Текст книги "Стальной лорд"

Автор книги: Алекс Градов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Понемногу завязался застольный разговор о том о сем. Мне не очень-то хотелось болтать. Но я напомнил себе, что я деревенщина из Загорья, и принялся через силу расспрашивать аптекаря о местных достопримечательностях.

Тема оказалась богатая. И удобная – диалог сразу превратился в монолог. Родным городом Ян Хаген мог похваляться до бесконечности. Я узнал, что вошел в город через ворота Восточного Ветра. Ворот в Уважеке было четыре штуки, по числу сторон света, и все они были зачарованы от нечисти. Точнее, так полагали горожане, потому что крепостным стенам и воротам было лет пятьсот, и точного назначения каменных роз никто уже не помнил. Однако нечисть в самом деле в город не совалась, из чего делался закономерный вывод, что защита работает. Так что, если бы я был каким-нибудь местным упырем, меня просто выдуло бы из города.

Но видимо драконы как-то просачивались.

Княжеский замок назывался красиво – Мгла-Крона и тоже был на две трети заколдован. Почему именно на две трети, я так и не понял. А фонтан, из которого я напился, звался Ворчливая Земля. В городе считали, что в нем заточен некий подземный бог, который злится и плюется и заплевал бы весь город, если бы предыдущий городской маг не прихлопнул его зачарованной каменной чашей.

В общем, проще было спросить, что в городе есть НЕ магического.

За разговором время и пиво уходили незаметно. Мы, не сговариваясь, взяли еще по кружке и одно на двоих блюдо колбасок. После второй кружки мельничный жернов долга на моей шее существенно полегчал. Я хотел было поспрашивать аптекаря про Виллемину, но разговор свернул на экономику, политику, погоду – мы обсуждали все что угодно, кроме того, что меня интересовало.

Аптекарь болтал не умолкая (еще в нашу первую встречу в горном лесу я заметил, что язык у него как помело). По его словам, богаче, роскошнее и могущественнее Уважека не было города ни в здешних, ни в дальних краях, ни тем более в паршивом провинциальном Загорье.

– Значит, это столица вашего княжества? – уточнил я.

– Столица? – не понял Ян.

Но скоро мы разобрались. Уважек не был столицей – потому что стенами его владения и ограничивались. И вообще понятия «столица» в этом мире не было.

Понемногу я въехал в местное политическое устройство. Оно напоминало средневековую Италию: многочисленные города-государства, связанные торговыми и культурными узами, каждый – сам по себе. Ян перечислил десяток таких городов-княжеств навскидку. Все они либо дружили, либо враждовали между собой, то и дело заключая непрочные союзы или бурно ссорясь, но каких-то глобальных войн тут не бывало уже очень давно. Поэтому большая часть городов процветала.

Главную прибыль Уважеку приносили, как я верно догадался, медные месторождения. Кроме того, он славился как крупный центр торговли и культуры – то есть колдовства.

– Или вот наш князь Лингар. Орел! Молод, но палец в рот не клади! Как он давеча приказал выкинуть за ворота купцов из Коринды! «И не появляйтесь, – сказал, – со своей вяленой рыбой! У нас своя гниет, девать некуда!» Кстати, рыбные склады прямо рядом с моим домом, подтверждаю – так оно и есть. Одно слово – дипломат!

Аптекарь оказался настоящим патриотом, готовым гордиться буквально всем. Местные девушки были самыми симпатичными, местные купцы – самыми хитрыми, а местная чародейка – самой коварной и искусной ведьмой на свете.

Я обрадовался, что он сам напал на эту тему:

– А я, представь, сегодня видел дом Виллемины. Хотел зайти взглянуть на вашу знаменитую колдунью. Но вместо нее обнаружил каких-то женщин и младенца – и вот забавно, всех трех звали Виллеминами.

Ян захихикал. Сальные белобрысые пряди челки свисали ему на лицо, и он выглядывал из-за них, как лис из камышей:

– Конкурентки мои! Неудивительно, что они по сей день так благодарны Виллемине. С нее-то и пошло у них искусство делать живых кукол-двойников. Одна впитывает в себя все зло и гибнет, другая остается жить за нее. Уже лет триста их дом процветает на торговле этими куклами…

– Триста лет?!

