводник тотчас открыл его и при свете молодой зари, сумел рассмотреть монеты – это было серебро.

– Я вот чего спросить хотел, ваша милость, – произнес проводник пряча деньги, – чем они вам так насолили, что за ними…

Договорить проводник не успел, встретившись с тяжелым взглядом Нордквиста.

– Я наверное пойду, – пробормотал он попятившись. – Воду скипятить надо, кашу варить будем… У меня крупа отборная… Кашу варить…

С этими словами он исчез на лестнице, а Нордквист снова посмотрел на долину и произнес:

– Кашу варить. Балабол.

Постояв немного, Нордквист тоже вернулся в дом и распорядился, чтобы кто-то из бойцов все время следил за происходящим во владении гномов.

– Ты, Тартенс, встанешь первым, – сказал он указывая на самого рослого из своих бойцов. – Остальные пока пусть отсыпаются, меняться будете через два часа.

– А чего там смотреть, командир? – спросил Тартенс.

– Смотри куда гости ходить будут, что за дела мутить. Одни, с подкреплением, верхами, пешком или на подводе. Понял?

– Понял.

– Ты, Зандер, местный. Какие у гномов дела для этой шоблы найдутся? – спросил Нордквист у хозяина, который у раскаленной плиты разогревал бобы с мясом.

Нордквист уже знал, зачем приехала сюда четверка интересовавших его наемников – ему рассказал гном Дунлап, однако старый разбойник никому не доверял, а Дунлапу в особенности, поэтому всегда старался проверять сведения.

– У них литейщики землю отобрали, а сами они слабые, тем более что у литейщиков разбойники в друзьях.

– Что за разбойники? Чья-то шайка?

– Не то, чтобы шайка, но серьезные бойцы у них имеются, а у гномов Таигли только деревенские ребята с дубинками. Видать гномы решили вызвать подмогу.

– А литейщики не гномы?

– Не гномы. Когда-то давно, говорят, были гномы, но потом сначала появились у них подмастерья из людей, а со временем и вовсе гномы от этого дела отошли.

– Эк, у вас тут все перемешалось.

Примерно через час, когда все, кроме проводника Зандера, уже храпели на топчанах, вернулся здоровяк Тартенс и подойдя к печи, спросил:

– Когда жратва-то поспеет?

– А все уже поспело, можешь прямо сейчас покушать.

– Я то покушаю, только… – Тартенс посмотрел на спящего Нордквиста. – Я командиру доложить должен, там у них движуха началась.

– Значит буди и докладывай, раз дело такое.

Тартенс растолкал предводителя и тот, едва открыв глаза, поднялся, как будто не спал.

– Что там у тебя?

– Две ходких телеги на рессорах, по две лошади в каждой. На первой гном и здоровый кто-то, может даже этот орк. А на второй местная ботва с дубинками. Сидят кучно, количества не разобрать, но думаю не больше дюжины.

– Куда поехали?

– Как из ворот, так сразу налево повернули и по дороге от нас и мимо пруда.

– Это куда, они, Зандер? – спросил Нордквист.

– Это они, похоже, в сторону села Кусутур. Село смешанное. Там и люди и гномы проживают. Правда, дальше от него – еще мили через три, начинается лес, а в лесу на месте бывшей вырубке теперь стоит деревня Равба. Хотя, на мой взгляд не деревня, а чистый воинский лагерь, хотя там у них и дома деревянные, и печки, и бабы с детишками имеются.

– А серьезные бойцы, про которых ты говорил?

– Я сам не видел, но поговаривают на окраине в длинном доме у них все это ополчение и обретается.

55

Все же, порассуждав накануне вечером, разведку боем решили не применять и обойтись простой разведкой.

– Спешить нам некуда, а дело проведем правильно, – сказал Мартин вдвинувший это предложение.

– А что, может так и лучше, – согласился Бурраш. – Тем более нам еще монет обещали подбросить. Не будем спешить, отправим утром на место Ламтака – он местный, ну и я с ним, в качестве пугала.

– А я? У меня ведь арбалет, – напомнил Рони.

– Посиди пока с арбалетом, мы только поглядим и сразу обратно, – пообещал Бурраш.

– А местный гвардейцев, что не возьмете? – спросил Мартин. – Я думаю следует, они всех в лицо знают.

– Обязательно возьмем, это без вопросов, – сказал Бурраш. – Я прямо сейчас найду Рулмина и мы обо всем договоримся.

И вот, с первыми лучами солнца, разведка ушла на задание.

