Текст книги "Рекс"

Автор книги: Алекс Орлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

46

Последние два дня кабинет Рутберга напоминал филиал арсенала. В углах стояли коробки с патронами, на полу валялись перепачканные ружейным маслом тряпки и упаковочная бумага.

На столе, на креслах и поверх ящиков лежали готовые к применению автоматы, дробовики и пистолеты.

Бенетон не расставался с тяжелым «зирсом», редкой моделью короткоствольного автомата под девятимиллиметровый бронебойный патрон. Попасть из такого в цель можно было лишь при стрельбе в упор и только тому, кто не боялся мощной отдачи. Бенетон не боялся, особенно в последние двое суток, когда Рутберг стал щедрее раздавать порошок.

Одновременно Бенетон не переставал экспериментировать с таблетками от зубной боли, хотя зубы у него не болели.

– Босс, пришел Ривейра с Бобом и Клейстоном, – сообщил по интеркому часовой.

– А это точно они? – спросил Бенетон, протирая тряпкой свой «зирс».

– А это точно они, Фил? – спросил у часового Рутберг.

Последовала пауза, которую часовой, без сомнения, провел, пристально всматриваясь в глазок бронированной двери.

– Да, босс, это точно они. Клейстон башкой дергает, тут не перепутаешь…

– Тогда запускай, – разрешил Рутберг и огляделся. В кабинете стоял непроницаемый туман от сигарет, а пепельница была завалена окурками, но Рутберг достал из блока новую пачку и закурил очередную сигарету.

Курить ему совсем не хотелось, но делать что-то определенно требовалось, чтобы унять этот химический тремор в руках, это желание почесаться, попрыгать, побиться головой о стену, пострелять в окно, наконец. Когда же вы придете, сволочи!?

– Чик, ты слишком много куришь, это вредно для здоровья, – заметил ему Бенетон.

– А у тебя рожа раскрашена чернилами или мне это только кажется? – по-своему отреагировал Рутберг и принялся расхаживать по кабинету, пуская к потолку струи дыма.

По лестнице поднялись Ривейра и его друзья. Они несмело вошли в приемную и остановились, а сам Ривейра заглянул в кабинет.

– Привет, Чик, мы пришли…

– Привет. Напомни, о чем мы договаривались?

– Что мы придем помочь тебе перестрелять копов.

– Ах да, вспомнил!

– Только ты обещал заплатить нам…

– Да? А сколько я обещал?

– Ну, в общем мы тут с ребятами посоветовались… – Ривейра оглянулся на своих спутников. – В общем, давай вместо денег по четыре меры ореховой дури, и нам будет достаточно.

– Бен, ты слышал? Отсыплешь ребятам своей великолепной смеси?

– Не вопрос, чуваки, постреляем копов и получите свою долю. Нам вчера свежий орех привезли, получите самую пахучую, самую ударную смесь.

Бенетон поднялся из угла, где протирал свою пушку и, вскинув оружие к потолку, несколько раз щелкнул затвором.

– Не щелкай, батарейка кончится. Копы придут, а ты не готов, – заметил ему Рутберг.

– Здесь не батарейка, здесь, между прочим, протонный накопитель, срок гарантии – пятьдесят лет! Усек?

Спорить Рутберг не стал, он посмотрел на притихшего Ривейру и сказал:

– Идите вниз, Фил покажет вам, куда идти – в подвале куча оружия, подберете себе стволы, какие понравятся, и пойдете туда, в тупик. – Рутберг неопределенно махнул рукой. – Там все наши собираются.

– Мистер Рутберг, а дробовики «имаго» у вас найдутся? – спросил подергивающий головой Клейстон, выглядывая из-за плеча Ривейры.

– Уверен, что найдутся, приятель. Ну все, идите, жратву и курево вам тоже дадут. И еще одно – в углах не ссать, в подвале есть сортиры.

