Текст книги "Однажды Ты будешь Моя (СИ)"
Автор книги: Альбина Кисова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)
По всем инструкциям именно мне надлежит командовать штурмом объединенного отряда. Квадрат патрулирования мой, и на местности мы с бойцами уже освоились. И тем не менее инструкции на бумаге, а боевая ситуация происходит в жизни.
Однако Накиб меня удивил, спорить не стал и спокойно выслушал приказы, которые я дал ему и остальным бойцам. При этом подчиненные накибу бойцы с той же готовностью, как и мои, принялись исполнять приказы.
Не исключаю, что сыграли бонусы от совместных тренировок. В начале мы с комрадами совсем не обрадовались перспективе натаскивать бойцов и постоянно светить лицами. Но нельзя отрицать, что тренировки позволили нашему отряду без проблем влиться в тысячный контингент союзный войск. Особенно бойцы узнавали нас пятерых: меня, Лютого, Плохиша, Даву и Свята. Как наставники мы больше остальных были на виду.
Я быстро оценил обстановку и обратился к бойцам на обоих языках, готовя их к решительным действиям.
–Слушайте все! У нас есть одна цель – нейтрализовать угрозу в этом здании. Но не забывайте, что среди них, вероятно, есть заложница.
Посмотрев в глаза каждому, я жестко закончил:
–Мы потеряли человека, но не потеряем ещё. Мы делаем это за него и за всех нас.
Бойцы только сейчас услышали о том, что кто-то погиб. И без того серьёзные лица мужчин мгновенно посмурнели.
–Субхи, со мной в первой группе. – я обратился к бойцу из второго отряда, который один из первых попросился на усиленные тренировки по ножевому бою.
Боец без лишних вопросов подошел ближе ко мне. С выраженным уважением кивнул.
–Карам, ты ведёшь вторую группу, обходите с фланга. Не давайте им шанса на отход. Нельзя исключать, что прыгнут со второго этажа.
Накиб кивнул и повернулся к двоим бойцам, которые направятся на обход вместе с ним. Платонову, залегшему в соседнем здании, я отправил ещё одного снайпера на поддержку. Прикрытие нам не помешает.
–Вторая группа, готова к действию. – объявил Карам по-русски с сильным акцентом сразу как его бойцы закончили проверять оружие и снарягу. Хм, не знал, что он знает русский. Хотя не только же нам учить арабский.
–Платонов, держи нас в поле зрения. Увидишь угрозу, ликвидируй.
–Понял, командир. Всех вижу.
Тот же приказ повторил второму снайперу и получив от него подтверждение, жестом указал бойцам начало движения. Сам также двинулся вперёд, Субхи на полшага правее, прикрывая меня со стороны окон.
–При первом же сопротивлении – стреляем на поражение. Никаких рисков. Живыми мы забираем только тех, кто сдаётся без боя. – сказал я на обоих языках уже в движении.
–Принято, – отозвались бойцы.
До лестницы добрались за считанные минуты. Подал условный сигнал бойцам в здании выдвигаться вперёд. Они моментально последовали к лестнице, сохраняя порядок. Следом за ними двинулись я и Субхи.
Проходя мимо Володи, бросил на него мимолетный взгляд и внутри вспыхнула обжигающая ярость. С каким бы удовлетворением я бы сейчас держался в первых рядах и стал последним кого увидят боевики, убившие нашего бойца.
И вот сейчас тот самый боевой устав и инструкции, которым я старался следовать, играли против меня. Идти на штурм в авангарде я не мог. Взяв командование на себя, я был обязан оставаться в относительной безопасности и координировать действия своего отряда. Ничто не должно было мешать сосредоточенности бойцов и нарушить ход штурма. А ранение командира как раз то, что может испортить ход всей операции и поставить под угрозу жизни остальных бойцов.
–Командир, мы на позициях, – отчитался Карам.
–Принял. Будьте настороже, – сказал я, поднимаясь по лестнице. Обломки штукатурки хрустели под моими берцами, каждый шаг ближе к цели наполнял меня азартом боя.