Местные заверили, что там повсюду можно проехать на подводе, поэтому взяли два экипажа и отбыли, а Мартин с Рони еще немного поспали, потом плотно позавтракали и принялись ходить по окрестности, дышать воздухом и осматривать всякие достопримечательности.

– Вон те далекие домишки на камнях мне очень даже нравятся, – сказал Рони, указывая на нагромождение лачужек и сараев, издали похожих на какой-то птичий остров. Жили там люди небогатые, а потому каждый строил, как мог и из чего находил.

– Хорошее место для наблюдателей, вся долина, как на ладони, – сказал Мартин.

– Во всем ты видишь опасность.

– Потому что я старше тебя. Ты видишь птичек и солнышко, потому что мечтаешь о девицах и всяких отношениях. А я уже мозгую иначе.

И Мартин снова пристально посмотрел в сторону приклеенных к скалам домиков, таких забавных и таких таинственных.

Ждать возвращения разведчиков пришлось до вечера. От них не было никаких вестей и Мартина начал тревожиться, однако к ужину они появились в полном составе, только уставшие и голодные.

Сказали, что все в порядке, но сначала хотели бы поесть.

– А то брюхо к хребтине прилипло, – пожаловался Бурраш. Вскоре им принесли ужин, а еще широкую черную доску и кусок мела.

– Это я попросил, – сказал Бурраш, опустошая одно блюдо за другим.

– Там все уж больно занятно устроено, поэтому будем чертить диспозицию, – добавил он, налегая на сыр и овощи.

Мартин с Рони молчали дожидаясь торжественного момента. Их разбирало любопытство, однако из уважения к уставшим товарищам, они не подавали виду, что пытаются их торопить.

Наконец, с ужином было покончено. Ожидавшие на крыльце работники тотчас вошли и стали убирать со стола, с ними же пришел Рулмин, который принес два масляных светильника с большими колпаками из чистого стекла. Света от них было столько, что Мартину поначалу даже щурился.

– Что, слишком ярко? – спросил Рулмин.

– Мы к такому не привыкшие, но пускай, сейчас приспособимся.

Тем временем, Бурраш положил на стол крашенную сажей доску и взявшись за мел начал рисовать карту местности.

– Вот тут у них деревня на двадцать четыре дома. И сразу скажу – собак мы не приметили, видать они только на охрану рассчитывают.

– Ну и хорошо, нам меньше мороки.

– Дома большие, длинные, в них по три четыре семьи обитаются. А вот тут у них кузня. Труба широкая, стало быть железо толстое могут ковать, я правильно понял, Ламтак?

– Правильно, – кивнул гном. – И толстое, на лемех или там на ось для ломовой телеги, и если надо для отжига, это для оттяжки мечей из трех полос. Сам то я не делал, но видал, как другие склепывают крепкие мечи. Но для этого надо много жару, а для жару широкую трубу.

– Так, с кузней закончили, – сказал Бурраш. – Вот тут за домами ближе к лесу стоят амбары и сараи длинные, как портовые склады. Я полагаю, там всякие товары для продажи, поскольку Рулмин сказал, они на торговле хорошо пробавляются.

– Так точно, от литейщиков у них только название осталось. Торговцы они теперь, потому им и охрана хорошая требуется, чтобы обозы гонять, – подтвердил старший охранник.

– А вот здесь на краю ихней деревни стоит дом, где живут те мужики, которые без баб и детишек. Там же были и наемники, мы полдня на них глядели.

– Действительно черные орки? – не удержался от вопроса Рони.

– Действительно, – кивнул Бурраш. – Их там пятеро.

Все помолчали, каждый по своему обдумывая ситуацию.

– Эти сдаваться не будут, – сказал Мартин. – И отступать не будут.

– Не будут, – кивнул Бурраш.

– Стало быть с них и начинать надо, – добавил Рони.

– И лучше сразу арбалетом, – предложил Ламтак. – Если они будут подранены, дело пойдет быстрей. А как с ними сладим, остальные сами топоры побросают.

– Они там с топорами, что ли? – спросил Мартин.

– Нет, мужики с дубинками и мечами, но у некоторых легкие топоры за поясом.

– Для метания?

– Да.

– Метательные топорики – это плохо.

– Но таких там не больше десятка. К тому же нас топориками не испугаешь, в нас вон секиры метали.

– Секира тяжелая, потому летит медленно и ее хорошо видно, – начал вспоминать Мартин. – Предводитель у них где?

– Вот тут, – указал на доску Бурраш. – Зовут Шкиддер. Как с наемниками разберемся, встряхнем его, чтобы понял чего да как.