Добровольцы ушли, Бенетон вернулся в угол и снова стал полировать свое страшное оружие, а Рутберг постоял с окурком над переполненной пепельницей, затем выдвинул самый нижний ящик стола и вывалил туда ее содержимое.

Закрыл ящик, зажег еще одну сигарету и запустил новый цикл непрерывного курения.

– Я вчера разговаривал с Марком, так он говорит – они пойдут с моря… – сообщил Бенетон.

– С каким еще Марком?

– Ну ты даешь, у нас что, много Марков? С Марком Франтишеком.

– Бен! – Рутберг подошел к Бенетону и, наклонившись над ним, попытался заглянуть в его замутненные глаза. – Бен, никакого Франтишека нет! Два года назад его пристрелили возле «Бон-Бона» байкеры с юга. Неужели ты забыл?

Рутберг яростно затянулся.

– Чик, ты когда-нибудь слышал о пассивном курении?

– Нет, не слышал и слышать не хочу! А ты не спрыгивай с темы, Бен! Никакого Франтишека нет, а с моря никто не пройдет, потому что Рашпиль завалил там все фугасами, понял?

– Но почему же тогда Марк… – начал было Бенетон и осекся.

– Босс, там еще какие-то люди пришли! – закричал Фил, Рутберг услышал его даже без интеркома.

– Что за люди? – спросил он, нажав на кнопку.

– Семеро или нет… Пятеро! Пятеро парней с этого района!

– А чего им надо?

– Хотят стрелять в копов за деньги. Но им мало лет, босс! Совсем пацаны!

– Гони их отсюда, дети мне не нужны. Потом с их мамашами не расплатишься…

– Не надо гнать, скажи… все вакансии заполнены… – поправил шефа Бенетон.

– Правильно, – согласился Рутберг и, нажав кнопку интеркома, повторил сказанное партнером. Потом еще походил по кабинету и, вдруг остановившись, спросил:

– Слушай, Бен, а чего ты наговорил нашим бригадирам, что двое из них сбежали с выручкой?

– Да?

– Да. Смылись они еще вчера, а узнал я об этом только сегодня, когда бабки подбивать стали.

– Я не помню, Чик. Ты сказал напугать, я напугал…

– Ну, надо было как-то почеловечнее, мы же имеем дело с людьми, а не с… – Рутберг нарисовал сигаретой в воздухе что-то неопределенное.

Снова вмешался часовой, сообщив, что прибыли Эрик и Карась. Накануне они были отправлены Рутбергом с очередной разведывательной миссией и вот теперь вернулись.

Эрик вошел первым и, почесавшись, спросил:

– Чик, а есть чего пожрать?

– Здесь ничего нет, – сказал Рутберг. – Потом пойдете в подвал, там консервы.

– Чик, мы их нашли, – сказал появившийся за Эриком Карась.

– Кого?

– Пацака и Синего. И машину ихнюю тоже.

– И где вы их нашли?

– В овраге, они по грунтовке недалеко уехали. В багажнике.

– Почему в багажнике? – не понял отупевший от курева Рутберг. – Ах да, конечно…

– Чик, и те парни на въезде в район тоже пожрать просили. Говорят, их должны были сменить еще ночью, но никто не пришел.

– Бен, ты их не сменил? – обратился к партнеру Рутберг, но тот лишь развел руками.

– Понятно. Тогда так, хватайте жратву и идите к ним, будете помогать проверять фуры с бельем.

Заметив, как сморщились Эрик и Карась, он добавил:

– Вы же не хотите, чтобы копы пролезли к нам, как вши на грязном белье? Значит, нужно нюхать и смотреть в оба. Вперед, камрады, и не заставляйте меня повторять дважды, сегодня я не в духе.

47

Трейлер сильно раскачивало на неровной дороге, из-за чего под края респиратора проникала жуткая вонь, которую решено было использовать в качестве защиты и маскировки.

Ричмонд и еще двенадцать бойцов были спрятаны в больших плетеных корзинах и завалены сверху грязными загаженными простынями, которые и издавали этот жуткий запах.

