Текст книги "Префект"

Автор книги: Аластер Рейнольдс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Нет, даже в самой критической ситуации покойников не бросают в городские пруды.

* * *

– Вначале нас было сто, – сообщила Клепсидра. – В этом отсеке мы спали, точнее – давали телам отдых в межзвездных рейсах. Многие до сих пор живы и на нейронном уровне подсоединены к «Прологу».

– Где этот «Пролог»? – спросил Дрейфус.

– В другой части корабля.

– Покажете?

– Если покажу, придется вас убить.

Это шутка или Клепсидра говорит серьезно?

В общем, она сообщила Дрейфусу абсолютный минимум. Префект понял лишь, что «Пролог» – нечто вроде квантового перископа, заглядывающего в мутное море частично совпадающих вариантов будущего. То, что Клепсидра называла ретрокаузальной вероятностью, генерировалось на основе вариантов будущего, которое спящие, подключенные к «Прологу», видели на протяжении определенного отрезка времени. Сила разума спящих превращала расплывчатые данные «Пролога» в связные предсказания грядущих событий.

Дрейфус оглядел калек.

– Только не говорите, что они в сознании.

– Это состояние вроде контролируемого сна. Разум каждого работает исключительно на Аврору, фильтрует данные для «Пролога». На нормальные мысли элементарно не хватает сил. Аврора об этом позаботилась.

– Вы этой участи избежали, – заметил Дрейфус.

– Так мы решили вместе с остальными спящими. Порой Аврора оставляла наши мысли в покое. Мы воспользовались бесконтрольными промежутками и разработали план. На него годы ушли. Мы понимали: спасется лишь один. Меня выбрали случайным образом, сгодился бы любой.

– Почему спаслись только вы одна? И когда получили свободу, почему другим не помогли?

– Мы надеялись, что я найду способ вернуться к нашему народу. Увы, не получилось.

– Давно вы на свободе?

– Сто дней. Тысячу. Уже не помню. По крайней мере, вам уже известно, за счет чего я держусь. В астероиде у меня есть убежище, о котором неизвестно Авроре. Постоянно в нем отсиживаться нельзя. Время от времени я наведываюсь сюда. Отрезаю аккуратно и понемногу, чтобы хватило на пару дней, а у донора не возникло дополнительных осложнений. Добытое уношу в убежище и там готовлю с помощью инструментов для прижигания. – Клепсидра с вызовом взглянула на Дрейфуса: давай, осуди меня, если посмеешь. – Потом ем, медленно, с благодарностью. Потом возвращаюсь.

– Ужас!

– Так мы договорились.

– Мы?

– Я и другие спящие. Слушайте внимательно, Дрейфус. Такой план был у нас с самого начала. Бодрствует один, и только один. Аврора требовала, чтобы данные для «Пролога» текли рекой. Если цель не достигалась, если ее ожидания не оправдывались, она нас наказывала. Блокада нервов эффективно нейтрализует физическую боль, но бесполезна, если болевые импульсы вызываются прямо в головном мозге путем кортикальной стимуляции. Так Аврора подчинила нас себе.

– Шлемы предназначены для этого?

– Аврора модифицировала наше собственное оборудование. Шлемы и с «Прологом» нас соединяют, и наказывают.

– Вам лично она боль причиняла?

– И мне, и каждому из остальных. Причем всю группу сразу она не терзала. Страдая вместе, мы могли сплотиться и общими усилиями дать ей отпор. Аврора оказалась умнее – пресекла мятежную солидарность на корню.

– Каким образом?

– Выбирала одного и наказывала за общую неудачу. Некоторым доставалось снова и снова. Мы сочленители, поэтому боль несчастного чувствовали всегда: не полностью, а отголоски, чтобы постичь глубину страданий.

– И это сработало?

– Мы усвоили, что подводить Аврору нельзя, но, исходя из тех же соображений, искали способ обмануть ее. Она контролирует наши мысли, но не безустанно. Когда ее интересовало что-то другое, мы чувствовали перерывы в потоке нашего группового сознания. В такие паузы и был составлен план.

– Рано или поздно Аврора почуяла бы неладное?

