Текст книги "Творец. Книга первая (СИ)"

Автор книги: Агния Стефедова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 13

Мария

ноябрь 2020 года

Казалось, прошла целая вечность в попытках поднять бессознательное тело Ильи, когда кто-то сильный осторожно вытащил его на улицу. Это был Дима. Дима, который с невероятно серьёзным видом что-то говорил в телефон, прижав тот плечом к уху, пока перекладывал Орлова на заднее сидение автомобиля. Дальше всё происходило будто не со мной. Я говорила и действовала на автомате, чётко выполняя односложные приказы друга: «садись» – сажусь на заднее, «нажми и держи» – снимаю с себя шарф, прикладываю к кровавой ране на груди бессознательного мужчины, откуда толчками выплёскивается яркая кровь, «держись» – и мы едем. Нет, мы не ехали. Мы летели!

Я запоздало фиксировала, что пару мест мы пролетели по тротуарам, петляли дворами, как по лабиринтам, а красный свет светофора вовсе был не для нас. В конце концов, мы остановились напротив входа в ближайшую больницу, на крыльце которой нас уже встречали с носилками.

Это потом, придя в себя, я буду удивляться оперативности и слаженности действий друга и медперсонала, но правдивых ответов на свои вопросы так и не получу. От меня отмахнутся, как от назойливой мухи, сославшись на обычное везение. Именно тогда я однозначно поняла: деньги решают всё, в том числе жить тебе или нет.

После длительной многочасовой операции, на которую из другой больницы прибыли дополнительно ещё два врача, спустя две дозы успокоительного для меня, кучи звонков Димы и литра кофе к нам вышел оперировавший Илью врач. Мужчине было за пятьдесят, он был среднего роста, с седыми висками и умными глазами – это всё, что я в том состоянии запомнила о нём.

– Вы его привезли? – обратился он к нам.

– Да, – ответил Дима.

– Кем приходитесь? – прозвучал следующий вопрос, пока я разглядывала уставшее лицо незнакомого мне человека и ощущала страх. Дикий и необузданный. Меня снова стало трясти, как и спустя десять минут после прибытия в больницу. Тогда мне сделали какой-то расслабляющий укол, который позволил распрямиться донельзя сжатой внутри пружине, а мне выплеснуть стресс от произошедшего через истерику на плече друга. Сейчас же я лишь дрожала и молилась, чтобы Илья остался жив. Я не помню, чтобы когда-то так боялась, боялась услышать стандартное и безликое: «Мы сделали всё, что могли, но шансов было мало. Мне очень жаль».

Тем временем Дима, отвлекая меня от подступающей паники, ответил врачу:

– Я друг, она жена, – и мотнул головой за спину, где стояла я.

Еле держась на ногах, я вяло перебирала в голове: «Он друг? Кто жена?». Обернувшись, поняла, что рядом никого нет. «Я жена?» – безмолвно спросила я у Димы, выразив удивление поползшими вверх бровями. Не отрывая от меня глаз, он многозначительно кивнул.

– Да, я жена, – то ли спросила, то ли подтвердила я.

Но уставший за ночь врач, казалось, этого не заметил.

– У пациента огнестрельное ранение верхнего отдела грудной клетки. Зашивали подключичную артерию, сильная кровопотеря, кость задета слегка, здесь повезло, только трещина. В общем, – он потёр переносицу, – операция прошла относительно хорошо. Сейчас он в реанимации, за ним понаблюдают ещё какое-то время. Как станет лучше, переведут в палату. Сразу говорю, сейчас к нему нельзя. Вот в палату будет можно, – мужчина перевёл взгляд на окно.

Светало. Серый цвет пасмурного утра вгонял в тоску ещё больше.

Врач вздохнул и добавил:

– Сейчас езжайте домой, здесь от вас никакого толку, – после этого доктор развернулся на сто восемьдесят градусов и исчез в дверях операционного блока.