Получалось, что респираторы и защитные комбинезоны служили скорее для психологического комфорта, но кроме них у Ричмонда были бронежилет, автомат, разгрузка с восемью магазинами и четыре гранаты. От тряски автомат скатился куда-то вниз и на каждой кочке бил Ричмонда по колену. Это было неприятно и очень хотелось размяться, ведь в таких неудобных позах они ехали уже целый час.

Впрочем, по большому счету жаловаться было не на что, ведь Ричмонд с Парризи еще могли как-то выкрутиться, а вот Бирч попал в реанимацию.

Его приятелю – Галардесу – повезло больше: немного гипса, несколько скрепок на кости, и через два месяца все снимут, а вот Бирч…

Именно их в этой операции и заменяли Ричмонд с Парризи. Впрочем, дело казалось несложным – пройти через блокпост, выгрузиться со ссаными тряпками в прачечной и вперед – на врага. Желательно, конечно, неожиданно, не как тогда в Троверсе – сбросили в какой-то овраг и выкручивайся сам, а у противника собаки, фотосканеры, датчики движения.

Как-то выкрутились, но вспоминать ту операцию не хотелось, потому что выкрутились не все.

И снова глубокий ухаб. Неужели это все еще город, или белье возят стирать за сотню километров?

В кабине сидел местный водитель, от которого зависело очень многое. Бандиты знали его в лицо и должны были пропустить без обыска, но он мог испугаться, хотя ему были уплачены немалые, по здешним меркам, деньги. Он мог просто не выдержать и побежать по дороге, крича что-то вроде: «Я не с ними!» Такое тоже бывало. Вот почему на руке у водителя был массивный браслет со взрывчаткой, снять его мог только специальный ключ.

Наконец машина остановилась. Или нет? Просто слишком большая яма… Ну очень большая…

Корзина, в которой лежал Ричмонд, ударилась о стенку, качнулась, но устояла, а под респиратор просочилась новая порция зловонного воздуха.

Да когда же они приедут?!

Часто ожидание операции бывает мучительнее самого боя. Это Ричмонд тоже знал и не раз испытывал на собственной шкуре. Правда, случались разные варианты. Например, лежать в сарае на душистом сене и следить за объектом, который щупает в саду блондинку – это одно удовольствие. А вот когда вечером на ту же позицию налетают москиты – это скверно, а еще бывают муравьи…

Кажется, прибыли! Какие-то голоса, стук запорной балки – это они трейлер открывают. Сейчас станет ясно, достаточно ли они укуренные, чтобы не заметить вони.

Ричмонд замер и перестал дышать, чувствуя на вспотевшем лице легкое колыхание воздуха, проникавшего через редкие прутья корзины.

Вот дверь открылась шире и в проеме показался чей-то силуэт – водителя или какого-то бандита, понять было трудно.

– О, Витольд! Да ты что, теперь чистое дерьмо возишь?! – воскликнул какой-то парень и даже закашлялся.

Ричмонд улыбнулся, реакция была то что надо, хотя поначалу от этой затеи он был не в восторге.

Идея принадлежала командиру группы, который Ричмонду сразу не понравился. Он с готовностью подчинялся крепким парням со стальными взглядами, на которых можно было положиться и в жаркой перестрелке, и в рукопашный схватке, а этот… одно слово – интеллигент. Ему бы за столом сидеть, карандаши грызть, но с запахом, конечно, сработало, тут ничего не скажешь. Может, еще обойдется?

Ворота трейлера закрылись, щелкнул замок, и вскоре пытка плохой дорогой продолжилась, но Ричмонд уже понял, что осталось недолго.

48

Едва трейлер заехал кормой под навес и коснулся связанного из тряпок причального плинтуса, бойцы стали быстро выбираться из корзин, подсвечивая себе в темноте узкими фонариками.

Ричмонд тоже не без удовольствия оставил свою корзину и надел темные очки, чтобы не ослепило дневным светом.