– Рулмин, сколько людей ты сможешь вывести? – спросил Мартин.

– Могу двадцать.

– Хорошо. Там на месте ваше дело не подпускать местных охранников, пока мы с наемниками все решим.

– Понял. Их, конечно, поболе будет, но продержаться какое-то время мы сможем.

– Этого будет достаточно. Выйдем во второй половине ночи, а в атаку пойдем перед рассветом, чтобы хоть что-то видно было.

– Я все понял.

– Тогда иди к своим и объясни, что будет драка, но пока не говори с кем.

– Хорошо.

56

Изрядно находившись за день, отряд ингландцев ушел из подлесков вглубь лесной чащи, чтобы в безопасности провести ночь.

Весь день был потрачен на разведывание обстановки – сержант Лансер собирался повторить акции устрашения и сжечь еще пару деревень – теперь он знал какие именно. А подбирал их так, чтобы было удобной подойти и удобно скрыться, поскольку теперь здесь повсюду шныряли поисковые отряды из городских стражников, пограничных шерифов и даже агентов тайной канцелярии – наиболее умелых и коварных.

Прошлый раз удалось нанести им серьезный урон, но только потому что место для засады было очень удачным, хватало арбалетчиков, да и половина отряда тайной канцелярии были подранены. Если не считать своих потерь, это была большая удача. Однако, удачно устраивая свои засады, можно попасться в чужие. Вот почему двигаться здесь было очень сложно – нельзя было попасться на глаза ни единому человеку, но одновременно требовалось получать больше информации.

Вот и сейчас, отмахиваясь от голодного гнуса, сержант ожидал возвращения одного из своих разведчиков – тот наведывался к ингландскому агенту, который давно тут жил и иногда предоставлял сведения приходившим по паролю связным.

Наконец, уже после того, как солдаты поели холодного мяса с черствым хлебом и начали засыпать, вернулся разведчик которого привел к сержанту капрал Колберг.

– Присаживайтесь, господа, – предложил сержант и, как всегда, зажег в походной лампе небольшой огонек.

Разведчик с капралом присели на сухую листву – в густой чаще трава совсем не росла за исключением ландышей, которыми сейчас все еще пахло.

– Сэр, я виделся с этим Гораном и он произвел на меня впечатление человека весьма острожного. Даже когда я назвал пароль, он смотрел на меня, как на заплутавшего прохожего и постреливал глазами по сторонам – проверялся, стало быть.

– Это похвально и в его положении необходимо.

– Так точно. Но, в конце концов, мы с ним переговорили и он сказал, что видел в городке, что у дороги, отряд из шести человек. Дескать, люди уваренные, строгие. При оружии, но без орлов на мундирах.

– Тайна канцелярия?

– Он так считает, сэр. Сказал, что узнает их сразу.

– Что они делали в городке?

– Он сказал, что заходили в трактир. Сами были в пыли – то есть, только с дороги. Якобы выясняли путь до деревни, в которую мы наведывались.

– Если это расследователи, значит скоро пойдут по нашему следу, – сказал капрал.

– Да, – согласился сержант. – Времени у нас все меньше. Сожжем еще две деревни и домой, нужно пересидеть, пока они остынут и разбегутся. А потом мы снова наведаемся.

Пока командиры совещались, часть солдат спала, а трое находились в карауле и прислушивались к каждому шороху, чтобы не пропустить коварного врага.

Солдаты в отряде были не новички и хорошо знали, как хитер бывает неприятель.

Где-то раздался щелчок и часовой насторожился. Но тут же расслабился – это щелкнуло в древесном стволе, а вовсе не сучок под чьей-то ногой. Зимой, особенно в мороз, такое случалось часто, однако и теперь тоже – если дерево старое и сухое. Солдат старался не думать о том, как долго еще стоять и терпеть этот стылый воздух, который будто свозил из открытой двери.

Подняв ноги, но поставил их на поваленное дерево, чтобы не так мерзли.

И снова где-то щелкнуло, уже в другом месте.

– Да что же это такое? – прошептал часовой, дотрагиваясь до рукояти меча – это придало ему уверенности.

Внезапно холод потек вдоль спины и часовой поежился, потом, почувствовав на себе чей-то взгляд, он резко обернулся и увидел высокий черный силуэт – неподвижный, словно столб. В первое мгновение солдат даже не понял, что это. А потом тускло блеснуло широкое лезвие и последовал страшный удар.

– Что это? – спросил капрал Колберг, привставая. – Вы слышали?