Я с облегчением выдохнула. Напряжение последних нескольких часов схлынуло, оставив за собой гул в ушах и дикую слабость.

Посмотрев на друга, я с горько-усталым удивлением поняла, что Дима молча сидел на жёстком больничном стуле и вовсе не спешил возвращаться домой.

Сейчас он, такой невозмутимый, сильный и уверенный, в задумчивости смотрел словно сквозь стену и по обыкновению перекатывал зубочистку на языке. Уверена, что и пульс его в эту минуту был размереннее некуда, но каким-то задним умом или шестым чувством я ощущала незримую тревогу, исходящую от него. Было ли это беспокойство за чужого человека, находящегося на грани, или запоздалое осознание страшной ситуации, я не знала. Дима не из тех людей, кто охотно делится своими переживаниями.

Выйдя из ступора, он коротко скомандовал:

– Поехали.

Я не нашла в себе сил сопротивляться, была вымотана до предела и поэтому покорно пошла вслед за ним.

А на выходе мы почти столкнулись с влетевшей в больницу словно торнадо высокой брюнеткой. На часах в холле было 6:23, а она уже выглядела, как с обложки глянцевого журнала: укладка модного каре волосок к волоску, сложный многоуровневый мейкап со всеми возможными тонами и оттенками, сияющая кожа, выразительные глаза. Одежду я особо не рассмотрела, но что-то было из разряда «белый верх, чёрный низ». И шпильки. Это я поняла по характерному цокоту, разлетающемуся по пустому холлу. Удивительно, как я всё это смогла уловить? Либо во мне отозвалась часть натуры художника, либо обострилось чутьё влюблённой женщины, потому что сквозь закрывающиеся двери я услышала фразу, адресованную девушке, сидящей за стойкой приёмного покоя:

– Орлов в какой палате?

Глава 14

Мария

ноябрь 2020 года

Спустя почти час езды в полном молчании, я чуть не сошла с ума, а автомобиль подъехал к зданию, явно новому, выполненному с применением современных технологий и состоящему сплошь из зеркальных пластин-окон. Располагалось это чудо архитектуры на огороженной забором территории, въезд на которую был ограничен. К слову, мы смогли проехать мимо солидных представителей здешней охраны только после предъявления пропуска.

Остановились на парковке недалеко от входа. От разглядывания небольшого и уютного парка перед зданием меня отвлекла открывшаяся дверь внедорожника с моей стороны. Увиденное заставило замереть в ожидании. Несмотря на высокую посадку, пассажир с переднего сидения возвышался над автомобилем во весь свой двухметровый рост и внимательно рассматривал моё лицо, как будто сверяясь или внутренне закрепляя увиденное. Запоминал, что ли? Мужчина на вид был очень суров, даже немного грозен. При взгляде на него намерения шутить, даже если бы и были, испарялись напрочь. Одной рукой он держал дверь автомобиля, а другую протягивал мне в помощь. Посчитав, что отказ может вызвать негодование этого индивидуума, я решила не глупить, искушая судьбу, вложила ладонь в лапищу и с тихим «спасибо» спрыгнула на асфальт.

Дорогой я успела прокрутить несколько сценариев происходящего, от самых оптимистичных до фатальных. Думала о том, куда мы едем, и кто такой этот «шеф». Была единственная версия: меня везут к Орлову, но старалась на это особо не рассчитывать. Вдруг ошибаюсь? Дима же вовсе делал вид, что не со мной. Пару раз пыталась вывести его на беседу, на что он лишь отмахивался от меня, говоря скупое «позже», «всё потом», и я решила не настаивать. Доверилась ему и немного расслабилась: скорее всего, он знает, что делает.

Водитель остался в машине, а мы втроём направились ко входу в здание. И вот опять оно – гнетущее, надо признать только меня, молчание. Преодолев несколько ступеней и оказавшись перед дверью, я, наконец, получила небольшую порцию информации. Табличка у входа гласила: «Частная медицинская клиника им. И.М. Сеченова». Возможно, я была права в своих догадках.