Однако эти опасения были напрасными, разгрузочный терминал оказался сырым сумрачным сараем с потрескавшимся бетонным полом и давно не крашенными стенами. По углам были свалены кучи грязного белья, стояла вонь, лишь немногим отличавшаяся от той, которой маскировались в трейлере.

Открывший трейлер водитель тотчас спрятался в кабине, опасаясь в суматохе получить пулю. Сейчас он мечтал только об одном – поскорее вернуться в город и избавиться от этой ужасной бомбы на запястье.

С его слов Ричмонд и остальные знали, что здесь работают семь женщин разного возраста и один мужчина – грузчик. Едва он вышел в терминал из вечно сырых помещений прачечной, его скрутили и моментально обездвижили, брызнув в лицо из баллончика. Средство было очень эффективным, человек под его воздействием чувствовал себя счастливым и добродушным. Его нельзя было спровоцировать на агрессию и он не видел смысла скрывать от окружающих какие бы то ни было секреты.

– Ричмонд, Парризи и ты, Гуннар – давайте в парилку, а мы ждем вашего доклада! – скомандовал тот самый парень, который не нравился Ричмонду.

Бойцы выскочили в неосвещенный коридор, и еще до того, как за ними закрылась дверь, Ричмонд услышал голос их командира:

– Здравствуй, Александр, мы твои друзья. Скажи нам, ты знаешь Чика Рутберга?

«Так он тебе и сказал…» – подумал Ричмонд, продвигаясь за Парризи по извилистому коридору.

Появление троих вооруженных чужаков вызвало в прачечной переполох. Женщины с криками бросились кто куда, Ричмонду пришлось сбить одну кулаком, иначе она могла выскочить через черный ход.

– Заткнитесь, тогда никто не пострадает! – объявил им Парризи и снял респиратор, чтобы они не боялись.

– Раз… два… три… – начал пересчитывать их Гуннар. – Вроде все, а, Рени?

– Вроде все, семь штук, – согласился Ричмонд, ловя на себе взгляд прачки, которой разбил губу. Сама виновата, дура. Куда бежала?

С женщинами у Ричмонда всегда выходило как-то не так. Вот с проститутками, с теми все было в порядке, но стоило задуматься о чем-то более серьезном, как начинались проблемы – он всегда говорил что-то не так, они всегда делали что-то не то, и это выводило его из себя.

– Гилторн, мы взяли парилку под контроль! – доложил командиру Парризи, и бойцы отряда стали появляться в клубах остывающего пара, а вокруг продолжали клокотать автоклавы и жужжать центрифуги.

– Сгоняйте их в бытовку! – писклявым голосом скомандовал Гилторн, и прачек стали подталкивать к коридору, где находилась бытовка. Бойцы неплохо здесь ориентировались благодаря водителю, которому пришлось пережить бессонную ночь, снова и снова отвечая на вопросы о расположении комнат.

Однако оставалась другая проблема – водитель не знал, где именно находится Чик Рутберг. Он был не местный и приезжал из города.

Следом за женщинами, поддерживая под руки, провели грузчика.

– Ричмонд, Парризи! Попробуйте допросить женщин! Остальным – пройдитесь по помещениям, чтобы от учета не ускользнули даже кошки!

Ричмонд покачал головой. Лучше бы он поискал кошек. Но делать нечего, к тому же Парризи рвался в бой.

– Нужно выводить их по одной! – тотчас предложил он.

– Давай, а куда?

– В полоскательную, там, судя по плану, должно быть много свободного места.

– Места там много, – согласился Ричмонд, хотя видел помещение только на нарисованном водителем плане.

Возле дверей бытовки стоял часовой.

– Вам любую или как? – спросил он, открывая дверь.

– Я сам выберу, – сказал Парризи и, указав на конопатую полную женщину, сказал: – Ты – выходи первая…

Женщина закричала и забилась, решив, что с ней сотворят что-то страшное.

– Да пойдем, дура! Поговорить нужно! – закричал на нее Парризи и поволок ее за собой, схватив за руку, а Ричмонду пришлось отвесить ей пару пощечин, чтобы перестала визжать.

Это помогло, и она, в шоке, замолчала, однако самому Ричмонду сделалось не по себе, хотя ничего ужасного он не сделал.

Однажды он так же успокоил свою жену. Первую. У нее случилась истерика, а он, помня служебную инструкцию, дал ей пару пощечин. Когда жена успокоилась, он даже рассказал ей об этих инструкциях, надеясь, что она истолкует его действия верно, но она истолковала их по-своему, и наутро его чемодан был выставлен за дверь.

49

Оказавшись в полоскательной, женщина забилась в угол и с ужасом уставилась на врытую в пол наполненную водой бадью – видимо решила, что ее будут топить.

– Скажи нам, как тебя зовут?

– Сирена… – пропищала несчастная, косясь на бадью.

– Скажи, Сирена, ты знаешь Чика Рутберга? – спросил Парризи, улыбаясь во весь рот, однако взгляд его оставался напряженным, и оттого лицо напоминало маску какого-то монстра.

– Не дави на нее, – сказал Ричмонд, видя, что женщина близка к обмороку.

– Я не давлю. Просто скажи нам, красавица, знаешь ли ты Чика Рутберга?

– Нет, – сказала «красавица» и снова посмотрела на бадью.

– Нам нужно знать, где он находится! Скажи, и тебя здесь никто не сможет обидеть, потому что мы тебя защитим! – продолжал увещевать женщину Парризи.

«Ну вот что ей надо? Почему она лжет?» – размышлял Ричмонд. Наверняка ее пугала перспектива остаться наедине с Рутбергом после ее предательства. А если не будет Рутберга, останется кто-то из его дружков.

Может быть, поэтому, а может, по другим причинам она продолжала отрицательно мотать головой, хотя Парризи достал две сотенные бумажки и предлагал заплатить за информацию. Ничего не помогало.

Возможно, она ничего не соображала от испуга, а может, была настроена на какую-то другую волну, как вторая жена Ричмонда – Зельда. Она говорила ему: «Ричмонд, ты монстр, ты не приспособлен ни к чему человеческому. Твой удел всю жизнь ползать в грязи с зажатым в зубах кинжалом».

И, ничего к этому не добавив, она от него ушла. Вот так и с этой.

– Рич, она ни хрена не соображает! Давай, тащи другую, а эту я в фильтровочной запру, пусть сидит в темноте, дура.

Ричмонд пошел за следующей и, несмотря на попытки выбрать какую-то другую женщину, непохожую на прежнюю – другого типа и с другим цветом глаз, – оказалось, что он привел как будто ту же самую. Она так же немела от страха, заикалась и, разумеется, ни о каком Чике Рутберге никогда не слышала. А время шло, трейлер стоял возле терминала и привлекал ненужное внимание, тем временем бойцы уже прошуршали всю территорию и теперь нервничали, спрашивая – когда же начнется операция?

Ну и, разумеется, их командир – Гилторн, тот тоже постоянно спрашивал:

– Ну что вы там возитесь, Ричмонд!? Вы ставите под удар всю операцию!

– Сейчас все будет, сэр, – заверял его Парризи, и все началось по новой – Ричмонд побежал за следующей женщиной.

Ну не нравился ему Гилторн – совсем не нравился. Вот кого бы он назвал командиром от всей души, так это того парня из службы безопасности министра юстиции.

С тех пор уж минуло почти три года, когда их всемогущий хозяин Джон Камерон что-то не поделил с этим министром. А поскольку Камерон всегда старался действовать жестко и на грани фола, он натравил свою службу на коттедж этого министра.

Небольшой домик, клочок земли, подъездная дорога, недалеко река. Ну и охрана, конечно, восемь человек. А камероновских прибыло тридцать пять при полном вооружении.

