Текст книги "Творец. Книга первая (СИ)"
Автор книги: Агния Стефедова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)
Глава 4
Мария
конец сентября 2020 года
Не скажу сейчас сколько времени прошло с того дня, как мы втроём стали соседствовать под одной крышей, но обычная пасмурная погода Питера обрела официальный календарный статус – наступила осень. Был примерно конец сентября. Возвратившись с каждодневного похода по городу в поисках вдохновения, я застала в квартире очередные творческие посиделки друзей Гарика. Обсуждение было в разгаре, поэтому мой приход остался незамеченным. Пока снимала верхнюю одежду, до меня долетела суть разговора.
– Гарик, дорогой, ну как же так? Ты мне не доверяешь? Или фонду? – крайне эмоционально вопрошала яркая рыжая дама средних лет, выбивающаяся своим официальным офисным видом из разношёрстной компании близких друзей Гарика. – Ты скажи, что тебе ещё рассказать, а? Давай сайт фонда покажу. Им триста лет в обед, стабильная и серьёзная организация. Всё на счету, каждую копейку тебе распишут, если надо.
– Эльза, голубушка, ну что ты? Обижаешь! Конечно, я тебе доверяю. Столько лет сотрудничаем, – промурлыкал успокаивающе Гарик.
– Но… – протянула Эльза.
– Что, но?
Явный перебор уровня недоумения на лице Гарика не ускользнул от цепкого взгляда его собеседницы.
– Но! Ты хотел сказать «но»! – с напором произнесла Эльза.
– Дорогая, мы не на ипподроме. Чувствую себя лошадью, честное слово, – рискуя нервами дамы, ответил друг.
– Гарик!!! – рявкнула рыжеволосая, припечатав его до кучи хлёстким набором нецензурных выражений.
– Хорошо, хорошо. Я тебя понял. Всё очень серьёзно и благородно. Напомни, пожалуйста, цель, – добившись в очередной раз ярких эмоций, произнёс Гарик.
Я подозреваю, что таким образом – доставая людей – он заряжается на работу. Питают они его как вампира. Слава богу, что подпитка ему нужна не постоянно, да и способы у него другие есть, иначе мне пришлось бы туго.
– Это благотворительный арт-аукцион. Средства идут на выявление и раскрытие таланта к изобразительному искусству у детей-сирот и детей с ограниченными возможностями. В основном фондом финансируется обучение таких детей в школах искусств по всему миру, – важно качнув головой, разъяснила Эльза.
– Что за фонд? – спросил Иван, худосочный блондин, вечно ищущий свою музу художник, близкий друг Гарика.
– Фонд «Поддержка». У него много направлений, в том числе и это, – ответила дама и тут же с умоляющей интонацией обратилась уже к Гарику. – Дорогой, спасай! Ты же знаешь, как всё устроено. Пройдёт инфа, что ты выставляешься, твои фолловеры из ваших следом за тобой как утята за мамой-уткой потянутся. А так я погибаю! Никто в наше время не интересуется благотворительностью.
– Да уж, уткой меня ещё не называли. Спасибо, что не в яблоках, – усмехнувшись, произнес Гарик. – А как узнают-то?
– О, это я беру на себя. Наши девочки из отдела взаимодействий за сутки разнесут. Настоящие профессионалки! Цены им нет, – повеселив всю собравшуюся компанию, гордо сообщила Эльза.
Дальше я уже не слушала. Проскользнув в ванную, я попыталась привести себя в порядок. После промозглой сырости улицы волосы растрепались в разнобойный хор сосулек на голове, тушь потекла, нос красный, губы синие. Красота! Хотелось тепла и уюта с чашкой кофе да под хорошую книгу, но вечер, судя по всему, только набирал обороты.
Покинув ванную комнату, я застала совсем иную картину: вся компания, что ранее с ленцой и удобством располагалась на диванах и креслах в гостиной, сейчас побросав свои наивкуснейшие напитки, сгруппировалась напротив мольберта, на котором в данный момент находилась моя работа. Картина была почти завершена, остались лишь небольшие штрихи.
Я человек постоянно сомневающийся, поэтому и не спешу в своих действиях, особенно если это касается творчества. Жду вдохновения, но подхожу к делу основательно. Если в процессе возникает неуверенность, стараюсь прерваться, чтобы обдумать, остановиться и посмотреть со стороны. Вечерний шедевр с утренними лучами солнца может оказаться бездарностью и разочарованием, вызвав при этом творческий застой и депрессию. Допускаю, что такова натура человека искусства: его душевная организация не позволяет ставить точку. Вместо неё обязательно будет запятая или многоточие. Сомнение в моём случае равно стремлению к развитию, и я полагаю, что это больше плюс, чем минус. Так и здесь: я отложила завершение работы до тех пор, пока не почувствую достаточно сил и уверенности для этого.
