Текст книги "Однажды Ты будешь Моя (СИ)"
Автор книги: Альбина Кисова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)
"Так что держи себя в руках, Кот. Недолго осталось".
Охренеть какой глубокий психоанализ. Мне вот сразу "полегчало". И совет дельный. Я бы сам не догадался. С трудом удержался от того, чтобы не сказать об этом майору в самых красочных выражениях. Понимаю, он хотел помочь. Искренне. Поэтому я сдержался и промолчал.
Спасала меня только постоянная нагрузка.
Помимо патрулирования в остальное время нас припахали проводить тренировки для бойцов спецназа. На этот раз на постоянной основе. Причем в тренировках участвовали как наши соотечественники, так и арабы. Рукопашный и ножевой бой, бойцы не отказывались и физуху под нашем контролем подтянуть.
Плохиш и Дава тренировали бойцов рукопашному бою. Первый был адептом АРБа, а второй – мастер спорта по боевому самбо и сколько-то кратный чемпион. При этом технику рукопашного боя, которой в настоящее время обучали в ГРУ, мы не демонстрировали.
В момент схватки крайне непросто контролировать не только силу удара, чтобы серьезно не ранить соперника, но и движения, которые стали на уровне инстинктов. Вы же не думайте, как держите ложку или как завязывайте шнурки. Просто делаете и всё. И в борьбе тот же принцип.
Вот почему остальные, в том числе я, были у этих рукопашников-гуру только на подхвате. Слишком у нас проявлялась специфичная техника, и это могло привлечь нежелательное внимание. А Плохиш с Давой занимались борьбой с детского возраста практически ежедневно. На что после наложилось обучение авторским техникам боя, так сказать, внутренним наработкам родного подразделения. Думаю поэтому они легче переключались в стандартный режим.
Мы же в качестве массовки помогали им обучать бойцов тому, как отражать нападение противника с оружием и без, борьбе с несколькими противниками одновременно.
А вот тренировать ножевому бою выпало мне и Святу. Мне так повезло, потому что комрады сказали, что я в этом лучший в отряде, значит, типа «вперёд». А Свята я сам тренировал, поэтому пусть тоже отдувается заодно со мной. К тому же при обучении ножевому бою отрабатывать технику и практику нужно без спешки. Есть время продумать каждое движение.
С одной стороны, я был не против обучить чему-то полезному наших бойцов, может кому-то из них это когда-нибудь жизнь спасёт. С другой, параллельно тренировались и арабы. Так-то я против этих ребят ничего не имел. Но с неспокойной обстановкой в регионе в целом, и в этой стране в частности, не факт, что через некоторое время мы не окажемся по разные стороны баррикад.
Практикой ограничиться не вышло. Пришлось объяснять теорию и тактику ножевого боя, потому что многие бойцы знали только азы. При этом повторять всё на двух языках.
Парни потом ржали над нами. Мол, я тренировал терпение, а Свят подтягивал арабский. Двойная польза. Шутники, бл*.
Общефизическую подготовку взял на себя майор и Лёня. Они были самые дотошные и обладали уникальной способностью без напряга делать одно дело долго и упорно. Мы с комрадами в их тренировках участвовали наряду со всеми. А потом добирали свою норму физической нагрузки, уже отдельно.
В наблюдателях на военной базе недостатка не было. Как в театре, ёпт.
Смотреть за тренировкой не мешки ворочать.
Меня это жутко бесило. Раз не спецназ, то пусть хотя бы физуху подтянут. Нет, целый зрительный зал собирался. Непонятно как так, если этим бездельникам нечем заняться, почему не тренируются? Но это вопрос к их командиру и командиру военной базы.
С командиром военной базы вообще интересно получается. Активный такой араб, невысокий, юркий, подтянутый, возраста как мой отец примерно. Подходил к нам периодически, смотрел за тренировками, даже разговаривал на общие темы, при этом аккуратно расспрашивая про службу и предыдущие командировки. Он мне напоминал мангуста. Хищник, небольшой, но пронырливый и опасный.