Приказ хозяина был кратким – службу безопасности положить мордой в грязь, а потом и самого министра. В коттедже все перевернуть, неплохо бы взорвать сортир или расписать стены непотребствами. Но главная потеха планировалась чуть позже, когда на эти руины должен был явиться сам Камерон, строго отчитать своих эсбэшников, которые якобы ошиблись адресом, а затем самолично поднять министра из грязи и пообещать восстановить все, как было, и даже приплатить за беспокойство.

И шоу почти удалось, семерых охранников министра бросили в грязь, как и было приказано, но сам министр ускользнул с одним из своих людей. А потом бойцов Камерона начали жестоко наказывать, ломать ребра, давать по башке, простреливать им ягодицы.

Машины были взорваны сразу – бежать не на чем, Ричмонд помнил, как они метались по лесу, стреляли на каждый шорох, но он появлялся из ниоткуда и валил на землю очередную жертву, пока оставшиеся пятеро не попадали сами и не сдались.

Но на этом позор не закончился. Этот парень захватил машину Камерона и положил лицом в грязь его самого. А из грязи его поднимал министр юстиции, что было для Камерона двойным оскорблением.

Ричмонду тогда повезло, этот парень таки заехал ему ногой в ребра, а вот пятеро здоровеньких – те, кто сдался, на службе у Камерона больше не работали, и как с ними поступили, никто не знал, хотя слухи ходили разные.

Именно того парня, который когда-то сломал ему ребра, Ричмонд и выбрал для себя идеальным командиром, если бы кто-то у него спросил. А еще его очень интересовало, как сложилась судьба этого спеца и простил ли Камерон ему это оскорбление.

50

С третьей женщиной им повезло, Ричмонд даже удивился, почему не взял ее сразу. Это была девчонка лет шестнадцати, и смотрела она хоть и испуганно, но более осмысленно, чем две предыдущие. Было видно, что она для себя все уже решила.

– Я все вам расскажу, только не убивайте! – крикнула она, едва оказавшись в полоскательной. Ричмонд с Парризи переглянулись.

– Хорошо, нас это устраивает. Нам нужен Чик Рутберг, – сказал Парризи. – Ты знаешь, где он прячется?

– Где он прячется, я не знаю, но, может, он у себя в ассамблее?

– Где? – переспросил Парризи.

– Ну, там раньше была прачечная Понфилда, а потом Рутберг его выгнал и сделал себе ассамблею. Это он так велел ее называть. Говорят, у него там настоящий дворец и двери белые…

– Хорошо, ты можешь показать на плане, где находится эта ассамблея? – спросил Парризи, раскатывая перед девчонкой схему, нарисованную со слов водителя трейлера.

– Нет-нет, – испугалась та и замотала головой. – Я тут ничего не понимаю! Лучше я вам по подвалам расскажу!

– Как это, по подвалам?

– Раньше у нас тут канава была до самых оврагов, и когда на море случался отлив, в канаву сливали мыльную воду из подвалов. А теперь в землю трубы проложили и мыльную воду чистят на сооружениях, но подвалы так на одной канаве и стоят. Четвертый подвал от нашего и есть подвал ассамблеи…

– Даже на улицу выходить не надо? – уточнил Ричмонд.

– Не надо. Там только кирпичами переложено, но они давно сгнили, если железом ударить, сразу валятся, а где-то уже и сами завалились.

– Командир! – крикнул Ричмонд, и в помещение тут же заглянул Гилторн.

– Я почти все слышал! Идемте!

– А меня куда?! – крикнула девчонка.

– Назад, к твоим подружкам… Ничего?

– Ничего, – кивнула она. – Очень даже хорошо!

И ее вернули в бытовку, а группа, за исключением двоих бойцов, оставшихся на прикрытии в прачечной, преодолела закисшие двери и спустилась в полузатопленный подвал, где была тухлая вода с плававшими в ней белыми, почти прозрачными рыбами, никогда не видевшими света.