– Вы посмотрите на свет! Какая передача! О! А эти блики! Видите? – восторженно вопрошала Галка.
Галина – свободный фотограф и по совместительству друг и соратник Гарика. Их внешняя схожесть (один на двоих иссиня-чёрный цвет волос и небольшой след Востока в разрезе глаз) заставляла многих ошибочно считать их братом и сестрой. Помимо прочего, их объединяло несколько совместных проектов. Удивительно, но в работе эта парочка была как единый слаженный механизм: разногласий между ними почти не возникало. Фанатично скрупулёзный Галинин подход к делу удачно сочетался с вдохновением летающего в облаках Гарика. И сейчас я застала девушку в неприглядной позе, дотошно разбирающей мою работу на мазки и штрихи.
– Да. Недурно. Хм. Девочка удивляет всё больше, – проговорила хриплым женским басом объёмных форм женщина в ярких многослойных одеждах.
Глава 5.
Мария
конец сентября 2020 года
В момент, когда раздался звонок телефона, я доедала вкусный чизкейк, приятно расположившись за барной стойкой «Мёртвых поэтов». Время для заведения, начинающего работать с двух часов дня, было раннее, посетителей практически не было. Я ощущала умиротворение и гармонию, навеянные отличным кофе и свежим десертом. К сожалению, идиллия длилась недолго.
Постоянно, то тут, то там слышишь рассказы про внутреннее людское чутьё. У каждого второго ёкает сердце от предчувствий в преддверии беды, холодок и мурашки наперегонки шествуют по спине, а волосы начинают жить своей жизнью незадолго до судьбоносного сообщения о каком-либо происшествии. Что тут сказать? Не знаю даже, радоваться за людей или нет, но это явно не про меня. Тогда в баре кроме тепла от горячего напитка, сладости на языке и спокойствия, граничащего с заторможенностью, я ничего не чувствовала. Ну, может, немного хотела спать, уже не помню, но главным чувством было точно не беспокойство. Когда раздался звонок, я без задней мысли ответила на зов Гарика.
– Ты сидишь? – без приветствий начал он.
И лишь в этот момент сердце впервые ёкнуло.
– Да? – с вопросительной интонацией ответила я.
– Ты только не переживай. Считай, Эльза уже труп. Это я гарантирую, – ещё больше напугал меня Гарик. – Дорогая, не знаю даже как сказать-то. Мне тут советуют рубить сразу и без промедления. Если кратко, то… Машуня, ты выставляешь на аукционе через неделю свой камень преткновения.
Объяснять мне в тот момент, что он имел в виду, было не нужно.
– Прости, – тихо и виновато добавил друг.
– Как?
– Телевизор под рукой? – спросил Гарик.
– Телевизор? Нет, – пролепетала, глубже проваливаясь в состояние шока.
Осознание неотвратимости ситуации медленно заполняло меня, но вопросы по-прежнему оставались, и надежда на положительный исход происходящего ещё теплилась в груди.
– Дорогая, приходи домой. Всё объясню.
Поскорее расплатившись и надев пальто, я вылетела на свежий воздух и направилась к ближайшей станции метро. Пока шла до нее, разбежавшиеся мысли стали возвращаться на отведённые им полки. Мозг заработал, анализируя ситуацию.
«Что могло заставить Гарика так однозначно сообщить мне эту новость? Информация, прошедшая по СМИ-каналам? Почему Эльза ничего не предприняла? Не захотела в своей непробиваемой манере или уже тогда это было невозможно сделать? Ведь она не дура, должна понимать, что незаконченное произведение не выставить на продажу, ещё и такую публичную. Мало информации, нужно сначала всё выяснить», – размышляла я, незаметно для себя набирая скорость.
Забежав в квартиру и стягивая на ходу верхнюю одежду и обувь, первым делом позвала:
– Гарик! Что за чертовщина происходит? Гарик!
– Не кричи. Иди сюда, – отозвался друг, сосредоточенно внимавший речи ведущего популярного шоу, которое отродясь в этом помещении не просматривалось.
Рядом с Гариком разместился в такой же – предвкушающей новость – напряжённой позе Иван, а соседнее кресло было занято как всегда расслабленным Дмитрием, который единственный тихо поздоровался.