Пришедший с разведки солдат и сержант Лансер прислушались и тут, совсем рядом в чаще, раздался чудовищный хохот, как будто смеялась сама бездна, а затем, одна за другой, подлетели старые, вросшие в землю коряги, из под которых стали выскакивать враги, вооруженные огромными тесаками.

Ингландцы подняли тревогу и стали защищаться, закипел бой, но врагов было больше и они появлялись отовсюду, выскакивая из под земли и обдавая ингландцев комьями сырого грунта.

Казалось, их не смущала темнота, они стремительно перемещались и рубили не останавливаясь.

Вскоре все было кончено и последнего, попытавшегося сбежать настигли на лесной дороге. Однако, какое-то время страшная команда еще стояла в темноте над своими жертвами и кровь стекала с их чудовищных орудий.

Потом главарь ударил топором в землю и от этого удара вздрогнул весь лес. С деревьев посыпались листья, обвалились берега на ближайшей речке. Загугукали встревоженные совы, замерли мыши, перестав точить корешки. А затем листву подхватил холодный ветер и сквозь шелест трав послышалось:

– Крови довольно. Теперь мне нужны живые…

– Кто? – спросил Ландфайтер, закатив глаза. Ледяной ветер трепал его, словно молодое дерево.

– Спускайтесь, я покажу.

Ветер стих. Люди-тени в длинных одеяниях, на негнущийся ногах вернулись к ямам и попрыгали в них. Земля над ними сомкнулась и старые коряги встали на место.

57

Первые несколько миль дороги до деревни Равба были приличными, об этом Бурраш с Ламтаком уже знали. Лошади шли сами, а бойцам оставалось только дремать сидя на телегах.

Большое село Кусутур пришлось обойти, чтобы не поднимать тревогу, ведь по дороге ехало пять подвод с пассажирами.

По мере того, как приближались к месту, бойцы большого отряда старались дышать ровнее и прислушиваться к тому, что происходило вокруг. Даже лошади и те, казалось, начали ступать тише.

Мили за две до леса спешились и оставив телеги под присмотром пары бойцов, стали выдвигаться к деревне. Бурраш с Ламтаком шли впереди, поскольку лучше других видели в темноте.

Так вся группа шагала еще часа два, то и дело останавливаясь, едва орк с гномом подавали тревожные сигналы. Однако причинами тревоги оказывались, либо вспорхнувшие птицы, либо бродячая собака или заброшенная на дерево тряпка, которая в темноте приняла вид стоявшего под ветками наблюдателя.

К окраине деревни, где находился дом с наемниками, подошли, как и планировали – перед самым рассветом. Бойцы по команде залегли в высокую траву и стали ждать распоряжений.

– Я кого-то вижу, – сказал Бурраш.

– Кого? – спросил Ламтак.

– А вон, по деревни какие-то шастают.

Гном пригляделся и подтвердил:

– Да, шастают. И много. Мартин, приглядись ты это видишь?

Мартин попытался, но прямо перед собой ничего разглядеть не получилось, тогда он применил другой способ, которым пользовался еще будучи молодым вором – он чуть повернул голову и посмотрел боковым зрением, сразу заметив темные высокие тени, которые перемещались по деревне.

– Так что делать будем? – спросил подползший Рулмин.

– Ждем когда прояснится и тогда начнем, – ответил Мартин. – Так и передай своим – пусть успокоятся.

Рулмин уполз и Мартин продолжил приглядываться.

Вскоре хождения по деревне прекратились, но вдруг послышался вскрик, который оборвался с бульканьем, будто утопленный в болоте.

– Ну что, уже достаточно видно, а Мартин? – спросил Рони.

– Да, разобрать вполне можно. Скажи Рулмину, что мы начинаем. Их дело придерживать деревню, а мы сразу к этому дому. Только тихо.

Тайный отряд поднялся из травы и без шума и лязга, стал выходить на позиции противника. Мартин порадовался, что несмотря на слабость войска Рулмина, двигаться они умели совершенно беззвучно.

«Наверное охотятся, когда время есть…» – подумал он сжимая в руке дубинку.

Пробравшись вдоль стены под окном, Мартин и его бойцы остановились возле крыльца и прислушались. Потом орк стал подниматься по ступеням и одна из них скрипнула. Все замерли, ожидая какой-то тревоги, но было тихо и Бурраш, приоткрыв незапертую дверь проскользнул внутрь. За ним пошел Ламтак и Мартин успел подумать, что все может случиться проще, чем он думал.