– А что? Для колдуньи это не срок. К тому же, говорят, она из змеенышей.

При этом слове я едва не опрокинул недопитую кружку:

– Змееныш? В смысле… Дочка дракона?

– Ну да. – Аптекарь пожал плечами. – Что в этом такого? Да у нас каждый второй колдун – из драконьих детей. Точнее, колдунья. Мальчиков-то, как подрастут, драконы чаще забирают к себе. Уж не знаю, зачем. Видно, растят себе смену. Не знаешь?

– Откуда мне-то знать? – как можно искреннее удивился я. – Драконьи дети – надо же! Как это сочетается с тем, что творилось сегодня на площади?

– А что там такое особенное творилось? – спросил аптекарь, глядя на меня каким-то странным взглядом. – Ну отступника потрошили… Так все по правилам, забрался к людям – отвечай! Триста лет назад, говорят, все было иначе. И драконы летали где хотели. А нынче у нас Закон.

Слово «закон» он произнес чуть ли не с благоговением. Я вспомнил, что точно с такими же интонациями его произносил хрипун на площади.

Я махнул рукой проходившей мимо девице с пирамидой грязной посуды:

– Эй, девушка! Будьте любезны, нам еще по паре пива!

Но, похоже, надо было кричать громче или не так изысканно, потому что девица пронеслась мимо, даже не повернув головы в нашу сторону. Я тут же о ней забыл и вернулся к разговору:

– Говоришь, отступник… От чего?

– От Закона, естественно, – и аптекарь произнес важно, словно кого-то цитируя: – Закон – это гармония и равновесие. Беззаконие – хаос и смерть.

– То есть, если не хочешь быть гармоничным, тебя… уничтожают?

Ян с хитрым и довольно-таки пьяным видом погрозил мне пальцем:

– Ты прям как с неба свалился, князь Загорский. Да на Законе весь мир держится! Не будь его, весь мир провалился бы в дымный ад… Не может быть, чтобы в ваших краях его не почитали! Потому что ежели кто не почитает Закон, то быстро кончает так, как тот зеленый.

Все это мне не очень-то понравилось. Просто слово «закон» всегда ассоциировалось у меня со словом «менты», а менты… в общем, понятно. Хотя, наверно, это был другой закон. Ментовский. О нем никто не говорил с придыханием, даже сами менты.

Мне вдруг вспомнилась моя собственная сводная таблица, куда я записывал все, что узнавал о драконах и их обычаях. Сейчас эта таблица хранилась в моем компе, где-то в иной вселенной, но я помнил ее почти наизусть. В том числе и первый пункт: «Свобода от внешних и внутренних ограничений».

«Никаких институтов. Никаких иерархий, – повторил я про себя, для верности шевеля губами. – Никаких законов…»

– Что? – спросил Ян.

– У драконов не может быть закона, – произнес я вслух, с некоторым трудом ворочая непослушным языком. – Тем более – общего с людьми. Драконы – свободны, они не подчиняются никому и ничему. Тем более какому-то там «закону». Каждый дракон – сам себе царь. Другим свои правила навязывать никогда не станет и себе не позволит.

– Да ты сам рассуждаешь как отступник! – захихикал аптекарь. – Хорошо, что ты человек, не то враз угодил бы на дыбу.

Я наконец заткнулся, пытаясь сообразить, сколько лишнего наболтал. Ян насмешливо следил за мной, ковыряясь вилкой в зубах:

– Что, испугался? Думаешь, сейчас кликну стражу? Расслабься, Загорский. Да будь ты хоть драконом, какое мне дело? Я – скромный аптекарь, мне наплевать на политику. Все, что меня интересует, – мои снадобья и ингредиенты для них. Вдарим еще по кружечке?

– Давай. – Я обрадовался возможности уйти от скользкой темы. – Сейчас тут пробегала девица…

– Ничего, я сам схожу, – предложил он, вставая. – Взять еще закуси?