Не удивлюсь, если он в доле после продаже оружия и техники, которые изымались у убитых военных. С другой стороны, зачем бы тогда Халиду рисковать и связываться с нами? Нелогично.
А вот то, что именно командир базы придумал устроить постоянные тренировки для бойцов, а нам поработать инструкторами, мы знали наверняка. Он сам нам признался, довольно лыбясь при этом. Дескать увидел тренировку вашего отряда и быстро смекнул, что нужно пользоваться возможностью пока такие бойцы у него на базе. Хитрый фраер.
И пусть у меня руки чесались быстрее закончить тут всё и вернуться домой, я не льщу себе мыслью, что смог бы сам выявить крысу на такой крупной военной базе. Причины, делающие эту задачу столь затруднительной, для меня кристально ясны.
Во-первых, размер базы. Огромная территория со множеством зданий, складов, жилых комплексов и технических сооружений. Патрулировать её полностью, держа под контролем каждый уголок, невыполнимое дело, когда в наличии менее двух десятков надежных бойцов.
Во-вторых, многонациональный состав военнослужащих и гражданских работников. Сотрудники базы прибывают со всех уголков мира, каждый со своими мотивами, историей и, что ещё более важно, своими связями. Разобраться в этом переплетении отношений и предположить, кто может передавать сведения врагу – задача из разряда тех, что со звездочкой.
Третья проблема – высокотехнологичные средства связи и шифрования, доступные сегодня. Шпион может передавать информацию, не вставая с койки, используя средства связи, которые сложно отследить или перехватить.
Кроме того, постоянное перемещение войск и техники внутри базы создаёт дополнительный хаос, в котором легко потерять след.
Наконец, самый сложный аспект – человеческий фактор. Доверие и товарищество, крепнущие в экстремальных условиях военной службы, затрудняют подозрения в адрес «своих». Даже если поведение человека вызывает вопросы, сомнения в его предательстве могут разрушить сложившиеся связи и подорвать моральный дух.
Найти шпиона здесь – это как искать иголку в стоге сена, который постоянно перемещается и меняется. Но несмотря на все трудности, мы не имеем права отступать. Безопасность наших военных и успех миссии зависят от решения этой задачи. Поэтому я буквально заставлял себя сосредотачиваться на том, что было в моих силах – на патрулировании. Хотя и продолжал «посматривать по сторонам».
Патрулировать город и окрестности было не то, чтобы сложно, но определенно опасно. Высокая вероятность террористического удара сохранялась невзирая на недавнее освобождение города правительственными войсками.
Проезжая очередной раз по улицам, моя душа наполнялась тяжестью. Печальное было зрелище. Повсюду разрушенные дома. Видны следы боёв – отверстия от пуль на стенах, обугленные фасады от пожаров, обгорелые автомобили. Некоторые улицы были перекрыты завалами. Здесь, где когда-то пульсировала жизнь, теперь царит тишина.
Один из древнейших городов Ближнего Востока, который видел сотни сражений, снова был в эпицентре вооруженного конфликта. Только теперь прогресс достиг такого уровня, что оружие могло в считанные минуты разрушить до основания город и заодно всех, кто в нём находится.
Здания, которые когда-то были свидетелями жизни и суеты, теперь стояли в развалинах. Фасады, разорванные на части, пустые глазницы окон. Где между обрушенными стенами, как в кукольном доме, в разрезе можно видеть комнату и мебель. А здесь – остатки былой жизни: обломки мебели, разбросанные личные вещи, каждая из которых это история о прерванных судьбах.
И тем не менее я часто замечал людей, которые продолжали в них жить, рискуя в любой момент попасть под обрушение. Скорее всего от безысходности они взаимными усилиями обустраивали относительно пригодное для жизни пространство. Женщины стирали в тазах прямо на улице и вешали белье на натянутые веревки. Старики с седыми бородами негромко переговаривались между собой, сидя на досках, положенных по типу скамейки прямо на обломки стен.