Следующая ступенька… и тишину разорвали хлопки автоматных очередей. Теперь стало ясно, что боевик в здании скрывался не один. Тут этих тварей как минимум двое.
–Внимание, контакт! Огонь на подавление! – рявкнул я.
Тодоров и Жилин мгновенно среагировали и открыли ответный огонь, мы с Субхи приблизились, и взяли под контроль открытый участок.
В какой-то момент среди звуков перестрелки до меня донёсся другой, едва уловимый звук – голос женщины. Заложница была там, среди террористов. Она кричала и звала на помощь по-арабски. В этот момент наша задача обрела новое измерение – не только нейтрализовать угрозу, но и спасти невинную жизнь.
–Женщина жива. Стараемся не задеть заложницу. – приказал я.
Обеспечивая огневое прикрытие, наша четверка продвигалась вперед шаг за шагом. Длинные автоматные очереди со стороны террористов сменились отрывистыми выстрелами.
«Возможно у них патроны заканчиваются», – пришло в голову и в эту секунду наискосок от меня промелькнул темный силуэт. Резко поднял кулак вверх призывая бойцов к вниманию, и следующий момент я не упустил. Одна очередь и раздался истошный крик.
По моему сигналу Жилин, который был ближе всех к раненному боевику, начал сближаться с целью под прикрытием Тодорова. Я с Субхи шли следом. В комнате наполовину заваленной обломками стены, которую просто снесло авиаударом, на полу лежал мужчина. Не жилец – прямое попадание в голову. Тут и контрольный делать не нужно.
–Первая цель нейтрализована. – сухо отметил я. -Платонов, что с остальными? Видишь цели?
–Движения не вижу.
Я недовольно скривился, услышав ответ. Где же ты прячешься, тварь? Не знаю почему, но я был уверен, что террористов было только двое. Один убит, а второй с заложницей всё ещё в здании. Вот только полагаться только на интуицию в этом вопросе никак нельзя. И всегда лучше быть готовым к худшему.
Голос женщины я определенно слышал на этом же этаже, поэтому мы продолжили путь дальше по коридору. Недобиток затаился в одной из комнат. Надеюсь, либо снайперы его снимут, либо женщина крикнет и даст нам подсказку. Но мы продвигались все дальше и дальше, а женщина молчала, что наводило на нехорошие мысли. Не уж то мрази убили заложницу, когда запахло жаренным?
–Вижу цель, – раздалось в наушнике. -Мужчина. Один. Через три квартиры от вас.
–Принял. Заложница? – быстро спросил я.
–Не вижу. Только мужчина. Жду вашей команды?
–Цель устранить. – без колебаний отдал приказ.
Наша четверка вышла из квартиры и двинулась дальше по коридору в сторону укрывшегося боевика. Даже получив сведения о его местоположении, мы продолжали последовательно проверять помещения. Во второй по счету квартире мы увидели тело женщины. Она лежала на боку без движения.
И только Жилин склонился над ней, чтобы проверить пульс, тишину полуразрушенного дома разорвал одиночный выстрел. Хотя атмосфера уже была пропитана напряжением, почувствовав новую угрозу, наша готовность к действию мгновенно усилилась. Бойцы инстинктивно дернулись, как и я, плотнее сжимая оружие в руках.
–Цель нейтрализована. – отчитался Платонов.
–Принял, – отозвался я, мысленно выдохнув. Одной проблемой меньше.
В любом случае нам с бойцами предстояло передать заложницу, тело младшего лейтенанта и трупы боевиков военным медикам. Они окажут медицинскую помощь заложнице. И когда она придет в сознание, то тут подключится местная военная разведка. Трупы боевиков будут тщательно осмотрены и проведено их опознание. Возможно, это позволит выявить их связи с конкретными бандформированиями.
Наша работа также на этом не заканчивалась. Нам предстояло проверить все оставшиеся помещения, прежде чем считать операцию завершенной.