– Расскажите, что особенного в вашем аукционе? Похожие мероприятия регулярно проводятся повсеместно, – задал свой очередной вопрос ведущий, заинтересованно разглядывая собеседника. Ток-шоу уже было в разгаре, поэтому не сразу стало ясно, кем конкретно является этот самодовольного вида мужчина лет сорока, которому был задан вопрос.
– Вы хотите что-то ещё услышать помимо нашей благородной цели? – ответил приглашенный с плохо скрываемой издёвкой, посмотрев на ведущего.
Переводя взгляд на камеру, он продолжил:
– Я хочу ещё раз обратить внимание телезрителей, что конечный результат наших совместных усилий – это реальная помощь конкретным детям, чьи имена и фамилии станут известны в будущем благодаря нашим стараниям и толики вашего участия в их судьбах уже сейчас, – не обратил он внимания на накаляющуюся атмосферу.
– Ну всё же. Какова изюминка вашего мероприятия? Чем оно отличается от множества других? – настаивал известный шоумен, который был явно не согласен с попыткой отодвинуть его персону на второй план.
– Вы правы. Есть и изюминка. Помимо именитых мастеров, которые так великодушно согласились выставить свои работы на аукционе, есть у нас один начинающий автор, великолепная работа которого, по мнению критиков, уже представляет немалую ценность, хотя ещё не закончена. И она (внимание!) будет дописана на глазах присутствующих в ходе проведения аукциона. Только представьте, вы можете оказаться свидетелем сотворения настоящего чуда, рождения подлинного предмета искусства...
В этот момент мой мир в буквальном смысле пошатнулся. Если бы не Дмитрий, вовремя меня подхвативший, я бы села прямо на пол. Ноги не держали, в голове огромным колоколом стучала кровь.
– Они совсем дёрнулись? – выругался Гарик.
– Трындец! – одновременно с ним произнёс Иван.
– С ума все посходили! – донеслось сквозь туман возмущение друга. – Послушай, ты вообще не обязана! Что это за бред?! За кого нас принимают вообще! Марионеток нашли! Откажемся. Пусть замену ищут и тебе, и мне.
Глава 6.
Мария
начало октября 2020 года
Нарушая все штампы и стереотипы, в день икс я проснулась поздно. Стресс предыдущих дней, отнявший все силы, позволил накануне провалиться в сон без сновидений. Утро, или скорее день начался около двенадцати с пронзительного стука в дверь. Резко вынырнув из дремы, я первым делом услышала шум и ругань. Пока я пыталась запустить мыслительный процесс и определить по звукам, что происходит, долбёжка в дверь – а иначе её не назвать – повторилась.
– Эй, спящая красавица, открой сомкнуты негой взоры! – обратились ко мне неизвестным звонким женским голосом. – Или там не красавица? – громким шепотом обратился голос к кому-то по ту сторону двери.
– Красавица! Ещё какая! – ответили ей голосом Гарика. – Устала девчонка. Как тут не устать? Сейчас разбудим.
Не успела я дойти до двери, как раздался звонок моего телефона. Я резонно не стала возвращаться за ним, поскольку кровать в тот момент могла меня запросто притянуть обратно к себе. Открыв дверь, узрела совершенно пустое пространство антресоли, куда выходили двери спальных комнат. Сделав несколько осторожных шагов и облокотившись о перила, посмотрела вниз. Представшая передо мной картина удивила. Всё пространство холла было занято упакованной в защитные чехлы одеждой – полагаю, что нашими нарядами. Были ещё какие-то сумки: возможно, обувь, косметика и другие причиндалы, необходимые, по мнению знающего в этом толк друга, для приведения нас в божеский вид. Ловко лавируя среди этих залежей, по холлу передвигалась маленькая кругленькая брюнетка с короткой стрижкой – вероятно, стилист – и командовала тремя ассистентами. В одной руке она держала бумажный стаканчик кофе, а другой быстро и чётко указывала, что и где необходимо разложить.
– Ну? – обратилась она мимоходом к Гарику.
– Сейчас, дорогая, сейчас, – проговорил Гарик, уткнувшись в телефон. Позади меня из открытой двери комнаты донёсся успевший смолкнуть звонок телефона.
В этот момент, синхронно подняв головы, на меня посмотрел Гарик и активная незнакомка.
– Ну наконец-то! – вскинув руки, звонко пропела она. – Плыви к нам, дорогуша, времени в обрез!
– Доброе утро, – проговорила я, вызвав смешок у ассистентов.
– Какое утро? Скоро темнеть начнёт! – воскликнула женщина и, понизив голос, себе под нос пробормотала: – Ну богема, блин. Чтобы я ещё раз согласилась…
– Ну не бурчи, Анюта, всё успеем, – пытался приободрить её Гарик.
– Конечно, успеем. Куда денемся? Хорошо, что модель на твёрдую четвёрку, – окидывая меня цепким взглядом, сказала женщина.
– Это не модель, это художник, творец – такой же, как и я. Познакомьтесь – Мария. И я бы поставил ей пять, – указав на меня, произнёс Гарик. – Мария, это Анна. Наш гуру красоты на сегодня. Она волшебница, поверь.
– Здравствуйте, – кивнула, стараясь быть дружелюбной и наивно надеясь снискать капельку благожелательности у смотревшей на меня с самым сурово-профессиональным взглядом Анны.
– Так. Сначала душ, быстро и скоро, потом к нам. Сегодня у нас программа «сто процентов», – получила я первые наставления.
Совсем скоро я в полной мере смогла прочувствовать эти её «сто процентов». И да: времени, как оказалось, было впритык. Спустя четыре часа пыток эпиляцией стратегически важных мест, после стойкого прохождения этапов скрабирования, тонизирования, увлажнения не только лица, но и всего тела, а также преодоления процедур маникюра и педикюра, я впала в состояние лёгкого транса, спасая от перегрузки нервную систему и мозг. Мне продолжали что-то делать с волосами, ресницами и бровями, потом красили и укладывали, а после примеряли то, что не успели примерить до этого. Подвергающийся таким же мукам Гарик, казалось, получал от всего истинное удовольствие, улыбался и шутил. Я же беззвучно молилась о скором завершении нескончаемого дня и всей эпопеи с аукционом в целом.
– Ну всё. Можешь посмотреть, – довольно изрекла Анна, раскладывая по местам средства экзекуции и улыбаясь больше результату, чем мне. – Ты отлично справилась. Пять баллов за терпение.
Я подошла к зеркалу и, как ни странно, увидела похорошевшую версию себя. Пребывая всё это время в основном с закрытыми глазами, я переживала, что результатом многочасовой подготовки будет нечто среднее между театральной маской и ворпейнтом*. Однако Анна действительно была профессионалом, умеющим разглядеть человека не только внешне, но и подобрать ему образ, наиболее соответствующий его внутреннему миру. Моё платье было в стиле английских леди начала прошлого века, из нежнейшего шёлка тепло-молочного цвета. Свободного кроя верх без лишних деталей, прямой рукав трёх четвертей длины и струящаяся длинная юбка, открывавшая взору щиколотки за счёт лёгкого кружева до середины икры, делали мой образ сдержанно романтичным и немного воздушным. Соответствующая ему укладка чуть заметными небрежными локонами и лёгкий макияж с акцентом на глаза гармонично завершали образ. Я была свежа и легка снаружи, однако тяжела внутри, будто мамонт, от переполнявших меня переживаний.
Гарик в своём чёрном смокинге и элегантной бабочке сиял. Улыбаясь и излучая отличное настроение, он настраивал всех вокруг на оптимистичный лад.
– А где Дима? – вдруг вспомнила я перед самым выходом. – Я его сегодня не видела.
– Ждёт в машине, насколько я знаю. Он работает с самого утра, был в арт-холле. Судя по тону, остался недоволен: сказал, что слишком мало места. Посмотрим, может и переживать не стоит, будем там единственными прибывшими, – хмыкнул друг в ответ.
Глава 7.
Мария
начало октября 2020 года
Если кто-то спросит, что было сразу после этого, я ответить не смогу. Как дошла до сцены, остаётся загадкой. Очнулась я уже около мольберта, ощущая грохот стучащего в голове пульса и жар во всём теле. Помню, что старалась улыбаться, глядя на присутствующих – которых, к слову, не видела совсем. В таком состоянии весь зал для меня был словно размытое пятно акварельных красок. Надеюсь, мой оскал никого не напугал.
Я совершенно не публичный человек, в какой-то степени даже социофоб. Компания более чем из четырёх человек вызывает у меня дискомфорт, усиливающийся по мере увеличения численности людей. Предстать пред заполненным под завязку залом для меня сильнейший стресс. Оценивая тогдашнее своё состояние, я даю стрессу семь баллов из десяти максимальных.
Сосредоточиться стоило неимоверных усилий, а, услышав от ведущего просьбу рассказать о картине, я и вовсе лишь чудом не провалилась в состояние панической атаки.