Дети бегали тут и там с ног до головы в серой бетонной пыли, гоняли мяч, играли на развалинах домов. Глядя на их кажущуюся беззаботность, можно было подумать, что они спокойно пережили весь ужас войны. Абсолютно неверное и более того опасное заблуждение. Такое невозможно забыть.
К тому же не стоит забывать о сотнях, если не тысячах тех, чьи близкие и родные погибли, кто был ранен или остался навсегда инвалидом.
Проезжая мимо разрушенной школы, я вспомнил своё детство, такое безмятежное и спокойное, и, казалось бы, привычное ко многому сердце сжималось от сожалений. Я был военным, не раз видел смерть и убивал сам. В отличии от некоторых гражданских, я не мог себе позволить быть идеалистом, и понимал, что зачастую вооруженный конфликт неизбежен. Однако, будь это в моих силах, то я бы сделал всё возможное, чтобы не страдали дети.
Каждый боец из нашего отряда успел за этот месяц поучаствовать в патрулировании и проехать в составе колонны по улицам города и окрестностям. Обмениваясь впечатлениями об увиденном, мы сходились во мнении, что восстановление города до прежнего уровня произойдет очень нескоро.
Небольшое количество строительной техники, расчищающей завалы, было явно недостаточным для того, чтобы привести город в состояние более-менее пригодное для жизни. И первое, что власти решили восстанавливать были отделения местной полиции. Кто-то спросит: почему полиция, а как же простые люди?
Снабжение питанием и предметами первой необходимости из других городов наладили. Караваны шли под усиленной охраной, раздача еды проходила под контролем армии и остатков полиции. Поэтому теперь главным было обеспечить людям безопасную обстановку для жизни. Что как раз относилось к задачам полиции. За неимением достаточного количества полицейских и места для их размещения эту работу выполняли военные.
Так что пока армия, включая наш отряд, поддерживала в городе хрупкую безопасность. Большое количество разрушений линий связи, освещения существенно затрудняло дело. Людям пусть и обеспечили питание, но кому-то этого было мало. А также, всегда находились те, кто ничем не гнушался, в том числе тем, чтобы заработать на чужой беде. Отнять у другого, ударить, отобрать еду или вещи, которые с трудом удалось сохранить или достать из-под завалов… Сколько подобных случаев происходило каждый день.
Одновременно объезд территории производили порядка десяти экипажей. Маршруты патрулирования были давно утверждены, но команда узнавала о назначенном ей маршруте незадолго до выезда. Как нам рассказал Лютый, на совещании старших офицеров было сказано, что периодическое изменение маршрутов имеет целью выявление новых угроз, которые не обнаружила предыдущая команда. Типа у бойцов «глаз замыливается», а разрушений в городе много и можно спрятать не то что взвод вооруженных до зубов боевиков, но и целую роту.
Не знаю это ли решение сыграло свою роль или просто так сложилось, но наш следующий рейд изменил всё.
Глава 7
Пятеро бойцов замерли рядом с нашим бронеавтомобилем и издалека наблюдали за мной. Я чувствовал, как их нетерпеливые взгляды буравят мне спину. Бойцы ожидали моего приказа выдвигаться. Куда торопятся? Неясно. Прибыть обратно на базу мы всё равно должны к определенному времени, даже если стартуем позже.
Как старшего в экипаже, меня, вместе с остальными офицерами, отозвал в сторону командир патруля, чтобы дать последние ЦУ. Короткие пояснения по маршруту следования и карту местности нам вручили ещё вчера, чтобы было время подготовиться. При этом карта была бумажная, с маршрутом, отмеченным пунктирной линией. Не уставал поражаться этой местной фишке. Навигаторы уже лет -цать как придумали, и работать они могут офлайн, но… приказы не оспаривают.
В воздухе разливался своеобразный микс ароматов. Завтрак недавно окончился и запах еды из столовой плотно переплетался с парами выхлопных газов от заведенных бронеавтомобилей и запахом нагретой пыли. Традиции мыть территорию военной базы из шланга здесь не было. Все же пустыня вокруг и воду тут привыкли экономить.
Солнце уже начало потихоньку припекать хотя было еще ранней утро. Сегодня обещали аномально высокую температуру, поэтому я не поленился лично проверить количество питьевой воды, которую члены моего экипажа взяли с собой. И, не церемонясь, уточнил намазали ли бойцы свои брутальные физиономии защитным кремом.
Тигр басовито урчал, с аппетитом поглощал дизель и был готов без промедления двинуться в путь.
–Ну что, командир, по коням? – спросил, ухмыляясь младший лейтенант и под шутки остальных бойцов первым залез в Тигр на место рядом с водителем, которое я ему определил вчера. Если не ошибаюсь, Володя Заикин. Этот простой парень из смоленской глубинки был одним из тех, кто больше всего старался на тренировках. Даже скупой на похвалу Плохиш отметил его успехи.
Знал бы я наперёд, что нас ждёт, оставил бы этого шутника Володю на базе.
В этом рейде на удивление подобрались одни соотечественники. Поэтому мне не придётся повторять приказы. День уже близился к полудню, патрулирование шло штатно, когда младший лейтенант возбужденно выкрикнул:
–Капитан, вы видели это? Вон там! Он схватил её и затолкнул туда! – Володя указывал пальцем на один из полуразрушенных жилых домов.
Вопрос проверять или нет – не стоял. Проверять подозрительную активность мы были обязаны. Пока в городе отсутствуют полицейские службы, армия помогает обеспечивать порядок. Поэтому бронеавтомобили, патрулирующие улицы, не раз останавливались, бойцы выходили из машин, проверяли документы, разнимали драки, проводили задержания. Однако и порядок был суровее. Никто ни с кем церемониться не будет, зачитывать права как в фильмах, соблюдать милые сердцу любого либерального гражданина законы и положения. Но и за мелкие нарушения никто в ближайший участок не повезёт. Потому что его тут просто нет. Предупредят, пару раз случайно уронив на землю, и возьмут на заметку.
Младший лейтенант быстро взял себя в руки и значительно спокойнее доложил:
–Высокий мужчина схватил женщину со спины и затащил ее внутрь этого дома. Оружие у него не заметил, но всё произошло быстро, поэтому исключать, что оно имеется – нельзя.
По моему сигналу водитель повернул на небольшую улицу, притормозил, и прижавшись к обочине остановился. Типовой формы невысокие в жилые дома стояли вдоль улицы. Улица казалась безлюдной. Ни одного целого дома на ней не осталось. Некоторые этажи полностью обвалились, где-то отсутствовала часть стен и потолка, окна были разбиты.
Впрочем, завалы из обломков бетона и строительного мусора уже разобрали, поэтому мы смогли подъехать и остановиться так, чтобы контролировать все три стороны дома. Выход из здания был только один, не считая разбитых окон. Четвертая сторона единым монолитом сходилась со следующим домом и так дома шли стена к стене до конца улицы. Интересующий нас дом был крайний к перекрестку.
–Готовьтесь. Мы не знаем, кто он и чего хочет от этой женщины. Может быть засада. Тодоров, Заикин, вы со мной. Платонов, ты прикрываешь нас.
–Так точно. – ответил снайпер.
Обстановка в городе была напряженной. При этом официально считалось, что угроза нейтрализована. По факту в разных частях города все ещё происходили столкновения правительственных войск с остатками бандформирований. Только теперь масштабные военные действия между сторонами сменились точечными террористическими атаками боевиков и усилиями их поймать, обезвредить и предотвратить повторение.
Платонов натянул защитную каску с бармицей и начал методично проверять винтовку.
–Муханов, – обратился я к водителю, – всё по инструкции, держи двигатель на ходу. Будь готов к немедленной эвакуации.
–Готовы, командир. – почти синхронно отозвались бойцы.