– Она сосредоточена лишь на снах и наказании. Принципы работы «Пролога» ее не очень волнуют. Вот если бы я помешала ей, ситуация изменилась бы.

– Как вас выбрали?

– Случайным образом. Некоторые считали, что бодрствовать следует тому, кого Аврора любит наказывать. Но тогда во время следующего наказания план оказался бы на грани срыва.

– Да, понимаю.

– Освободиться было непросто. Понадобились тщательная подготовка, искусная маскировка. Я научилась обманывать шлем: вела себя так, словно спала, а сама бодрствовала. Научилась менять настройки и снимать шлем с предельной осторожностью, чтобы он не подал сигнал тревоги. На все про все ушел целый год.

– Но раз вы спаслись… пустой шлем все равно появился, – промямлил Дрейфус, потрясенный услышанным.

– Эта проблема решилась легко. Я ведь говорила, что наш корабль пострадал еще до встречи с Авророй? Тела погибших мы везли в Материнское Гнездо, где их компоненты использовали бы повторно. Пока Аврора не заметила моего отсутствия, я подключила к «Прологу» погибшего. Система жизнеобеспечения поддерживала труп. Думать он не мог, но другие спящие скрыли это от Авроры.

Дрейфус покачал головой. Исповедь Клепсидры вызывала шок, оторопь и восхищение. Хотя казалось, что рассказывать о таких страданиях – кощунство.

– И поскольку вам не удалось отсюда вырваться… все усилия были напрасны?

– И я, и другие спящие уже думали об этом. По плану мне следовало сосредоточиться на отправке сообщения в Материнское Гнездо, если оно по-прежнему существует. Но мешают здешние устройства. Я чувствую, как открываются и закрываются двери, как прибывают корабли и посетители. Однако архитектура данных зависит от оптических схем, которыми мои имплантаты манипулировать не могут.

– Аврора знала, в какую темницу вас упечь, – мрачно кивнул Дрейфус.

– Да, она не ошиблась. Если у вашего помощника имеются нужные инструменты, ему, возможно, повезет больше. У меня ничего не вышло.

– Но вы не сдались.

– Я решила собрать свой приемник. Если составить верные команды, корабль создаст его за считаные часы, но в этом случае Аврора почувствует изменения. О вашем присутствии, Дрейфус, ей почти наверняка известно. Я боялась, что она убьет спящих, и не хотела рисковать. Пришлось обходиться подручными средствами, переносить их в убежище и собирать приемник там.

– Долго вам еще его делать?

– Сто дней. Или тысячу. Думаю, дольше, – негромко добавила Клепсидра. – Точно не скажешь.

– Сколько вы продержались бы здесь?

– Через пару лет питаться, не убивая, стало бы невозможно. Настала бы пора нелегких решений, я бы их приняла даже глазом не моргнув – на то я и сочленитель. Но кое-что изменилось.

– Что именно?

– На астероид прилетели вы, префект Дрейфус. У меня появился шанс.

* * *

– Что ты видела? – спросила Мэриэл Редон, едва Талия вернулась к своей группе.

Префект подняла руку, требуя времени отдышаться. От перемещений вприсядку болела спина.

– Примерно то, что ожидала после просмотра отснятого Чудо-Птицей, – негромко ответила Талия, жадно глотая воздух. – Все не так страшно, как казалось поначалу. Сервороботы активированы по протоколам аварийной ситуации. Я слышала дружинника, он объяснил, почему нужно сохранять спокойствие.

– Я думал, все дружинники в толпе и с ними обращаются не лучше, чем с остальными, – проговорил Келлибо.

– Вряд ли того типа уполномочили носить повязку дружинника, – сказала Талия. Она так старалась предугадать вопросы, что голова шла кругом. – По крайней мере, я слышала робота. Там снова и снова прокручивают обращение некоего Лукаса Тесигера. Это имя вам что-нибудь говорит?

– Тесигера избрали в дружину при ЧП со взрывом, – сказала Редон. – Помню, в сообщениях мелькало его лицо. Тесигера хвалили за храбрость, после того как он спас людей, оказавшихся у расселины. Многие твердили, что его нужно сделать постоянным дружинником, чтобы работал и при следующем ЧП.

