Текст книги "Сайт знакомств (СИ)"

Автор книги: Аксинья Су

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 9

Глава 9

Дверь открылась почти сразу. Стас стоял на пороге в спортивных штанах и чёрной футболке с коротким рукавом, которая облегала его плечи так, что я на секунду забыла, зачем пришла.

– Проходи, – он отступил в сторону. – Вино уже открыто.

Я вошла и... застыла.

Квартира была огромной.

Студия, с высокими потолками и окном во всю стену, из которого открывался вид на ночной город. Светлый паркет, дизайнерский светильник, который стоил, наверное, как моя зарплата за полгода. Кухня-остров посреди комнаты, белая, с чёрной столешницей, и никаких ободранных стен. Никакого матраса на полу.

Стас жил так, как я мечтала жить, но никогда не призналась бы себе в этом.

– Ого, – сказала я, вертя головой. – А где... где мебель?

– Вся мебель здесь, – он усмехнулся и показал рукой на диван, который стоял напротив окна. Огромнейший, который был накрыт серым пледом, пушистым, как облако.

А потом мой взгляд упал на то, что находилось в глубине второй комнаты.

Боже, что же у него все такое большое! Там была огромная кровать. Чёрное изголовье, белоснежное постельное бельё, горы подушек. Она стояла за стеклянной перегородкой, которая была дверью в другую комнату, полупрозрачной, матовой, которая ничего не скрывала, а наоборот как будто манила.

Он спит там, – подумала я и тут же одёрнула себя. – Ксюша, прекрати. Ты пришла просто рассказать про свидание с мужчиной, а не рассматривать чужую кровать.

– Садись, – Стас кивнул на диван. – Я сейчас вино принесу.

Диван был таким мягким, что я почти утонула в нём. Бокалы уже стояли на деревянном журнальном столике с резными краями. По виду было понятно, что сделано на заказ. Вообще, всё в этой квартире было эксклюзивным и сделано на заказ.

Стас принёс вино, красное, густое, пахнущее вишней и почему-то ванилью. Разлил по бокалам, сел напротив меня в кресло, которое стояло под таким углом, чтобы видеть и моё лицо, и окно.

– Ну, рассказывай, – он положил диктофон на столик и откинулся на спинку и сделал глоток. – Как прошло свидание с идеальным менеджером?

Я вздохнула, и начала рассказывать.

Сначала я пыталась быть объективной, профессиональной. Типа «источник сообщает следующие факты». Но когда я дошла до момента про судочек, меня прорвало.

– ...и он достаёт его, – я махала руками, изображая процесс, – из-под стула! Контейнер! Прозрачный! И там внутри пирог! С яблоками! Домашний!

Стас слушал, прищурившись, и уголки его губ поднимались всё выше и выше.

– И что он сказал? – спросил он.

– А он сказал: «Мама переживает, чтобы я не остался голодным»! – я уже почти кричала. – Ему тридцать два, Стас! Тридцать два! А он пришёл на свидание с судочком, потому что мама за него волнуется!

Стас засмеялся.

Не так, как обычно, сдержанно, как будто разрешая себе только половину удовольствия, а по-настоящему. Запрокинув голову, рассмеялся горлом громко и этот смех заполнил всю комнату, отразился от высокого потолка и вернулся ко мне эхом, проникая мне под кожу.

Я смотрела на него и чувствовала, как моё собственное разочарование тает.

– Это не смешно! – сказала я, хотя сама уже улыбалась. – Он предложил мне познакомиться с его мамой! На следующий день! Сказал, что она запечёт курицу!

– И ты отказалась? – отсмеявшись, спросил Стас, вытирая выступившие слёзы.

– А что мне было делать? Согласиться? Стать частью их маленькой семейной команды? Нееее, я бы не прошла фейс-контроль мамы. Мое место было бы последнее в их семейном ряду – после мамы, после судочка.

Стас снова засмеялся, но уже тише, качая головой.