Дождавшись пока Платонов займет позицию, мы с бойцами последовательно выдвинулись к дому. Тодоров обеспечивал прикрытие с правой стороны. Заикин, следом за ним, с левой. Я взял центр. Перед тем как зайти в здание, обязательная проверка.
–Командир, всё под контролем. – с легким шипением прозвучал голос Платонова в наушнике. От бойцов, оставшиеся в Тигре, также пришло подтверждение.
Обеспечивая прикрытие друг друга, мы зашли в здание. Напряжение повисло в воздухе. Ситуация мне категорически не нравилась. Конечно, это был далеко не первый досмотр местных и проверка подозрительной активности при патрулировании, но в этот раз чуйка подсказывала, что-то здесь не так.
Я не мог не отметить схожесть с тем, как мы в ходе основной операции выманивали бойцов, по-тихому их нейтрализовали и потом забирали вооружение, транспорт и часть их амуниции. Могло ли быть так, что наши новые партнеры захотели убрать? Странно. Слишком рано, мало они успели поиметь от нашего сотрудничества. Однако ничего нельзя исключать.
Я хлопнул по плечу Тодорова, который тут же двинулся вперёд по коридору.
Внутри дома обвалились часть стен и потолка, всё было покрыто пылью. Сохранить тишину в таких условиях было нереально. Под нашими берцами то и дело хрустели обломки бетона и разбитое стекло. Однако инструкции предписывали в таких ситуациях сохранять тишину и безкрайней необходимостине говорить вслух.
Без слов я подал Заикину условный сигнал остаться на развилке около лестницы и прикрывать нас сзади. Мы с Тодоровым двинулись дальше по коридору, продолжая обход первого этажа. По обе стороны прохода двери были открыты или просто отсутствовали. В проемах виднелась разломанная мебель, разбросанные вещи. Очевидно, что здесь не раз побывали мародёры. В лучшем случае бывшие хозяева были первыми, кому удалось найти и забрать что-то пригодное.
Мы бегло осматривали последнюю квартиру на этаже, по возможности продолжая держаться под прикрытием стен, когда из коридора раздались отрывистые механические хлопки автоматной очереди. Судя по звуку Калаш.
«Вашу ж мать! Вот она и крайняя необходимость».
–Внимание, контакт! Всем приготовиться. – рявкнул я в гарнитуру, встроенную в шлем. Одновременно жестами указал бойцу, который был со мной в связке, двигаться обратно к лестнице.
–Огонь со второго этажа, северное крыло здания, – отозвался один из бойцов, оставшихся в Тигре. Их по голосам я пока не различал.
–Цель не видна. Гражданские лица в зоне видимости отсутствуют, – отозвался Платонов.
–Принял, – ответил я, мысленно выдохнул, одной проблемой меньше. Боевая ситуация в окружении гражданских – нет ничего хуже. -Муханов, передавай сигнал на базу.
В случае возникновения боевой ситуации водитель экипажа по приказу командира оповещает базу. Сейчас подкрепление будет не лишним. Пусть Заикин видел только мужчину и женщину, но никто не мог гарантировать, что в здании не засел отряд боевиков.
–Сигнал отправил. – коротко отчитался Муханов.
Значит, скоро один из ближайших экипажей прибудет для подкрепления.
Вновь раздались хлопки автоматной очереди. Отрывистый, глуховатый старый Калаш и другой, длинный, чуть резкий. Тот, другой был определенно наш. Тот же известный на весь мир АК, но его новейшая модификация.
Однако звук перестрелки быстро стих.
–Заикин, доложи обстановку. – приказал я, не останавливаясь ни на секунду. Мы с Тодоровым продолжали координировано двигаться к месту, где я оставил на прикрытии младшего лейтенанта.
Ответа не было. И это было паршиво. Раз он не отвечает, высока вероятность того, что Заикин серьезно ранен или убит.
–Жилин, к Платонову на поддержку. – приказал я. -Всем, будьте готовы к эвакуации. Возможно, у нас раненный.
Да когда же этот чертов коридор кончится? И когда прибудет подкрепление?
–На месте, командир, поддерживаю Платонова. – отчитался Жилин, который до этого дежурил в Тигре.
Наконец мы, прикрывая друг друга, зашли за угол, и лестница оказалась в зоне прямой видимости. Привалившись к стене, без движения сидел Володя Заикин, сжав в руках автомат. Вашу ж мать!
Я подал Тодорову знак, что он отходит вправо, беря под контроль лестницу, а я двигаюсь к раненному бойцу. Заметил пробитие бронежилета в районе груди и живота. О скрытых повреждениях можно было только догадываться. Спустя несколько секунд я опустился на колено рядом с младшим лейтенантом, и прижал пальцы к его шее. Рыжеватые ресницы дрогнули, Володя с трудом приоткрыл глаза, и я почувствовал облегчение. Ранен, но, главное, жив! И скоро прибудет помощь.
В голубых глазах на миг мелькнуло узнавание. Но затем по лицу парня пробежала едва заметная судорога и его взгляд мгновенно угас. Однако я неотрывно продолжал нащупывать пульс, надеясь на чудо… Скоро стало очевидно, что младший лейтенант Володя Заикин погиб при исполнении.
Я перекрестился. «Пускай небеса примут тебя», – попросил мысленно, и бережно закрыл Володе глаза.
Значит, в здании вооруженный, как минимум, автоматом враг. Возможно, не один. Остаётся дождаться подкрепления и выкурить эту падлу отсюда. Желательно живым, чтобы хорошо допросить. Может что интересное поведает о своих близких и дальних знакомцах.
–Ждём подкрепления и начинаем, – сухо распорядился я.
С характерным шипением дальней связи в наушнике послышались ответы бойцов.
А я остался на той же позиции, рядом с погибшим бойцом. Вполне подходящее место, чтобы подождать здесь подкрепление. Да и Тодоров безопасно расположился за широкой колонной. Отсюда и двинемся наверх.
Не спуская глаз с лестницы, периферийным зрением я продолжал видеть младшего лейтенанта. Как же жалко парня, ведь совсем молодой. Сколько ему? Двадцать три от силы. А ведь так старался парень, хотел к нам в отряд попасть. Я с сожалением мотнул головой.
Со смертью я был хорошо знаком. Видел её вблизи не единожды. А как иначе, если такая работа. Я сам её выбрал, потому что так я могу сделать жизнь людей, в том числе в моей стране, безопаснее. Я в это верил тогда и продолжаю верить сейчас. Однако это не значит, что смерть бойцов я стал считать неизбежным злом. Наоборот, чем дальше, тем больше я стал ценить жизнь. И свою, и вообще.
При всем том мне самому приходилось убивать, и не раз. Но я скажу вам так: ни один нормальный боец, во-первых, не делает это легко, а во-вторых, не убьет, если есть другой способ обезвредить угрозу. А если кто-то убивает легко, значит, это уже не человек, а бездушная машина, которую нужно изолировать, потому что рано или поздно она даст сбой.
Недавно стал замечать за собой маниакально стремление к контролю и соблюдению всех наших положений и инструкций. Потому что они писались кровью и реально помогают уберечь жизни бойцов.
Но бывают дни, как этот гребанный день, когда инструкции не спасают.
Почему младший лейтенант Володя Заикин не вышел на связь, как только заметил приближение врага? Почему сразу начал действовать?
Вчера я собрал бойцов, мы проговаривали порядок действий в разных ситуациях, и я особо отметил, что никто не действует в одиночку без крайней необходимости! А тут по всем признакам её не было. Я прокручивал в голове всё произошедшее, пытаясь понять: что я мог сделать иначе, чтобы это предотвратить? И не находил ответа.
Далеко не первый раз при мне погибали люди, и мирные жители, и бойцы. Некоторых из них я знал намного лучше, чем Володю. Но в этот момент я решил, что обязательно лично принесу соболезнования его родителям. Все же он был под моим командованием.
Устроить это будет не так просто, потому что наш отряд здесь есть, но его вроде бы нет. Но я запрошу разрешение у своего командира…
В наушнике послышалось легкое шипение, прервавшее мои размышления, и затем голос:
–Командир, прибыло подкрепление.
«Наконец-то. Ну что, суки, сейчас посмотрим из чего вы сделаны».
Алёна ждала как на иголках, когда дочь вернётся домой после последнего экзамена и расскажет, как всё прошло. Она уже по второму разу протирала все поверхности на кухне, когда услышала, как ключ поворачивается в замке.
В квартиру вошла бледная Нина.
–Что случилось, дочка?
–Я думаю, что неправильно ответила на два последних вопроса по химии, – убитым голосом призналась Нина, поставив сумку на пол.
Алёна взяла дочь за руку и повела её в комнату. Нина безучастная ко всему, словно кукла послушно последовала за матерью.
–Нина, что с тобой?
Алёна подтолкнула дочь к кровати, и после того, как Нина села, заметила:
–Ничего страшного не произошло. Два вопроса – это мелочь. Отчего такая апатия? Это на тебя совершенно не похоже.
–Просто… по дороге домой я как-то вдруг представила, а что будет если я не поступлю? Что я буду делать?
Алёна всмотрелась в глаза дочери и, поймав расстроенный взгляд, с теплотой улыбнулась.
–Во-первых, ты указала ни один университет…
–Нет, мама, я не пойду никуда кроме именно этого государственного университета. Именно там лучший биологический факультет в стране. А деканом кафедры микробиологии является сам Скрипичников, академик, доктор наук, который…
–Тише-тише, я поняла. – Алёна примирительно подняла руки.
–Мам, там лаборатории, исследования… – на мгновение взгляд Нины вспыхнул. – В других учебных заведениях направленность больше не научная, а прикладная, производственная.
Алёна вскинула брови и улыбнулась.
–Нет, я не зазнаюсь. Специалисты на производство тоже очень нужны. Просто наука мне все же ближе.
Нина приосанилась и с напускной веселостью продолжила:
–Да и амбиции у меня большие. Хочется сделать открытие, что-то глобальное.
–Ради известности? – с искренним интересом и без осуждения спросила Алёна.
–И это тоже, но в последнюю очередь, – с ироничной улыбкой ответила Нина. -Хочется, знаешь, изменить жизнь людей к лучшему. Может быть, это будет разработка антибиотика от вируса или способ обнаруживать патогены на ранних стадиях инфекции… да сколько всего можно сделать, – Нина раскинула руки в стороны, пытаясь охватить пространство.
Они поговорили ещё час и за это время на лицо Нины вернулись краски, взгляд снова наполнился жизненной силой и оптимизмом, а улыбка стала более яркой и теплой, словно первые лучи весеннего солнца выглянули после долгой зимы.
Уговорив дочь на два бутерброда и чашку чая, удалось также уговорить и на идею «подремать часик».
–Поспи, – Алёна поцеловала Нину в лоб, как делала в детстве, и вышла из комнаты.
Вернувшись на кухню, Алёна первым делом позвонила мужу и рассказала о том, как дела у Нины. Потом налила себе чай и задумалась, вспоминая разговор с дочерью и её планы на будущее.
«Все прекрасно, но как в эту картину мира впишется Влад, который будет контролировать каждый твой шаг? И как участие в конференциях? Обмен опытом с коллегами? А закрытая фаза исследований, если говорить об исследовании вирусов? Непонятно», – подумала Алёна, но тогда в комнате дочери она мудро промолчала. Сейчас было совсем не время задавать Нине подобные вопросы.
Вот, когда сын мужа благополучно вернётся из командировки, тогда она и начнёт приводить Нине аргументы против отношений с Владом. К молодому мужчине Алёна относилась хорошо. Она знала его уже почти десять лет и за это время у неё с Владом не было ни одного конфликта. Хотя Рита, и в этом Алёна ни секунды не сомневалась, настраивала сына против новой жены отца.
