Текст книги "Рекс"

Автор книги: Алекс Орлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

51

Настоящая стрельба началась лишь на следующем ярусе, где на наступавших обрушился такой шквал огня, что Ричмонд даже не думал о каком-то продвижении, а лишь стоял, прижавшись к стене и надеясь, что их не забросают гранатами.

Патронов у бандитов было в избытке, и они стреляли, пока не перегрелись стволы. Ричмонд слышал, как они истерично вопили, жалуясь на «поганое железо», однако оружия было навалом, они бросали заклинивший автомат и брали из ящика другой.

В подвальных помещениях не было вентиляции, так что скоро от пороховых газов нечем стало дышать.

Со стороны первой колонны предприняли попытку прорваться под арку, но, кажется, понесли потери – Ричмонд слышал, как стонал раненый.

А время шло, и Рутберг, за которым охотилась группа, мог сбежать в любую минуту. Пришлось рискнуть и взяться за гранаты.

Ричмонд и Парризи одну за другой бросили их четыре штуки, всякий раз опасаясь, что сейчас грохнет, так грохнет, но обошлось. Огонь бандитов ослаб, и первая колонна тоже пустила в ход гранаты.

Ричмонд выглянул из-за угла, вскинул автомат и стал расстреливать все, что двигалось. Затем отбежал, и, пока менял магазин, противника «прессовал» Парризи. Когда Ричмонд снова выглянул из-за угла, стрелять оказалось не в кого, и они пошли дальше, перешагивая через кирпичные обломки и разбитые оружейные ящики.

Под ногами звенели и искрились в свете фонарей гильзы, их было так много, что казалось, будто пол усеян золотом.

Вяло отстреливаясь, противник отступил в большое помещение, где находились несколько десятков столов, на которых имелись одинаковые наборы разнокалиберных коробочек, а по углам помещения и вдоль стены громоздились штабели из мешков с какими-то семенами, сушеной травой и даже известью в упаковке химического концерна «Бьорнесс».

Заметив, что далеко обогнали первую колонну, Ричмонд и Парризи укрылись за недостроенной кирпичной стойкой, над которой вились какие-то мошки.

– Похоже, здесь чего-то расфасовывали, – предположил Парризи, вытирая со щеки кровь от царапины – ему досталось обломком бетона.

– А известь зачем? – спросил подобравшийся к ним еще один парень.

– Известь, это для крепости, – сказал Ричмонд. – Бывает, и сушеное дерьмо добавляют.

– Да ладно тебе!

– Я серьезно.

Из ближайшего коридора в развесочную стали выходить бойцы первой колонны.

– Але, мы здесь! – крикнул им Парризи и просигналил фонарем.

– Я вижу, – отозвался Гилторн. Ричмонду подумалось, что это Гуннар схватил пулю – ведь он шел первым, а теперь его не видно.

– Ну, раз заметил, пойдем и мы, – сказал Ричмонд и, сократив яркость фонаря, стал светить под ноги, чтобы не споткнуться о разбросанные мешки.

Повсюду попадались пятна крови – среди отступавших было много раненых. Они бросали оружие, окровавленные бинты и даже одежду.

Пока Ричмонд и шедшие за ним продвигались к лестнице, колонна Гилторна обнаружила под потолком забитое фанерой окно. После недолгого совещания они расстреляли фанеру из автоматов, а затем забросили в пробоину гранату.

После взрыва окно очистилось, пододвинув стол, солдаты стали выбираться на следующий этаж, где вскоре завязалась перестрелка.

Воспользовавшись этим, Ричмонд взбежал по лестнице и, увидев нескольких вооруженных людей, полоснул по ним очередью. Затем спрятался за угол, ожидая ответной волны огня, однако противник стал стрелять по первой колонне. Впрочем, его сопротивление было скоро подавлено, и кто-то из своих, заглянув в проем, крикнул:

– Давай, ребята!

И Ричмонд понял, что выход разблокировали.

52

Еще через десять минут все было кончено. Рутберг и несколько его людей до последнего отстреливались из своего логова, откуда был всего один выход.