– Видимо, ваше желание исполнилось. Тесигер отдает приказы откуда-то издалека.

– Раз командуют дружинники, зачем роботов привлекли? – с подозрением спросил Катбертсон.

– Везде и сразу дружинники находиться не могут, – объяснила Талия хозяину совы. – Не забывайте про проблемы со связью. Поэтому в зонах вроде этой и привлекли роботов. Людям велено сохранять спокойствие и ждать, когда закончится кризис.

– Какой кризис? – спросил Парнасс так тихо, что Талия едва услышала.

– Пока не совсем ясно. Тесигер утверждает, что анклав подвергся атаке, которая, возможно, продолжается до сих пор. Еще он сказал, что воздух отравили ядовитым реагентом.

Хранитель музея посмотрел на Талию. «Другим уши три, а мне даже не пробуй», – говорил его многозначительный взгляд.

– Так абстракция по чистой случайности отключилась в тот момент, когда вы ставили обновление?

– Трудно поверить, но похоже на то.

– Вот так совпадение!

Талия мрачно кивнула:

– Согласна с вами, но сейчас думать об этом некогда. Сейчас нужно думать лишь о выживании. Тесигер, кем бы он ни был, правильно сделал, что ввел военное положение и не допустил паники. На его месте я поступила бы так же, даже если бы дружину пришлось пополнить сервороботами.

– Роботы не отвели людей в безопасное место, – проговорил Катбертсон звенящим от волнения голосом. – А караулят их, как пленников. Что-то там неладно.

– Не согласна. Роботы наверняка получили задание до того, как Тесигер записал свое обращение. Учитывая все произошедшее – абстракция пропала, энергия отключена, – неудивительно, что люди перепугались, когда изменилось поведение роботов. А ведь роботы всего лишь выполняют приказы. Дружинник улыбнулся бы, рукой помахал, но, по сути, сделал бы то же самое. Толпа заметно успокоилась, когда Тесигер объяснил, в чем дело.

– Талия права, – проговорила Редон. – Криков сейчас почти не слышно.

– Что же нам делать? – спросил Келлибо. – Влиться в толпу?

Талия решила не упускать золотого шанса:

– Если хотите, останавливать не стану. Но в отличие от сограждан вы уже под защитой «Доспехов». Она надежнее любых местных мер обеспечения безопасности, включая комендантский час на территории всего анклава.

– Вы же говорили про какой-то яд в воздухе? – напомнила Редон.

– О токсичном реагенте упоминал Тесигер. Наверное, он располагает сведениями о том, что подобное планировалось. По-моему, Тесигер преувеличивает опасность, перестраховывается.

– Это лишь ваши догадки, – проговорила Редон, с тревогой глядя на Талию.

– Верно, догадки, – кивнула та. – Но подумайте сами: чтобы не допустить панику, Тесигер собирает людей в большие группы и держит на свежем воздухе.

– Все высотные здания герметичны, – сказал Келлибо, словно только что это понял. – Их проектировали так, чтобы выдержали любой взрыв. Почему Тесигер не ведет людей в здания?

– Наверное, поведет, как только наберутся большие группы. Люди закроются в зданиях и больше никого не впустят. Если воздух и впрямь отравлен, а укрыться успеют не все, что тогда?

– Ничего хорошего, только разве нам это на руку? – спросила Редон.

– На руку, – ответила Талия. – Самое разумное для нас – двигаться дальше. Мой хлыст-ищейка оснащен хемосенсором, который распознает ядовитые вещества задолго до того, как их концентрация в воздухе станет опасной.

– А потом? – не унималась Редон.

– Потом, если понадобится, разыщем убежище. Но главная цель – добраться до моего корабля. Там мы будем в безопасности.

– Что ждет тех, кто остался у центра голосования?

Талия взглянула на башню с шаром наверху.

– Сейчас я не в силах им помочь. Шар герметичен, значит от яда они защищены. Пусть сидят там, пока помощь не подоспеет.

Парнасс шумно перевел дух и кивнул.

– А мы пойдем дальше.