Однако одно дело – поддерживать хорошие отношения с сыном мужа от первого брака, и совсем другое с радостью согласиться на то, что твоя единственная дочерь выйдет замуж за властного, любящего все контролировать мужчину.
Алёна внутренне вздрогнула, невольно вспомнив Долохова, своего бывшего мужа. Тот был жутким тираном, который не признавал никакого мнения, кроме своего. Сколько усилий стоило уговорить Долохова разрешить ей выйти на работу после рождения дочери. Он ведь хотел запереть её дома и сделать из неё домохозяйку. Потому что именно так, в его понимании, и должна жить благополучная замужняя женщина.
Возможно, для какого-то это именно так. Но Алёна считала, что это должен быть только выбор самой женщины! Но никак ни другого человеказанеё, не спросив её мнения.
Успокаивало Алёну только понимание, что Влад, при всем своём непростом характере, не считал себя истиной в последней инстанции, с уважением слушал другое мнение, умел находить компромисс, и что важнее всего, обладал чувством юмора и определенной веселой легкостью. К примеру, он придумал подарить отцу набор для отдыха, включающий в себя пару шлепанцев с военными узорами, пляжную шляпу с логотипом спецназа и солнцезащитные очки с шутливой надписью на футляре «В режиме невидимки».
Или, когда он устроил сюрприз, подговорил Алёну, и во время отпуска отца приехал за ним, скомандовал собираться и увез с собой на отдых на Алтай. А какие замечательные подарки он придумывал для Нины…
Тогда она и не подозревала, что возможно вся эта забота о сводной сестре не просто так.
Алёна улыбнулась, вспоминая пазл с таблицей Менделева или 3 D-лампу в форме ДНК. Нина была в восторге от подарков «брата». Каждый праздник дочка гадала, что Влад ей подарит на этот раз. И Влад никогда не повторялся. А ведь это же нужно было придумать с учетом увлечений Нины, и потом найти. Несколько раз он вообще заказывал подарки. К примеру, ежедневник "Заметки юного ученого" с обложкой, на которой изображены забавные карикатуры известных ученых с их наиболее известными цитатами. Нина хранит этот ежедневник до сих пор.
Вот Долохов даже в молодости отличался необычайной для своего возраста серьёзностью. В начале Алёне казалось, что это положительное качество. Но потом стало очевидно, что Нинин отец был таким серьёзным всегда. Не только на службе, но и дома в кругу семьи.
Алёна вдохнула, покачав головой. Нет, Влад похож на Нининого отца только своей властностью, но у него есть качества, которые более-менее её уравновешивают.
С другой стороны, а вдруг она ошибается и судит по себе?
Возможно, что между Владом и Ниной вспыхнула истинная любовь, глубокая и неизменная, способная противостоять всем испытаниям жизни.
***
Влад
Шестерка бойцов, которые патрулировали соседний квадрат, прибыли по сигналу «требуется подкрепление» и переключились на наш канал связи.
Поставив вместо себя Жилина контролировать лестницу, я вышел к бойцам, собираясь объявить им о том, что командовать штурмом буду я, и обсудить дальнейшие действия.
Командиром второго экипажа был накиб Карам Зуаби, один из Тигров, которые тут считались элитным подразделением. Все бойцы в его отряде также были арабами. Совпадение? Не знаю, недавно командование заявляло, что в наряд будут выходить смешанные отряды. Типа это способствует боевому слаживанию. Может быть это и так, но в любом случае слаживание требует времени.
Но пока до этого далеко. Наши офицеры отмечают, что в схожих с нашей ситуациях несогласие со стороны местных военных имело место быть, и неоднократно. Арабы при всем своём видимом дружелюбии, подчиняться чужакам сильно не любят. А мы с Зуаби к тому же в одном звании.
Поэтому я был готов к спору с его стороны. Хотя вот бл*дь не до разговоров нам сейчас. Совсем.