Влад
На военную базу мы вернулись, когда огромный оранжевый полукруг солнца сливался с линией горизонта, заливая мир последними лучами уходящего дня. Небо, окрашенное в глубокие оттенки красного и золотого, было подобно холсту, на котором природа создавала свой неповторимый шедевр.
Тягостное чувство повисло внутри. Место рядом с водителем, на котором еще несколько часов назад ехал погибший боец, осталось свободным. Никто не стал его занимать. Почти всю дорогу мы с бойцами ехали молчали.
–Должен признаться, что хоть климат тут совершенно не мой, – заметил Жилин, делая жадный глоток воды из бутылки, – но тут зашибись какие закаты.
–Эт дааа, – согласно протянул водитель, под дружное хмыканье бойцов.
–Ну должно же тут быть хоть что-то лучше, чем у нас? – с напускным весельем спросил Жилин.
Я криво улыбнулся, краем уха слушая ребят, но не вступая в завязавшийся разговор о том, что и где лучше. Жилин молодец, правильно сделал, что разрядил атмосферу.
Мимо нас проносился однообразный пустынный пейзаж, который до неузнаваемости преобразили закатные лучи. Тени мягко растягивались по земле как будто пытаясь укрыть мир от последних жгучих лучей уходящего солнца.
День закончился, и завтра будет новый.
Я тяжело вздохнул и на миг закрыл глаза, представляя перед собой свою любимую, её ласковую улыбку и теплый взгляд. Сжал зубы, ощущая бессилие. Я даже не мог дать ей знать, что со мной всё в порядке. Не мог услышать её нежный голос… Сейчас Нина представлялась мне недостижимо далекой, подобно Веге – ослепительно яркой звезде, которую я видел, когда время от времени выходил любоваться ночным небом. Да, определенно к диалогу о преимуществах этих мест стоило бы добавить великолепие чистого ночного неба, где миллиарды звёзд создают захватывающее зрелище.
–Почти на месте, – заметил лейтенант, возвращая меня в реальность.
Вскоре мы миновали охраняемые блокпосты на въезде к военной базе и оказались у ворот гаражного комплекса. Выйдя из Тигра, я вздохнул полной грудью, настраиваясь на доклад командованию о произошедшем.
Воздух вибрировал от дневной жары, но постепенно он становился всё прохладнее и свежее, обещая скорое облегчение. Быстрым шагом я пересек зону хранения вооружения и техники и подошел к командному пункту.
В кабинете командира военной базы ждали только меня. Из наших тут был полковник Оленин, тот самый, который на учениях ржал, что бойцы нашего отряда похожи на местных. Не сложно догадаться, что среди солдат его знали как «просто Олень» или «Олень». И несмотря на сомнительное прозвище, в целом относились к полковнику хорошо. Примечательно, что он единственный из всех на военной базе знал, что мы не просто спецназ. Первое время мы с комрадами удивлялись как ему доверили эту информацию. Ну не производил Оленин впечатление надежного человека. Однако позже всё встало на свои места.
Полковник Оленин был один из тех людей, которые осознанно производили на окружающих впечатление простого в доску и не очень далекого мужика из какой-нибудь глубинки, непонятно как выбившегося «в люди», а если точнее в первые заместители командующего группировкой наших войск. Мужик он был хитрый и не удивлюсь, если в итоге он сто очков вперед даст командиру военной базы. Тому фраеру, который вменил нам с комрадами в обязанность тренировать личный состав. Кратко, оба командира, наш и местный друг друга стоили.
Помимо Оленина, из наших за массивным столом совещаний я заметил Лютого. То есть, я хотел сказать майора Лютаева, который, как и все бойцы отряда Заслон, был тут под другим именем. Лютый быстро окинул меня взглядом, словно рентгеном просветил, и кивнул, приветствуя.
–Ха нахну дза, аль-джамии хуна аль-ан [Вот теперь все в сборе…] – начал командующий военной базой акид Мухаммад аль-Кафиз, просканировав меня темными глазами и махнул в сторону свободного стула рядом с Лютым.