– Хоть недовольной толпы можно не бояться, – проговорил Катбертсон. – Если роботы берут всех под охрану…

– Толпы можно не бояться, – согласилась Талия. – А вот встреча с роботами-дружинниками нам совершенно ни к чему.

– Разве они не пропустят нас, если объяснить, что ты из «Доспехов»? – спросил Келлибо.

– Надеюсь, что пропустят, но не хочется проверять. Перед каждым действием робот у Тесигера не консультируется, он выполняет стандартную программу защиты гражданского населения.

– Значит, надо прятаться от роботов, – проговорил Келлибо. – Задача не из легких, префект. Вы хоть представляете, сколько здесь машин?

– Наверное, миллионы, – ответила Талия. – В таких условиях нам придется сделать максимум. Отправлю хлыст вперед, на разведку. – Она отстегнула хлыст и позволила ему расправить хвост. – Режим передового дозора, проверка двадцатиметровой зоны. Выполнять немедленно.

Хлыст-ищейка зигзагами устремился вперед, двигаясь так быстро, что простым глазом не разглядишь.

– Мы идем? – спросил Келлибо.

Талия дождалась, когда хлыст вернется и кивнет рукоятью с лазерным глазком, давая понять, что в двадцатиметровой зоне безопасно.

– Да, идем, – ответила Талия. – Не привлекайте к себе внимания, не шумите, и все закончится хорошо. Так или иначе – мы отсюда выберемся.

Группа зашагала по гравийным и мраморным дорожкам согнувшись в три погибели, чтобы прятаться за изгородями. Те периодически расходились по сторонам, опоясывая садик или декоративный пруд. До полюса было менее десяти километров, но при таком продвижении они обещали отнять не меньше сил и времени, чем все пятьдесят. Талия надеялась, что станет проще, когда ухоженные сады вокруг музея сменятся густым лесом или парком. А вот и деревья, к которым они направились, покинув башню.

Радом с Талией шел Парнасс. Невысокому, коренастому, ему было проще двигаться на полусогнутых, чем остальным.

– Дочка, ты молодец! – тихо сказал он.

– Спасибо, – процедила Талия сквозь зубы.

– Что ты от нас скрываешь?

– Ничего.

– С тех пор как побывала по ту сторону от башни, ты сама не своя. Что, жути там нагляделась? И не говоришь, чтобы мы от страха не свихнулись?

– Сайрус, не будем терять время.

– А насчет речи Тесигера ты правду сказала?

– Что услышала, то и пересказала вам.

– Но сама не поверила ни единому слову?

– Сейчас не время это обсуждать, нужно двигаться дальше, тихо и незаметно. – Талия хмуро взглянула на хранителя музея. – Что тут непонятного?

– Так что же творится на лужайке? – не унимался Парнасс. – Роботы готовят какую-то пакость?

Впереди хлыст покачал рукоятью из стороны в сторону, а секундой позже приник к земле. Ни дать ни взять обрывок провода с утолщением на конце. Талия подняла руку.

– Стойте! – шепнула она. – Ищейка не считает двадцатиметровую зону безопасной. Там что-то есть.

Спутники замерли у Талии за спиной. Хлыст неподвижно лежал на земле. Он сканировал окрестности круглого пруда с китайским красным деревянным мостиком. У пруда сходились еще две тропки с живой изгородью.

– Наверное, нужно отступить, – шепнула Талия.

– Наверное? – спросил Келлибо.

Хлыст ничего не советовал. Он избрал положение максимальной скрытности, что означало лишь одно: замечено целенаправленное движение. Талия сделала глубокий вдох, призывая себя принять верное решение. Раз хлыст не дает сигнала, дальше идти нельзя. Нужно отступить, вернуться к последней развилке и выбрать другую дорогу.

– Отступаем! – шепнула Талия.

С разных сторон к пруду подбирались два механизма. Слева шел робот в золотистом корпусе, с тремя парами шарнирных ног и множеством членистых щупалец, торчащих из расширенного передка. «Наверное, общехозяйственного назначения», – подумала Талия. Справа на длинных ногах подскакивал многорукий домашний робот, черно-белый корпус которого напоминал ливрею дворецкого.

– Отставить скрытность! – скомандовала Талия. – Немедленно назад!