Дымная таверна покачивалась перед моими глазами, стены и пол норовили поменяться местами, однако я покрепче ухватился за стол и тщательно проследил, куда именно направился мой случайный приятель. Не к выходу ли, в самом деле, сзывать стражников на поимку вольнодумца? Кто его знает, какие нравы в этом Уважеке? Может, тут еще и инквизиция какая-нибудь сыщется? Однако я зря плохо о нем думал: через пару минут Ян вернулся с пивом, раскачиваясь в такт обстановке, и рухнул на стул, удачно мимо него не промахнувшись.

– За успех! – провозгласил он. – Да сбудется всё нами задуманное!

– Да сбудется! – охотно подхватил я, вспомнив о Кроме.

Третья кружка сразу пошла как-то нехорошо. То ли я перебрал норму, то ли оказала действие непривычная местная вода. Опираясь на стол, я попытался встать.

– Все в порядке? – заботливо спросил Ян. – Помочь?

– Не надо, – пробормотал я, борясь с головокружением. – Пойду умоюсь, и все пройдет.

Участливое лицо аптекаря контрастировало с холодным, внимательным, типично докторским взглядом. Я оторвал руку от стола, сделал шаг, и в этот момент зверски скрутило живот.

– Что с тобой, дружище? Нехорошо? Мутит? Давай-ка выйдем на воздух…

Я помотал головой. Мне было не просто плохо. Я реально чувствовал себя так, словно вот-вот помру. В глазах стремительно темнело, лицо стало мокрым от пота, руки заледенели. От второй попытки встать живот пронзила режущая боль. К горлу подступила тошнота. Я согнулся пополам и свалился с лавки на закиданный шелухой пол.

Глава 15
ДРАКОНИЙ ГРАНАТ

Я снова спал, и мне снился сон – красивый и мрачный. Высокое стрельчатое окно в каменной стене. Свинцовый переплет, цветные витражные стекла содрогаются от бушующей снаружи бури. Непогода ломится в окно, словно тать в ночи. Вой ураганного ветра подобен проклятиям демонов. Оконная рама трясется и стучит от порывов ветра. Все сильнее напор, все громче бренчат стекла. И вдруг мощный удар, треск и звон стекла – и окно распахивается!

И среди осколков витражных стекол, на фоне черного неба, возникает оно.Точнее, он – посланец ночи в кожаном эсэсовском плаще и камуфляжных штанах, заправленных в мушкетерские ботфорты на высоких каблуках. Черные развевающиеся волосы распущены по плечам. В руке тускло и зловеще блестит сабля.

На лице посланца ночи – макияж в стиле Мэрилина Мэнсона.

Выглядит он как стопроцентный гот. Или вампир из комиксов. Человек ли он, вообще?

– О нет! Только не сейчас! – раздался слабый крик за моей спиной.

Щурясь, я всмотрелся в лицо гота. С адской маски на меня смотрели сонные светлые глаза, обведенные черными линиями. В последний раз я видел их на берегу залива после битвы со стальными драконами…

– Чудов-Юдов! – пробормотал я, силясь поднять голову. – Что тебе на этот раз от меня надо?

– Мог бы сказать, что шел мимо и решил зайти поздороваться, – издевательски ответил тот. – Ну ладно, скажу правду. Я спасаю тебе жизнь.

– От кого?!

– Обернись.

Я послушно повернул голову и увидел Яна Хагена – очень смущенного, с пилой в руках. С меня разом слетели остатки сна. Я дернулся, попытавшись сесть, но обнаружил, что привязан к каменному столу. Точнее, надежно прикован к нему за руки и за ноги разъемными железными браслетами. Рядом со мной виднелись аккуратно разложенные на белоснежных полотенцах пилочки, скальпели, щипцы, зажимы и прочий хирургический инструментарий. Все, что надо для небольшой операции. Судя по ножовке в руках аптекаря – для трепанации черепа.

В ушах зашумело, в глазах замелькали черные точки. Живот уже не сводило судорогой – теперь он просто онемел, будто я проглотил кусок льда.

Когда я успел уснуть?! И как оказался на столе?!

Я пожевал пересохшими губами и ощутил во рту странный лекарственный привкус. Не припоминаю, чтобы я принимал какие-то лекарства…

Чудов-Юдов спрыгнул с подоконника в комнату с таким грохотом, что сразу стало ясно – он мне не снится. Сабля лязгнула о пол. Ян Хаген уронил пилу и завопил:

– Смилуйтесь!

– С чего бы? – холодно спросил Чудов-Юдов.

– Я делаю это ради пользы человечества!

– Какое мне дело до твоего человечества?

– Погоди! – вмешался я, повернув голову к аптекарю: – Что ты такое сказал? Ради человечества – голову мне отрезать?!

– Он хотел извлечь из твоего мозга драконий гранат, – сказал Чудов-Юдов.

– Что еще за гранат?

– Драконий гранат, иначе Уголек, – дрожащим голосом зачастил Ян. – Ошибочно именуемый змеиным рубином, который есть вовсе другой камень. Гранат добывают из головы дракона, где он, бывало, вырастает до размеров голубиного яйца. В головах древних драконов находили гранаты невиданной величины и красоты. Уголек обладает многими магическими свойствами. Исидор Горицвет пишет о драконьем камне: «Камень сей – царь всех минералов, ибо порожден не земными недрами, а благородной драконьей кровью. И как дракон правит всеми тварями земными, водяными и небесными, так и драгоценный гранат властвует в мире элементов…»

Аптекарь вдруг сконфузился и умолк.

– Раз уж начал цитировать классиков, так цитируй до конца, – ухмыляясь, продолжил за него Чудов-Юдов. – «Однако он твердеет, становясь драгоценным, лишь тогда, когда голова рассечена у живого чудовища; по сей причине колдуны вскрывают голову у дракона спящего». Ты понял, юноша, зачем этот человеколюбивый аптекарь подсыпал тебе усыпляющего зелья?

– Нет у меня в голове никакого камня!

– А наш друг думает, что есть.

– У всех драконов в голове есть камень, – убежденно сказал аптекарь. – Причем, что интересно, гранат сохраняет свои свойства в каком бы виде ни был пойман дракон – превращенном либо истинном. Что существенно облегчает процесс извлече…

Под неподвижным змеиным взглядом Чудова голос аптекаря становился все тише, пока не закончился жалким писком и не умолк совсем.

– На самом деле, юноша, тебе повезло. Я просто проходил мимо, – сказал мне Чудов-Юдов, обходя стол. – Заглянул в окно… и решил поужинать.

Аптекарь рухнул на колени.

Чудов-Юдов переступил через него и вышел из комнаты в коридор. Из соседнего помещения донесся лязг металлической посуды. Вскоре Чудов вернулся с медной сковородой, поставил ее на каменный стол у меня в ногах, выловил оттуда чье-то перепончатое крылышко и со смаком его обглодал. Потом вытер пальцы о белоснежное полотенце, подготовленное для трепанации, и сообщил Яну Хагену подобревшим голосом:

– Ты мне задолжал жизнь. И ты тоже, – повернулся он ко мне. – Уже вторую.

Аптекарь проблеял с пола что-то благодарственное.

– Может, уже отцепите меня от стола?! – сердито спросил я.

– Ты слышал, чего желает пациент? – строго спросил Чудов-Юдов.

Пока Ян трясущимися руками размыкал мои кандалы, Чудов добыл бутылку темного, со сладким ягодным запахом вина, вытащил зубами пробку и завел светскую беседу:

– Неплохой сегодня был денек, насыщенный. И с погодой повезло. Видел сегодня Крома на площади?

– Да, – содрогнулся я, садясь и разминая затекшие конечности. Голова кружилась, не позволяя встать. – А ты тоже там был?

– В первом ряду. Кром держался так себе. Во время вырывания когтей мог бы и не орать.

– Слава богу, этого я не застал!

– Какому именно богу? – не удержался любознательный Ян Хаген.

– Мелилоту, вечно голодному хозяину дымного ада, – ответил за меня Чудов-Юдов.

Аптекарь в ужасе замахал руками, делая отвращающие знаки.

– И что будем делать дальше? – спросил Чудов. – Оставим сырье Виллемине или испортим праздник добрым жителям Уважека?

Я удивленно промолчал, не понимая, к чему он клонит. Аптекарь оказался более догадлив, чем я.

– Ясные боги, ну за что?! – простонал он. – Да будет проклят тот день, когда я связался с вами, господин Горан! Увы, вас теперь ждет эшафот, а меня – изгнание! А за городскими стенами меня сожрет первый попавшийся отступник…

– Не вой, – досадливо бросил Чудов-Юдов. – Выть будешь потом, когда тебя на допрос потащат…

Ян Хаген неожиданно совершил очень быстрый и точный бросок в сторону разбитого окна. Точнее, это мне показалось, что быстрый, потому что ответного движения Чудова я вообще не заметил. Просто аптекарь сменил траекторию полета и вместо окна с размаху въехал головой в каменный подоконник, да так и упал бездыханным на пол. Чудов-Юдов склонился над ним и небрежно коснулся его шеи.

– Вот вернемся – тогда иди куда пожелаешь, – произнес он, обращаясь к телу. – Хоть прямо к князю. Он как раз будет искать, кого бы публично покарать за похищение отступника…

– Ты хочешь сказать, – взволнованно спросил я, – что ты… что мы можем помочь Крому?!

Чудов-Юдов шагнул ко мне и спихнул со стола на пол вместе со сковородкой и всем хирургическим оборудованием:

– Хватит пустого трепа. Пора приниматься за дело.

Спустя несколько минут мы с Чудовым шагали по пустым улицам Уважека, озаренным лишь яркой рогатой луной. Дом Яна Хагена – узкий трехэтажный курятник с аптечной лавкой-витриной и зловонной лабораторией на заднем дворе – располагался в удаленной части города, в излучине реки, окружавшей город почти замкнутой петлей. Место было темное, грязное, пропахшее тухлой рыбой. Но когда мы выбрались на широкие улицы богатых кварталов, мне стало гораздо тревожнее. Где-то близко уже была главная площадь. Замок четко виднелся на фоне темной громады висевшего над ним небесного гнезда Лигейи. Лунный свет выбелил его галереи и башенки. В любую минуту нам навстречу мог попасться какой-нибудь ночной патруль – и что дальше?

Чудов-Юдов шагал очень уверенно, с таким видом, будто направлялся прямо к князю, причем князь был его лучшим другом. Эхо от подбитых железом каблуков гуляло по закоулкам. Я старался подражать Чудову, но всю дорогу не мог отделаться от ощущения направленного мне в спину недоброжелательного взгляда. И хорошо, если только взгляда, а не арбалетного болта! Это было бы совсем несложно проверить – достаточно просканировать окрестности драконьим зрением. Но Чудов еще в аптеке предупредил, чтобы магией я пользовался как можно меньше, даже самой невинной.

– Только в крайнем случае, – сказал он. – Если меня будут убивать, например.

– А если меня? – ядовито спросил я.

Чудов-Юдов только плечами пожал. Я решил не обращать внимания на его подначки.

– Но я смотрел драконьим взглядом сегодня на площади, и ничего…

– Значит, проскочило. На казнь пришло полюбоваться, считай, все взрослое население Уважека. А тут каждый второй пользуется какой-нибудь мелкой бытовой магией, не говоря уже о всяческих амулетах, оберегах, волшебных кольцах, неразменных пятаках, приворотных крючках и отворотных вилках. Но сейчас, когда все спят, вычислить нас – проще некуда. Было бы желание, а оно есть, уж поверь…

– Но как ты тогда убедишься, что за нами никто не следит?

– Примени обычную наблюдательность! На что тебе уличное освещение?

То, что Чудов-Юдов громко назвал «уличным освещением», было всего лишь факелами, расставленными на треногах в центре перекрестков. Света они почти не давали, зато помогали не промахнуться мимо нужного поворота. Воздух был очень сырой, над землей висел туман, редея на площадях и сгущаясь в переулках. Отовсюду доносился звук, который днем терялся в городском шуме, – монотонный шум текущей воды.

– Кром всю ночь проведет на площади? – невольно понижая голос, спросил я. – Пока не умрет?

– Нет, конечно. На ночь его оттащили в замок. Ты же слышал, что гранат извлекают из живого дракона? – Я содрогнулся, а Чудов продолжал: – Я опасался, что ему распилят башку прямо на площади, но, видимо, это не в интересах Виллемины…

– Это она зачаровала место казни?

– Кто же еще? Сегодня ночью она – наша главная проблема. Остановить двух драконов она, конечно, не сможет, но засечь и поднять тревогу – запросто. Хотя понаблюдал я за ней сегодня днем – похоже, ей пришлось выложиться по полной… Кром ведь не мальчишка вроде тебя, он неглуп, опытен и довольно силен – в своем роде. На самом деле я до сих пор не совсем понимаю, как им удалось… Ладно, неважно. Словом, надо вытащить его сегодня ночью – до утра он вряд ли доживет…

Слева осталась площадь, где мучили Крома. Мы все куда-то шагали. К шуму и плеску воды добавился скрип. Снизу пахнуло холодом. Мне удалось разглядеть слева здоровенное колесо водяной мельницы, а справа – горбатый каменный мост, ведущий к замку. Где-то на той стороне моста, по ту сторону реки, горел одинокий огонек.

– Хорошо, – раздался рядом довольный голос Чудова. – Успели. В полночь его поднимают.

Я резко остановился, слишком поздно сообразив, что мы направляемся прямо в главные ворота княжеского замка.

Чудов-Юдов подтвердил мою догадку:

– А что? Да, именно в замок. Да, через главный вход. Такого они точно не ожидают.

– Ты рехнулся? Нас же сразу схватят!

– Это не твои проблемы. Лично меня куда больше заботит, как мы оттуда выйдем!

К моей безграничной досаде, планом похищения Крома Чудов со мной делиться отказался.

– Чтобы ты его не выдал, когда тебя начнут пытать, – объяснил он.

– Может, все-таки «если»?!

– Если тебе так больше нравится, – безразлично пробормотал он и пошел на мост.

Я, скрежеща зубами от злости, последовал за ним.

Мост был подъемным только частично. Та часть, по которой шагали мы, была каменной и казалась продолжением берега или отростком скалы, на которой высилась Мгла-Крона. Непроглядно-черная скала, рваные цепочки огней в середине и призрачный, полупрозрачный верх – легкая галерея, замысловатые шпили и башенки… Белый арочный мост словно летел в звездном небе. Я несколько раз моргнул – показалось, что рогатый месяц светит прямо сквозь галерею…

– Что там, наверху? – Я запрокинул голову.

– Говорят, там-то и живет Виллемина, – ответил Чудов. – Ручаться не стану, сам у нее не бывал.

– Ясно. А вон там огоньки – это ведь окна? – спросил я, указывая налево, где стена замка казалась пониже.

– Да, бойницы среднего яруса.

– Почему бы нам не влететь с той стороны? Люди ничего не заметят, слишком темно…

– Во-первых, – противным голосом произнес Чудов-Юдов, – ты слышал мои указания насчет применения магии?

– Да, но если влететь быстро, схватить Крома и…

– Во-вторых, – перебил Чудов, – в замке невозможно превращаться. Он зачарован от драконов. Ты входишь человеком, им же и выходишь. Или не выходишь никак. И наконец, третье – куда ты собираешься «влететь», если Крома держат в подземельях?

– А ты откуда знаешь?

Каблуки Чудова загремели по доскам подъемной части моста. В тот же миг огонек вспыхнул значительно ярче, впереди раздался дробный топот, и навстречу нам выскочила стража.

– Стоять! – раздался крик, сопровождаемый характерным металлическим лязгом.

Я послушно остановился и повернулся к Чудову:

– Самое время применить твой загадочный план! Эй?

Но мне никто не ответил. Чудов пропал. Просто исчез, растворился в воздухе.

Я сделал движение, чтобы метнуться в обратную сторону, но поздно – стражники меня заметили и были уже в нескольких шагах. Двое, молодые парни, смотрели на меня с искренним удивлением. Третий, неприятный лысый усач, сверлил меня подозрительным взглядом.

– Кто такой? – рявкнул он, тыча мне в лицо копьем. – Чего надо?

Я, морщась, отвернулся от копья и дал волю своему воображению. Через пару минут стражи уже знали, что перед ними провинциал из далекого захолустного Загорья, всю жизнь мечтавший поступить на воинскую службу к князю Лингару (слава богу, я все-таки запомнил имя).

– В личную гвардию его светлости меня, наверно, не примут, – говорил я, рассматривая аляповатую форму стражников с безграничным восхищением. – Все-таки я ни мечом, ни копьем не владею. Зато неплохо дерусь на палках, так что, наверно, и фехтовать быстро научусь, правда? Я вот подумал – не наняться ли мне в стражу? А чем это у вас обшлага расшиты – неужто настоящим серебром? Кому тут подавать заявление? Князю или начальнику караула?

Двое стражников уже давно покатывались со смеху. Третий, усач, мрачно глядел исподлобья, демонстрируя, что не верит ни единому моему слову.

– А еще попозднее прийти не мог? Ровно в полночь?

– Нет. Весь день собирался с духом.

– Да уж, собрался! Точнее, набрался. До сих пор разит как из бочки!

– Уже поздно, да? Князь уже спит?

– Ой, не могу! Катись отсюда!

– Так я завтра с утречка снова приду, можно? Когда вы открываетесь?

– Проваливай, пока мы тут со смеху не лопнули!

Я уж думал, что выкрутился, когда мне в спину раздался окрик:

– Эй, оборванец! Куда пошел? Стоять!

Мнения стражников разделились: двое хотели меня просто выгнать взашей, но усатый гад оказался усердным. Он настаивал, что меня нужно отвести в караулку и предъявить начальству. Первым двум стражникам было лениво.

– Хочешь, сам и веди, – предложил один из них.

Усач радостно оскалился и ткнул меня древком копья в спину:

– Вперед, оборванец! Хотел увидеть начальника стражи? Сейчас твоя мечта сбудется.

Подгоняемый бодрящими тычками, я вошел в ворота Мгла-Кроны. Мы прошли длинной темной галереей (я ощутил дуновение теплого ветра и понял, что снова прошел под розой), миновали небольшой, хорошо освещенный двор, где пахло лошадьми, а из распахнутой двери слышались разговоры. Я притормозил, думая, что туда-то меня и ведут, но получил еще один болезненный тычок и двинулся дальше. Еще один долгий темный переход – вверх по широким плоским ступеням – привел во второй двор-колодец, совершенно пустой, с мелодично журчащим в середине фонтаном.

– Эй, ты куда меня ведешь? – не удержался я, когда мой провожатый снова ткнул меня между лопаток. – Неужели прямо к князю?

– Сначала в подземелья, – ответил стражник голосом Чудова-Юдова. – А там видно будет.

– Ты!

Я остановился и повернулся. Рядом в сумраке маячила знакомая фигура в эсэсовском плаще.

– А кого ты ожидал увидеть?

– Да ты… натуральный оборотень!

Острые белые зубы блеснули в темноте. Чудов-Юдов самодовольно улыбался.

– А где настоящий стражник?

– В реке.

– Как ты успел?! Все же происходило на глазах!

– Ты довольно успешно отвлекал на себя внимание.

И верно, подумал я. Тогда, на мосту, Чудов исчез как раз вовремя. Никто даже и не знал, что я пришел не один. Значит, пока я корчил из себя новобранца, он молниеносно изменил обличье, убил стражника и на ходу встроился в мой спектакль.

– Но ты же говорил – нельзя применять магию в замке!

– А мы еще и не в замке.

– Но они же меня запомнят!

Чудов-Юдов не стал опровергать очевидное. Теперь я, кажется, понял, зачем он меня с собой прихватил.