Текст книги "Однажды Ты будешь Моя (СИ)"
Автор книги: Альбина Кисова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)
–Когда только успела погладить? – спросил я, стараясь отвлечь девушку от мыслей о расставании.
–Вчера вечером, – пробормотала Нина, и ушла, бросив на ходу, -Скажи пожалуйста, маме, что я читаю в своей комнате.
Я не ответил. Сел на диван, открыл ноут и стал бесцельно шариться в интернете. Сам не замечал, что я делаю.
На веранду зашёл отец, с большим арбузом. Он с прищуром посмотрел на меня, хмыкнул, но не стал комментировать мою хмурую рожу.
–Отлично посидели у Львовых на даче, вот арбуз по дороге купили. Сказали астраханский.
Я кивнул, не отрывая взгляда от экрана.
–Михаил передавал тебе привет и просил сказать, что хорошо смеётся тот, кто смеется последним.
Отец положил арбуз в раковину, в дом зашла Алёна.
–Видела сейчас Сидорову Галину на улице. Так она мне сказала, чтобы мы лучше воспитывали нашу девочку.
Алёна сердито фыркнула.
–На что я ей ответила, что свою девочку мы воспитали как надо, пусть она лучше своим сыном займётся.
–А что, собственно, произошло? – удивлённо спросил отец.
–Галина говорит, что Нина ударила Диму по голове железным подносом. Безоружного. И это Галина повторила раза три.
–Вот ещё не хватало, чтобы он былнебезоружным, – отшутился отец.
–Игорь, тебе всё шуточки. Но ты же понимаешь, что Нина просто так этого Диму бы не ударила.
–Конечно, понимаю. – с удовлетворением протянул отец. -Моя школа!
И тут я не взорвался.
–Ты ее даже из захвата со спины не научил нормально выходить. Какая, твою мать, школа?
–Рот закрой, тут моя жена.
–Простите, Алёна, – покаялся я.
Алёна махнула мне рукой и строго посмотрела на отца.
–Не говори так с сыном, Игорь.
Отец провел рукой по лицу и сердито сказал мне:
–Влад, только я хотел тебя похвалить за самоконтроль. И за то, что ты не прибил пацана. А ты меня снова расстроил.
Я зло сжал челюсти.
–Ты говорил, что научил её защищаться, отец.
–Как видишь, научил.
–Всё потому, что у неё в руках было что-то тяжёлое, а если бы нет?
–Парень бы ничего плохого не сделал, он из нормальной семьи, мозги на месте. Просто Нина девочка красивая, вот он и забылся. Я поговорю с ним и его отцом позже.
Я вскочил с дивана, давя в себе желание сломать или разбить что-нибудь.
–То есть ты считаешь, что ситуация под контролем? И ублюдок ничего не сделал? И что все остальные, кто также посчитают ее красивой, тоже будут из «хорошей семьи»? – рявкнул я.
Отец резко поднялся и гаркнул в ответ поставленным командирским голосом:
–Капитан Аверин, на выход. Живо.
Проходя мимо, я толкнул стул так, что он упал на пол. Алёна вздрогнула и схватила отца за руку, начала ему что-то шептать. Что – я не слышал. Выбежал из дома, из ушей, казалось, валит пар. Ярость распирала меня изнутри. Отцу я доверял. И только сегодня понял, что доверил ему самое дорогое для себя. А сейчас я не был уверен в безопасности любимой девушки.
Времени оставалось мало, научить её я не смогу. Для этого нужно время, движения должны дойти до автоматизма, чтобы в критической ситуации Нина не задумываясь смогла их повторить. От того, что я ей покажу на скорую руку, толка не будет никакого.
Я вышел на ту же поляну, где мы тренировались с Ниной. Отец задержался, видимо, Алёна не пускала. Настраиваясь на бой, стянул футболку и повесил её на перила беседки.
«Жалко будет испачкать, Нина старалась, стирала-гладила».
В отличие от меня отец вышел из дома спокойно, не торопясь.
Я повёл плечами, размял шею, и встал в стойку. Отец сделал также. И мы сошлись как два бойца на ринге. Я обходил его по условному кругу, резко сближался, делал выпады, проверял его реакцию. Отец тоже кружил вокруг меня, присматривался, оценивал.