Перегородку, закрывавшую проход в следующий подвал, нашли без труда, она оказалась сложена из расслоившегося красного кирпича. Хватило удара ногой, чтобы стенка вывалилась в следующий подвал, и бойцы, подсвечивая себе фонариками, стали пролезать в образовавшуюся дыру.

В другом подвале было так же мерзко. Где-то наверху журчала вода, и Гилторн приказал не шуметь. Но как не шуметь и при этом выбивать стены?

Пришлось действовать ножами, вторую стенку разобрали по кирпичику.

Этим же методом прошли и в третий подвал, но переход в четвертый, который располагался под комнатами ассамблеи Рутберга, оказался заделан на совесть, о том, чтобы выбить его ногой или разобрать, не могло быть и речи.

– Ну что, какие будут предложения? – спросил Гилторн, и при свете фонарей Ричмонд заметил, что лицо командира мокрое от пота.

– У нас есть ударные гранаты, сэр, – подкинул идею Гуннар.

– А самим куда?

– А самим – назад, в предыдущую дырку, – подсказал кто-то.

– Ну что же, по-другому нам эту стену не взять, а время уходит. Давайте, лепите гранаты.

– А сколько? – спросил Гуннар, беря на себя эту работу.

– Две – мало, нам нужно пролезть с ходу. Лепи четыре – ромбом, а остальным приготовить осколочные гранаты. Неизвестно, что там за этой стеной, может, мокрицы, а может, пулеметная позиция…

Гуннар стал крепить гранаты и вскоре, прыгая по грязной воде, выскочил в соседний подвал, следом за последним из группы.

Раздался взрыв, поток грязной воды ударил в проход, окатив тех, кто стоял ближе.

– Вперед! – скомандовал Гилторн, и снова Гуннару пришлось первому возвращаться обратно и лезть в образовавшуюся брешь.

Гранаты выбили кладку внутрь подвала ассамблеи, и теперь оттуда доносились крики и выстрелы, но происходило это на некотором расстоянии от пробоины.

Чтобы не демаскировать себя фонарем, Ричмонд светил только под ноги и старался сдерживать рвущийся кашель, вызванный едкими дымом от сгоревшей взрывчатки.

Впереди него двигался Гуннар. Вот он увидел что-то в конце коридора, бросил осколочную гранату и после взрыва побежал вперед.

Ричмонд последовал за ним, слыша сзади шаги Парризи. Пока коридор был узким, они двигались колонной по одному.

– Осторожно, – предупредил Гуннар, и все стали перешагивать через лежавшее поперек коридора тело.

Наконец подвал разделился на две галереи. Гуннар двинулся прямо, а Ричмонд свернул направо. Парризи пошел за ним.

За очередным поворотом раздавались голоса и грохот каких-то ящиков. Ричмонд осторожно выглянул и тут же отпрянул – по стене рядом с ним прошлась картечь, а затем оглушительно застучал пулемет, перемалывая в труху рыхлый бетон перекрытий.

Ричмонд попятился, попятился и Парризи, чтобы избежать шквала обрушившихся на них бетонных обломков. Можно было бросить осколочную гранату, и дело с концом, но был случай, когда плохие парни таскали ящики со взрывчаткой. Повторять тот фейерверк никому не хотелось.

Выглянув еще раз, Ричмонд сделал быструю перебежку и открыл огонь, едва увидев в коридоре какое-то движение.

В соседнем туннеле тоже завязалась перестрелка и стали рваться гранаты. Ричмонд оглянулся – за ним стояли Парризи и еще двое. Значит, поддержка была и все шло, как положено. Хуже нет, когда боец увлечется, сдуреет, нанюхавшись гари, и прет, не разбирая дороги, потом оглянется, а сзади никого и рацию осколком срезало. Такое тоже бывало.

Сделав еще перебежку, Ричмонд увидел за поворотом тело, а чуть дальше – выход в просторное помещение с кирпичными колоннами и низким потолком.

Тут его обстреляли с двух сторон, но скорее наобум. Сопротивлением здесь и не пахло, противник просто уносил ноги.