Собравшись с духом, я вкратце пояснила:
– Впервые сюжет возник в моём воображении весной этого года… Картину писала несколько месяцев, используя масло и в основном путём лессировки. Такая техника требует полного высыхания слоя краски перед нанесением следующего. Объекты переднего плана– центральные – я посчитала уместным усилить применением корпусной техники…
Стараясь не замечать сотню устремлённых на меня взглядов, я рассказала, что сейчас планирую нанести лишь небольшие итоговые штрихи, необходимые для логического завершения работы. Лихорадочно вспоминая, всё ли сказала, я обратилась с просьбой к будущему покупателю картины и организаторам аукциона быть предельно аккуратными, поскольку используемый мной разбавитель красок (уплотнённое льняное масло) требует некоторого времени для высыхания слоя. Кроме того, полотно завершённой картины желательно покрыть лаком.
Были ли интересны присутствующим подобные тонкости работы художника, ждали ли от меня чего-то более впечатляющего – не знаю. Могу сказать одно: в том зале перед толпой стояла художница, в силу обстоятельств вынужденная отдать дорогую сердцу работу. И единственное, что держало её на плаву – это желание завершить картину так, как это было задумано, и обеспечить её сохранность на длительный срок.
– Спасибо, Мария, – обратился ко мне ведущий. – Думаю, вы можете приступать, а мы пока продолжим наш благотворительный аукцион. И следующим лотом у нас идёт полотно художника Гершвина Алексея, который является представителем современного авангардизма. Картина называется «Присутствие» …
Далее не слушала. Собственная речь настроила меня на работу и помогла абстрагироваться от окружающей обстановки.
Не меняя положение мольберта, я аккуратно сняла ткань, скрывающую работу. Картина была среднего размера – 60 на 90 см. Для её написания выбрала самый лучший холст, который у меня тогда был: грунтованное льняное полотно средней зернистости на деревянном модульном подрамнике. Было действительно приятно и легко писать, пока не наступил, так сказать, мой творческий кризис. Но всё это осталось в прошлом. Сейчас я знала, где и каким образом должна наложить цвет.
Разложив на специально установленном рядом с мольбертом столике палитру, краски, кисти и два вида разбавителя в маслёнках, я посмотрела на пейзаж, наполненный светом. Пройдясь по полотну составным разбавителем «Тройник» для лучшего последующего нанесения мазков, я приступила к смешению цветов, пробуя и отбирая необходимые оттенки. Постепенно влилась в работу: руки будто сами запорхали по холсту, давая ей указания, уши выключили все лишние звуки, а глаза видели лишь палитру и холст. То и дело прикрывая глаза, я всякий раз видела перед собой тот рассвет и уверенным слоем наносила на его образ завершающие штрихи, навечно утверждая на холсте победу света и искренней любви.
Когда работа была завершена, постепенно возвращаясь в реальность, я ощутила тепло, напоминающее поглаживание тёплой рукой по спине – будто кто-то неизвестный нежно вёл ладонью от шеи вдоль позвоночника вниз к пояснице.
Медленно и чувственно.
Это было так внезапно и неожиданно, что я растерялась. Не понимая, откуда взялось это ощущение, но прекрасно осознавая, что вряд ли кто-то осмелится под пристальным взглядом не одного десятка людей подойти и начать столь откровенные поглаживания, я резко обернулась, осматривая зал.
Ощущение пропало, лишь когда я встретилась глазами с Орловым. И меня вдруг повело: стало душно, пульс бесконтрольно набирал обороты, появилось лёгкое головокружение, звуки доносились глухо, зрение подводило, подёргивая дымкой всё вокруг, кроме этого мужчины.
А он всё смотрел на меня – взглядом человека, готового приблизиться ко мне в любую секунду, но сдерживающего себя из последних сил.
Это безумство было настолько осязаемо, что хотелось вслух спросить: «Что происходит?»
Я стояла и не могла отвести взгляд. У меня галлюцинации, упал сахар в крови? Что это? Нет-нет-нет. Хочу принадлежать себе и быть вменяемой.
И так же внезапно, как появилось, это наваждение прошло. Свет стал ярче, звуки – чётче, я – сама собой.
– Мария, вижу, картина завершена, – слова ведущего были первым, что я услышала, придя в себя.
– Э… Да, это так. Теперь я могу сообщить её название? – пробормотала я и, получив кивок согласия, продолжила: – Уважаемые дамы и господа, представляю вашему вниманию свою работу под названием «Исток». Хочу сказать, что картина целиком написана моим воображением, моей душой. Надеюсь, она будет долгие годы радовать кого-то из вас.
