Текст книги "Творец. Книга первая (СИ)"
Автор книги: Агния Стефедова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Глава 17
Мария
февраль 2021 года
Дальше были дни, часы и минуты, наполненные счастьем и любовью, непрерывный полёт души и эндорфиновый кайф взаимного влечения. Я была для него «родная» и «любимая», а в особо острые моменты трансформировалась в «волшебницу». Илья же для меня стал аккумулятором жизненной энергии, воплощением любви и нежности. Я была наполнена им до краёв, и всё равно было мало. Скорее всего, именно поэтому – на контрасте – последующие события оказались для меня столь болезненными.
…В один из дней, забравшись с ногами на подоконник, я разговаривала по телефону с Гариком, в очередной раз убеждая его не кипятиться, а немного потерпеть. Ситуация с покушением вот-вот должна была проясниться, а этот кошмар, наконец, закончиться.
– Что ни говори, это ненормально! – брызгал слюной на аппарат Гарик. – Он просто взял и уволок тебя в уголок, а мне – мне что прикажешь делать? Совсем тухло без тебя. Музы разлетелись, в душе застой. Всё какое-то банальное, унылое. У меня агрегат пылью покрылся, представляешь? Это я про фотоаппарат. Дома скукотища, хоть вой. Думаю: кота, что ли, завести… А Димон, представляешь? От такой тягомотины читать книжки начал!
– Гарик, он и не прекращал, – рассмеялась я.
– В каком смысле? – завис на том конце провода собеседник.
– В прямом. Он начитанный парень так-то. Не замечал разве? – спросила, искренне радуясь, что смогла отвлечь его от злободневной темы моего отсутствия. – А ты поинтересуйся. Может, ещё и фрейдовскую модель психики по косточкам разберёте. Дерзай, друг.
– Да ну тебя… Но я спрошу, – задумчиво протянул тот.
Возникшая пауза в разговоре позволила расслышать чужие голоса в холле. Странно, Илья не говорил, что кого-то ждёт.
– Ну и что замолчал? Ты на проводе? – поинтересовалась я, а мысли всё вертелись вокруг вероятных гостей Орлова.
– А… Да. Задумался просто, – рассеянность так и сквозила в словах друга.
– Приезжай в гости. Буду очень рада, – в очередной раз пригласила я Гарика.
– Да, да, дорогая, как-нибудь обязательно.
И так каждый раз. По каким-то причинам, неизвестным мне, он всегда отмахивался от предложения и тут же ускользал от разговора, как и сейчас:
– Ну, давай, целую тебя в обе щеки. Пока-пока, – спешно попрощался друг.
– Пока, Гарик.
Отключив телефон, я подошла к двери. Было жутко интересно, кто там, и в то же время стыдно за своё неуместное любопытство. Конечно же, это по работе. Наверное, что-то срочное, иначе какой смысл беспокоить его в единственный выходной. Мой интерес был вызван информационным вакуумом, ведь за всё это время я ни с кем из близких или друзей Орлова так и не познакомилась. Сей факт точил мою уверенность в себе и наталкивал на неприятные выводы, от которых я отмахивалась, всеми силами стараясь не развивать.
Так и сейчас, выйдя в коридор, я подавила порыв свернуть к холлу и направилась в сторону библиотеки с намерением закончить одну из работ. Погрузившись на некоторое время в мир красок, формы, света и теней, я очнулась лишь тогда, когда услышала крики. Действуя инстинктивно, поспешила в гостиную, где и застала Орлова и ещё одного неизвестного мне мужчину.
– Знаешь что, друг?! Да пошёл ты со своими указаниями! И бумажки свои забери. Думаю, очерчивать область их применения не стоит, сам догадаешься, где их место!
С этими словами не очень гостеприимный в данный момент Орлов швырнул прозрачную папку в собеседника, который, надо признать, имел более уравновешенный вид. Поймав на лету те самые «бумажки», он произнёс:
– Илья, ты сам знаешь, как будет. Оно уже есть, отнекиваешься ты от этого или нет. От твоего желания мало что зависит. Сделай это сам, понимаешь же, что так лучше.
Прозвучавшее в случившуюся паузу характерное «Кхе-кхе», источником которого было третье присутствующее в холле лицо, на время вывело мужчин из напряжённого противостояния. Они оба сначала посмотрели на женщину, привлёкшую их внимание, а потом – проследив её взгляд – на меня.
Я же застыла сусликом. Во-первых, быть центром внимания двух с виду сильных и не в меру раздражённых мужчин – так себе удовольствие. А во-вторых, третьим персонажем была та самая эффектная брюнетка, которую мы с Димой видели в больнице. Она вальяжно восседала – по-другому не сказать – в кресле. Складывалось стойкое впечатление, что женщина выбирала его лично, да и вообще сейчас находится у себя дома – в отличие от всех остальных, непонятно каким образом сюда забредших. Окинув меня оценивающим взглядом с ног до головы, она насмешливо хмыкнула и произнесла:
– Вот, значит, какая… Ничего особенного, так себе экземпляр.
– Дарья Андреевна, не забывайтесь!
От такого холодного – могильного, я бы сказала – тона Орлова волосы на моём затылке встали дыбом.
– Пф-ф… Ну что вы, Илья Владимирович, и мыслей не было.
Встав, она потянулась, словно кошка, – гибкая и соблазнительная. Виляя бёдрами, обтянутыми чёрными брюками, приблизилась к Орлову и, положив ему руку на грудь, что-то прошептала на ухо. Это было столь… эротично, что вмиг вставшая перед моими глазами красная пелена обещала ей скорую расправу, а мозг выдал несколько сочных картин выдирания с корнем её смоляных волос.
Глава 18
Мария.
06.05.2021
В первых числах мая, услышав новость о моём освобождении, Гарик потащил меня гулять. Где мы только не были! Казалось, я прошла в тот день годовую норму пеших прогулок. Весь центр был наш. Повезло с погодой: было солнечно и тепло. Кое-как отговорив приятеля от посещения Эрмитажа – поскольку ноги болью в мышцах вопили об усталости и готовы были сложиться в коленях, способствуя более близкому знакомству с мостовой – я заново переосмыслила понятие счастья.
Задорный Гарик, не переставая щебетать обо всём на свете, повёл моё уставшее тело в сторону Невского. Недалеко от Казанского собора мы осели в уютном бельгийском ресторане. Ему не терпелось выведать все, как он выразился, грязные подробности наших с Орловым отношений. Пока гуляли, и я была полна сил и терпения, мне удавалось увиливать от его каверзных вопросов, но, увы, всему приходит конец. Одним словом, Гарик, будучи человеком опытным в вопросах раскрутки на откровенный разговор, припёр меня к стенке. Пришлось рассказать. Я сокращала как могла, однако в восторг его всё же повергла.
– Да… Любовь – это лучшее, что может случиться с человеком. Всё-таки я оказался прав, и он вроде как исправился, – самоуверенно заявил друг. – Ты счастлива? Только правду! – он «угрожающе» направил на меня указательный палец.
– Да. Безумно!
Уверена, в тот момент мои глаза горели, как, впрочем, и вся я.
– Как же я рад за тебя, дорогая. Безумно! – воскликнул Гарик, и мы рассмеялись просто оттого, что оба были счастливы в эту минуту.
Казалось, нам вторил весь мир, излучая радость и доброжелательность: тёплый приглушённый свет ресторана мягко обволакивал, аппетитные запахи разжигали интерес к меню, а весёлая и шумная компания молодых людей, расположившихся через пару столов от нас, вызывала не раздражение, а желание к ним присоединиться.
– А где твой конвой? – друг обернулся.
Ближе к выходу, за деревянным массивным столом сидел молодой мужчина, внешне ничем не отличающийся от окружающих. Возможно, знающий человек смог бы в нём распознать подготовленного секьюрити по внимательному взгляду, выправке и габаритам, но в целом это был парень как парень.
– Сидит? Вот и пусть сидит. А ничего так, фактурный… – расплылся в мечтательной улыбке Гарик, и задумчиво стал бормотать: – Эдакий Тарзан в дикой природе и в сверкающих брызгах. Вот здесь пустим свет… Ага, вот так повернем… Угу… Отличный получится кадр.
Я аккуратно посмотрела на «Тарзана» и тихо рассмеялась, представив степень недоумения парня, попади он в руки Гарика.
– Кстати, о брызгах… – резко переключился Гарик. – У меня же любовь! Ага.
Друг, сверкая отнюдь не творческим огнем в глазах, довольно улыбался и натурально потирал ладони в явном предвкушении. Подробностями делиться не спешил, выдерживал театральную паузу.
– Ну! Чего молчишь? Выкладывай давай, твоя очередь! – не выдержала я.
Гарик артистично разгладил ткань на рубашке и нарочито серьезно проговорил:
– Я, в отличие от некоторых, всегда щедро делюсь своим счастьем, ну или информацией о нём. Поэтому сейчас только отлучусь ненадолго, и как на духу – всё в мельчайших подробностях.
– Может, не надо в мельчайших? – со смехом попросила я удаляющегося в сторону уборной друга.
Автоматически переведя взгляд на место, где расположился мой сопровождающий – его звали Алексей – я с удивлением обнаружила пустой столик. Не успев сообразить, куда мог запропаститься парень, заметила девушку – незнакомую, на первый взгляд. Она легко скользила между столов в моём направлении. Сложно сразу сообразить, знаешь ли ты человека, когда на нём косынка и солнцезащитные очки в половину лица. И только после того, как она, плюхнувшись на место Гарика, сняла это чёрное безобразие, я поняла, кто передо мной. Князева. Хотя и выглядела она эффектно в стиле а-ля Жаклин Кеннеди, всё же сейчас в ней было что-то странное: взвинченностью и напряжением от неё так и фонило, а по её бегающему взгляду я предположила, что женщина спешила или пряталась от кого-то.
– Вот! – швырнула она на стол большой жёлтый конверт. – Это то, чего ты не знаешь, а должна. Посмотри, почитай. Если захочешь узнать больше, мой телефон внутри.
– Зачем мне это? – задала я вопрос, рассматривая лежащий передо мной пакет.
Чувствовала нутром, что его содержимое изменит мою жизнь, и ой как этого не хотела.
– Чтобы знать правду. Разве ты этого недостойна? – произнесла красивая женщина с глазами змеи.
– А вам… тебе для чего это? – мой второй вопрос отразился раздражением на её безупречном лице.
– У меня свой интерес, не буду скрывать. Я хочу вернуть себе Орлова.
Это были не просто слова – это была кислота, которая разлилась по моим внутренностям, сжимая сердце до боли в левой руке.
Выразительно изогнув одну бровь, Князева с лёгкой улыбкой произнесла – мне же показалось, прошипела:
– Неужели Илья не поделился? Да, дорогая, мы были вместе, собирались пожениться, пока ты не влезла. Но прежде чем возражать, или что ты там собираешься делать, ознакомься. Это в твоих интересах.
Она грациозно поднялась из-за стола и напоследок – перед тем как исчезнуть из ресторана – с ухмылкой бросила:
Глава 19
Глава 19.
Мария
06.05.2021 – 07.05.2021
По возвращении домой, помимо жгущей сознание папки Князевой, меня ждал очередной сюрприз: Орлов уехал в Москву на пару дней по делам, о чём и сообщил по телефону. Просил быть хорошей девочкой и по возможности не выходить из дома, а ещё извинялся, что ему приходится оставить меня одну, и делал это так искренне, что я невольно воспряла духом, а после его традиционного «люблю», моё настроение окончательно поползло вверх. Оптимистичная половина меня вопила, что всё фигня, кроме вот этого признания, а остальные завалы разберём вместе после его возвращения.
Однако спустя долгих пять часов, когда на город окончательно надвинулась ночь, моё нетерпение достигло предела, и я решилась посмотреть содержимое конверта. Показалось, что спальня для такого откровения подходит лучше всего. Долго сидела на широкой кровати и смотрела на нераспечатанный пакет, уговаривая мироздание не отнимать у меня долгожданное счастье. Сердце бухало в голове молотом, руки дрожали, тело пробирал озноб. Когда я достигла почти предобморочного состояния, рывком схватила конверт и разорвала его. Психологу было бы что поведать, особенно учитывая, как я растерзала упаковку.
Замерла. В обрывках жёлтой бумаги лежал журнал. Так мне показалось сначала. Однако стоило взять его в руки – воспоминание о единственном разе посещения следственного органа натолкнуло на мысль, что это вовсе не журнал, это дело. Отогнув первый более плотный лист, я увидела что-то наподобие анкеты. Здесь были указаны фамилия имя отчество, дата рождения, место проживания и иная стандартная и не совсем – информация. Была и фотография, с поверхности которой на меня смотрела… я, а в графе «ФИО» значилось: «Симбирская Мария Ивановна».
Отбросив папку в сторону, вскочила с кровати. Нервная ходьба из угла в угол несколько умерила беспокойство.
Неужели там моё прошлое? Что меня ждёт? Кто я? Как это оказалось у Князевой? При чём здесь Орлов? Эти и целый ряд других вопросов таранили мой мозг. Больше всего удивлял собственный страх – страх перед прошлым. Вдруг я совсем не тот человек, которым привыкла себя считать? Что, если я сделала что-то плохое? Почему меня никто не искал? Но бежать от того, что я так долго искала, было глупо и нелогично. Осознав это, снова взяла в руки документы: раз я получила возможность узнать о себе больше, значит, надо пользоваться.
Разместившись за туалетным столиком, открыла дело и стала читать, медленно, разбирая каждое слово, сверяясь со своей и, как оказалось, не только своей жизнью. Здесь было всё, абсолютно всё за последние три моих года: адреса проживания, род занятий и места трудоустройства, хобби – от и до. Творческая деятельность описана настолько подробно, что можно заняться мемуарами или, на худой конец, автобиографией с подробным описанием этапов становления меня как художника. Это была хроника жизни. Более того, здесь подробно описывались все люди, с которыми я контактировала: кто такие, где проживают и работают. В зависимости от того, насколько тесен был контакт, давалась краткая либо подробная характеристика личности. Даже имелись выдержки из наших разговоров. Боже! Да они прослушивают всех и вся!
После некоторых событий моей жизни подготавливались особо детальные отчёты с приложением заключений психолога о моей э… уравновешенности, неизменно делался вывод о вероятности наступления какой-то инициации (я так и не поняла, о чём речь), моделировалось дальнейшее моё поведение, предугадывались поступки. Всё это было щедро снабжено множеством фотографий и ссылок на цифровое хранилище подтверждающих материалов. Как я поняла, досье было верхушкой айсберга, концентратом информации на меня, а где-то там – страшно представить, где именно – накапливались нескончаемые по объёму тома документов, аудио– и видеозаписи, фотографии, рапорты, заключения и чёрт знает что ещё.
К глубочайшему моему сожалению, в графе «Прошлое наблюдаемого объекта» значилось «устанавливается». При этом где-то в середине я наткнулась на интересный отчёт, из которого поняла, что указанного в моём паспорте в качестве места прописки, не существует. Впрочем, это я и сама узнала. Три года назад, не имея возможности выехать во Владивосток, я сразу, как появились первые деньги, купила актуальную карту города, которую изучила от корки до корки. Так вот, улица Голицына в городе есть, а дома под номером сто девять на ней нет. На этой улице в целом было лишь с десяток домов, к тому же ещё строящихся.
Помимо этого, было ещё кое-что, от чего мои глаза полезли на лоб. Из этого документа следовало, что «согласно информации Управления по вопросам миграции УМВД России по Приморскому краю паспорт на имя Симбирская Мария Ивановна с датой рождения седьмого января одна тысяча девятьсот девяносто четвёртого года не выдавался». Кроме того, серия документа не соответствовала коду ОКАТО региона, что говорило о его недействительности и возможной фальсификации. Здесь разрушилась последняя моя надежда. Получалось, что паспорт, который был найден у меня при госпитализации три года назад и который оставался последней нитью в прошлое, фальшивый. Где теперь искать концы, ума не приложу. Хорошо ещё, что меня не привлекли за подделку документов. Или просто пока руки не дошли?
Обобщающим документом этой немаленькой папки был странный отчёт, в котором можно было прочесть всего лишь одно предложение: «Симбирская М.И.: «H.I.», вид – видящие, подвид – творец, уровень – 9 по шкале Егорова, неинициированная». Остальная часть была закрашена чем-то, напоминающим чёрный маркер. При этом визуально было заметно, что напечатанный текст местами был исправлен рукописным, однако разобрать написанное всё равно не представлялось возможным.
Глава 20
Саша и Мария
04.06 2021 года
трасса Йошкар-Ола – Чебоксары
– Я тогда Гарика заверила, что со мной всё в порядке, просто нужно выспаться и подумать, прежде чем что-то решать. Хотя уже в тот момент я знала, что буду делать.
Мария отрешённо смотрела сквозь лобовое стекло, в котором отражался наполненный множеством стоп-огней хвост дорожной пробки.
– Понимаешь, ну не могла я его ещё больше в это втягивать. Он же мне как брат, порой как отец, а местами даже – мать, – она горько усмехнулась и подняла на собеседницу полные боли глаза. Это были глаза глубоко одинокого человека, отчаяние и безысходность плескались в них.
– Понимаю, – тихо ответила Александра. – А досье у тебя с собой? Поверь, я не горю желанием лезть туда, куда не следует, – попыталась она предупредить возможное недовольство пассажирки, хотя той, судя по виду, было всё равно. – Просто хочу посмотреть. Иногда приходилось изучать дела оперучета. Это, конечно, не одно и то же, но общее что-то, думаю, должно быть. Ну, знаешь, есть особая терминология, правила составления документов, стиль изложения… Может, это всё вообще фигня фигней.