А дальше понеслось. После моего подробного доклада о сегодняшних событиях в центре города, о которых все присутствующие и так уже были уведомлены, последовал показ записи допроса заложницы.
Оказалось, что девушка отделалась относительно легко, учитывая обстоятельства. Несколько часов назад она пришла в сознание. И вот тогда поведала интересную историю.
Заложница приходится жене главаря крупного бандформирования родной сестрой. Боевики этого отморозка величали гордо «полевым командиром». А по сути – главарь местного отделения террористической организации, запрещенной и у нас, и в большинстве стран мира.
Сложно поверить, но заложница, девочка тринадцати лет, смогла сбежать из лагеря террористов вместе с ещё двумя девушками. Сбежали они, когда началась активная фаза военной операции по освобождению города. Основная часть боевиков участвовала в боях против правительственных войск. А в лагере остались всего несколько вооруженных мужчин.
А помогла девушке в побеге её старшая сестра.
«Охренеть. Сама жена главаря…» – услышав это я пораженно покачал головой. И не только я был шокирован. Местные военные, поболе меня знающие текущие реалии, не сразу поверили услышанному.
Одной из причин, по которой девушка-подросток решилась на побег, являлись постоянные домогательства со стороны брата её зятя. Мужик не раз говорил о том, что хочет взять девушку пятой женой. По словам заложницы брат главаря тот ещё жестокий отморозок. В это легко верится после отдельного доклада об этом главаре и подчиненных ему боевиках.
И только заступничество сестры её спасало. Но так не могло продолжаться вечно. Поэтому заложница решилась на побег, отлично понимая, что если её поймают, то лучшее, что с ней произойдет это смерть.
На вопрос дознавателя о судьбе сестры и остальных женщин, девушка расплакалась. И призналась, что женщины остались в лагере, они не могли бежать, потому что их дети содержаться отдельно.
А какая мать оставит своё дитя? Вот то-то и оно.
«Мда, вот такие тут социальные драмы. Ни меня бросил парень или меня обзывают в школе, а буквально «беги и попробуй выжить». – со злостью подумал я, понимая, что помочь таким вот женщинам ни я, ни даже все собравшиеся в этом кабинете военные мало чем могут. Как бы мы ни были сильны, обучены, опытны, но сломать существующий порядок, сложившиеся десятилетиями, так просто нельзя. Если, конечно, не готов убивать каждого второго. Но и сидеть сложа руки никто не будет.
Возвращаясь к рассказу заложницы. Из трёх девушек осталось двое. Одна погибла во время авиаудара. Вдвоём, в воюющем городе, они чудом добрались до родственников подруги, которые их спрятали.
Несколько недель после побега заложница решилась поискать своих родных. Тут-то её и заметили, выследили и хотели насильно вернуть обратно. Но случился Володя, который успел заметить мелькнувшие в проеме разрушенного дома мужчину и женщину.
«Если бы не он, неизвестно как бы закончилась жизнь этой девушки», – пришла в голову мысль.
Но ключевым в показаниях заложницы оказалось то, что девушка указала расположение лагеря террористов. Спутники-шпионы недавно подтвердили эту информацию.
И пусть, по словам заложницы, те двое боевиков не успели сообщить главарю о её поимке, вероятность, что их уже хватились, высока. А значит, террористы могут начать эвакуацию и снова затеряются среди тысяч разрушенных зданий и километров пустыни.
Время шло на часы.
Темная пелена ночи окутала пустыню, где каждый шорох разносился среди тишины, словно предвестник бури. В этом безмолвном мире, где звезды сияли ярче фонарей, затаилась группа военных, готовых к началу операции, способная переломить ход борьбы с терроризмом, по крайней мере на территории этой страны.
Майор Лютаев с двумя офицерами арабами оставался в командно-штабной машине для управления операцией и организации связи между тремя группами, которым предстояло проникнуть на охраняемый объект. КШМ остановился в низине, не доезжая до объекта. А команды бойцов, как тени, растворились в ночи, направляясь по координатам, полученным с разведывательного спутника.