То ли Рутберг не предполагал, что его могут застать врасплох, то ли был уверен, что никто не посмеет бросить ему вызов, ведь в здешних краях он имел немалый авторитет, но о запасном способе эвакуации не побеспокоился.

Потери группы оказались не летальными, но сравнительно большими – пять человек, включая Гуннара. Двое получили ранение уже в последние мгновения штурма, когда, казалось, уже ликвидированный бандит, исписанный татуировками сверху донизу, вдруг вскочил на ноги и успел дать очередь из какой-то немыслимой пушки, после чего был застрелен еще раз.

Но даже после ликвидации всех стрелков Рутберга операция не считалась законченной, пока не были найдены некие известные только Гилторну документы.

Пока легкораненые оказывали помощь тяжелым, все остальные обшаривали помещения в поисках хоть чего-нибудь такого, что напоминало бы системные записи.

Ричмонд терзал обшивку стен, полосуя их ножом, Парризи пытался простукивать, но тщетно, никаких тайных хранилищ найти не удавалось.

Повезло другому бойцу, который стал разбирать ящики письменного стола и вскоре расщепил одну из досок, в которой оказался большой блокнот в засаленной кожаной обложке.

– Кажется, оно, командир! – воскликнул боец, сразу привлекая к себе всеобщее внимание.

Гилторн выхватил блокнот и, раскрыв его, удовлетворенно кивнул:

– Да, это то, что мы искали, – ежедневные поступления с игровых точек! Ричмонд, свяжись с прачечной! Пусть подгоняют фургон прямо сюда, пора убираться!

Ричмонд облегченно вздохнул и включил рацию.

– Тельман, ответь, это я – Ричмонд…

– Слушаю тебя, Рич…

– У нас все в порядке. Как там водила?

– Нервничает.

– Собирайтесь и подъезжайте сюда.

– Куда «сюда»?

– Вверх по улице – через четыре дома. Тут такая железная дверь с глазком.

– Какого она цвета?

– Не знаю, я ее изнутри описываю. Одним словом, если мимо нас проезжать станете, я тебе скажу.

– Хорошо, выдвигаемся.

53

Насыпав зерна своему любимцу, Джастин какое-то время наблюдал за тем, как он ест, а потом двинулся вдоль клеток, раздавая корм остальным. Следом пришла очередь наполнять поилки, и Джастин снова прошелся вдоль клеток. Остатки воды из ведра он выплеснул под дерево, взялся за грабли и стал выгребать из-под клеток помет.

Какое-то время он работал в полной тишине, но затем послышался шум подъехавшего автомобиля – на ферму прибыла очередная смена патруля.

За целую неделю незваные гости Джастину порядком надоели, хотя, конечно, заработок ему светил немалый, да и на хозяйство ему подбрасывали по паре сотен в день. Совсем неплохо для отставного бандита.

Заметив движение, Джастин остановился и, распрямившись, увидел одного из телохранителей Тревиса.

– Сэр, мистер Юргенсон просит вас прийти к нему на веранду, появились важные сведения.

– Иду, – сказал Джастин и, поставив грабли, пошел за охранником.

Проходя мимо грядки с огурцами, он заметил, что они стали подсыхать – самое время полить, а баклажаны надо прополоть, их всходы уже не видно за сорняками.

Во дворе было тихо. У забора под деревом дремал новенький пикап, двое охранников у ворот негромко разговаривали. Рослый телохранитель стоял на крыльце, а сам Юргенсон был на веранде один.

– Привет, Тревис, – сказал ему Джастин, обходя стол и садясь напротив.

– Привет, дружище. С утра уже весь в делах?

– За кроликами чистил.

– Понятно.

Юргенсон вздохнул.

– Тут интересное дело вырисовывается. В Сенд-Энде вчера слышали стрельбу, а у въезда на территорию района полиция подобрала несколько тел местных жуликов.

– Интересное кино, – заметил Джастин.

– Вот и я об этом. Пришлось срочно отправлять туда своих людей – прямо из города. Надеюсь, скоро все прояснится.

– А у меня хочешь спросить, чего там могло произойти?

– Больше не у кого.

– Ну… – Джастин пожал плечами. – Выходит, наш договор меняется, ведь работы там не будет или она будет совсем другая.

– Нет, Джастин, я не для того тебя позвал. С деньгами все останется как договорились. За эти деньги у меня будет опцион, чтобы я мог нанять тебя в другой раз.

– Ну, опцион, так опцион, – согласился Джастин. Он уже привык к мысли, что эти десять тысяч окажутся у него в кармане, и вдруг на тебе – работы не стало. Обидно. Но Тревис большой человек, он не стал мелочиться.

– Так что там могло случиться, Джастин?

– Да сказать по правде, Тревис, между ними могло случиться что угодно. Они же там в Сенд-Энде наркоту как кашу лопают. А сам Рутберг поднялся на «сайке», ну ты знаешь, смесь такая, ее хочешь жуй, хочешь нюхай.

– Но это же дерьмо, неужели они сами употребляли?

– Сами – вряд ли. У них все же три работающих заведения, а это, ты сам знаешь, какие деньги. Нет, сами они баловались чем-то подороже, это понятно, но вот представить, чтобы у них в руководстве шайки разлад случился, я не могу.

– Почему?

– Да потому, что всем, кто против него хоть слово говорил, Рутберг давно рога пообломал. С ним никто не мог спорить, разве только Бенетон, но Рутберг на него внимания не обращал.

– Это который Бен Писаный?

– Да, он самый. Морда, как трафарет.

– Значит, сами передраться друг с другом не могли?

– Вряд ли, я бы в это не поверил.

– Ну ладно, извини, что оторвал от дела.

– Ничего, дела мои сейчас малые, – отмахнулся Джастин и ушел к своим кроликам, а Юргенсон остался на веранде – ему там нравилось.

Пахло сосной, в окно барабанил заблудившийся шмель, а вдоль накатанной сельской дороги шумели листвой вековые дубы.

У Юргенсона было много возможностей, но такую простую и комфортную обстановку за деньги купить не получалось. Трава везде была подстрижена ровнее ровного, насекомых разгоняли репеллентами, деревья были только прямыми и стояли на строго определенном расстоянии от дороги и друг от друга. А еще был гидропонический полив, двойное ландшафтное планирование и масса каких-то других непонятных вещей, какие обычно включались в длинные счета, представляемые Юргенсону на подпись.

И попробуй возрази, если то же самое делали Стерлинги, ван Губерты и сенатор Кюлтхоф, с которым Юргенсон иногда играл в гольф.

Это только казалось, что деньги давали свободу, на самом дела деньги сплетали клетку из условностей, нарушить которые было невозможно.

– Сэр, звонит Каррот, у него снова что-то важное, – сообщил заглянувший на веранду Свенсон.

«Ну вот, позавтракать не успел», – подумал Юргенсон, беря у него телефон.

– Юргенсон слушает…

– Сэр, это Каррот. Мы со Снупом находимся в штаб-квартире Рутберга.

– Что значит в штаб-квартире?! – сразу не поняв, переспросил Юргенсон и, поднявшись со стула, подошел к окну.

– Тут была жуткая бойня, сэр, и те, кто сюда прорвался, пленных не брали. Я опознал Рутберга и его партнера – Бена Писаного. Они отстреливались до последнего.

– Ты хочешь сказать, Каррот, что со всеми ими покончено?

– Именно так, сэр. Здесь шел настоящий бой, все перевернуто, перегородки прострелены, всюду пыль и трупы. А еще, сэр, те, кто сделал это, устроили тотальный обыск, вплоть до разборки стены и снятия стеновых покрытий. Что-то искали.

– Понятно. Что собираешься делать?

– Если не будет дополнительных указаний, вызову полицию и уеду, а то местные уже собираются возле здания.

– Хорошо, возвращайтесь, больше там делать нечего.

– Да, сэр.

Закончив разговор, Юргенсон вернул Свенсону телефон и спросил:

– Сколько у нас людей в городе?

– Наших – восемь человек. Четыре патруля по два человека.

– Чем они заняты?

– В основном находятся в резерве, чтобы их можно было оперативно перебросить на слежку или на силовую акцию.