– А? Да, конечно. Вот, – девушка достала из сумки подшитую папку размера А4.
Включив подсветку салона, Саша углубилась в изучение материалов, а Мария, у которой один вид этих бумаг вызывал нервную одышку, отвернулась к окну.
Они стояли прямо посреди автотрассы. Было уже темно, и всё вокруг освещалось лишь фарами машин таких же невезучих путников, как они. Дорога впереди делала плавный поворот и уходила за кусок густого леса, скрывавший дальнейший путь. Справа и слева буквально друг на друге росли высокие сосны.
«Наверное, днём здесь очень красиво, а сейчас как-то неуютно, словно под прицелом чужих глаз», – размышляла Мария. Что скрывалось за ветвями деревьев, было не видно, но живое воображение девушки тут же дорисовало невероятных и жутких чудовищ. Она с ног до головы покрылась мурашками, поёжилась. «Не хватало ещё окончательно превратиться в неврастеничку. Не лесных чудищ тебе нужно бояться, Симбирская, не лесных…» – ворочалась мысль в её голове.
Автомобильная очередь впереди немного продвинулась. Отложив папку на приборную панель, Саша завела мотор и переместилась на освободившееся место.
– Знаешь, скорее всего, это не фикция. Слишком всё… так как надо, – кивнув в сторону досье, выдала она свой вердикт. – Документы оформлены по правилам делопроизводства, не подкопаешься. Тексты написаны профессиональным языком: все понятия на своих местах. А то, бывает, услышишь по телеку: «завели дело», так передёргивает сразу. Закреплено в УПК «возбудили дело», значит, возбудили. Что они все шарахаются от этого слова? Извращенцы… Ладно, отвлеклась я что-то, – Александра на секунду замолчала, мысленно возвращаясь к своим выводам, и продолжила: – Это скорее всего либо ФСБ, либо разведка, либо… Даже не скажу, кто ещё может быть у федералов. Только вот такой секретности официально не существует. Я имею в виду, ну... действующим законодательством не предусмотрен гриф – «0».
Увидев озарившееся надеждой лицо пассажирки, Саша поспешила добавить:
– Но, зная эту братию, возможность допускаю. Это может быть настолько секретным, что нам на местах и неизвестно вовсе. Если всё действительно обстоит именно так, и это не чей-то жестокий розыгрыш, то дело намного серьёзнее, чем можно предположить на первый взгляд. А вот о чём конкретно речь, даже гадать не берусь. Первый раз слышу о шкале Егорова, и эти «вид», «подвид» – чертовщина какая-то.
Мария окончательно сникла. Огонёк надежды в её глазах растаял, уступив место пустоте. Она смотрела на досье и видела лишь блёклые разводы на картине своего будущего. Оно, ещё месяц назад такое яркое и радостное, сейчас выцветало и размазывалось на хосте реальности в отвратительном цветовом диссонансе.
А Саша внимательно изучала Марию, подмечая детали, отражающие внутреннее состояние художницы: опущенные плечи, отсутствующий взгляд и безвольные руки, лежащие на коленях ладонями вверх. Она видела смирение – верный признак слабости.
…Александра относилась к той немногочисленной категории людей, которым было не всё равно. Если то было в её силах, она помогала тем, кому требовалась помощь. Старалась, по крайней мере. Делала это вопреки насмешкам, упрёкам типа «тебе больше всех надо, что ли?» и от чистого сердца. В глубоком детстве она либо услышала от кого-то, либо прочла, что помогать нужно просто так, не ожидая взамен порой даже благодарности. В противном случае это ожидание сводит на нет все добрые намерения. Сей посыл чудесным образом отложился у неё на подкорке и со временем преобразовался в один из принципов, коими девушка руководствовалась по жизни.
Ещё Саша не терпела смирения. По её мнению, для этого состояния есть лишь одно оправдание – смерть. До тех же пор нужно бороться – сражаться неистово и до последнего. «На том свете достаточно времени для смирения», – часто говорила она в попытке приободрить отчаявшихся. Конечно, она утрировала, но по опыту знала: иногда для того, чтобы снова выйти на ринг, достаточно посидеть пять минут в раздевалке, в тишине и спокойствии. И она давала людям такую возможность.
Вот и сейчас, стоило бегло изучить дело, Саша осознала всю глубину ситуации, в которой оказалась сидящая рядом девушка. Более того, она ощутила, насколько пронзительно одиночество Марии: одна против стольких людей, специально обученных и натасканных, одна против всех, вооружённая лишь диким желанием избежать участи марионетки, что ей была уготована.