Нам нужно было подойти ближе к цели, занять позиции в намеченных местах, где природный рельеф обеспечивал относительную скрытность для небольшой группы, и ожидать команду к началу штурма.
Из отряда Заслон в операции были задействованы все бойцы, а точнее восемнадцать человек, по шесть в каждой группе. Думаю, что Оленин и командующий нашими ВС тут сыграли не последнюю роль. И правильно сделали. Именно для подобных спецопераций и был предназначен отряд Заслон.
Оставшихся бойцов отбирали из подразделений спецназа обеих стран. Решение командования было принято в пользу штурма лагеря террористов небольшим мобильными группами, исходя из опасения утечки информации террористам. При отборе бойцов в штурмовой отряд, как я понял из слов Лютого, учитывался не только их профессиональные навыки, но также надёжность. И Оленин лично поручился за наш отряд. Иронично с учетом нашей основной задачи.
Я ничуть не удивился, когда узнал в одном из бойцов в камуфляже Карама Зуаби, командира второго экипажа патруля, кто сегодня прибыл к нам по сигналу. Здесь было немало бойцов из сил тигра. К слову, командовать группами поставили двоих из этого подразделения. А третьим выбрали меня. Насколько я понял Лютый настоял. Также именно он распределял комрадов между группами, и в мою поставил Плохиша, с которым мы не раз работали в связке.
Общее руководство операцией осуществлял лично полковник Оленин и акид аль-Кафиз. План операции был оперативно рассмотрен командующим ВС и, чёрт знает, сколькими ещё высокопоставленными офицерами. Пока они думали, мы, не теряя времени, стали готовиться.
В результате мы уже прибыли на место, проверяли оружие, когда пришло подтверждение: «Операция Штормовой вихрь» согласована.
Не знают как другим, а вот мне всегда было интересно посмотреть на подобного «сказочника», того, кто в командовании придумывает операциям названия. Максимум пафоса – наше всё. И ведь нужно, чтобы не повторялось… Ладно, бог с ними, со сказочниками.
Исключительный случай, что такую сложную наземную операцию согласовали настолько оперативно. Так бывало только с воздушными операциями, так называемыми «точечными ликвидациями», и то редко.
Дрон-разведчик, по координатам установленным ранее, обнаружил лагерь наёмников и подтвердил присутствие более сотни вооруженных бойцов противника на территории, и около сорока женщин и детей. Их жизни – единственное, что спасало террористов от точечного авиаудара.
Штурмовые группы отчитались о прибытии на намеченные участки. И потянулись томительные минуты ожидания, которые складывались в часы. Каждый этот гребанный час подготовки к началу операции, пока ты ждешь приказа, тянется словно вечность, поверьте моему опыту.
Однако одна мысль грела особо, и я уверен не только меня. Перед началом операции Лютый получил подтверждение от нашего руководства. Ячейка террористов, которые мы будет ликвидировать, это те же люди, кто стоит за подкупом военных обеих стран. Именно этим боевикам сливали инфу о патрулях и перемещению войск. В результате этого на протяжении всей военной кампании террористы устраняли группы военных для получения вооружения и техники. Однако главной их целью, безусловно, было ослабление противника, моральное и физическое.
Постепенно темп происходящих событий начал нарастать. Это ощущалось по тому насколько чаще в наушнике стали звучать приказы командира операции и подтверждения их выполнения.
По прошествии нескольких часов оперативники блокировали дороги на подъезде к лагерю террористов. Солдаты комендантских рот перекрыли периметр на расстоянии трех километров от объекта.
–Снайперские пары занять позиции. – раздался приказ, который означал, что скоро настанет и наш черед.
Наконец в наушнике раздался приказ именно к штурмовой группе:
–Третья штурмовая группа выйти на позицию прикрытия.