Давно мы ходили в спорт зал вместе. Последние пару лет я часто был в командировках, а отец теперь постоянно работал в штабе. Так что наши графики совершенно не совпадали. Поэтому я даже с некоторой радостью принялся с ним махаться. Злость постепенно отступила и на смену ей пришёл спортивный азарт.
Отец был хорошим бойцом. Не таким хороший как мой наставник, но с наставником вообще было сложно кого-то сравнивать.
Удар в живот, потом в челюсть. Отец сплюнул на траву. Он в отличной форме и от пары ударов ему ничего не будет.
–Игорь! – крикнула напуганная Алёна.
–Не бойся, зайка, он не в полную силу.
Я хмыкнул. «Понял все-таки, что я не в полную силу ударил».
Отвлёкся, дурак. В этом была моя ошибка. Никогда нельзя терять концентрацию, тем более с опытным бойцом. Спустя секунду пропустил серию ударов и один в морду, которым отец разбил мне бровь.
–Вы хоть бы перчатки надели, – вскрикнула Алёна.
–Да нет у нас перчаток. Ты думаешь, что мы их с собой везде таскаем? – с сарказмом заметил отец, следя за мной напряженным взглядом, и скользя по газону.
–Может хватит уже, вы мне весь газон вытопчите, – начала роптать Алёна, понимая, что уговорами нас не разнять.
Мы снова сцепились. Я сделал бросок и уложил отца на лопатки.
–Не плохо, – скупо похвалил он, поднимаясь на ноги. -Играешь по правилам.
–Хочешь буду без правил, – резко ответил я, разминая шею, и приплясывая на месте.
–Слишком много эмоций для твоей работы, Влад. Возьми себе в руки. Мысли трезво, иначе это может тебя убить.
–Я знаю, не учи. На работе я спокоен как удав.
–С трудом верится. – ехидно заметил отец.
Когда я снова провел серию, теперь уже Нина вскрикнула.
–Влад, что ты творишь! Прекрати сейчас же.
Я замер, посмотрел на неё и пропустил хук в челюсть. Запоздало закрылся. Сплюнул кровь, отскакивая. Нина вскрикнула.
–Не зевай. – сердито рыкнул отец.
Я недобро ухмыльнулся, смотря в его глаза. И начал биться в полную силу. Несколько минут и я уронил его на землю.
–Ну что, хватит?
–Хватит! – сердито крикнула Алёна, не давая ответить злому как чёрт отцу. -Быстро в душ и обедать. Оба!
–А ты, Влад, пойдёшь в уличный душ, там и водичка похолоднее. Тебе полезно охладиться. Не знаю, что на вас обоих нашло!
Кровь сочилась из рассеченной брови, раздражая. Открылся как лох. Отец прав, потерял контроль и вот результат.
Ко мне подбежала Нина с полотенцем, схватила меня за руку, заставляя наклониться к ней, и прижала полотенце к ране. Судя по ощущениям, она успела завернуть в полотенце что-то из морозилки.
–Пустяки, Нина. Под холодной водой все пройдёт, – сказал я, забирая из её ледяных пальцев полотенце.
Глаза были красные, заплаканные, коса растрепалась. Всё равно для меня она была самой красивой женщиной. Я заправил выбившуюся прядку ей за ухо и заставил себя развернуться и пойти в летний душ. А за моей спиной Алёна негромко высказывала отцу всё, что она думает о невоспитанных Авериных.
Вышел из душа минут через десять. Зубы начали стучать под струями холодной воды из бочки, которая за день не особо нагрелась на солнце. Яростно растёрся полотенцем и мне слегка полегчало. Нужно побыть одному и подумать.
Вчера, когда чинил забор, приметил за баней грубо сколоченную скамейку. Она осталась после того, как лет пять назад мы с отцом пристроили к дому летнюю веранду. Скамейка была приставлена к задней стене, я сел, прикрыл глаза, слушая пение птиц, доносящееся из леса. Запах разогретой земли и аромат цветов, растущих на соседней клумбе, успокаивали.
–Вот я мудила, – с досадой сказал я, и побился затылком о стену бани.
–Хорошо, что ты сам это понял, – раздался расслабленный голос и потянуло сигаретным дымом.
–Ты же бросаешь курить.
–Как видишь, не всегда успешно.
Вдалеке раздалось мелодичное пение, мы молчали, наслаждаясь моментом покоя.