Хлыст отреагировал мгновенно. Посыпался мелкий гравий – ищейка развернулась и, оттолкнувшись, взлетела. Талия растопырила пальцы. Хлыст мгновенно преодолел двадцать метров, рукоять оказалась у хозяйки, в самый последний момент втянулся хвост. У Талии аж ладонь заныла, так мощно финишировал хлыст.

Она опустилась на колени и поочередно нацелила красный лазерный глазок на сервороботов, не забывая нажимать на кнопку.

– Пометить как враждебный элемент, – дважды сказала она. – Остановить и задержать. При необходимости использовать максимум силы.

Талия швырнула ищейку, словно гранату. Хвост активировался и зазмеился за рукоятью – хлыст оценивал ситуацию. Вот хвост коснулся земли, свернувшись в пружину, и рукоять бросилась в сторону двуногого «дворецкого»: ищейка, должно быть, сочла его наиболее легкой мишенью. Зашуршал разлетающийся гравий.

– Теперь бежим! – сказала Талия спутникам.

По-прежнему пригибаясь, она оглянулась на бегу. Оба робота огибали пруд, направляясь к концу мостика, возле которого только что прятались люди. Хлыст набрал высоту, потом обвил ноги «дворецкого». Чтобы опрокинуть робота, одного рывка не хватило, и ищейка тут же повторила прием.

Робот потерял равновесие, рухнул и тотчас стал подниматься. Рукоять и хвост образовали прямой угол, и режущий край ударил роботу по ногам. Словно кровь из артерии, брызнула голубая жидкость. Машина отчаянно молотила верхними конечностями, но с хлыстом справиться не могла.

Нейтрализовав одного противника, ищейка переключилась на второго, который спешил на шести ногах к Талии и ее команде. Членистые щупальца рассекали воздух, наглядно демонстрируя, как выглядит разгневанный робот. Хлыст бросился в атаку – обвил щупальца и дал работу режущему краю. Талия бежала, сгибаясь в три погибели, и периодически оглядывалась.

– Держитесь этой стороны изгороди! – крикнула она спутникам.

Битва серворобота с хлыстом превратилась в бешеное мельтешение металла. Во все стороны летели обрезки. Похоже, хлыст повредил роботу систему самонаведения – тот потерял устойчивость и закачался. Из металлического вихря вылетел кусок щупальца. Раздавались свист и лязг, будто сотни плетей секли ржавую сталь. Мельтешение замедлилось – роботу перерезали ногу.

«Похоже, победим», – осмелилась подумать Талия.

Тут из вихря вылетело что-то темное – отброшенный щупальцами хлыст шлепнулся к ногам префекта. Рукоять жужжала, хвост вяло дергался.

Робот приближался.

Талия сбавила шаг: неожиданно появилась мысль, здравая и четкая. Поврежденная ищейка годится лишь для одного. Талия остановилась и подняла ее. Широкая пробоина обнажила слои деталей, которые младшему префекту видеть не полагалось. Теплая рукоять жужжала и подрагивала на ладони. Хвост висел безжизненно.

Талия крутила рифленые колесики на конце рукояти, пока не совместила две красные точки, которые тотчас вспыхнули и запульсировали.

– Режим гранаты. Мощность минимальная. Взрывателю сработать через пять секунд.

Хвост втянулся в корпус. Черная рукоять так и вибрировала на ладони, но команда выполнялась безукоризненно – подобная четкость вырабатывается лишь ценой упорных повторений.

Талия швырнула хлыст, и он по дуге полетел к надвигающемуся сервороботу. Префект целилась так, чтобы хлыст упал прямо перед роботом. Если ищейка ляжет слишком близко, противник успеет поднять ее и отшвырнуть; если далеко, повреждения будут недостаточно сильны. Взрыв максимальной мощности – непозволительная роскошь. Робота он из строя выведет, но и группу Талии не пощадит.

Одна секунда.

– Всем лечь! – крикнула Талия, готовая броситься наземь.

Две секунды.

Робот застыл, из корпуса повалил густой сизый дым. Талия решила, что ему конец. Хлыст задание выполнил, а хозяйка вот-вот уничтожит его без всякой пользы. Зачем взрывать робота, если тот обездвижен?