– Бедная Ксюша, первое свидание и такое.

– А что, так не у всех? – спросила я с надеждой.

– Ну..., – он задумался, – не у всех, но у многих. Он хотя бы не предлагал тебе счет разделить?

– Нет, он заплатил. Карточкой, которую, я уверена, мама ему оформила.

– Это уже прогресс.

Мы ещё посмеялись. Я рассказала про рубашку, которую мама ему выбрала, про то, что после девяти мама ждёт его домой, потому что «на улицах опасно», про то, что мама решает – подходит ему девушка или нет. В общем, как в анекдоте: «Сынок, я понимаю, что у тебя должно быть свое мнение, иди ко мне, я расскажу какое…».

Стас слушал, задавал вопросы, подливал вино. И я чувствовала себя... легко, впервые за долгое время. Не одинокой неудачницей, а человеком, который попал в реальность, где тебя слушают и не поучают, как жить, где тебе доверяют.

– Ладно, – сказала я, отставляя пустой бокал. – Я, наверное, пойду. Уже поздно.

Я встала, и тут же споткнулась, об ковёр или ножку стола, а может об собственную ногу. Не важно.

Важно то, что я начала падать.

Стас оказался рядом мгновенно. Схватил меня за талию, притянул к себе, не давая упасть, и я вцепилась в его плечи. Мы замерли, лицом к лицу, всего в каких-то двух сантиметрах друг от друга.

Я смотрела в его глаза, и в них отражался огонёк. Желания? Удивления? Я не могла понять.

Его теплое дыхание, с ноткой вина и мяты, коснулось моих губ.

Поцелуй меня, – подумала я. – Пожалуйста. Просто поцелуй.

Мои веки стали тяжёлыми, и машинально я начала закрывать глаза.

А потом включился мозг.

– Ой, – сказала я и отскочила от него, как ошпаренная. – Прости. Я... споткнулась. Ковёр. Дурацкий ковёр. У тебя ковёр...

Я села быстро на диван, возможно слишком быстро.

– ...очень мягкий, – закончила я, чувствуя, как лицо заливает краска.

Стас замер напротив, продолжая смотреть на меня. Его взгляд оставался таким же притягательным, отчего по моей руке предательски побежали мурашки, он промолчал. Вернувшись в своё кресло, он спокойно поднял бокал и отпил немного вина.

– В общем, – сказал я громче, чем нужно, потому что тишина стала слишком вязкой, – это было ужасно, но смешно. Так что для твоей статьи материал есть.

– Есть, – кивнул он. – Хороший материал.

– А у тебя здесь красиво, – я обвела рукой комнату, чтобы сменить тему. – Я не знала, что журналисты так хорошо зарабатывают.

Стас помолчал секунду.

– Не зарабатывают, – сказал он тихо. – Эта квартира досталась мне от мамы.

Я замерла.

– Она..., – я не знала, как спросить.

– Скончалась два года назад. Рак.

Его голос был ровным, почти безразличным, но я видела, как напряглись его пальцы на бокале, и как побелели костяшки.

– Мне жаль, – сказала я тихо. – Я не знала.

– Откуда тебе знать? – он пожал плечами. – Мы же не общались раньше.

– А отец? – я осторожно поставила бокал на стол.

– Отца я не знал. Он ушёл, когда мне было три года, я даже не помню его лица. Мама не рассказывала особо. – Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. – Только сказала однажды, что он был красивым. И что она его до сих пор любит.

– До сих пор? – переспросила я.

– До самой смерти, – он поднял на меня глаза, и в них не было былого огонька желания, а только усталость. – Представляешь? Он её бросил, оставил с маленьким ребёнком, без денег, без помощи. Она работала на двух работах, не спала ночами, тянула меня. А он... он просто ушёл, к другой.

Я молчала, в горле стоял ком.

– И она всё равно его любила, – он покачал головой. – До последнего вздоха. Я видел её глаза, когда она думала, что я не смотрю. Она смотрела в пустоту и улыбалась, и я знал, что она видит его.

– Мне жаль, – повторила я, хотя понимала, что это ничего не меняет.

– Ничего страшного, – он снова пожал плечами, но теперь это движение было каким-то... сломанным.

– И поэтому, – я начала догадываться, – ты не хочешь...

– Отношений? – закончил он за меня. – Да. Не хочу.

Я смотрела на него. На этого красивого, сильного, насмешливого мужчину, который минуту назад чуть не поцеловал меня, а теперь сидел и рассказывал, как его мать всю жизнь любила человека, который её предал.

– Я не хочу влюбляться, не хочу принадлежать кому-то, – сказал Стас, и в его голосе была сталь. – Потому что видел, что любовь делает с людьми. Она заставляет страдать. Она не стоит того.

– А как же счастье? – тихо спросила я. – Любовь ведь не только боль.

– Счастье – это когда любимый человек, которому ты нужен, всегда найдет способ быть рядом, – он усмехнулся. – Не предает, не уходит.

Мне хотелось подойти к нему и обнять. Сказать, что он не прав и что любовь бывает разной. Что не все уходят, я, например, никогда...

Но кто я ему?

Соседка и материал для статьи.

– Прости, – сказала я вместо этого. – Я не должна была спрашивать про твою жизнь. Это не моё дело.

– Ничего, – он допил вино и поставил бокал на стол. – Иногда полезно говорить об этом, но ты не обязана была слушать, но, спасибо.

– Ладно, – я встала на этот раз осторожно, проверяя, не подведёт ли ковёр или мои ноги. – Правда уже поздно. Мне пора.

– Да, конечно, – он тоже встал. – Я провожу.

Мы вышли на площадку.

– Я позвоню, – сказал Стас, когда я подошла к ступенькам. – Когда следующее свидание?

– Следующее? – я задумалась. – Артём, кажется, не позвонит. Ему мама запретит.

Он улыбнулся моей шутке.

– Значит, новое свидание. На сайте полно мужчин.

– Точно, – кивнула я. – Полно.

И поднялась на свой этаж, открыв дверь и зайдя в квартиру.

В голове крутилась одна и та же картинка, от его глаз, которые были близко, до его слов: «Я не хочу влюбляться».

– А я, Стас, – прошептала я в тишине коридора, – кажется, уже начинаю.

Бакс сидел на пороге и смотрел на меня с укором.

– Я знаю, – сказала я ему. – Я влипла.

Кот фыркнул и ушёл на кухню.

А я стояла в прихожей, всё ещё чувствуя на своей талии тепло его руки, и не знала, что теперь делать с этим знанием.

Одно я поняла точно: сделка со Стасом, оказалась самой опасной авантюрой в моей жизни, потому что в ней я рискую не деньгами или репутацией, а сердцем.

Которое, кажется, уже начало принимать решение без меня.

Глава 10

Глава 10

После Артёма, который оказался слишком хорошим, чтобы быть правдой, я думала, что расстраиваться рано, все только начинается.

Второй кандидат нашёлся сам собой. Дима: двадцать восемь лет, фото в профиле – он на фоне парка, с улыбкой до ушей, в шортах и футболке с надписью «Life is game». Тогда я ещё не знала, что эта надпись – это не метафора, а диагноз.

Мы переписывались два дня. Он был весёлым, лёгким, ни о чём серьёзном не спрашивал, что меня даже расслабило. Никаких «а какие у тебя планы на жизнь?» и «сколько детей ты хочешь?». Только смайлики, мемы про работу и предложение сходить в кино.

Отлично, – подумала я. – Кино – это безопасно. Сидишь в темноте, не нужно ничего придумывать, можно просто смотреть фильм.

Я снова ошиблась.

Мы встретились в торговом центре. Дима пришёл вовремя, даже чуть раньше, это был плюс. Выглядел он... ну, как на фото. Только чуть ниже ростом и чуть шире в плечах. Футболка сегодня была не с надписью, а с логотипом футбольного клуба, я не разобрала какого. В руках, два стаканчика кофе. Один протянул мне.

– Привет! – сказал он громко, будто мы не в торговом центре, а на стадионе. – Готова к приключениям?

– В кино? – подозрительно уточнила я. – Мы же в кино идём?

Он посмотрел на меня так, будто я сказала какую – то глупость.

– Забудь! – махнул он рукой. – Там такое кино сейчас... скукотища. Я тут рядом бар нашёл. Там сегодня «Зенит» и «Спартак» играют. Будет жарко!

– То есть... вместо кино, мы идем на футбол?

– Лучше же! – его глаза горели искренним восторгом. – Ты любишь футбол?

– Я никогда не ходила на футбол и не смотрела его, – я замялась.

Его лицо вытянулось так, будто я призналась в страшном грехе.

– Никогда? – переспросил он с ужасом. – Совсем?

– Ну, в детстве с папой иногда... ,но я не помню.

– Тогда тем более! – он схватил меня за руку и потащил в сторону бара. – Я тебе всё объясню. Футбол – это потрясающее зрелище, а вообще там все просто. Забили гол и хорошо, пропустили мяч, плохо. Всё!

Спойлер: оказалось, что это ни совсем так и все там не просто .

Бар назывался «Offside», как я потом поняла, с намёком. Внутри было темно, пахло жареными крыльями и потом. Огромные экраны висели на каждой стене, и везде бегали маленькие фигурки в синем и красном.

Дима усадил меня за столик у самого экрана, заказал себе литровую кружку пива, литровую! И мне такую же.

– Спасибо я не хочу, – сказала я и отодвинула от себя кружку.

– Ничего, привыкай, – отмахнулся он. – Пиво – это святое.

Я не стала пить, потому что и правда не хотела.

И тут началась игра. Весь бар превратился в один сплошной гул. Кричали со всех сторон, кто за кого болел, для меня было непонятно.

Первые десять минут я ещё пыталась вникнуть. Дима комментировал, но как-то странно: «Отдай! Да отдай же! Твою мать, куда смотрел?!» – орал он на экран, будто игроки могли его слышать.

– Это кто? – спросила я, показывая на синего игрока.

– Наш! – заорал Дима. – Смотри, сейчас он должен...

Я так и не поняла, что именно он должен. Потому что синий игрок в этот момент упал на газон, схватился за ногу и скорчил страшную гримасу.

– Симулянт! – закричал Дима. – Вставай, козёл!

Я посмотрела на экран. Синий игрок уже встал.

– Он что, притворялся? – спросила я.

– Конечно! Это святое, если можно, валяйся. Время тяни, нервы сопернику мотай. Тактическая хитрость.

Я посмотрела на экран внимательнее. Было забавно, что двадцать два мужика бегали за мячом по зелёному полю. Иногда кто-то падал, иногда кто-то пинал, что характерно не мяч, а кого-то из игроков. Иногда судья свистел, и все останавливались на поле и начинали что-то доказывать друг другу с таким видом, будто решалась судьба мира.

А потом Дима заорал так, что я подпрыгнула.

– Офсайд! Судья, ты ослеп?! Какой это офсайд?!

– Что такое офсайд? – спросила я робко.

Он посмотрел на меня с таким восторгом, будто я только что подарила ему билет на финал Лиги чемпионов.

– Офсайд – это когда игрок атаки находится ближе к воротам, чем последний защитник, в момент паса! Понимаешь?

– Не очень.

– Ну, смотри, – он взял мою руку и начал что-то чертить пальцем по моей ладони. – Вот это ворота, а это защитник, вот это нападающий. Если в момент, когда ему отдают пас, он вот здесь, это офсайд!

– А почему это плохо?

– Потому что так нельзя! – он чуть не подпрыгнул. – Это нечестно! Это запрещено!

Я смотрела на его пальцы, которые всё ещё держали мою руку, и думала: «Почему запрещено? Это просто позиция. Он же не украл мяч, не ударил никого, просто стоял не там».

– А если он случайно там оказался? – спросила я.

– Не бывает случайно! – отрезал Дима и уставился обратно в экран.

Игра продолжалась. Бар дружно орал и пил, Дима тоже орал, пил, снова орал. Пару раз он вскакивал вместе со всеми и размахивал руками, прыгал, и я боялась, что сейчас он опрокинет стол или, не дай бог, на него залезет.

Я сидела и думала о своей жизни. Неужели мне вот это нужно. Я сидела в баре, пахнущем потом и жареными крыльями, оглохнув от мужских криков. Где мне пытались объяснить, что такое офсайд. Где мужчина, пригласивший меня на свидание, бесконечно пил пиво, прыгал, как ненормальный и за что-то обижался на судью.

Второй час я слушала про то, как «Иванов тупой, не мог отдать». Про то, что «пенальти не поставили, хотя рука была», и про то, что «Красный козел, да и синий не лучше».

– А ты за кого болеешь? – спросила я, потому что до сих пор этого не поняла.

– За красных! – сказал он. – Только красных. У меня дед за них болел, и отец, и я. Это семейная традиция.

– Традиция? Приходить в бар, пить пиво и кричать до хрипоты?

Он посмотрел на меня с недоумением и вдруг расхохотался.

– Ты смешная, Ксюх. Я таких еще не встречал.

– Каких?

– Ну... которые не шарят в футболе . Обычно девчонки сразу говорят, я болею за «Спартак» или за «Зенит», чтобы внимание привлечь. А ты... ты просто сидишь и слушаешь.

– А что мне делать? Я правда не понимаю.

– Это и круто, – он подмигнул мне мутным от пива глазом. – Не захочешь – заставим, не умеешь – научим.

И заржал, вот честное слово, как конь.

Я улыбнулась вежливо, а про себя подумала: «Заставлять и обучать меня не надо. Я и так, сколько времени зря потеряла на этом свидании».

На семьдесят седьмой минуте матча, время показывал экран, синие забили гол. Все заорали так, что я реально испугалась за судьбу посуды в баре. Дима стал стучать кулаками по столу, моё пиво в кружке весело стало подпрыгивать и проливаться.

– Извини, – буркнул он, не глядя.

– Ничего.

На восемьдесят восьмой красные забили гол. И что тут началось. Все стали прыгать, обниматься, опять орать. Хотя я думала, что к этому времени половина бара охрипнет, но нет. Было чувство, что у всех были с собой запасные глотки. Дима вскочил, обнял меня, чуть не задушив, и орал: «Гооооол!». Ещё несколько секунд он тряс меня за плечи так, будто это я забила этот гол, а не какой-то мужик на экране за тысячу километров от нас.

– Поздравляю, – сказала я, когда меня отпустили.

Он конечно же не заметил сарказма.

Матч закончился со счётом 1:1. Дима был доволен. Я – нет.

– Слушай, – сказала я, собирая сумку, – мне пора.

– Уже? – он посмотрел на часы. – Давай ещё по пиву? Или в другое место? Я знаю один паб...

– Нет, правда. Завтра на работу, – опять соврала я, теперь уже этому парню. Походу мои слова скоро станут реальностью, и на работу я побегу быстрей, чем на свидание.

– А, ну да, – он почему-то сказал это с пренебрежением, – Ладно, проводить?

– Не надо, – я быстро пошла к выходу. – Сама.

– Ну, пока! – крикнул он мне вслед. – Напишу! Ещё сходим!

Я не ответила.

Глава 11

Глава 11

Домой я шла пешком, хотя автобусная остановка была недалеко, а на улице моросил дождь. Мне нужно было выветрить из головы эти крики в баре, этот запах пива и чувство, что я только что потеряла два часа жизни, которые никто мне не вернёт.

Почему со мной соглашаются встречаться такие странные мужчины? Артём – весь такой идеальный, домашний, мамин сын. Дима – слишком... футбольный. А может быть, дело не в них? Может быть, во мне?

Ты просто ищешь недостатки, – сказал внутренний голос. – И придираешься, потому что тебе нравится другой.

– Заткнись, – сказала я вслух.

Прохожий с собакой покосился на меня и ускорился.

Я зашла в супермаркет у дома, купила две банки хорошего пива, пачку чипсов и, непонятно зачем, шоколадку. Потом набрала в телефоне сообщение:

«Свидание №2 окончено. Впечатлений – полные штаны»

Отправила Стасу. Ответ пришёл через минуту.«Жду».

* * *

Я поднялась на этаж Стаса, взялась за ручку двери его квартиры, она оказалась открытой, будто специально для меня. Я толкнула её и вошла.

– Привет, – сказал Стас из глубины комнаты. Он сидел на диване в домашней футболке и тренировочных штанах, с ноутбуком на коленях.

– Привет, – я прошлёпала к дивану, поставила пакет с пивом и чипсами на журнальный столик и рухнула рядом.

– Так плохо?

– Так плохо, что я согласна на любой вид терапии.

Он закрыл ноутбук, отложил его в сторону и посмотрел на меня.

– Рассказывай.

И я все рассказала.

Как он пришёл в футболке с логотипом непонятного клуба. Как притащил меня в бар вместо кино и пил пиво литрами. Как все посетители бара орали как ненормальные и прыгали, как орангутанги, как два часа подряд я боялась за сохранность своих барабанных перепонок и мечтала оттуда телепортироваться домой.

– А на вопрос, пока мы шли в бар, «что ты любишь?» он ответил: «Футбол, пиво, шашлыки», – закончила я. – Ему двадцать восемь, а он готов свою жизнь провести в баре с кружкой пива!

Стас слушал, не перебивая, только его лицо оставалось серьёзным, но иногда в уголках губ подрагивала усмешка.

– И как ты себя чувствовала? – спросил он, когда я замолчала.

– Потерянной в жизни, – ответила я честно. – Как будто я сидела на уроке, который пропустила в школе, а теперь меня спрашивают, а я не знаю ответа. Все эти люди вокруг, они понимали, о чём там идёт речь. Они кричали, радовались, ругались, а я сидела, как дура, и думала: «Почему это так важно для них? Почему они так переживают из-за того, что какой-то мужик в красной футболке неправильно пинает мяч?»

– А почему, как думаешь?

– Не знаю, – я вздохнула. – Может, им больше не о чем переживать. У них налаженная жизнь: работа, семья, ипотека, а футбол, это способ выплеснуть то, что накопилось за день. Покричать, попрыгать, побыть стадом, я не знаю.

Стас кивнул.

– А почему тебя это так задело? – спросил он. – Ну, сходила на неадекватное свидание, с кем не бывает. Ты расстроена, но как-то... слишком расстроена, из-за этого.

Я замолчала.

Он был прав. Я была расстроена не потому, что свидание было плохим. Ну и что ж, что свидания были плохими. Их вообще – то было всего ничего. Я расстроена была потому, что...

– Потому что я надеюсь, каждый раз, – сказала я тихо. – Каждый раз иду и думаю: а вдруг? А вдруг этот? А вдруг сейчас? А потом, а потом ни-че-го.

Я подняла глаза на Стаса, он смотрел на меня серьёзно, без обычной насмешки.

– Ты боишься, что никого не встретишь? – спросил он.

– Нет, – я покачала головой. – Я боюсь, что встречу и ничего не почувствую. Что внутри меня какая-то пустота, как будто во мне сломался тот механизм, который заставляет людей влюбляться.

Стас молчал долго, а потом открыл банку пива, протянул мне.

– Я не думаю, что ты сломалась, – сказал он.

– Откуда такая уверенность? – усмехнулась я.

– Потому что ты сейчас сидишь передо мной и рассказываешь о своих страхах, – сказал он. – Сломанные люди не признаются, что они сломаны, они притворяются, что всё в порядке, но ты не притворяешься. Ты просто вот здесь, со всеми своими тараканами, разными носками и еще небольшой коллекцией ужасных свиданий.

– У меня пока нет коллекции, – буркнула я, отпивая пиво.

– Уже есть, – усмехнулся он. – И она будет расти. И знаешь что?

– Что?

– Это нормально. Все эти Димы, Артёмы – это всего лишь фильтр. Ты отсеиваешь неподходящих тебе людей, чтобы найти своего.

– А если я никого не найду?

– Найдёшь.

Он посмотрел на меня долго, внимательно, так, что мне стало не по себе.

– Потому что ты борешься, – сказал он. – Ты не сдалась, поспорила с подругами, зарегистрировалась на сайте, вопреки тому, что они не верят в тебя, ты ходишь на дурацкие свидания. Ты злишься, расстраиваешься, но ты идёшь дальше. Это дорогого стоит.

Я отвернулась. Смотреть в его глаза было слишком некомфортно для меня. Слишком тепло. Я боялась себя, боялась своих чувств к нему.

– Врубай футбол, – сказала я, чтобы сменить тему. – Я сегодня не наоралась на судью.

Стас расхохотался. Это был тот смех, от которого у меня внутри всё переворачивалось, громкий, заразительный, настоящий.

– Идёт, – сказал он и взял пульт. – Футбол так футбол.

На экране шёл какой-то матч, я не поняла кто с кем, да и не важно.

Мы сидели рядом на диване, пили пиво из банок, ели чипсы и комментировали происходящее так, как не смог бы ни один футбольный комментатор.

– Смотри, смотри, этот сейчас упадёт, – сказал Стас, показывая на экран. – Я тебе говорю, он сейчас упадёт.

Игрок упал и схватился за ногу.

– Симулянт! – заорала я, подражая Диме, и мы оба захохотали.

Мы смотрели футбол до полуночи. Комментировали, спорили, смеялись. Я проигрывала ему в спорах, но это было неважно. Важно было просто быть рядом с ним. Чувствовать тепло его плеча, слышать его голос, знать, что он здесь, что он слушает меня.

А потом он спросил:

– Ксюш, а чего ты хочешь на самом деле?

Я задумалась.

– Я просто хочу, того человека, который просто будет рядом, без каких либо обязательств. Вот так же сидеть и смеяться над тем, чего не понимаешь, просто проводить время вместе, и находиться на одной волне, – сказала я. – Как там говорят: «И в горе и в радости».

Он замолчал. Мы допили пиво, доели чипсы, и я встала, чтобы уйти.

– Ксюш, – окликнул меня Стас, когда я была уже в дверях.

– М?

– Запомни, ты сильная. Ты классная девушка, а я знаю, что говорю. Ты добрая и открытая, слегка с тараканами в голове. – Я усмехнулась.– Но кто сейчас без них?

Я кивнула и ушла, стараясь больше не оборачиваться. Потому что знала, если я обернусь и посмотрю ему в глаза, то скажу что-то, чего нельзя говорить.

Ты тоже классный, – хотела я сказать. – Рядом с тобой я чувствую нужной.

Поднялась на свой этаж, покормила Бакса и легла спать.

Телефон пиликнул и на нем отобразилось сообщение от Стаса:

– «Когда следующее свидание?»

– «Завтра с утра», – ответила я.

– «Он, что хочет повести тебя на завтрак?» – Я улыбнулась в темноте.-«Напиши, как освободишься, накормлю тебя обедом»

– «Договорились», – написала я.

Я засыпала с мыслью о том, что после нашего заключенного договора, кроме Софи, я больше никого не видела со Стасом. Он их или не приводил, или мы не пересекались. Очень хотелось думать про первый вариант.