Карам и его группа приступили к продвижению в направлении указанной цели. В первую очередь им предстояло прикрывать не нас (штурмовые отряды), а гражданских лиц, женщин и детей, которые находились в центре лагеря террористов.
–Позиции заняты, – вскоре пришло подтверждение от Карама.
–Первая и вторая группа, приготовиться.
Воздух в миг наполнился напряжением, словно в едва тлеющий костер плеснули керосин. Мы с бойцами резко встали, проверили снарягу, оружие, успели обменяться парой фраз и, когда наручные часы показали два часа тридцать минут, раздался чёткий приказ:
–Первая и вторая группа выйти на позиции.
В тот момент, когда мы начали движение к объекту, каждый шаг, каждое действие были наполнены исключительно желанием выполнить задание, никаких посторонних мыслей. Для того, чтобы каждый из бойцов Особой Группы Специального Назначения ГРУ действовал как хорошо отлаженный механизм, точно зная свою роль и без колебаний исполняя приказы, помимо многочисленных тренировок и участия в военных учениях, нас обучили специальных техникам. Медитация была лишь начальным этапом. Зато теперь никто из нас не считал медитацию лишь красивым слоганом для любителей йоги.
–Первая группа. Позиции заняты. Ожидаем приказа на вход, – негромко объявил я в эфир.
Мы стояли с западной стороны лагеря, прямо вдоль бетонной стены одного из крайних зданий. За стеной по периметру горели редкие фонари, развеивая темноту.
–Принято. Ждите. – прозвучал ответ.
Внезапно из темноты раздался одиночный выстрел, разорвавший ночную тишину.
–Контакт, контакт, – раздался крик в эфире.
Сердце забилось чаще. Адреналин пулей выстрелил в кровь. Ради этого чувства многие бойцы годами принимают участие в боевых операциях. Азарт, ощущение риска и непредсказуемость момента наполняют каждую клетку тела несравненным ощущением остроты жизни. В этом вихре эмоций, когда осознаешь, что каждая секунда может стать решающей, находишь саму суть и чувствуешь свою истинную сущность. Это токсичный коктейль из страха и восторга, борьбы и триумфа, становится причиной, по которой бойцы снова и снова возвращаются в эпицентр событий, жаждая пережить всё это вновь.
Я мысленно выматерился. По-тихому зайти не получится.
Грозно захлопали автоматные очереди. Бой разгорался как долбанная нефтебаза после атаки беспилотника. Когда же бл*дь поступит приказ на штурм?
Ответный огонь, вспышки стрельбы бросали рваные блики на стены. Пока ждали приказа я прокручивал в голове недавние события и сообщения. Если ни нам, ни второму отряду не поступал приказ, кто тогда устроил перестрелку? Неужели заметили отряд Карама или у террористов разведка сработала?
И вот в ответ на наши мысленные призывы прозвучало короткое:
–Первая группа, штурм.
И словно плотину прорвало. Мы с бойцами были единым целым, дышащим и действующим в унисон, пошли на штурм. С нашей стороны оказалось не так много противников, готовых к бою. Все же дело происходило глубокой ночью и не все смогли так быстро вскочить с постели, вооружиться и выбежать на встречу. Боевики, которые стояли на карауле, частично отвлеклись на звуки боя в другой стороне. На этом мы их и подловили.
–Вторая группа на штурм. – прозвучало в фоновом режиме. На данном этапе только те приказы, которые важны для всех участников операции уходили в общий эфир. Отдельные отряды общались между собой, пока не переключатся на общий канал.
Мы с бойцами быстро продвигались вглубь лагеря, туда, где была цель нашего отряда. Главарь и основной костяк его боевиков. Каждый из нас понимал, что в моменте именно скорость была ключом к успеху операции. Сто хорошо вооруженных, опытных боевиков – это до ху*. И нужно устранить как можно больше пока они все не очухались и не начали активно отстреливаться, положив при этом кучу наших ребят.
Проход по территории лагеря был далек от легкой прогулки. Мне пришлось на ходу менять тактику. Не на такую горячую встречу мы рассчитывали.