Три секунды.

– Отмена команды! – закричала Талия. – Отмена!

Четыре секунды. Пять. Ищейка неподвижно лежала на земле. Талия вовремя дала отбой, но не могла избавиться от ощущения, что создала бомбу, которая обязательно рванет, эдакий меч, который не вернется в ножны, пока не нанесет рану.

Колени дрожали, но Талия пошла к ищейке. Поврежденный робот еще дергал щупальцами-манипуляторами, вороша гравий в считаных сантиметрах от рукояти. Спутники смотрели на Талию, явно недоумевая. Талия присела и опасливо потянулась к поврежденному хлысту. Робот шевельнул щупальцами в отчаянной попытке задержать, но префект оказалась проворнее. Рванув хлыст на себя, она едва не потеряла равновесия, но затем рывком поднялась на ноги и подкрутила колесики, чтобы изменить настройки на нейтральные.

– Что теперь? – спросил Келлибо, подбоченившись.

Все четверо смотрели на Талию, не ожидая, а требуя указаний.

Талия пристегнула поврежденный хлыст к поясу. Он жужжал и вибрировал не переставая.

– Дальше идти нельзя. Слишком рискованно, раз хлыст неисправен.

– По-моему, нужно сдаться дружинникам Тесигера, – предложил Келлибо. – Какая разница, люди это или роботы? Они о нас позаботятся.

Парнасс кивнул Талии:

– Скажи им.

У нее пересохло во рту. Оказаться бы сейчас где угодно, только не здесь, не под убогой защитой поврежденного хлыста.

– Что она должна нам сказать? – спросила Мэриэл Редон звенящим от страха голосом.

Талия вытерла о китель испачканные землей пальцы, оставив серые следы.

– Мы в беде, – начала она. – В такой беде, что и говорить страшно. Только Сайрус Парнасс прав: скрывать больше нельзя.

– Что скрывать? – пролепетала Редон.

– Вряд ли ситуация под контролем у Тесигера. Думаю, это уловка, чтобы люди подчинились роботам. Думаю, Тесигер либо убит, либо арестован, либо сражается за свою жизнь. Еще думаю, в Доме Обюссонов дружинников нет.

– Что из этого следует? – допытывалась Редон.

– У руля сейчас роботы. Анклав в их власти. Они уже начали убивать.

– Наверняка ты не знаешь.

– Знаю, – возразила Талия, убирая со лба потную прядь. – Я видела мужчину… мертвого. Зверски убитого роботом. Его труп прятали подальше от наших глаз.

Катбертсон глубоко вздохнул.

– Значит, наш план… Мы правильно делаем, что уносим ноги?

– Мне так казалось, – кивнула Талия. – Но теперь я понимаю, что ошиблась. Располагая только хлыстом-ищейкой, мы не добрались бы до стыковочного узла. Мой просчет, я виновата. Зря мы ушли из башни.

Все пятеро оглянулись на тонкий ствол с шаром – хранилище центра голосования. Башня блестела на фоне голубоватого сумрака псевдонеба – в реальности противоположной стены анклава.

– Что же теперь делать? – спросил Келлибо.

– Вернуться в башню, – ответила Талия. – И поскорее, раньше роботов. Там можно забаррикадироваться.

Когда Талия и ее спутники попыталась уйти подальше от музея, удача от них отвернулась, зато она не покидала их, пока они снова не попали в прохладное, тенистое фойе башни. Роботы туда еще не проникли, чтобы погнать пленников на лужайку к другим задержанным. Казалось, уже много часов прошло с тех пор, как пропала абстракция и появились первые намеки на то, что это не просто технический сбой. Но вот Талия глянула на часы и с ужасом поняла, что установила обновление лишь сорок минут назад. На «Доспехах» ее даже не считают опоздавшей и хватятся еще не скоро. Помощь подоспеет, но в ближайшие несколько часов Талия может рассчитывать только на себя.

Словно в доказательство того, что прошло совсем мало времени, лифт еще ждал в фойе. Талия вошла и поманила спутников в кабину. Дверцы сдвинулись.

– Это младший полевой префект Талия Нг. Идентифицируйте мою спектрограмму. – От усталости у нее заплетался язык.