– Значит, так, Свен, Каррот сообщил, что кто-то вывел Рутберга из игры. Наша работа сделана, но нам важно узнать, кто оказал нам такую услугу и что он за это потребует.

– Нужно выяснить, кому перешли игровые точки…

– Выясни. Пусть поедут те, кто может сыграть обычных игроков.

– Хорошо, сэр, я распоряжусь.

– Джастин завтракал, ты не видел?

– Я не видел, сэр, но он все время возился по хозяйству.

– Передай Канкаю, пусть накроет стол прямо здесь – на веранде. Только попроще, поближе к понятиям Джастина, мне с ним поговорить нужно.

Сказав это, Юргенсон вышел из веранды, спустился с крыльца и пошел вокруг дома искать Джастина.

Тот был на грядках; сидя на низком стульчике, он выщипывал проросшую траву.

– О, как ее много, приятель! Ты так еще долго дергать будешь! Хочешь, я скажу своим ребятам, они…

– Нет-нет, Тревис, я сам. В этом есть свое удовольствие.

– В чем же удовольствие?

– Оно придет позже, когда я стану готовить баклажаны с помидорами и перцем.

– Так это у тебя баклажаны, помидоры или перец?

– Баклажаны. А помидоры и перец я покупаю на другой ферме.

– Понятно. Ты сегодня завтракал?

– А ты хочешь меня угостить? – улыбнулся Джастин, поднимаясь со стульчика и отряхивая со штанов песок.

– Вообще-то я в твоем доме, поэтому я не приглашаю, а почту за честь, если ты поприсутствуешь со мной за одним столом…

Под ненавязчивым присмотром телохранителей они вернулись на веранду и сели за старый стол, накрытый белой, до хруста накрахмаленной скатертью.

– Ох, а руки-то я забыл помыть! – спохватился Джастин.

– Ладно, будем считать, что мы на охоте. Канкай, принеси нам влажные салфетки, этого будет достаточно.

Канкай принес салфетки, потом поставил на край стола супницу и посмотрел на хозяина.

– Принеси все и оставь, мы тут сами будем управляться.

Канкай кивнул и ушел, а Джастин стал протирать руки салфетками, принюхиваясь к запаху, который они издавали.

– Удобная штука. Я видел такие в магазине, но подумал – а на хрена они мне нужны? Что в этой кастрюльке, Тревис?

– Я думаю, каша…

– Ну хоть каши поем, – сказал Джастин и, открыв супницу, стал накладывать себе порцию. – Действительно каша, рисовая. Хотя я больше к перловой пристрастие имею…

– Я думал, на ферме только кашами и питаются, – заметил Юргенсон.

– Что ты, Тревис! – отмахнулся Джастин. – Я, конечно, могу поползать на коленках между грядками, но это бывает не каждый день. А готовить себе каши, на это уже сил не хватает. По натуре я лентяй.

– Да ну?

– Точно тебе говорю. Поэтому питаюсь всякой быстрорастворимой едой из супермаркета. Три минуты – и ты сыт.

– М-м-м, хорошая каша, – похвалил Юргенсон, пробуя из своей тарелки. – О! А вот и следующее блюдо! Что там, Канкай?

– Яблочный пирог, сэр, – ответил повар, оставляя на столе поднос, прикрытый серебряной полусферой. – Молоко и чай тоже нести?

– Конечно, чего тянуть? – пожал плечами Юргенсон, хотя понимал, что творится в душе Канкая. Подавать напитки следовало перед самым употреблением, чтобы чай не остыл, а молоко, напротив, не стало теплым.

– Так что там за новости? – спросил Джастин, бодро подчищая свою тарелку. – Ты же меня не кашу есть позвал?

– Одно другому не мешает, – сказал Юргенсон, не спеша доканчивая свою порцию. – Мне сообщили, что кто-то окончательно разобрался с Рутбергом.

– Вот как? – удивился Джастин и, потянувшись, пододвинул к себе пирог.

– Да, положили всех прямо в его штаб-квартире в Сенд-Энде.

– Ни хрена себе, – покачал головой Джастин и, выбрав кусок побольше, переложил лопаткой на свою тарелку. – А точно Рутберга положили? Может, он убег?

– Не убег, Джастин, – сказал Юргенсон, передавая ему кувшинчик со сливками.

– Чего это?

– Сливки. Полей сверху, корочка подтает, тогда пирог можно будет есть ложечкой.

– Никогда так не делал. Но с удовольствием попробую.

Джастин щедро полил пирог сливками, отставил кувшинчик и сказал:

– Такое могли сделать только чужаки, потому что если бы местные, то на всю округу сразу бы раструбили. Провинция, одно слово.

– Значит, чужие. А зачем? – спросил Юргенсон, разделывая пирог ложечкой.

– У Рутберга был бизнес с продажей сайки, это такая дешевая и едкая наркота. Но это копейки, за которые такую драку не устраивают. Выходит, остался только игровой бизнес, а это целых три точки. Это, конечно, не твоя империя, но совсем другие деньги. Вот за них-то Рутберга и прибрали, подгадав под случившуюся войну… М-м-м, Тревис, да ты в пирогах понимаешь! В жизни не пробовал ничего лучше!

– Рад, что угодил, – усмехнулся Юргенсон, испытывая странное удовольствие от этой похвалы. – Ну так как узнать, кто теперь на точках?

– Как узнать? Пойти туда. Ты ведь своих уже послал?

– Вечером пойдут.

– Ну и мои пойдут вечером, чтобы не толкаться там среди дня. Днем появляться стремновато, сразу приглядываться начнут.

– Ты думаешь, твои ребята сразу определят, чужие там или нет?

– Ну конечно, тут же все друг друга знают, хотя, конечно, приезжих в городе навалом. Все же курортное место, море рядом.

54

Наконец, после стольких дней ожидания, после обид Тилли и ее стараний придумать какой-то способ наказать Казлица, он появился после своего неожиданного исчезновения.

Они с папой вернулись одновременно – папа слегка загорелый и чуть похудевший, а Казлиц такой же дерганый, как и раньше. Едва увидев его из окна в столовой, Тилли с трудом проглотила завтрак и усилием воли заставила себя остаться на месте и выпить с мамой фруктовый коктейль.

– Чем ты собираешься заняться? – спросила мама.

«Да уж не буду с роботом в мяч играть», – подумала Тилли, а вслух сказала:

– Поваляюсь немного, а потом пойду прогуляю Триплекса.

– Пусть его Тит прогуляет, а мы можем прокатиться в «Джи-Джи», посмотреть кино, а как проголодаемся, сходим в ресторан с морской кухней.

Тилли маму понимала, той требовалось почаще выходить из дому, чтобы на нее смотрели люди, в основном, конечно, мужчины, иначе какой смысл быть красивой и покупать платья за двадцать тысяч ливров? Но Тилли интересовало совсем другое, у нее заканчивались каникулы, а этот болванчик Эндрю все так же, как заведенный, бегал по беговой дорожке, бросал маме мяч и долдонил свое ежедневное – «Вы сегодня прекрасно выглядите, миссис Юргенсон». А еще из новенького: «Привет, Тилли, отличная погода, не правда ли?» Ну как такое можно вынести?

Тилли вышла из дома через пять минут, чувствуя, как от волнения у нее подергивается бровь.

«Это возрастное, – подумала она. – Годы идут, а в школе еще учиться и учиться…»

Казлиц стоял на обычном месте – за пределами мощеного двора на большом газоне.

Заметив приближение молодой хозяйки, он улыбнулся, но без особой радости, должно быть, понимая, что крепко перед ней провинился.

– Ну, здравствуй, Казлиц, – сказала Тилли, останавливаясь в трех шагах от охранника и сцепляя руки за спиной, как делал полицейский детектив в одном крутом фильме. Еще он раскачивался на каблуках остроносых ботинок, но на Тилли сейчас были кроссовки.

– Здравствуйте, мисс Юргенсон.

«Здравствуйте, мисс Юргенсон», – передразнила его про себя Тилли, затем шагнула ближе и прошипела:

– Да я тебя, уррод, из пиджака вытряхну и землю жр-рать заставлю!

– Мисс Юргенсон, если вы о том, о чем мы договаривались, то я не мог, меня ведь… трам-там… меня ведь в командировку отправляли и, между прочим, с личным оружием.

– И чего ты там делал?

– Усиливал резерв, мисс.

– Как ты его усиливал?

– Своим присутствием, мисс.

– И все?

– А что еще? Четверо суток в постоянной готовности. Чтобы, если что… там-тадам… Чтобы сразу выехать и подключиться.

– Короче так, Казлиц, если не хочешь неприятностей… – тут Тилли огляделась, проверяя, не привлекает ли постороннего внимания. – Если не хочешь неприятностей, шокер сегодня должен оказаться в пожарном сарае в ящике с песком, понял?

– Понял, мисс Юргенсон, только…

– Вот смотри, я рассыпаю их возле ноги, видишь? – спросила Тилли, незаметно бросая на газон мелкие камешки.

– Но они потеряются!

– Не потеряются. Нагнешься как бы завязать ботинок и аккуратно все подберешь.

– Спасибо, мисс Юргенсон.

– Помни, Казлиц, сегодня в пожарном ящике.

Сказав это, Тилли повернулась и пошла через малый парк к собачьему сараю, ей предстояло выгулять Триплекса.

Дело как будто налаживалось, и она чувствовала, как улучшается ее настроение после четырехдневной депрессии и ощущения собственного бессилия.

55

Вернувшись после долгого отсутствия в офис, Юргенсон впервые за длительное время почувствовал себя дома. Именно в офисе, а не в своем дорогом доме в Ринбурге, не в шале на озере, где любил посидеть с удочкой, и не в «спа-деревне», где у него имелись собственные апартаменты. Потому что именно в офисе крутился маховик его бизнеса, потому что сюда стекались секретные донесения с других материков и инсайдерская информация от биржевых манипуляторов и именно отсюда Юргенсон, словно генерал, направлял удары своих рейдеров и именно здесь, в ночной тишине, под кофе и тихую музыку из приемника, планировал недружественные поглощения и быстрые продажи захваченных фирм.

– Сэр, здесь скопилось много документов, которые требуют вашего внимания, – сообщил главный бухгалтер, едва Юргенсон устроился в кресле.

– Я потом посмотрю, Генри…

– Прямо сейчас, сэр! Я звонил вам туда, где вы были, но вы отказались меня выслушать!

– А теперь не отказываюсь. Давай их сюда, прямо на стол.

И его тут же загрузили срочными депешами, на многие из которых следовало дать ответ еще вчера или даже раньше.

– Ничего, разберемся, – говорил Юргенсон в ответ на истеричные комментарии главбуха.

– Да там же сроки, а у нас – договор!

– Сроки можно подвинуть, Генри. Не в первый раз.

После того как были сделаны все указания, пришло время личных переговоров с теми, кто не желал передвигать сроки, немного делиться, а также знать свое место.

Юргенсон краснел, сдвигал брови, громко хохотал, прихлебывая кофе, рассказывал скабрезные анекдоты и кричал фирменное «да я тебя, уррод, из пиджака вытряхну и землю жр-рать заставлю!».

За неотложными делами промелькнул обед, что-то там со спаржей и овощами. Улыбки секретарш, рекомендации врача – Тревис вызывал его в офис и, наконец, сияющее лицо Генри, когда он стал получать сообщения, подтверждавшие готовность партнеров сдвигать сроки, делиться и знать свое место.

– Кажется, все налаживается, сэр! Вы просто волшебник! – кричал главбух, врываясь без стука в кабинет Юргенсона.

– Да брось, Генри, какой я волшебник? Просто я умею разговаривать с людьми, вот и все. Пожалуй, на сегодня хватит. Позови Свена, я поеду домой.

Уже темнело, когда обычная колонна из пяти автомобилей несла Юргенсона домой, в тихий благополучный Ринбург.

– Ну что, Свен, хорошо дома? – спросил Юргенсон.

– Да, сэр. Дома как-то привычнее, – ответил тот, отдавая боссу лишь часть своего внимания, а остальную деля между другими машинами с охраной и обочинами дороги. Свенсон должен был видеть все, ведь после недавней схватки с киллерами и работы в Крастоне Юргенсон их с Карротом значительно возвысил. И, хотя Энди Флетчер формально оставался начальником охраны, эти двое почти что дышали ему в затылок.

– Ну, чего вы там болтали меж собой с Карротом?

– Мы мало с ним общаемся, сэр, только по службе.

– Это я и имею в виду. Какие выводы по командировке? Чего нам ждать от такого везения с Рутбергом?

– Там была третья сторона, сэр, это очевидно. Каррот сказал, что те парни, которых он подстрелил, были профи.

– А подальше, Свен? Если подумать пошире, кто там мог развить такую деятельность?

– Имен называть я не могу, сэр, я всего лишь охранник, но нужно искать крупного бизнесмена, который не чурается таких операций для захвата чужого бизнеса.

– Из цивилизованных?

– Ну да, с виду он должен быть вроде как цивилизованным, однако боевиков пускает в дело без колебаний.

– Я не понял, ты меня тоже в эту кучу сваливаешь?

– Нет, сэр. Я работаю у вас уже три года, и ни разу охрана не занималась захватами. Наверно, в среде деловых людей вы считаетесь зубастым, но, как я понимаю, обходитесь какими-то другими средствами.

Они помолчали. Свенсон вернулся к своим обязанностям, а Юргенсон переваривал полученную информацию.

В сущности, ничего нового он от Свенсона не услышал, но мнение не последнего человека в его службе помогало вернее увидеть напрашивающиеся выводы.

– Ты слышал про Камерона?

– Да, сэр.

– Мог он это сделать?

– Мог, сэр, если только такие деньги могли его заинтересовать.

– Вот в этом-то и дело, что для такого туза, как Камерон, там не слишком заманчивая грядка. Конечно, если он вытолкает всех с побережья и останется один, это хороший куш, но ему за этот куш придется провести две сотни больших и малых войн, а это значит, что все не так уж просто даже для Камерона. И потом, это все нелегальщина, а этот мистер сейчас старательно отмывается, чтобы выглядеть, как Белоснежка.

– Нужно собрать о нем больше информации, сэр, тогда у нас будет из чего построить подходящую теорию.

– Подходящую теорию, – повторил Юргенсон и покачал головой. – Ты, Свен, прямо как профессор. В университете учился?

– Учился, но не доучился.

– А чего так?

– Молодой был, глупый. Решил, что лучше податься в солдаты.

– Понятно. Такое со многими случается. Ну ладно, какую нам информацию о Камероне собирать? Что тебе нужно для этой… теории?

– А что вы делаете, сэр, прежде чем начинаете какое-нибудь большое дело?

– Чего делаю?

Юргенсон задумчиво уставился в окно, глядя на мелькавшие за окном фермерские дома. Фермы здесь, правда, были не такие, как у Джастина. Там пахло навозом, хватало пыли, но воздух был чистый. А здешние домики выглядели словно нарисованные, хотя прежде Юргенсон даже на это не обращал внимание. Ну домики, ну трава – и что?

– Первым делом напрашивается такая мысль, идея: а не свалить ли такого-то парня с его местечка, чтобы самому на него взгромоздиться…

– А потом?

– Потом… Потом приходит время выяснить, насколько крепко он сидит на этом местечке, за кого держится и какие у него связи.

– Хорошо. Ну, а после этого?

Юргенсон внимательно посмотрел на Свенсона.

– Слушай, уж не хочешь ли ты украсть мою систему?

– Сэр, даже если я ее украду, мне негде ее применить.

– Тут ты прав. Метод еще не все, нужна голова и…

– И деньги, сэр, которые нужно вложить на подготовительном этапе.

– Да, деньги. Так вот, после выяснения связей клиента я включаю свои собственные связи.

– То есть, сэр, вы должны встретиться с некоторым количеством людей, правильно?

– Правильно.

– И по тому, с кем вы встречаетесь, можно примерно представить, что вы задумали?

– Да, тут ты прав. Нужно выяснять, с кем недавно встречался Камерон, хотя, как я подозреваю, это не так просто – он жутко деловой, у него этих встреч, как у бродяги дырок на штанах. Но делать что-то все равно нужно. Нужно что-то делать.