Отряд, следуя моим приказам, разбился на отдельные группы: три двойки и четверка бойцов, одним из которых был я. Мы рассредоточились по периметру, зачищая территорию вокруг нужного нам здания и ликвидируя боевиков «на излете», стоило им только показаться в зоне нашей видимости.
Такая тактика принесла свои плоды и вскоре шестеро бойцов стояли у входа в здание, по данным разведки обозначенное как цель для нашего отряда. Две двойки по моему указанию остались прикрывать нас. Слишком ненадежная была ситуация, а два здания, в которых находились казармы – цель второй группы, пока не зачистили.
–Вход, – тут же приказал я бойцам.
Используя ночное видение, мы проникли внутрь, прикрывая друг друга. Каждый из нас ведомый решимостью и бдительностью. И сразу же завязалась жёсткая перестрелка. Многие боевики держали своё оружие постоянно рядом, не ложась спать без любимого винтореза. Поэтому падлы нас жарко встретили.
–Ранен, – отчитался один из моей команды.
Твою ж мать. Не было времени уточнять насколько серьёзно ранение и оказывать помощь. Счёт шел на секунды. С трудом мы зачистили первый этаж, пора было двигаться дальше.
Я хлопнул по плечу бойца, жестом указав на раненного:
–Останься, прикрываешь.
И тут же приказал оставшейся в активе четверке:
–Цель наверху, двигаемся!
Бойцы единым слитным организмом продолжили движение к цели, когда сверху полетели выстрелы из пистолета. Ради разнообразия, мля.
"Вот чёрт лысый!" – матерился я, стреляя в ответ в то и дело мелькающего из-за угла полуголого боевика. Попил он нам крови, попал ещё в одного бойца, но несильно. Опытный сука. Был.
В результате его застрелил Плохиш. Едва поднявшись на этаж, как черти из того самого ящика Пандоры, выкатились ещё несколько головорезов. Кто в одних штанах, кто прямо в трусах, крича на арабском и сыпя отборным матом, и стреляя кто из автоматов, кто из короткоствола. Террористы сопротивлялись со всей яростью, на которую были способны.
С трудом мы преодолели сопротивление этой группы боевиков, и ворвались в комнату, где скрывался враг. Схватка была короткой, но ожесточенной. Главарь в отличие от своих соратников спал без арсенала оружия и патронов вокруг кровати. Но короткоствол был при нём.
–Цель нейтрализована, – доложил я, стоя в центре комнаты и охватывая взглядом обстановку, Плохиша держащегося за раненое по касательной плечо, и труп главаря на полу.
И вот тогда адреналин схлынул, и я резко осознал, что это п*дец. Я оказывается ранен, и похоже задело меня неслабо. Плохиш мне по-быстрому вколол обезболивающее прямо через одежду, чтобы не прилег тут же на полу от болевого шока. Валетом с главарем террористов, бл*.
Плохиш взял на себя командование первой штурмовой группой. Убедился, что помощь другим нашим бойцам оказана, при этом не отходил от меня, и применил на мне походу все навыки тактической медпомощи, которым нас учили. О чём я ему и сказал с вымученной улыбкой, а он в ответ рявкнул, чтобы я заткнулся.
–Кот, ты это… не смей, держись. – бормотал мне Плохиш на разные лады пока мы ждали разрешение на выход.
И видимо, когда я совсем хреново стал выглядеть, он раскрыл своё "тайное знание", приведя самый весомый аргумент:
–Тебя там невеста ждет.
Я усмехнулся и подумал: «Вот же Лютый трепло. А говорят, что это в женском коллективе сплетни любят, ха-ха, это ССО, е*нный в рот…». Нет я не злился на Лютого, скорее всего он мой неадекват, который был в последнее время, оправдывал перед комрадами. Не злился я и на остальных, кто в тайне от меня обсуждал мою личную жизнь. Это реально мои братья по оружию, а не чужие люди. Просто было смешно, что брутальные мужики, все такие крытые бойцы, многие с орденами, находясь на задании, болтают о том, у кого что в личной жизни. Я бы поржал, если бы мог. Может потом…
Накрыло меня уже на подходе к транспорту, который подогнали к въезду в лагерь. Ближе было не проехать. Плохиш, на которого я опирался, пока шёл к машине, успел меня подхватить, прежде чем я поцеловался с землей, потеряв сознание.