Ждать пришлось нестерпимо долго, наверное, долю секунды.

– Спектрограмма идентифицирована, младший полевой префект Нг, – ответил лифт.

– Везите нас наверх.

Ничего не случилось. Затаив дыхание, Талия ждала заветного рывка.

– У нас проблемы? – спросил Келлибо.

Усталость как рукой сняло – Талия молниеносно повернулась к нему.

– А вы как думаете? Лифт не едет.

– Попробуй снова, – спокойно посоветовал Парнасс. – Вдруг лифт тебя не понял.

– Это Талия Нг. Прошу подняться. – (Лифт не сдвинулся с места.) – Это младший полевой префект Талия Нг. Идентифицируйте мою спектрограмму! – повторила Талия.

В этот раз лифт не ответил.

– Что-то сломалось, – проговорил Сайрус Парнасс негромко и бесстрастно, словно был сторонним комментатором, а не сам попал в передрягу. – Давайте по лестнице поднимемся.

– Отличная мысль, – похвалила Мэриэл Редон. – А то я уже чувствую себя как в ловушке.

– Открой кабину, – велел Парнасс лифту.

Талия прижала руку к пульту управления. После схватки с сервороботами ладонь была в ушибах и царапинах. Осколки гравия занозами впились в кожу.

– Глухо.

– Снова попробуй.

– Ни в какую. Наверное, вежливые просьбы тоже бесполезны.

– Пробуй.

– Это Талия Нг, – без надежды на успех обратилась к лифту префект. – Откройте кабину. – Она ударила по пульту. – Открой, мать твою!

– Роботы, – проговорил Катбертсон.

Группа проследила за его взглядом, а смотрел он за решетчатые дверцы, через пустое сумрачное фойе, сквозь проем выхода. Отряд роботов неторопливо и очень решительно подбирался к башне. Восемь или девять, все разных моделей, с блестящими на солнце корпусами, катились, прыгали, шагали, высоко подняв манипуляторы и режущие инструменты.

– Нас заманили в ловушку. Позволили вернуться, рассчитывая, что мы воспользуемся лифтом, – потрясенно сказал Келлибо. – Префект, ведь и лифт предложили вы.

– Сами заткнетесь или помочь? – осведомилась Талия, отстегивая теплую жужжащую рукоять ищейки.

Авангард противника вошел в тень, которую ронял козырек перед широкими дверями музея. Три мраморные ступени – и роботы попадут в фойе. Хлыст-ищейка задрожал, словно у него участился пульс.

– Вы же говорили, что хлыст поврежден, – напомнил Келлибо. – Как он справится с девятью роботами, если двух едва одолел?

Талия повернула массивное кольцо, активируя режим меча в надежде, что ищейка еще способна выпустить хвост и придать ему жесткость. Рукоять жужжала, как оса в банке, но хвост не появлялся.

Талия снова крутанула, беззвучно умоляя инструмент откликнуться. Жужжание усилилось, показался хвост. Он вылез на десять сантиметров, на пятнадцать, достиг предела на двадцати, зато был прямым и жестким.

Резать черную решетчатую дверцу оказалось сложнее, чем живую изгородь, но ведь этого и следовало ожидать. Талия велела себе успокоиться – паника до добра не доведет – и аккуратно вспорола решетку по горизонтали и вертикали. Последние два-три разреза отняли почти столько же времени, сколько первые десять. Прямоугольный кусок решетки со звоном упал на мраморный пол. Роботы уже поднялись на крыльцо и пересекли фойе. Две ходячие машины тащили по ступенькам колесных собратьев.

– На лестницу! – скомандовала Талия. – Бегите что есть силы, до самого верха не останавливайтесь!

Она вылезла из лифта с остальными, но немного отстала. Талия пятилась – шла лицом к напирающим машинам, держа поврежденный хлыст перед собой. Она уже превратила ищейку в гранату и приготовилась к броску, но, попав на лестницу, вдруг передумала. Взрыв особой пользы не принесет, на смену разрушенным роботам пришлют других.

Талия пристегнула хлыст к поясу и зашагала по ступенькам вслед за группой.