Текст книги "Однажды Ты будешь Моя (СИ)"
Автор книги: Альбина Кисова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)
Я уже развернулась к выходу из кухни и не заметила тревоги в маминых глазах.
Алёна тяжело вздохнула, наблюдая как её дочка поплелась на выход из кухни, с книжкой в одной руке и чашкой чая в другой. С каждым днём Нина становилась всё сосредоточеннее и мрачнее. Напускная легкость в общении и натянутая улыбка стали её неизменными спутниками.
И Алёна надеялась, что в ближайшее время появятся новости. Хорошие новости. Иначе она даже не представляла, что делать.
Влад
Примерно в то же время
Солнце стояло в зените и палило нещадно. Я поднялся на самую высокую точку военной базы, привычным образом обменялся приветствиями с арабскими коллегами, и подошел к горизонтально приваренной трубе, которая здесь заменяла ограждение.
Осмотрелся. Вокруг военной базы, насколько хватало взора, простиралась бесконечная песочная гладь с редким вкраплением колючих кустарников и лишайников, которые на расстоянии казались просто небольшими темными пятнами.
Однообразный пейзаж, который я наблюдаю уже не первый месяц.
Песок здесь был бежево-серый, местами бурый. Цветом скорее похожий на сухую глину, чем на привычный нам песок золотисто-желтого оттенка. А если набрать пригоршню, то будет видно, что он крупно зернистый с большим количеством мелких камней.
«В общем ассоциаций с пляжем не навевает», – подумал я и усмехнулся
Солнце стало резать глаза, и я надел солнечные очки, без которых даже в сортир в светлое время суток не выходил. Здесь без очков, как и без защитного крема лучше из помещения раньше сумерек не выходить.
Встречались среди наших военных такие брутальные экземпляры, которые показушно плевали на такие инструкции. Крем они считали средством исключительно для изнеженных баб, голову часто закрывать забывали, а очки воспринимали как первый признак мажора-пидараса. Ну, что сказать, мозгов нет – но вы держитесь.
В основном так себя вели молодые контрактники. Но были и те, кто первый раз оказался в этой части мира, и просто ещё не втыкал, что здесь мазать рожу кремом – необходимость, если не хочешь ожога или чего похуже. Вот поэтому солнечных, тепловых ударов, кожных воспалений, конъюнктивита от песочной пыли тут было до хера.
Но народ быстро учился. Захочешь жить и нормально спать – и не только крем открывать научишься, да.
Хотя местные спокойно ходят и так. Голову вот прикрывают, потому что находится на улице с непокрытой головой можно было только рано утром или после захода солнца. При этом местные обходятся без крема и часто не носят солнечных очков, и поэтому постоянно щурят глаза из-за ослепительно яркого солнца. А еще глаза приходится прикрывать, чтобы защититься от мелкой пыли, которая как взвесь висит в воздухе.
Дождя давно не было, ветер слабый, и поэтому стоит машине проехать, и за ней на десятки метров тянется пыльный шлейф. Дышать пылью – такое себе удовольствие. Поэтому мужчины часто носят на голове платок, куфию. Часто ей закрывают не только голову, но и нижнюю часть лица, защищаясь таким образом от солнца и пыли.
Ещё на прошлой операции мы всем отрядом начали повязывать местный платок, куфию. Местные бойцы нас научили. За что им спасибо, потому что вещь реально помогает.
Теперь полковник, к которому нас временно прикомандировали, ржал над нами, что бойцов Заслона уже не отличить от местных арабов-военных. Смуглые, все как один с густыми бородами, и дикого вида.
Вспомнилось как вчера на построении он громко на всю военную базу высказался по этому поводу. Видимо, решил, что шутка слишком хороша, чтобы не поделиться с коллегами.
«В платках этих и с автоматами так их вообще от ваших не отличить». – сказал полковник на плохом арабском своему коллеге, тыкая в нас пальцем. Араб промолчал, лишь остро улыбнулся и покачал головой.
Мы с комрадами переглянулись с усмешкой. Остаётся удивляться кто этого полковника к командировке готовил. Такая прямолинейность у арабов непринята. Да и понять не так могут, обидятся. Арабский этикет тонкая штука. Многословность, улыбки, разговоры о семье, а потом опаньки и ультиматум в категоричной форме. «Мягкая сила», чтоб её.
Так что здесь нужно над каждым словом думать, а не мести языком как помелом.
Всех бойцов в отряде, помимо изучения арабского, и немного фарси, специально учили их этикету. А вот на полковнике похоже сэкономили. И это при том, что мы в регионе появляемся хоть и не в первый раз, но всегда на короткий срок. В отличие от полковника и остальных военнослужащих в его подчинении.
Пора возвращаться внутрь, жара меня уже достала, а ведь я стоял под навесом.
На Ближнем Востоке удивительно стабильный климат в сравнении с нашим. Но вместо того, чтобы радоваться солнцу, которое стабильно светит каждый день, а не по редким праздникам как дома, я злился.
Мне, да и не только мне, всё это успело опостылеть. И пусть мы не сидели на жопе ровно, поучаствовали в нескольких боевых операциях, даже в военных учениях отметились, но у нас складывалось общее впечатление, что палят из пушки по воробьям. Особая Группа Специального Назначения «Заслон» ГРУ Генштаба ВС выполняла конкретное задание, быстро, четко и эффективно. Затем нас возвращали в место постоянной дислокации, либо перебрасывали на другое задание.
Никогда раньше командировки на Ближний Восток для нашего отряда не длились больше двух-трех месяцев. В этот раз всё было по-другому. С самого начала меня удивило, что генерал Беленький поставил перед нами общую задачу, обозначил, так сказать, примерные границы. Прибыть на место, войти в распоряжение командующего войсками, который временно назначается командиром отряда. Затемобосноваться, читай, изучить всё и всех, и выполнять поставленные командиром задачи.
На мгновение я закрыл глаза, вспоминая нежный образ своей девочки, ладони обжег раскаленный на солнце металл. Чёрт. Я не заметил, как сжал эту ржавую трубу руками. Когда мы уже закончим тут?
«Наша задача – прийти незаметно, выполнить задание, и уйти незаметно. А здесь мы как…» – я плюнул с досады, и почувствовал внимательный взгляд на своём затылке и мысленно улыбнулся.
«Ладно, приказы командования не обсуждаются». – подумал я, и удерживая равнодушное выражение на лице, направился ко входу в здание.
10 месяцев спустя
Влад
–Ну что, думаешь получилось? – спросил майор Лютаев, с позывным Лютый, почесал бровь и остро посмотрел на меня.
–Лютый, ты чё на меня смотришь? Вот Плохиш перед тобой. – огрызнулся я, тыкая пальцем в сторону комрада.
–Думаю, они клюнули и скоро подкатят к одному из нас, – флегматично ответил Яр, капитан Исаев, он же Плохиш. Хотя с такой фамилий он мог бы гордо носить позывной Штирлиц. Но не срослось. А всё его дерьмовый характер виноват и пошлые шутки, за которые так и хочется порой врезать ему кулаком по наглой морде. Наверное, поэтому он самый крупный в отряде. Механизм адаптации у него такой. Мимикрия у ящеров, а у Плохиша гигантизм.
–Ты чего лыбишься, Кот? – прервал мои размышления майор.
–А что мне плакать, что ли? – ответил я, оскалившись. -Сделаем дело и домой.
–И то верно, – признал Лютый и задумчиво поковырял мыском ботинка землю. -Как-то неспокойно мне…
Я напрягся. Можно сто раз повторять, что суеверия – это глупость, удел бабушек или особо впечатлительных женщин. Но для бойца чуйка важна и порой помогает выжить.
Плохиш цепко посмотрел в глаза майора.
–Тут без вариантов. Завтра мы полюбэ выдвигаемся вместе с остальными.
–Стоит быть готовыми к любой подставе. – буркнул Лютый.
Мы с Плохишом хмыкнули одновременно.
–Да мы тут постоянно на стрёме… – заметил я.
–Стою я раз на стреме,
Держу в руке наган,
И вдруг ко мне походит,
Неизвестный мне граждан…
Слух у капитана Исаева был хороший. А голос глуховатый, немного сиплый – то, что нужно для этой песни.
Лютый досадливо сплюнул на землю и уставился на Плохиша.
–Это чё за блатняк такой?
–Чё сразу «Блатняк»?! Это классика, дядь.
Он многозначительно поднял указательный палец и добавил: -Знать надо.
Я заржал в голос, отчего сразу почувствовал на себе несколько внимательных взглядов дозорных. Полезное свойство у бойца, как и чуйка, оно становится сильнее с каждой боевой операцией.
–Лютый, никогда бы не подумал, что ты Высоцкого не узнаешь. – я картинно покачал головой, выражая всю глубину своего недоумения.
Майор недовольно зыркнул на меня, затем перевел тяжелый взгляд на Плохиша, и спросил совершенно другое:
–Как?
Стоявший спиной к вышкам и главным воротам, в отличие от нас, майор не видел дозорных.
–Нас услышали. Завтра весь гарнизон узнает, что мы перед отбоем ржали как кони. – ответил я, незаметно окидывая взглядом пространство.
–Ага, завтра операция, а мы такие… на расслабоне все. – добавил Плохиш, ухмыляясь.
–Ладно, детки, пора баиньки. Все наши уже сладко спят в своих кроватках. – подвел итог майор и мы разошлись.
***
Утро следующего дня ничем не отличалось от предыдущих. То же солнце, тот же песок и серые бетонные стены военной базы.
Обмывшись по пояс холодной водой, я с полотенцем вокруг шеи медленно шел обратно ко входу в казармы. Удобства на военной базе оказались лучше, чем я думал. Мне даже не пришлось коротко стричься. А так нормальный душ и туалет. Пусть количество воды на рыло ограничено, а туалет в виде дырки в полу, видимо, чтобы легче было мыть, но зато чисто и не пахнет.
Один минус располагался такой санузел в отдельном здании. Но может это и неплохо. Всё же в таком климате, чтобы сделать всё по уму нужно было тут всё капитально перестраивать: кондиционеры, вентиляция и прочее. А базу построили лет пятьдесят назад. И денег в этой стране на такие излишества, как удобства для военных в здании казарм, не было. Душ современный сделали и радуйтесь.
Размышляя об особенностях строительство военных баз на Ближнем Востоке, я прошел половину пути до своей казармы, когда меня окликнули... по-арабски.
Я мысленно усмехнулся в предвкушении развития ситуации. За время службы на этой военной базе, будь она трижды неладна, мы сделали многое, чтобы подвести её к этому моменту.
«Чем быстрее мы выполним свою задачу, тем быстрее вернемся домой. А мы и так торчим здесь хрен знает сколько времени». – подумал я, и сохраняя спокойное выражение лица, обернулся.
Ко мне неспеша шел мужчина в военной форме. Жилистый, невысокого роста, с густой бородой, в которой, стоило ему подойти, я заметил редкие седые волосы. Ничем непримечательная внешность. Типичный араб среднего возраста. Разве что военная выправка видна невооруженным глазом. А в остальном…
На военной базе я уже видел этого человека, и не один раз. Но знакомы мы не были.
–Ассаляму алейкум [Мир вам], – приветствовал меня незнакомый араб и вежливо кивнул.
«Дааа, мы-то ожидали, что к одному из нас подкатит кто-то из их унтеров, муссаидов как их тут называют. А тут – офицер, хоть и младший». – размышлял я, рассматривая собеседника. На зеленых лычках с красной полосой три пятиконечных звезды. Значит, передо мной накиб. Капитан, как и я.
Мы обсуждали варианты развития событий, но то, что при первом разговоре кто-то из офицеров рискнет засветится, никто не предполагал. И о чём это говорит…?
–Ва алейкум ас-салям [И вам мир]. – ответил я, кивнул в ответ и слегка улыбнулся.
– Исми Халид. Лам натамаккан мин ат-та'аруф ба'д. Лакад васалту му'аххаран [Меня зовут Халид. Мы пока не успели познакомиться. Я недавно прибыл].
Раз он не представляется по всей форме, со званием и фамилией, то и я не стану.
–Мархабан Халид. Исми Влад. [Здравствуй, Халид. Меня зовут Влад].
–Кайф халак? [Как дела?]
–Альхамдулиллях, бихайр. Кайф халак ант? [Слава Богу, хорошо. Как у тебя дела?]
А дальше начались «танцы с бубном» на восточный манер. Неторопливо прогуливаясь по внутреннему двору, мы вели неспешный разговор. Обсудили погоду за последнюю неделю и прогноз на будущую, климат в стране и регионе, климат у меня на родине…
До общего подъема было около двух часов, так что нам с моим новым знакомым никто не мешал. Периодически я ощущал на себе внимательные взгляды дозорных, но никакого постороннего, кроме них не заметил.
Халид похвалил мой арабский, отметив мимоходом, что акцент у меня не сильный, и всё, что я говорю, ему понятно. А раз так, то, наверное, я часто практикуюсь и не первый раз на Ближнем Востоке? На что я ответил вежливо, но достаточно обтекаемо. Мол, доводилось мне и раньше бывать в регионе.
Халид лишь кивнул, бросив на меня быстрый косой взгляд. А я уже мысленно потирал руки. Дело наконец сдвинулось с мертвой точки. Однако я ошибался.
Халид неожиданно отступил, и снова вернулся к темам более привычным для первого знакомства на Ближнем Востоке.
Поскольку погоду мы обсудили раньше, настала очередь еды. Халид принялся расхваливать их национальную кухню, называл блюда, которые я и мои боевые товарищи должны непременно попробовать.
Я от всей души выматерился, естественно не вслух, продолжая вежливо кивать, и делать уместные комментарии по ходу разговора.
Между тем Халид советовал махши с мясом и рисом, которые должны томиться в бульоне со специями и, непременно, на медленном огне. Лаваш с соусом мухаммара из красного перца и грецких орехов, а ещё вяленные баклажаны «макдус» с чесноком, и тоже красным перцем и грецкими орехами.
На Ближнем Востоке любили красный перец и грецкие орехи. Я еще в прошлых командировках это заметил. Несколько раз наш отряд приглашали на закрытые мероприятия, куда привозили еду из ресторанов. К еде прилагался услужливый персонал, исключительно мужского пола. В работе официанта тут никто не видел чего-то несерьезного или недостойного. Гостеприимство было у арабов в крови. А рестораны практически всегда были семейным бизнесом, где владельцем был глава семьи, а его братья, племянники, сыновья и прочие родственники выполняли разную работу.
Их национальная еда и правда была очень вкусной. В этом я был склонен согласится со словоохотливым коллегой.
Подробно и со смаком описывая всевозможные блюда, Халид отметил, что, конечно, вкуснее, чем готовила его мама не готовит никто. И все же есть в столице пара достойных ресторанов, которые он может рекомендовать дорогим гостям.
Названия ресторанов я слышал впервые. И вряд ли они мне когда-нибудь пригодятся. Но я всё равно кивнул и поблагодарил Халида.
Вежливость приносит пользу всегда и везде, особенно на востоке. Вроде бы это очевидно, тем не менее при подготовке наше внимание особенно обращали на этот факт. Вежливость, неторопливость в разговоре, неизменная любезность и обязательно подчеркнутая уверенность в каждом своем слове и поступке.
Слушая рекомендации Халида, прямо представил как мы с ребятами свободно прогуливаемся по улочкам местной столицы, заходим в ресторан, где приветливый бородатый официант или даже сам хозяин, сочно расписывает каждый пункт меню и отдельно превозносит мастерство своего повара.
«Мда, при этом каждую секунду скользишь взглядом по округе, оценивая обстановку, углы обстрела и варианты атаки. Отличный будет отдых». – с сарказмом подумал я.
Вслух сказал совершенно другое:
–Халид, анта тасифу кулла шай'ин битарикатин лазизатин лидаржатин анни асбахту джаи'ан ал-ан [Халид, ты описываешь всё так вкусно, что я уже проголодался].
Приветливая манера разговора, обращение по имени, юмор, улыбка намекали на мою готовность к более открытому разговору. Я сделал это намеренно, чувствуя момент и то, что сейчас это не будет воспринято как неуместное, и не отпугнет собеседника.
Теперь слово было за Халидом. И на этот раз он оправдал мои ожидания.
Халид резко остановился и повернулся ко мне. Пристально посмотрел мне в глаза, и сказал твердо, словно выносил приговор:
–Анта та'джибни, Влад… [Ты мне нравишься, Влад…]
После такого начала я думал последует предложение, ради которого мы приложили столько усилий. Однако следующие слова Халида застали меня врасплох, даже не пришлось изображать удивление.
Если кратко, то Халид заявил, что он и его люди накопали достаточно на наш отряд, чтобы обеспечить нам трибунал или чего похуже. Они оказывается уже давно наблюдают за нами и,в курсе наших незаконных дел, чтобы крепко взять нас за яйца.
Признаюсь, тут я реально разозлился. Какая-то сволочь мутит тут свои дела, гибнут наши ребята, технику уводят в закат, и он мне ещё и угрожает. Хотел бы я посмотреть ему в лицо в тот момент, когда эта сука узнаёт, что его развели и всё было чётко спланировано нами. Но он не узнает. Да и по х*й. Главное – дело.
При всех сценариях развития ситуации этому Халиду, да и его людям, жить осталось не долго. Вопрос только в том, как быстро мы сможем раскрутить этот клубок говна, чтобы добраться до каждой суки, кто сливал инфу по движению боевых групп, кто участвовал в атаке на бойцов, кто прикрывал их деятельность сверху и получал за это долю.
Хотя мы и добивались контакта с этими людьми, покажи мы свою слабость, нас бы не поняли. Поэтому я многословно, по-восточному послал Халида… коз пасти, сказав, что у нас есть люди наверху и его тупые угрозы тут не прокатят. А он заинтересовался ещё больше. Как же, раз есть крыша, то впереди у них замаячил шанс расширить свой прибыльный «бизнес».
С наскока не получилось, и араб решил пойти на сделку. Его интересовала информация по передвижению войск и боевых групп после передислокации на другую базу.
Контакт состоялся. Первый пункт нашего плана выполнен.
Глава 6
Влад
Несколькими часами позже
Стоим на военной базе на солнцепеке, ждём. Колонна машин готовится к отправке на другую базу, и я чувствую напряжение в предвкушении дороги.
Раскалённый шар в небе жарит так, что ощущаешь себя курицей гриль. Охота уйти в тень, но попробуй здесь её найти. Деревьев нет, а все здания расположены в стороне от площадки, куда подъезжают машины.
Я бы сейчас куфию надел и закрыл лицо, но ведь не положено. Перегруппировка войск – организованное мероприятие и всё должно быть чётко по уставу. Даже местные одеты в форменные фуражки, хотя платки были бы сейчас полезнее.
Воздух настолько горячий, что стоит сделать глубокий вдох и создается впечатление, что сидишь в бане. А витающая песочная пыль от движения спецтехники и запах горючего десятков работающих двигателей делает каждый вдох похожим на пытку. Пыль проникает в каждую щель, забивает нос и заставляет глаза слезиться. Теперь она занимает почетное второе место в моём личном списке «приятностей», сразу после солнца, конечно.
Разговаривать на такой жаре и пыли никому не хотелось, поэтому нам оставалось заполнять ожидание наблюдением.
Повсюду военная техника готовая к выезду, в основном БМП и БТРы, но есть и маневренные кошаки Тигры и Рыси, и даже несколько ЗРПК. Военные в форме со строгими, решительными лицами ждут своей очереди на загрузку.
«Да, давно мы с комрадами не участвовали вот в таких массовых операциях. В последние десять месяцев, что мы здесь, наверстываем упущенное». – с иронией подумал я, охватывая взглядом происходящую движуху.
Вокруг нас разносится гул моторов, выкрики на арабском, русском и изредка на фарси. Кто думает, что это наши любят покричать друг другу с расстояния десяти метров, ленясь подойти ближе для нормального разговора, тот не знает арабов.
Наконец мы загрузились и тронулись в путь.
Мы двигались в составе колонны из трех десятков машин на северо-восток. В командно-штабной машине из отряда «Заслон» присутствовало трое. Майор Лютаев и два капитана, я и Исаев. Остальные бойцы нашего отряда рассредоточились по другим машинам.
С нами в машине были члены экипажа: командир машины, механик-водитель и двое радистов. Эти ребята обеспечивали связь и бесперебойную работу КШМ.
Итого семеро мужиков в железном монстре. В тесноте и жаре… Что я там думал о бане?
–Блин, ребята, а нельзя тут попрохладнее сделать? – не выдержал первым Плохиш, он же капитан Исаев.
–Это же новьё, – Плохиш хлопнул своей лапищей по панели, за что получил недобрый взгляд от командира КШМ. Который Плохиш либо не заметил, либо сделал вид, что не заметил. -В ней же кондиционер должен быть.
–Капитан, мы вентиляторы включили на максимум.
–Вентиляторы? – с издевкой переспросил Плохиш. -Знаешь, лейтенант, чем отличаются вентиляторы от кондиционера?
Молодые радисты переглянулись с усмешкой.
–Нет, куда нам.
–Как тогда эту вашу КШМ на экспорт в страны Ближнего Востока поставляют, если у неё только вентиляторы? – раздраженно спросил майор, обтирая влажной салфеткой лицо.
–Кондиционер накрылся у нас вчера вечером, а запчасти на складе закончились. – признался командир машины.
–Ну, пиздец. А раньше вы сказать не могли? Я бы Тигр у кого-то отжал.
–Отжал бы он… На, воды вот выпей. – майор протянул бутылку Плохишу.
–Майор, да ты прикалываешься надо мной?! Какая вода? Куда я, по-твоему, отлить потом пойду? Колонну буду тормозить?
–Ну коли приспичит… – протянул я и подмигнул в ответ на перекошенную рожу Плохиша.
И только он открыл рот, чтобы мне ответить, вмешался майор.
–Так, прекратили посторонние разговоры. Мне пришло подтверждение, – он поднял взгляд от полевого коммуникатора, посмотрел на меня, затем на недовольного Исаева. -Мы можем говорить при экипаже.
Радисты удивленно переглянулись с командиром КШМ, который кивнул им в подтверждение слов майора.
–Капитан, послезавтра отправляешься во главе смешанной группы на патрулирование города, – посмотрел на меня Лютаев. -Делаешь всё по отработанному сценарию. Люди уже подобраны.
Я кивнул, а майор перевёл взгляд на Исаева.
–Капитан, ты на поддержке. С собой возьмешь троих бойцов. Из наших.
–Принял, – отрывисто ответил Исаев.
Оставшееся время в пути мы практически не разговаривали. Каждому из нас было о чём подумать. Предстоящая операция должна пройти чётко. Она будет первой после соглашения с Халидом. Оттого за нами будут наблюдать особенно пристально.
Неспроста они рискнули и вышли на нас. Очевидно, своих людей на новой базе у них не так много, чтобы самостоятельно проворачивать дела. Но в том, что доносчики будут и там, сомневаться не приходится. Иначе как Халид, или тот, кто над ним, собирается держать ситуацию под контролем?
Первым делом получу карту местности и маршрут патрулирования и начну прорабатывать план. Состав сборной группы тоже нужно будет изучить. Майор сказал, что люди уже отобраны, и всё же…
Главное, обсудить детальный план с комрадами в тишине и без лишних ушей.
И продумать запасной план на случай непредвиденных обстоятельств. Всегда должен быть план Б, особенно в нашей работе.
Нина
В то же время на другом конце мира
В глазах начало рябить от формул и цифр, и даже для меня стало очевидно, что пора сделать перерыв. Иногда упорство идёт мне во вред. Я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза, давая им отдохнуть. В голове вертелись мысли о предстоящем экзамене. Осталось три с половиной дня на подготовку и всё наконец определится. Как бы я ни волновалась о результате, всё равно подсознательно торопила время. Уже хотелось, чтобы наступила определенность. Относительно поступления в университет, а главное, появились новости о Владе.
Я не могла не думать о нём, хотя и гнала эти мысли прочь. Как он? Где он? Но что дадут эти вопросы, которые снова и снова крутятся в моей голове? Ничего. Однако от воспоминаний на душе становится ещё тяжелее.
Память такая коварная штука. Порой появится в мыслях особенно трепетный момент, как мы шли по лесу обратно к дому держась за руки или последний поцелуй перед дверью моей комнаты, и на душе становится светлее, и сердце сладко сжимается в груди. А потом вдруг нахлынет такая тоска, что лучше бы и не вспоминала.
Главное, чтобы любимый был жив, а всё остальное уже не так важно.
Быстрым жестом смахнула предательскую слезу и открыла глаза. Скользнула взглядом по комнате и глубоко вздохнула, , в очередной раз собирая себя по кусочкам.
Хорошо, что мама не зашла в этот момент и не увидела моего состояния. С того дня как учительница химии заметила, как я плачу в коридоре, о чём маме естественно сразу доложили, она стала опекать меня ещё больше.
«Воспитанная и всегда уравновешенная Нина Долохова вдруг, ни с того ни с сего, повела себя как обычная девушка своего возраста. Кошмар какой». – с едкой иронией вспомнила я разговор в кабинете завуча с присутствием мамы и психолога.
Сколько раз я уже успела пожалеть, что тогда не смогла сдержаться. На уроке у меня зазвонил телефон, я даже не сразу поняла, что это мой. Всегда ставила телефон на беззвучный, а в этот раз забыла. Под строгим взглядом учительницы по химии я полезла в сумку за телефоном.
«Незнакомый номер. Блин, наверняка опять реклама». – с досадой подумала я, сбрасывая вызов и поспешно выключая звук.
Но, когда я разблокировала телефон, сработала функция «воспоминания», при которой телефон случайным образом выдаёт фото из памяти. На экране высветилась наша с Владом единственная фотография, мы сделали её перед расставанием. Та самая, что я спрятала в отдельный альбом, и старалась открывать как можно реже, когда уже было невыносимо и сердце сжималось от тоски по любимому.
При взгляде на фотографию эмоции накрыли меня подобно девятому валу. Помню, как я вскочила с места, чувствуя на себе удивленные взгляды одноклассников и учителя, поспешно извинилась и выбежала из класса с телефоном в руке. Подошла к дальнему окну и расплакалась, прикрывая рот ладонью, чтобы не было слышно рыданий. А Марта Иннокентьевна, учительница по химии, оказывается была обеспокоена нехарактерным поведением лучшей ученицы класса и вскоре вышла следом. В итоге нашла меня в самом что ни на есть разобранном виде. При всем моём к ней уважении, лучше бы она урок продолжала вести.
Да, я не милый ангел. И единственное, что мне нужно, чтобы меня оставили в покое!
Звонок телефона отвлек меня от раздражающих воспоминаний.
–Нино, салами! –необычно низкий для девушки бархатный голос, сочился позитивом.
–Привет, Вик. Ты теперь решила за грузинский взяться? Английский и испанский уже выучила и свободное время появилось?
–Ой-ей, ты чего такая едкая?
–Давно яд не сцеживала. – огрызнулась я.
–Тогда понятно. – с понимаем согласилась лучшая подруга. -Оттого у тебя случился ядовитый передоз и лишний яд в голову ударил. – вздохнула с сочувствием.
Вот нахалка.
–Я даже отвечать на это ничего не буду. – буркнула я.
–Жалко. А так занятно разговор начинался… Ты чего киснешь, Нинель?
Любила Вика моё имя на разные лады переделывать. То ли так проявлялся её веселый характер, то ли увлечение иностранными языками. За годы дружбы я настолько к этому привыкла, что уже воспринимала спокойно. Хотя если кто-то другой использовал производные от моего имени, то меня это бесило и я всегда просила так больше не делать. Исключения были только для мамы и Вики.
–Я не кисну, просто вспомнила разговор в кабинете завуча, Марту Иннокентьевну и её гениальное «Ниночке нужно больше отдыхать! У нас на носу городская олимпиада по химии, а вдруг она заболеет…».
–И что ты расстраиваешься? Это полностью в стиле Мартини. Вчера на самостоятельной она заявила…
И Вика, с удивительной точностью копируя голос Марты Иннокентьевны, повторила:
–…Прекратите воровать чужие мозги! Вместо того, чтобы спать, нужно было готовиться к контрольной по химии.
Мы дружно рассмеялись, и теперь я вытирала слёзы от смеха.
Подруга часто рассказывала забавные истории. В их классе было определенно веселее. Мы с Викой учились девять лет вместе, а потом настало время выбирать профиль. Я выбрала естественно-научный класс с уклоном в биологию и химию, а Вика гуманитарный.
–Ты еще записываешь крылатые выражения учителей в свой блокнот? – с любопытством спросила я.
–А то! Конечно. И не только учителей. Порой одноклассники такое сморозят! – Вика хихикнула. Наверняка вспомнила какой-нибудь смешной случай.
– У меня за одиннадцать лет знаешь сколько всего набралось? Пару страниц точно будет, когда руки дойдут в комп всё перенести.
– Прилично. На досуге попрошу у тебя блокнот почитать. А что ты потом с этим богатством делать будешь?
–Как что! Может когда-нибудь руки дойдут, напишу сценарий к молодежному фильму. – мечтательно проговорила Вика.
–Ничего себе! Классно! Ты раньше про фильм не говорила, только про книгу.
–Ну это так… – вдруг засмущалась подруга. -…планы далекого будущего. -Ладно, я что позвонила, пойдем завтра гулять?
–Виктория Аркадьевна, я даже не знаю, что вам ответить… Понимаешь, мне нужно про цикл Кребса повторить…
–Нинэль, вот жеж ты ботан-энтузиаст! Проветришь организм, и процесс получения новых знаний эффективнее пойдет! Полетит прямо. Разве ты в своей биологии не изучала, что свежий воздух благотворно влияет на работу мозга?
Я улыбнулась, радуясь, что у меня есть такая подруга, которая не только всегда выслушает и поднимет настроение, но и на прогулку вытащит.
–Правильно говорить «на работуголовногомозга», потому что…
–А я как сказала? – с недоумением спросила Вика.
–Ты сказала «на работу мозга». Но есть не только головной мозг…
–Ой, всё. – перебила Вика. -Занудка ты моя. Гулять пойдем или цикл Кребса ван лав?
–Ладно уж, давай сходим. – со смехом согласилась я.
Договорившись о времени встречи, мы попрощались довольные друг другом. И с совершенно другим настроением я направилась в душ, а потом спать.
Месяц спустя
Влад
На патрулирование нас отправляли раз в несколько дней. За это время мы провели две успешные операции, в результате которых «погибли» девять военнослужащих, была утеряна военная техника и личное оружие погибших. В первой операции участвовали мы с Плохишом, во второй Лютый и трое наших комрадов. Пропавшее добро было сдано людям Халида на окраине города. С места встречи их вели несколько оперативных групп.
Однако о результатах слежки нам до сих пор не сообщили. И это сильно всех напрягало.
Но лезть в то, в чем мы не спецы, никто из нас никогда не станет. Наружное наблюдение только дилетантам может представляться пустяковой работой. По факту крайне муторное и сложное дело, особенно принимая во внимание что слежка происходит не на своей земле, а во враждебной обстановке с минимумом доступных технических средств.
Оставалось только ждать информацию. Но как же это было трудно. Ждать. Я с ума сходил от мысли как там моя девочка. А от желания снова почувствовать её в своих руках, прижать к себе, поцеловать, почувствовать её дыхание, услышать голос хотелось крушить всё вокруг. Медленно во мне просыпалась злость, которую подавлять было сложнее с каждым днем. Даже комрады отметили мой нервяк, потому что немотивированная агрессия для меня была несвойственна. А тут я пару раз не сдержался. Сорвался на Плохиша за его шутки, а второй раз на подпола из наших за тупые приказы. Благо он мне не командир.
Дошло до того, что Лютый позвал меня на разговор по душам. Терпеть не могу вот это всё. Поговорили. Сказал, что невеста ждёт. Без подробностей о нашей с Ниной особой ситуации. Лютый покивал, сказал понимает, сам по жене скучает, но операцию слить под конец будет п*здец как хреново.