Чего я уже не видел, это возвращение на базу. Оно было тихим. Ни один из бойцов не выражал радости; они знали цену, которую пришлось заплатить.
Из пятидесяти – семь бойцов убиты, двадцать семь ранены, и еще неизвестно сколько останутся живы. Из тридцати семи гражданских – одиннадцать убиты, среди них дети и женщины. К сожалению, они стали жертвами перекрёстного огня, погибнув в хаосе битвы. Осознав своё безвыходное положение, террористы отчаянно сменили тактику, без колебаний используя невинных как живой щит, когда поняли, что милости ждать не приходится и оставлять в живых их никто не собирается.
Однако в глубине души каждого бойца жила надежда, что эта победа приблизит мир в стране и регионе на один шаг.
Глава 8
Как и следовало ожидать, по химии Нина набрала высокий балл. Неправильным оказался только один из последних вопросов, о которых она так переживала.
Осталось дождаться ответа от университета.
Посчитав сумму балов, Алёна ужасно обрадовалась результату, как обрадовалась бы любая мать на её месте. Волнение последних месяцев отпустило и настроение значительно улучшилось. Всё-таки Алёна переживала, пусть и не сомневалась в Нининых знаниях. Причем переживала даже больше, чем за результаты собственных вступительных экзаменов много лет назад. А сейчас, смотря на общую сумму баллов, с улыбкой вспоминала об этом. А с учётом выигранных олимпиад сомнений в зачислении Нины на биологический факультет не оставалось.
Разве могло быть иначе, если она видела, насколько усердно занимается Нина: и в школе, и на подготовительных курсах. Да и кружок по генетике и дополнительные занятия в лаборатории дочь не забросила, хотя Алёна ей предлагала.
Сама Нина на новости отреагировала куда спокойнее матери. Она скупо согласилась, что результат хороший и шансы на поступление высокие. И в этом, по мнению Алёны, дочь проявила поистине долоховский характер. Как и её отец, к цели Нина шла как танк. А когда та осталась позади, не видела больше смысла думать об этом и волноваться, ведь сделать больше уже невозможно. Но существенное отличие между отцом и дочерью было в том, что по головам Нина никогда не пойдет – в этом Алёна не сомневалась.
Первый тревожный звоночек прозвучал, когда Нина решила не идти на последний звонок. Якобы ей не до этого и нужно готовиться к экзаменам. И никакие аргументы Алёны, что последний звонок бывает один раз в жизни и один день отдыха ничего не изменит – не помогли. Вторым звоночком, которым уже никак нельзя было игнорировать, стал разговор между Ниной и Викой.
Девочки были неразлучны с детства и по-настоящему дружны, несмотря на абсолютно разные характеры и увлечения. И в один из вечеров, когда Вика была у них в гостях, Алёна, проходя мимо комнаты дочери, услышала обрывок разговора:
–Нино, нет я так не играю! Тогда и я… Без тебя я не пойду, вот! -эмоционально воскликнула Вика, чем привлекла внимание Алёны, которая пошла по коридору медленнее, прислушиваясь.
И стыдно Алёне не было. Любая мать на её месте поступила бы также. Ну, может не любая… но такие принципиальные – это вид исчезающий, занесенный в красную книгу. И о них Алёна не знает. Ради благополучия своего ребенка она не считала ниже своего достоинства немного подслушать…
–Вики, ну это глупо! Ты здесь причем вообще?
–Как это причем! Мы с тобой с детского сада вместе и такие решения принимать будем тоже вместе.
Алёна представила как Нина закатила глаза, потому что дальше её голос прозвучал с типичной интонацией:
