Текст книги "Префект"

Автор книги: Аластер Рейнольдс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Глава 15

Пристегивая к поясу ограничитель приближения, Гаффни испытал секундный соблазн: разве сложно оставить замок несработавшим, чтобы трос, растянувшись на всю длину, сорвался? Тогда можно пересечь границу зоны безопасности, куда скарабей пропускает лишь мельчайшие объекты. У Омонье будет только пара секунд, чтобы осознать: ограничитель не сработал, Гаффни не остановить. Никакая сила во вселенной не помешает прорвать ее оборону.

Быстро ли все пройдет? Чисто? Испытает ли Омонье боль?

Гаффни припомнил, что читал о казни через обезглавливание. Сведения слишком противоречивы. Оставшихся в живых, способных поделиться впечатлениями, было крайне мало. Наверняка прольется кровь. Целое море: артериальное давление никто не отменял. При невесомости кровотечения невероятно живописны.

– Префекты, я вас не ждала, – сказала Омонье, увидев делегацию. – Что-то случилось?

– Джейн, вы же понимаете, в чем дело, – отозвался Гаффни, залетая в кабинет.

Криссел и Бодри пристегнули ограничители и, оттолкнувшись от стены, полетели следом.

– Пожалуйста, не создавайте лишних проблем, – попросил Гаффни.

– Простите, но я ничего не понимаю.

– Мы хотим объявить свое решение, – извиняющимся тоном начал Криссел. – Джейн, вы должны покинуть пост. Временно, пока не закончится кризис и не прояснятся изменения в скарабее.

– Я вполне способна выполнять свои обязанности.

– В этом никто не сомневается, – заверила Бодри. – Какой бы ни была причина, она не имеет отношения к вашему профессионализму.

– Так в чем же причина? – резко спросила Омонье.

– В нашей заботе о вас, – ответил Гаффни. – Джейн, ценными кадрами вроде вас не разбрасываются. Может, звучит чересчур меркантильно, но так оно и есть. Вы нужны «Доспехам» сегодня и будете нужны на следующей неделе.

– Разве я плохо держусь?

– Демихов и другие специалисты считают, что недавние изменения в скарабее вызваны биохимическим дисбалансом вашего организма, – пояснил Криссел. – Пока на повестке дня были единичные блокады, вы справлялись. Но между Блистающим Поясом и ультра вот-вот начнется тотальная война…

– Я справляюсь, черт вас дери! – Омонье заглянула Крисселу в глаза, явно взывая к соратнику, на которого прежде могла полностью положиться. – Послушай, Майкл, пик кризиса уже миновал.

– Этого вы знать не можете.

– Могу, – уверенно возразила Омонье. – У Дрейфуса есть очень серьезная зацепка. Он почти выяснил, кто уничтожил Раскин-Сарторий, и вот-вот сообщит мне имя преступника. Как только получим веские доказательства, распространим заявление по всему Поясу и оправдаем ультранавтов.

– Это если он сообщит имя, – проворчал Криссел.

– Я Тому доверяю, а ты? – Тут Джейн изменилась в лице. – Погодите… Том не здесь, он на задании, это ведь не случайно, да? Вы выбрали очень удачный момент.

– Присутствие или отсутствие Дрейфуса роли не играет, – сказал Гаффни. – Равно как и ваше согласие. Решение принято большинством голосов. Значит, вы должны покинуть пост независимо от желания. Должны и покинете. Это не обсуждается.

– Оглядитесь вокруг, – попросила Джейн Омонье. – Хорошенько оглядитесь. Это мой мир – все, чем я жила одиннадцать лет непрерывного бодрствования. Никто из вас не в силах представить, что это значит.

– Это значит, что вам нужно как следует отдохнуть, – парировал Гаффни и, поднеся к лицу запястье, скомандовал: – Приступить к отключению.

Одна за другой погасли грани дисплея – оборвалась связь с анклавами, – и в кабинете Омонье стало темно. Если бы не открытая дверь, мрак был бы абсолютным.

Джейн Омонье цокнула языком.

– Это произвол, – сказала она чуть ли не шепотом.

– Это необходимая мера, за которую вы потом нас поблагодарите, – возразил Гаффни. – В данный момент ваши полномочия приостановлены по состоянию здоровья. Сейчас мы кажемся вам врагами, хотя по-прежнему исполнены верности и уважения.

– Черта лысого вы исполнены!

– Не держите в себе, Джейн, выговоритесь. Ваш гнев понятен. Мы удивились бы, если бы вы не злились на нас.

– Связь с анклавами могли бы не перекрывать, – медленно, с ледяным спокойствием произнесла Джейн. – Раз захотели сместить меня, достаточно было лишить возможности распоряжаться.

– Но мы перекрыли, – резко проговорил Гаффни. – Джейн, вы же суперпрофессионал. Неужели верите, что перестали бы беспокоиться из-за кризиса, если бы вам просто не позволили приказывать? Верите, что перестали бы тревожиться и нервничать, получая новости? Верите, что уровень стресса понизился бы, если бы вы могли видеть, но не действовать? Понимаю, как вам трудно, но иначе нельзя. Уж извините.

– Мы проконсультировались с Демиховым, – заявила Бодри. – Он согласен, что нынешний кризис чрезвычайно опасен для вашего душевного здоровья. Демихов одобрил наш план.

– Что бы он ни сказал на самом деле, вы ухитрились бы подогнать его совет под свои нужды.

– Вы несправедливы! – возмутился Криссел. – И мы не обрываем вашу связь с внешним миром. Найдем вам другое занятие. Как насчет истории? Или литературы? Решения головоломок? Скучать не придется!

– А вот заботиться обо мне не надо! – процедила Омонье с самой настоящей угрозой в голосе.

– Мы же помочь пытаемся! Другого у нас и в мыслях не было, – обиделась Бодри.

– Жаль, что вы не признаете обоснованности нашего решения, – посетовал Гаффни. – Однако ваше упрямство ничего не меняет. На сем мы прощаемся с вами. Медицинскую помощь будете получать в прежнем объеме и на прежнем качественном уровне. В пределах разумного можете запрашивать архивные данные. Каналы бесперебойной связи с анклавами перекрываются… Не следует в ближайшее время допускать вас к новостным сетям. Контакты с сотрудниками «Доспехов» также ограничиваются.

– Когда Том вернется… – начала Джейн.

– Он подчинится нам, – перебил Гаффни.

* * *

Дрейфус и сочленительница покинули зал спящих и по сложному лабиринту коридоров выбрались из корабля. Дрейфус то и дело оглядывался, опасаясь, что от жуткого помещения за ними следует некий дух, неугомонный и мстительный.

– Полностью я вам не доверяю, – заявила Клепсидра, а потом напомнила, что по-прежнему контролирует мускулатуру его скафандра. – Если поможете связаться с другими сочленителями, вызвать помощь и спасти наших, я вас отблагодарю. Но если уподобитесь другому побывавшему здесь человеку в скафандре, узнаете, как я поступаю с предателями.

На угрозе Дрейфус решил не зацикливаться. Разве не здорово вырваться из спальни, похожей на анатомический театр?

– Могу я связаться с помощником?

– Попробуйте, но несущей волны я не чувствую.

Дрейфус попробовал и убедился в правоте Клепсидры.

– Наверное, он все еще старается связаться с «Доспехами» и вызвать помощь.

– Тогда, надеюсь, помощь придет в ближайшее время. Авроре почти наверняка известно, что вы здесь.

– Она причинит вред спящим?

– Может, и причинит, хотя бы для того, чтобы никого не подпустить к «Прологу». – Проворная и грациозная, как пантера, Клепсидра вела Дрейфуса вверх по длинной трубе стыковочного коннектора. – Хотя других причин я не вижу. Мы уже надоели ей. Для Авроры мы игрушки, которые плохо исполняют ее прихоти.

Дрейфусу вспомнился недавний рассказ Клепсидры.

– Вы говорили, Аврора наказывала вас, когда ваши сны ей не нравились. Не расскажете ли поподробнее?

– Авроре хотелось заглянуть в будущее. Когда наши прогнозы расходились с ее ожиданиями, она злилась, словно мы лгали ей назло.

– А вы лгали?

– Нет, мы пересказывали сны. Ей не понравилась сама суть увиденного.

– А именно?

– Случится нечто страшное. Не сегодня, не завтра и не в ближайшие годы. Но и не в далеком будущем, до которого Авроре нет дела. Я заглядывала к ней в разум и поняла одно: Аврора – хладнокровный, коварный стратег, она хочет просуществовать как можно дольше.

– А ваши сны чем-то ее напугали?

– Похоже на то, – ответила Клепсидра.

– Не поясните?

– Могу сказать следующее: всему, что вы чтите, что оберегаете ценой кропотливого труда, – всему настанет конец. Вы так гордитесь своим затейливым мирком, сообществом из десяти тысяч анклавов и режимом абсолютной демократии, работающим на каждом из них бесперебойно, как часы. Возможно, небольшой повод для гордости у вас есть. Только мирок не вечен. В один прекрасный день, Дрейфус, не станет ни Блистающего Пояса, ни «Доспехов», ни префектов.

Они поднялись на смотровую площадку, где Дрейфус впервые увидел захваченный корабль. Когда оба прошли стыковочный коннектор, он с помощью контрольной панели потушил свет и заблокировал серебристую дверь.

– И что же за катастрофу вы увидели?

– Это будет время страшных бедствий, разврата и безумия, – ответила Клепсидра.

Дрейфус содрогнулся, словно кто-то прошел по его могиле.

– Что об этом думает Аврора?

– Она беспокоится. В мыслях, которые мне удается прочесть, угадывается грандиозный план, и Аврора постепенно приводит его в исполнение. Предсказанное нами будущее страшит ее. Страх уменьшится, если она сможет его контролировать.

– Каким образом?

– Сейчас Аврора прячется среди теней, хитрит и изворачивается. По-моему, она готовится к переменам. Она желает больше власти. Она вырвет контроль над вашими делами из ваших слабых рук.

– Вы имеете в виду переворот? – проговорил Дрейфус.

– Называйте это как хотите. Вы должны быть готовы к встрече с Авророй. Она мешкать не станет и времени на подготовку вам не даст.

Клепсидра быстро довела Тома до перегородки, отрезавшей его от Спарвера и корвета.

– Тоннель проходит через весь астероид?

– Да, а что? – спросила Клепсидра, сделав непроницаемое лицо.

– А то, что к нашему корвету придется идти вкруговую. Если на другие препятствия не наткнемся…

Клепсидра зажмурилась, словно припоминая имя старого знакомого, и поднесла к перегородке ладонь. Так осаживают разъяренных, брызжущих слюной.

Запорное устройство щелкнуло, перегородка с гулом поднялась.

– Я и не представлял… – начал Дрейфус.

– Я говорила, что не могу манипулировать архитектурой оптических сетей. О дверях речь не шла.

– Невероятно! Здесь все так могут?

– Нет, не все. Малышей учат, пока не появляется навык.

– Малышей?

– Для сочленителя это ерунда. Среди техники мы как рыбы в воде – даже не задумываемся о том, что делаем. – Клепсидра чуть наклонила голову. – Появилась несущая.

– Спарвер! – позвал Дрейфус. – Ты меня слышишь?

– Громко и четко. Вы наверняка ближе, чем раньше.

– Я возвращаюсь к внешнему шлюзу. Со мной свидетельница, так что не удивляйся.

– Я на складе под тем шлюзом. Хотел прорываться к вам с плазменным резаком.

– Уже не надо. Встретимся на корвете. Ты отправил Талии сообщение?

– Я вызывал ее через Муанга, но она не отвечает.

– Ты велел ему продолжать? – спросил приунывший Дрейфус.

– Боюсь, ситуация посложнее. – Судя по голосу, роль горевестника Спарверу не нравилась. – Муанг потерял с ней связь. Полностью потерял, он даже сигнал ее браслета не получает.

– Но успел передать ей хоть что-то?

– Нет, шеф, ничего не успел. Зато подкрепление нам уже выслали.

– Вы пройдете через вакуум? – спросил Дрейфус Клепсидру, собравшись надеть шлем. – На корвете нет внешнего переходного шлюза. Надо будет идти сквозь скафандростену.

– В вакууме я и без скафандра выживу. Беспокойтесь лучше о себе.

– Я только спросил, – буркнул Дрейфус.

До корвета они добрались меньше чем за пять минут. За скафандростеной с нетерпением ждал Спарвер, скрестив руки на груди. Скафандр Клепсидры ничуть не пострадал от прохождения через стену. Однако, едва попав на борт, она не превратила шлем в воротник, а сняла и прижала к клейкой части стены, причем машинально, показывая, что на подобных кораблях бывала тысячу раз. Дрейфус понял, что Клепсидра мало-мальски доверяет хозяевам корвета.

Он представил Спарвера сочленительнице.

– Это мой напарник, младший полевой префект Банкал. Не знаю, что вы слышали о гиперсвиньях, но вам его опасаться не следует.

– И ему не следует опасаться меня, – совершенно спокойно проговорила Клепсидра.

– Она гостья или пленница? – поинтересовался Спарвер.

– Свидетель под защитой, – ответил Дрейфус. – Клепсидра прошла через ад, и теперь нужно оберегать ее саму и ее спутников.

– Сколько их там?

– Много. До прибытия подкрепления мы им не поможем. Надеюсь, ты объяснил Муангу, что происходит.

– Суть он понял.

– На том корабле почти сто сочленителей. Когда подоспеет подмога, я свяжусь с Джейн и запрошу дополнительное подкрепление. Нам понадобится усиленная медбригада. Муанг назвал расчетное время прибытия?

Едва Спарвер глянул за перегородку кабины, запищала консоль.

– Сигнал опасного сближения, – объявил свинья. – Наверное, подмога спешит. Быстро же они!

– Слишком быстро, – буркнул Дрейфус, почуяв неладное.

Не спросив разрешения ни у Дрейфуса, ни у Спарвера, Клепсидра через кабину экипажа пробралась на пустую палубу.

– Это корабль «Доспехов»? – спросила она.

– Надеюсь, что да, – ответил Спарвер.

– Тогда почему он приближается так быстро?

– Наверное, к нам спешит.

– Тут не просто спешка. На такой скорости даже корабли сочленителей не летают, чтобы экипаж и пассажиров не раздавило.

– Может, корабль уйдет на второй круг, а потом вернется? – предположил Спарвер.

– Не будет второго круга, – возразила Клепсидра. – Если верить вашей системе слежения, этот корабль летит наперехват.

Дрейфус быстро переместился на палубу и посмотрел на датчик сближения. Он сразу узнал иконку корабля.

– Это не внутрисистемник «Доспехов», – проговорил он. – Спарвер, это грузовой робот, которого мы с тобой уже видели.

– Наверное, Аврора проникла в его навигационную систему и изменила обычный маршрут, – сказала Клепсидра. – Ее стараниями грузовой робот раздавит ваш корвет и уничтожит астероид.

– Она настолько сильна? – удивился Дрейфус.

– Тут не сила нужна, а хитрость со скрытностью.

– Сколько у нас времени? – спросил Спарвер.

– Восемьдесят пять секунд.

– Тогда нам конец, – пришел к выводу Спарвер. – Быстрее чем за минуту корвет с места не сдвинешь, и даже если получится, далеко нам не уйти.

– Семьдесят пять секунд.

– Можно надеть скафандры и вернуться в тоннели астероида. Заберемся поглубже, а там…

– Астероид будет уничтожен, – перебила Клепсидра ледяным тоном.

– Все равно не успеем, – проговорил Дрейфус. – Слишком долго пробираться через шлюз.

– У нас меньше минуты, – объявила Клепсидра.

– От обратного отсчета только хуже, – проворчал Спарвер. – Можно подумать о капсулах. Их всем троим хватит. Времени в обрез, но мы…

– Нас выбросит к астероиду или в противоположную сторону? – спросила Клепсидра.

– Капсулы на спине, мы сейчас брюхом вниз, значит…

– Нас выбросит в открытый космос, – договорил Дрейфус.

– У нас тридцать восемь секунд, – объявила Клепсидра. – Предлагаю перебраться на капсулы.

Одноместные капсулы создавались для критических ситуаций, когда на счету каждая секунда, так что предполетная подготовка почти не требовалась. Когда Дрейфус оказался в пилотском кресле, у него в запасе оставалось не более десяти секунд.

– На борту есть транспондер, – сказал он Клепсидре, прежде чем захлопнуть дверь ее люка. – Внутрисистемник запеленгует, но, возможно, не сразу.

Через пять секунд Дрейфус потянул массивный красный рычаг, запуская катапульту. Гель-воздух тотчас заполнил пустоты, чтобы защитить человека от резкого ускорения. Когда капсула разогналась, Дрейфусу показалось, что позвоночник стал тонким, как нитка.

Потом он потерял сознание.

* * *

Талия надела очки и вгляделась во мрак комнаты, не имевшей ни единого окна. Сайрус Парнасс стоял рядом, уперев сильные жилистые руки в бока, – ни дать ни взять фермер над урожаем. Группа встречающих окопалась на смотровой площадке у центра голосования, а они вдвоем спустились к самому основанию шара. Из тьмы проглядывал длинный ряд серых ящиков.

Талия коснулась дужки очков, включив дополнительное увеличение.

– На что здесь смотреть, гражданин Парнасс? Сплошные ящики с рухлядью.

– Вот именно, дочка. Это запасник Музея кибернетики, полный добра, которому не хватило места в выставочных залах. Напротив музея таких складов сотни, но только в этот можно попасть, не спускаясь в фойе.

– Вот как…

– По-твоему, можно ящиками забаррикадировать лестницу?

– Я думала, роботы по ступенькам не поднимутся.

– Большинство не сможет: кто слишком тяжел, кому конструкция не позволяет. Но таких, которые поднимутся, тоже немало. Они знают, что мы здесь. Думаешь, станут ждать сложа руки?

– Нет, не станут, – покачала головой Талия. – Вы правы. Напрасно я раньше об этом не подумала.

– Ладно, не казни себя. Последние несколько часов тебе было о чем думать.

«Верно, – сказала себе Талия. – Верно, но совершенно непростительно».

– Еще не слишком поздно баррикадироваться? – спросила она вслух.

– Нет, если не мешкать и передавать ящики по цепочке. Для лестницы здесь хватит рухляди. Еще нужно о шахте лифта позаботиться.

– Про лифт я помню, но разве с ним можно что-то сделать?

Кабина так и стояла внизу шахты, на уровне фойе, где из нее сбежали пассажиры.

– Если твой хлыст еще жив, можно прорезать дыру и завалить кабину экспонатами. Если роботы решат воспользоваться лифтом, у них будут сложности.

– Это лучше, чем ничего, – кивнула Талия.

Но когда она коснулась ищейки, та едко запахла и протестующе зажужжала. Талия поняла, что в любой момент хлыст может перегореть. Теперь он годится разве что в качестве гранаты.

– Не стоит терять время, – напомнил Парнасс. – Я начну двигать ящики, а ты приведи подмогу.

– Надеюсь, они согласятся меня слушать.

– Согласятся, если почувствуют, что ты уверена в себе.

– Я не уверена, гражданин Парнасс, в том-то и беда. – Талия сняла очки и спрятала в карман. – Храбрюсь изо всех сил, а сама в полной растерянности. Вы же видели, что творится за территорией музея.

– Дочка, я видел, что ты справляешься. Держишься неплохо, хотя тебе так не кажется.

Талия ответила недоверчивым взглядом, поэтому Парнасс добавил:

– Ты же привела нас обратно в музей целыми и невредимыми?

– Привела-то привела, но по чьей инициативе была устроена вылазка?

– Попробовать стоило. Мы же сперва не знали про роботов.

– Да, не знали.

– Считай, что это была разведка боем. Если бы мы сидели тут и ждали помощи, не добыли бы важных сведений.

– Вас послушать, я понимала, что делаю.

– Ты понимала, дочка. И меня уже убедила в этом. Теперь осталось убедить остальных. Ты же знаешь, что для этого нужно?

Под ложечкой отчаянно сосало, но Талия все же улыбнулась.

– Убедить себя. И действовать уверенно, иначе ко мне не прислушаются.

– Вот это правильный настрой!

Талия снова вгляделась во мрак запасника.

– Хорошо, забаррикадируем мы лестницу и шахту лифта, а дальше что? Рано или поздно роботы доберутся до нас, как добрались до ваших сограждан. О чем говорит все, что мы сегодня увидели? О том, что роботов контролируют извне, и контролер способен анализировать ситуацию и решать задачи. – Талия вспомнила объявление, при помощи которого успокоили людей на поляне. – И он умеет убедительно лгать.

– Не забегай вперед, – посоветовал Парнасс. – Для начала соорудим баррикады, а там еще что-нибудь придумаем.

Парнасс говорил так спокойно, словно проблема не стоила выеденного яйца.

– Ладно.

– Дочка, ты префект. Многое изменилось с тех пор, как ты сюда прилетела, но по-прежнему на тебе форма «Доспехов». Так что действуй, судьба граждан Дома Обюссонов в твоих руках.

Глава 16

Том еще дремал, когда крейсер пристыковался к скелету платформы. Он проспал весь обратный перелет, чуть ли не с момента, когда крейсер принял на борт все три спасательные капсулы. Ему снились смердящие залы, где на окровавленных крюках висели трупы, где женщина объедалась человечиной, не стыдясь испачканных багровым губ.

Когда он проснулся и начал рыться в воспоминаниях, пережитое на астероиде Нервал-Лермонтовых воспринималось как случившееся вчера, а не несколько часов назад. Самого астероида больше не существовало. Столкновение с полным топлива кораблем превратило его в облако пыли и обломков, которые рассеются и будут долго осыпать колючим градом липкие противоударные щиты анклавов Блистающего Пояса. Даже имей «Доспехи» нужные средства, искать в этом облаке улики для судебной экспертизы – дело малоперспективное. Клепсидра осталась единственным свидетелем чудовищного преступления, совершенного против команды ее корабля.

Однако больше всего Дрейфус беспокоился не о Клепсидре.

Едва пройдя сквозь скафандростену крейсера, Дрейфус стал донимать Тиссена, усталого смотрителя стыковочных узлов.

– Талия Нг, моя помощница, уже вернулась?

Тиссен заглянул в свой компад. Под глазами у него были круги, красные, словно выжженные клейма.

– Нет, Том, еще не вернулась.

– Она летит обратно?

– Вот сообщение. – Тиссен показал стилосом строчку на компаде. – По данным ЦКТ, ее катер не расстыковался с Домом Обюссонов. Похоже, Талия Нг еще там.

– Давно она пристыковалась?

– По данным ЦКТ… восемь часов назад.

Дрейфус знал, что доступ к начинке центра голосования у Талии только на шестьсот секунд. Даже если возникли проблемы, ей следовало давным-давно улететь домой.

– После попытки младшего префекта Банкала кто-нибудь пробовал с ней связаться?

– Таких данных у меня нет, – растерялся Тиссен.

– Талия на вверенном вам катере, – загремел Дрейфус. – Разве вы не обязаны следить за ней в оба?

– Извините, префект.

– Не извиняйтесь, – прорычал Дрейфус. – Просто выполняйте свою работу. – Дрейфус схватился за поручень и поплыл к выходу.

– Если думаете, что у вас тяжелый день, наш попробуйте, – посоветовал Спарвер Тиссену.

Со стыковочных узлов два префекта и их гостья-сочленительница переправились в колесо стандартной гравитации, а оттуда – в медкрыло. Клепсидру поручили заботам доктора, ехидного типа по фамилии Мерсье, который, как твердо надеялся Дрейфус, не станет задавать лишних вопросов. Внешностью и манерами Мерсье напоминал педанта-ученого, специалиста по естественным наукам из какого-нибудь дремучего века. Одевался он безупречно – носил белую рубашку и галстук, глаза всегда прятал за очками-полумесяцами с зеленой тонировкой, окружил себя копиями деревянной лакированной мебели, создавал раритетные медицинские инструменты и жуткие наглядные пособия. Канцелярскую работу он любил неимоверно – вплоть до того, что отчеты писал от руки, пользуясь диковинным черным стилосом, который называл авторучкой. Однако, чудачествам вопреки, он был не менее компетентен, чем доктор Демихов, его коллега из соседней Лаборатории сна.

– Это моя свидетельница, – объяснил Дрейфус. – Ее нужно осторожно осмотреть, восстановить после истощения и обезвоживания, потом оставить в покое. Я вернусь через пару часов.

Клепсидра наклонила лысую голову с гребнем и прищурилась.

– Я по-прежнему пленница? – спросила она.

– Нет, вы гостья, под моей защитой. Как только обстановка стабилизируется, я сделаю все возможное, чтобы вы вернулись к своему народу.

– Если позволите воспользоваться передатчиком средней мощности, я свяжусь с Гнездом сейчас же.

– С одной стороны, это кажется наилучшим выходом, но с другой… Кто-то был готов убивать, чтобы вы не заговорили. Ваших товарищей уничтожили. Значит, едва выяснится, что вы здесь, убийства начнутся снова.

– Тогда мне нужно улететь. Немедленно.

– У нас вам опасаться нечего.

– Наверное, я могу вам доверять, – сказала Клепсидра Дрейфусу, словно рядом больше никого не было. – Поймите, сочленителю очень важно доверять обычному человеку. Некогда такие, как вы, совершали чудовищные преступления против таких, как я. Многие, будь у них шанс, совершили бы их снова. Пожалуйста, не давайте повода пожалеть, что доверилась вам.

– Не дам, – пообещал Дрейфус.

* * *

В цилиндрическом анклаве Дом Обюссонов сгущались сумерки. Свет, который лился в полосы окон и отражался зеркалами, постепенно тускнел – окна утрачивали прозрачность. Еще немного – и будет темно, даже когда орбита выведет анклав к дневной стороне Йеллоустона.

Смотровая площадка центра голосования имела форму кольца и располагалась на высоте пятьсот с лишним метров. С такой высоты Талии казалось, что тени подкрадываются, словно стая кошек. Она еще различала светло-серую ленту дорожки, по которой «разведчики» из садово-парковой зоны пробирались к отгораживающей полярную полусферу стене. Но мрак наступал, серый цвет темнел и сливался с ним. Еще немного – и в ночи растворятся даже концентрические круги оконных полос. Тогда ни тропки, ни оконечности не разглядишь. Марш-бросок к стыковочному узлу, еще несколько часов назад казавшийся осуществимым, сейчас поражал бессмысленностью. Даже идти навстречу толпе, обуянной яростью и жаждой мести, было бы чересчур рискованно. Но сейчас Талия знала, что сгущающийся мрак кишит роботами и выполняемые ими протоколы не требуют сохранения человеческой жизни.

«Те, кто у меня под защитой, не должны видеть мой страх», – успокаивала себя Талия, прежде чем повернуться к товарищам по несчастью. В Дом Обюссонов она прилетела как префект «Доспехов», и снижать планку ни в коем случае нельзя. Однажды она уже подвела местных, даже дважды, если считать ошибку с центром голосования, из-за которой и начался сыр-бор. На третий прокол она не имеет права.

– Ну, что у вас дальше по плану? – поинтересовался Келлибо с сарказмом, не уловить который было невозможно.

– Сидеть тихо и ждать, – ответила Талия.

– Здесь?

– Здесь безопасно, – проговорила Талия, проглотив «пока». – Ничуть не хуже, чем в других местах.

– Чего именно будем ждать? – спросил Келлибо.

Талия предполагала, что, едва они укроются в шаре, садовник начнет ее высмеивать.

– Помощи от «Доспехов», гражданин. Она уже в пути. Вы и глазом моргнуть не успеете, как внутрисистемник состыкуется с Домом Обюссонов.

– Горстке префектов со всеми роботами не справиться.

Талия потрогала жужжащие останки хлыста. Рукоять была неприятно горячей, словно ее только что вынули из печи.

– Не волнуйтесь, они явятся не с пустыми руками. Нам нужно лишь продержаться до их прилета. Это наша часть здания.

– Продержаться? – насмешливо повторила Пола Тори. Толстуха устроилась на скамейке из инертного вещества у перламутрово-серого столба центра голосования. – Вас послушать, это не сложнее, чем поезда дождаться.

Талия подошла к Тори и опустилась на колени, чтобы заглянуть в глаза.

– Я же не прошу вас пробежать милю. Здесь мы в полной безопасности.

– Наши баррикады долго не протянут.

– Долго и не нужно.

– Умеете вы подбодрить!

Талия едва сдержалась, чтобы не огрызнуться или чего похуже не выкинуть. Баррикадироваться Пола Тори помогла нехотя, лишь когда заметила, что никто больше не отлынивает. Занятие получилось утомительное, но общими усилиями они сбросили в шахту лифта как минимум три тонны хлама и примерно столько же на винтовую лестницу. Баррикады соорудили из вышедших из эксплуатации сервороботов, древних компьютеров и периферийных устройств, многие из которых были созданы несколько веков назад и привезены в систему Йеллоустона с Земли. Нашлось даже нечто громоздкое, металлическое, вроде рамы с зубцами и шестеренками. Как оно громыхало, когда летело по лестнице!

Талия объявила перерыв, но трое – Парнасс, Редон и Катбертсон – еще швыряли вещи в шахту и на лестницу. То и дело Талия слышала глухое «бум» из шахты лифта или длинную дробь с лестницы.

– Мы засели здесь не навечно, – проговорила Талия. – Помощь подоспеет раньше, чем роботы прорвутся через баррикады. На всякий случай мы составляем запасной план.

– Что за план? – спросила Тори, неубедительно изобразив заинтересованность.

– Расскажу, когда все будет готово. До тех пор вам нужно лишь сидеть тихо или помогать с баррикадами, коли появятся силы и желание.

Если Пола Тори восприняла это как шпильку, то не подала виду.

– По-моему, префект, вы что-то скрываете от нас. Наверное, понятия не имеете, как выбраться из этого переплета.

– В таком случае вы вольны нас покинуть, – с преувеличенной вежливостью произнесла Талия.

– Смотрите! – крикнул Жюль Келлибо, дежуривший у окна.

Талия встала. Слава богу, есть предлог отделаться от Тори.

– В чем дело, гражданин?

– К музею стягиваются большие роботы.

За окнами темнело удручающе быстро. В таких условиях мало что рассмотришь, но роботы, о которых говорил Келлибо, немного освещались. Огромные, как дома, они колоннами ползли к Музею кибернетики. Одни на гусеницах, другие на здоровенных громыхающих колесах, роботы двигались и по дорожкам, и по грунту, сминая деревья.

– Откуда такие? – спросила Талия.

– Кажется, это машины с крупных строительных объектов, – ответил Келлибо. – В последнее время у нас много строят, особенно в районе нового порта на Лучезарном мысе.

Талия представила, какой урон эти роботы нанесут башне, поддерживающей центр голосования. Вслух она не высказалась, но убедила себя, что сам центр роботы не тронут. Людей от абстракции отключили, но Талия чувствовала, что машины получают приказы по какому-то узкому каналу; значит, центр голосования им нужен. Впрочем, это была лишь версия, проверять ее на практике совершенно не хотелось.

– Они не с пустыми руками, – объявил Келлибо. – Смотрите, один тащит хоппер.

Талия вгляделась во мрак, вспомнила про очки и надела их, скорректировав размер и яркость изображения. Картинка задрожала, потом стабилизировалась. Талия рассматривала надвигающуюся колонну, пока не увидела робота, о котором говорил Келлибо. Огромный, метров тридцати-сорока в длину, робот на колесах вез на себе четырехугольный хоппер и двумя ковшами наполнял его мусором – обломками, грязью, обрывками композитной сетки, металлическими частями неведомых устройств. Талия изменила ракурс обзора и убедилась, что в колонне есть еще как минимум одна машина с таким же грузом.

– Говорите, эти роботы из порта?

– Вроде да.

– Если они направлены работать на другом участке, зачем возят мусор?

– Не знаю.

– И я не знаю. Может, это строительный мусор из порта и роботы не получили распоряжения выгрузить его до прибытия на новое место?

– Может, и так, – с сомнением проговорил Келлибо. – Хотя порт строят не на месте старого поселения. Благоустраивать тот участок нужно, а вот мусора там почти нет.

Талия перевела взгляд на голову колонны.

– Роботы останавливаются, – объявила она.

Роботы подобрались к одной из башен, опоясывавших Музей кибернетики; неподалеку от нее Талия и встречающие поднялись с подземной железнодорожной станции.

– Не нравится мне это, гражданин Келлибо, – проговорила префект, позабыв о своем обещании Сайрусу Парнассу демонстрировать уверенность и в своих силах, и в спасении укрывшихся в шаре.

Про экстренный план Талия солгала. Ничего лучше баррикад они не придумали. Парнасс отчаянно храбрился, но оба понимали: завалы долго не сдержат мощного напора машин.