–У неё же есть газовый баллончик, который я подарил?
–Есть, куда ему деться.
–И тревожная кнопка?
–И она родимая, – хмыкнул отец. -Ко всему что ты дарил, девочка относится очень серьёзно. Ты сказал носить с собой, она носит.
Я открыл глаза и встретился с его холодным и умным взглядом.
–Подготовь её лучше, отец. Это моя просьба.
–Хорошо, сын. В чём-то ты прав. Я расслабился. Жизнь с любимой женщиной, стабильность, уютный дом, умница-дочь… меня расслабили, – признал он. Потом сделал ладонь домиком, как, наверное, курил раньше, когда отправлялся в горячую точку, жадно затянулся несколько раз и затушил сигарету о торец скамейки, и с пинка пальцем бросил окурок за забор.
–Не рассказывай Алёне.
Я хмыкнул.
–А ты думаешь, она запах не почувствует? У женщин вообще обоняние лучше развито.
Отец цыкнул разочарованно, признавая мою правоту. Так мы посидели в тишине ещё какое-то время, пока нас не позвала Алёна.
Стол был заставлен едой. Буквально ломился. Салаты, пироги, зелень, соленья. Мы сели на привычные места. Алёна разлила уху по тарелкам и села с нами за стол. И я понял, что Нина не придёт. Сцепил зубы, недовольный собственной несдержанностью, и уткнулся в тарелку. За меня спросил отец:
–А Ниночка что? Не будет ужинать?
–Нет, не будет. – строго сказала Алёна, смотря на отца так, что я ему даже посочувствовал. При всей своей доброте Алёна, как врач, строго следила за здоровьем всех членов семьи и то, что отец курил, конечно, не осталось незамеченным.
–Нина помогла мне приготовить и накрыть на стол. А себе налила кружку чая и сказала, что будет у себя, читать. И пораньше ляжет спать.
–Так ещё только пол восьмого доходит.
–После ваших мужских развлечений я не удивлена. У меня тоже голова раскалывается, сейчас поем и пойду отдыхать. А вы тут продолжайте, ни в чем себе не отказывайте.
–Простите, Алёна, я виноват перед вами.
Алёна промолчала, но я поймал её взгляд и понял, что извинения приняты.
–Зайчонок, ну размялись мальца. Нам это полезно, ты же понимаешь, – с улыбкой заметил отец, вглядываясь в любимые, голубые глаза жены.
–Не понимаю, – отрезала Алена.
Обычно она не отличалась категоричностью, но видимо, мы её достали. А если судить по реакции Нины, то только мы с отцом не видели в произошедшем ничего страшного.
–Мы просто давно не были в спорт зале вместе. Там мы тоже боксируем, – аккуратно вставил я.
–Ну да, ну да, – ехидно согласилась Алена, поджав губы.
Больше мы с отцом не предпринимали попыток убедить Алёну, что это пустяк, догадавшись, что этим сделаем только хуже.
Всем нужен был отдых. И время остыть и подумать. Вскоре мы закончили ужинать, Алёна убрала со стола, поставила тарелки в посудомойку, и ушла. А мы с отцом остались вдвоем на веранде.
На улице начинало темнеть и отец включил свет. Темно-бордовый абажур с бахромой создавал уютную атмосферу. Из окна доносился стрекот кузнечиков и пение птиц.
Молчание нас не тяготило. Сладкий пирог пока остался неопробованным, и я заварил чайник чая. А, когда разливал чай по кружкам, отец предложил:
–Влад, пойдём-ка в беседку. Посидим, побалакаем...
–… о делах наших скорбных? – с усмешкой спросил я.
–Ну почему же «скорбных». Нам разве и поговорить с тобой не о чем. – с деланным удивлением посмотрел на меня отец.
Неспроста он решил выйти из дома, подальше от женщин. Неужели снова заведёт разговор о нас с Ниной, станет уговаривать подождать и прочую херню мне парить. Словно мне Долохова мало будет. Я мысленно скривился, но отказываться от разговора не стал. Послушаю, что он скажет.
Отец смог меня удивить. Когда мы расположились в беседке на тех же местах, что и вчера, он задал вопрос совсем на другую тему:
–Куда вас посылают в этот раз?
–Пока неизвестно.
–А если бы тебе было известно, ты бы мне сказал? – с усмешкой спросил отец.
–Нет, – прямо ответил я. -Если ты это понимаешь, зачем тогда спрашиваешь?
Отец помолчал, всматриваясь в моё лицо в сумерках.
–Понимаю. – согласился он после продолжительной паузы. -Но попробовать стоило. Представь себе я тоже волнуюсь.
–Не первый год уже я так работаю, что сейчас вдруг поменялось?
Отец сделал большой глоток чая, прежде чем ответить.
–Я недавно узнал, что тебя перевели непосредственно в подчинение Беленького.
–Да, меня и моих ребят. Иван Николаевич никем полковника не заменил, сказал, что пока сам будет, цитирую, «за нами приглядывать».
Отец хмыкнул и откинулся на спинку.
–Хлюста был отличный офицер. Такого сложно заменить.
Мы с отцом помолчали, вспоминая полковника и отдавая ему честь тишиной.
–Сколько вас теперь?
–Отец, – протянул я, -Ты же знаешь, я не могу сказать.
Отец скрипнул зубами и сделал большой глоток чая.
–Тебе повысили секретность. Я видел документы на перевод мельком. Запросил информацию, но мне пришёл отказ. И я знаю о чём это говорит.
Я тяжело вздохнул.
–И о чём же?
–Ни о чем, блядь, хорошем. – огрызнулся отец.
Я хмыкнул удивленно. Такие выпады были для отца редкостью. Видимо, он тоже на нервах.
–Сын, я всё понимаю. Лучше, чем многие. Но…
–Волнуешься за меня или за Нину? – перебил я, и покрутил чашку в руках.
–Да, волнуюсь. За обоих. Алёна очень тяжело переносила нашу разлуку. Когда на том задании нас захватили… – отец тяжело вздохнул.
–Я знаю, отец.
Нам не нужно было слов, чтобы понять друг друга.
–Мы поговорили с Ниной сегодня, незадолго до вашего приезда.
Отец кивнул и отхлебнул ещё чая.
–Ты ведь за этим оставил нас сегодня, хоть и волновался о ней? – я криво усмехнулся.
–Не смешно, – строго сказал отец.
А я кивнул, соглашаясь. И правда не смешно.
–Ты правильно сделал. Мы поговорили и Нине нужно время, чтобы побыть одной.
–Это не самая лёгкая жизнь для женщины, ты понимаешь это?
Я вскинул брови в немом вопросе.
–Быть офицерской женой, тем более офицера разведки.
Я процедил:
–Ты прекрасно знаешь, что Нина не в курсе подробностей моей работы, как собственно и твоей. И чем дольше она будет в неведении, тем лучше. Её знание ничего всё равно не изменит, только накручивать себя будет больше.
–В этом ты прав. Ничего не изменит.
Мы снова замолчали, каждый думая о своём.
–Когда готовить деньги на свадьбу? – странным голосом спросил отец.
Я всмотрелся в его лицо и хмыкнул. Понял-таки, что всё у нас с Ниной серьёзно. Ну что ж, я не удивлён. По себе судит. А мы с ним и правда похожи – своё никогда не упустим.
–Сразу с окончания школы начинай, – ехидно ввернул я.
Отец похоже начал смиряться с тем фактом, что я буду ещё и зятем. Тем лучше для меня, не придётся выкрадывать невесту. Хотя…
–Значит, через полгода. – отец хлопнул себя по колену. -Ладно. Раз ты молчишь, как и всегда, то пойдём тогда в дом.
Мы вернулись в дом и увидели на веранде Нину с чашкой чая, напряжённо смотрящую на дверь.
Как только вошёл отец, и я следом за ним, плечи девушки расслабились. И я заметил, что она словно обмякла на стуле. Лицо удержала, но я и так всё видел.
–Ладно, я пойду пока, посмотрю может там фильм какой показывают, – буркнул отец.
–Нина, пойдёшь прогуляться перед сном?
Она подняла глаза, потом посмотрела на отца и спросила:
–Я схожу, дядя Игорь?
Тот хмыкнул и ответил:
–С ним можно.
Я удивленно вскинул брови. Странно, отец даже не съехидничал и не ввернул какую-нибудь шуточку в своём стиле.
Нина встала, надела поверх платья тонкую кофту и подошла ко мне. И тут отец уже на пути в зал громко добавил:
–С братом-то можно и ночью отпустить.
Вот ведь… я про себя выматерился. Всё равно отец остался верен себе. Нина тяжело вздохнула, а я тихо сказал Нине:
–Не обращай внимание, это он меня провоцирует. Обычная история.
На что она слабо улыбнулась и кивнула.
Мы шли по тропинке, которая петляла между деревьев, наслаждаясь тишиной. Сначала держались за руки, а потом переплели пальцы. Настолько естественно мы это сделали, что я даже не заметил, когда это произошло.
В сумерках было видно достаточно, чтобы не запнуться о корни, но недостаточно хорошо, чтобы видеть все эмоции на лице принцессы.
–Я хочу, чтобы ты знала, что, если ты передумаешь меня ждать, я тебя пойму. – ровно сказал я.
Никто не знает, насколько непросто было это сказать, сохраняя при этом спокойный голос.
От моих слов Нина вздрогнула как от удара.
–Я много видел историй среди своих сослуживцев. Это жизнь, моя сладкая. А в жизни может произойти всякое. Ты меня услышала?
Нина кивнула. А мне стало как-то горько. Я ожидал, что она начнёт меня разубеждать, доказывать, что будет всегда меня ждать, что для неё существую только я один и никакой другой ей не нужен. Оказалось, что её молчание может больно ранить. В самое, блядь, сердце. Сжав зубы, я всматривался в любимое лицо, стараясь разглядеть в сумерках нежные черты. И хотя каждое слово я сказал, не кривя душой, но от этого мне было не легче.
Прошла минута, а может быть и больше, и она ответила:
–Влад, я внучка офицера, и дочь офицера. Даже двух… в некотором роде. – Нина улыбнулась уголками губ. -Поверь я… – она запнулась, подбирая слова, а я задержал дыхание, вслушиваясь в её нежный голос, -…лучше готова к тому, к чему другие привыкают годами.
Я выдохнул. Рвано. Мы резко остановились. Нина обняла меня за талию и прильнула всем телом. Я провел по её волосам, зарываясь в них пальцами, и потянул голову девушки вверх, и впился поцелуем в пухлые губы.
Легкие и нежные поцелуи быстро переросли в страстные, срывающие крышу. Мы не заметили, как сошли с тропинки и оказались под густыми кронами деревьев. В лесу в это время редко есть люди, но если даже и пройдёт кто-то по тропинке, то нас не заметит.
Я прижал девушку к стволу дуба и хрипло признался, смотря ей в глаза:
–Ты – мой воздух, Нина. И ради того, чтобы быть с тобой я готов на всё.
Моя девочка всхлипнула, и притянув меня ближе, поцеловала.
Время потеряло значение, как и место, как и всё, что было вокруг. Кроме прекрасной женщины в моих руках. Мы целовались жадно, иступлено, зная, что завтра мне нужно уехать, а когда я вернусь… и вернусь ли, никто не знал.
В какой-то момент я опустился перед девушкой на колени, и залез под юбку, опалив горячим дыханием животик, стройные ножки, и всё, что между ними.
Нина вздрогнула и прошептала:
–Влад, что ты делаешь? Мы же в лесу!
–Какая разница.
–Может тебе и нет разницы, а меня комары кусают, – резонно заметила моя нимфа, а я расхохотался, прямо под юбкой.
Потом встал в полный рост, подхватил её на руки, и закружил. Нина взвизгнула от неожиданности и рассмеялась.
Счастье. Чистое, теплое – вот что я почувствовал в этот момент, держа на руках свою принцессу. Пожалуй, только в детстве я испытывал нечто подобное. А потом в водовороте жизни потерял. Перед глазами был пример родителей, каждый из которых был успешным в своём деле. Разве мог я опустить планку? Конечно, нет. И я ставил себе цели. С каждым годом всё выше и выше. Достигал их и верил, что живу не просто так, и добиваясь успеха – стану счастливее. Но чувствовал только удовлетворение.
–Пойдём купаться, принцесса. Тут недалеко.
–Что? Сейчас?
–Конечно, там будет видна Луна и звезды, поэтому не потеряемся.
Держась за руки, мы дошли до озера, разделись догола, зашли в воду со стороны пологого пляжа.
Я вошёл в озеро быстро, нырнул, а Нина зябко ножкой попробовала воду, и осторожно, медленно, поеживаясь, пошла ко мне на встречу.
Я с ухмылкой наблюдал за этой неженкой.
–Что холодно тебе девица, холодно красавица?
Нина зябко передернулась и потёрла ладонями плечи. Неженка моя.
В мгновение я нырнул и подплыл в ней снизу. Ох, как она визжала, когда я схватил ее и окунул в воду с головой. Услада моему слуху.
–Смотри, зато сразу окунулась, и теперь тебе не холодно, – задорно сказал я, отфыркиваясь от воды.
–Ну ты и… – девушка не смогла найти подходящего слова, но погрозила мне кулачком.
–Боюсь – боюсь, – ответил я, ухмыляясь, и поднял руки вверх.
–Ты как чеширский кот со своей белозубой улыбкой. Даже ночью видно, – ехидно заметила Нина.
Я хохотнул и подошел к ней, ожидаемо получив брызги в лицо.
–Садись мне на спину, лягушка моя, путешественница, я тебя покатаю. – предложил голосом искусителя.
Нина окинула меня подозрительным взглядом, видимо, размышляя не задумал ли я ещё какую-нибудь пакость. Но потом всё же решилась. Обняла меня вокруг шеи, ногами обхватила талию со спины, и я поплыл. Своя ноша не тянет. Так я мог и озеро с ней на спине переплыть. Но не хотел оставлять вещи. Мало ли кто тут ходит. Может шутник какой. Если бы я был один – это одно дело. Мне несложно выйти из озера голым, найти шутника и всыпать ему по первое число. А сейчас я всё же с любимой девушкой. И моя святая обязанность о ней заботится.
–Ты знаешь, я не думала, что так можно плавать. Я имею в виду двое взрослых. Меня так папа катал на спине. Когда мне было лет пять, мы с ним плавали.
Мы помолчали, я думал о ее отце, подонке, бывшем друге моего отца, который увёл у того любимую девушку, наврал про то, что отец погиб. Хотя отец был на задании и его дело засекретили. В общем та ещё история. О чем думала Нина не знаю, но она так трепетно прижималась ко мне, что моё сердце наполнялось теплотой.
Мы доплыли до места, где смогли встать и повернулись друг к другу. Одновременно потянулись на встречу и стали целоваться. Жарко, страстно. Стоит ли говорить, что поцелуи быстро переросли в совершенно не невинные ласки. Где под водой она ласкала мой член своей нежной ручкой, а я гладил и мял ее упругие груди. Потом подхватил её под бёдра, не перерывая поцелуя, Нина обвила стройными ногами мою талию. Когда девичье лоно по скользящей коснулось моего возбужденно члена, я зарычал от острого желания, а она прошептала:
–Влад, ты же знаешь, я твоя. И я уверена в своём выборе. Ты можешь взять меня в любой момент, и я буду самой счастливой женщиной на свете.
–Не искушай меня, сладкая малышка. -прохрипел я, отрывисто целуя губы, глаза, щеки. – У нас всё впереди.
Нина на мгновение отстранилась, всматривалась в мое лицо, освещённое светом Луны и звёзд.
–А если нет?
Я нахмурился, а Нина тяжело вздохнула и, тщательно подбирая слова, едва слышно спросила:
–А если ты не вернёшься?
Я сжал зубы, но промолчал. Врать о том, что обязательно вернусь я не хотел. В командировках случалось всякое.
–То у меня будет это… воспоминание о том, как мы были вместе. – добавила моя девочка, и поцеловала меня так отчаянно сладко, без слов умоляя согласиться.
И я ответил на поцелуй со всей страстью и жгучей потребностью, которые испытывал. Целовал, прижимая к себе влажное, теплое тело любимой девушки, сходя с ума от ощущения того, как скользит её бархатистая кожа; как дразняще трутся острые, возбуждённые соски; как упругие груди, прижимаются к моей груди, мягко сминаясь.
Я запоминал каждую секунду, проведенную с ней, и то ощущение нежности и страсти, которое испытывал от её близости.
Мой возбужденный член всё еще был рядом с её горячим лоном и мне чертовски сложно было удерживать самообладание. Но ради любимой, к ногам которой я хотел положить весь мир, и начать со свадьбы и венчания, я готов был держаться.
–Нина, верь, что всё будет хорошо. Ты ещё будешь молить меня остановиться и дать тебе отдохнуть. – хрипло сказал я, на миг оторвавшись от сладких губ.
Принцесса недовольно фыркнула, а я осторожно поставил её на ноги. Слишком велик был соблазн проникнуть в неё и сделать наконец своей женщиной.
–Ты знаешь, мужики жалуются на своих жён, которые через пару дней после их возвращения устают от постоянного секса, поэтому ты зря смеёшься, – отшутился я, намеренно разрушая особую, романтическую атмосферу. А то снова может затянуть.
Нина прыснула от смеха и прижалась ко мне.
Обратно шли по лесной дорожке, взявшись за руки, молчали, наслаждаясь близостью, слушая звуки ночного леса и вдыхая ароматы разогретой на солнце хвои.
Когда мы вернулись в дом, отец и Алёна уже спали.
Мы поцеловались в темноте перед комнатой Нины и, пожелав друг другу спокойной ночи, расстались.
А утром я встал с рассветом и уехал. Раньше, чем собирался. Ни с кем не прощаясь. Решил, что для нас с Ниной будет лучше, чтобы последним воспоминанием была наша ночная прогулка, а не тяжёлое расставание около ворот. Только сорвал букет полевых цветов, перевязал травинкой и оставил на подоконнике в комнате Нины.
Отцу написал смс, только когда остановился на ближайшей заправке, километров через сто.
Звонить или писать Нине не стал. Брал телефон в руки, но каждый раз откладывал в сторону, представляя, как этим только заново вскрою рану.
Нина мне тоже не писала.
Да и номер сотового все равно через пару дней заблокирую.
Надеюсь, временно.
Глава 5
7 месяцев спустя
Нина
С их последней встречи прошло уже семь месяцев и девять дней. Вначале было тяжело даже при мысли о Нём. Словно вырезали часть меня, без которой невозможно полноценно жить и дышать. Потом начался учебный год. Последний выпускной класс. И я с головой погрузилась в учебу. И стало немного легче. Я шла на золотую медаль, а ещё подготовка к экзаменам, олимпиады…
И теперь остался последний рывок. Конец дистанции уже виден на горизонте. Через три недели начинаются госэкзамены.
–Нина, пойди, пообедай. Ты только вчера написала олимпиаду по биологии. Сделай паузу, загонишь себя. Ты же помнишь…
–Да-да-да, я помню, это марафон, а не спринт, – проворчала я, появляясь на кухне с книгой в руке.
–Вот именно. – подтвердила мама, со значением подняв палец вверх.
Я скользнула по ней взглядом, улыбнулась, возвращаясь к главе с разбором ошибок в задачах по основным способы получения углеводородов и кислородсодержащих соединений. Один из коварных вопросов в экзамене, допускающий несколько вариантов ответа. Вот так не укажешь все варианты – всё задание насмарку. Будет обидно.
–Ниночек, и в кого ты у меня такая целеустремлённая?
Этот вопрос был из разряда тех, что не нуждаются в ответе. Я уселась на стул, продолжила разбираться в задании. А мама продолжила рассуждать:
–Наверное, это офицерская кровь и самодисциплина заложена в тебе на генетическом уровне.
Тарелка с густым борщом возникла передо мной, и вскоре к ней добавилась баночка сметаны и нарезанная зелень.
–Знаю, ты не любишь, но посыпь зеленью, так полезнее. А витамины тебе сейчас очень нужны.
–Спасибо, мам. Похоже ты выбрала из супа всю гущу и положила мне.
–Так сытнее. А когда я тебя в следующий раз уговорю поесть – неизвестно.
Мы рассмеялись, непринужденно, легко.
«Даже и не помню, когда в последний раз я так смеялась». – подумала я, и ком встал в горле. Мне пришлось приложить усилия, чтобы сохранить на лице улыбку. Не хотелось расстраивать маму. Она и так старалась добавить позитива в мои будни: готовила мои любимые блюда, полностью взяла на себя уборку, помогала разбирать темы по биологии и химии. Хотя призналась, что помнит меньше меня. И, что было для меня особенно важно, она не пыталась расспрашивать что да как и отговаривать меня от отношений с Владом.
Поддержка мамы была бесценной. Только она и Вика знали о моих переживаниях. Ну и ещё дядя Игорь. Но он, конечно, со мной на такую тему разговаривать не станет, и слава Богу. Только изредка я ловила на себе его обеспокоенные взгляды.
Скрывать правду от мамы было бессмысленно. Разве будет девушка просто так рыдать над цветами? К тому же однажды у нас с мамой уже был разговор о моих чувствах к Владу. Года два назад. Тогда Влад перестал к нам приезжать, под разными предлогами отказывался от приглашений. Я тяжело это переживала и нечаянно выдала себя. А уж моя мама, которая по повороту головы и мимолетному движению бровей различает чужие эмоции…
В общем, это был неприятный для меня разговор, который до сих пор вспоминаю с содроганием. Подростковая влюбленность, наивные девичьи мечты, придуманный идеал мужчины, девушка без жизненного опыта и прочее, и прочее. Вот что говорила мама, и мне оставалось только молчать и слушать. Тогда я даже представить не могла, что мои чувства могут быть взаимны. Надеялась, что стану старше и сделаю всё, чтобы он обратил на меня внимание…
А оказалось, что Влад ждал меня… Каждый раз, когда думаю об этом, сердце сжимается в груди. От счастья, любви и бесконечной нежности к нему.
А мама? Переживает за меня, конечно. Поняла, что теперь всё намного серьезнее, чем два года назад. Да и события последних дней она наверняка связала с моим состоянием. Но в тот момент мама просто села рядом со мной на постель, гладила по спине. И её тихая поддержка значила для меня много больше всех слов в мире.
О Владе мы с ней не говорили. Тема не то, чтобы была под запретом… Но обсуждать наши отношения с мамой я не хотела сама.
Не подумайте, я доверяю маме и знаю, что с ней мне очень повезло. Мы понимаем друг друга с полуслова и прекрасно ладим. И это несмотря на абсолютно разные характеры. Классический экстраверт, душа компании, жизнерадостная, добрая – мама. И я… В моем случае говорят «внешность обманчива». Милая блондинка со стальным характером, так меня называет Вика.
Однако недавно мой твердый характер начал давать трещину. Долгие месяцы ожидания и отсутствия новостей – это… тяжело. Вика заметила, что в последнее время я сама не своя. Зная меня, она догадалась, что причина не в предстоящих экзаменах – в своих знаниях я была уверена. И когда спросила, что происходит, то я не стала отнекиваться, а ухватилась за эту возможность. Мне было просто необходимо хоть немного поговорить о Нём с кем-нибудь близким. Нормально поговорить, и чтобы при этом на меня не смотрели с сомнением, оценивая ежесекундно моё психологическое состояние. Так бы делали родители. Хотя нет, так смотрели бы мама и дядя Игорь. А вот отец… Если бы узнал, а точнее, когда он узнает о наших с Владом отношениях, страшно представить его реакцию. С этим мне еще предстоит придумать что делать.
С лучшей подругой было проще говорить на тему отношений. Мы знаем друг друга с детства и о моих чувствах к старшему сводному брату я ей рассказала несколько лет назад. Правда потом выяснилось, что Вика давно обо всем догадалась, но молчала. Она решила, что я расскажу, когда буду готова. Вика очень деликатный человек, но в то же время крайне наблюдательный.
Тактичность подруги я всегда ценила. Терпеть не могу излишне любопытных людей, которые лезут в душу, выспрашивают. Я не моя мама, которая всем находит оправдания и всегда видит позитив.
Но всё, что между мной и Владом произошло, было слишком личным. Поэтому с Викой я поделилась только тем, что мы с Владом объяснились и я жду его возвращения из командировки.
В итоге Вика отговаривала меня даже больше, чем мама. Начиталась разных статей в интернете о судьбах семей, и особенно, жен военных, и очень впечатлилась. Она у меня вообще впечатлительная.
–Не представляю, как ты выдерживаешь этот темп, – проворчала мама, убирая посуду со стола.
Я настолько погрузилась в размышления, что не сразу сообразила, что она мне сказала. И поэтому моя реакция была слегка заторможённой, отчего мама забеспокоилась.
–Ниночек, может быть тебе немного подремать?
Я отрицательно мотнула головой.
–Скоро экзамены заключительные и потом буду ждать ответ от университета. Вот тогда смогу отдохнуть.
–Ладно уж, уговорила. – пошутила мама, нежно меня обнимая и целуя в лоб.
–Спасибо, мам. За всё. – я обняла её в ответ.