Раздвижные двери пропустили нас в просторный и светлый холл, который ветвился в трёх направлениях: два коридора, уводящие вправо и влево, а по центру – широкая лестница наверх. Здесь я успела заметить гардероб, который мы проигнорировали, словно сейчас не ноябрь за окном, а мы не в верхней одежде. Но нет так нет. Спорить со своим сопровождением – надеюсь, что не с конвоем – не стала. Далее мы нырнули в левый коридор, который скоро вывел в ещё один зал, очень похожий на предыдущий, но назначение его было несколько иным. Здесь располагались диванчики, уголок, напоминающий мини-бар, и стойка, которую лишь условно можно назвать регистратурой. За ней восседали три ослепительной внешности девушки. Почти все они были заняты: одна разговаривала по телефону, вторая что-то печатала на компьютере, ну а третья удостоила нас вниманием и окатила, по-другому не сказать, наидружелюбнейшей улыбкой. Рассматривая её, я удивлялась: ведь такую улыбку, учитывая внешность в целом, сейчас можно задорого продать, однако, она здесь, на своём месте, а не где-нибудь у порога очередного телеканала.

Шкафоподобный подошёл ближе к стойке и о чём-то спросил. Показалось интересным, что слов мужчины, отступившего от нас всего на пру шагов, как, впрочем, и ответов девушки, различить уже было невозможно, но и сказать, что они шептались, я тоже не могла. Наверное, то был какой-то акустический эффект помещения. Рассматривая в ожидании окружающую обстановку, отметила: всё выглядело настолько стерильным, что вот-вот заскрипит от малейшего движения. Воздух же, напротив, был свежий, насыщенный кислородом с примесью аромата кофе, и ни капли следа медикаментов, которыми по обыкновению разит от лечебных учреждений.

Оторвавшись от девушки, предводитель нашей тройки кинул: «Нам на третий» – и двинулся в сторону, противоположную той, откуда мы пришли. На этаж поднимались по широкой боковой лестнице с панорамным окном с первого до, наверное, последнего этажа. С каждым пролетом нам открывался всё более чудесный вид: сначала на парк, потом стал виден небольшой пруд в его центре, а далее и вовсе показались ряды аккуратных домиков коттеджного посёлка. Если честно, я не представляла, где мы находимся. Надеюсь, меня здесь не бросят на произвол пассажирской транспортной инфраструктуры.

Миновав немало причудливо сплетённых друг с другом коридоров и переходов, мы оказались в крыле, где царила совершенно иная атмосфера. Больше всего это было похоже на гостиницу, ну в крайнем случае на санаторий. От белизны и строгости в стиле хирургической операционной не осталось и следа. Здесь господствовали тёплые оттенки, уют и гармония. А ещё мягкий ковролин, удобные с виду диваны и кресла, стеллажи с книгами, плазменные панели и журнальные столики – верх дизайнерской мысли. Всё вкупе создавало ощущение пусть не домашней, но очень уютной гостевой обстановки. В таких местах, обозначенных фасадной вывеской в качестве больницы, я точно не была.

Остановившись напротив двери одной из палат, или скорее комнат, мужчина, за которым мы с Димой молча следовали весь путь, обернулся и небрежно кинул:

– Присядь пока.

И он тут же скрылся в палате.

«Он это кому?» – крутилось у меня в голове, пока Дима рассаживался, предварительно примостив на подлокотник своё укорочённое пальто. Я опустилась в кресло напротив, еще раз обвела холл взглядом, задержавшись на панораме за окном, но на длительное молчание меня всё равно не хватило.

Глава 15.

Мария.

ноябрь 2020 года

Дома меня, открыв дверь, встретила Галка.

– О, здорово! Как оно? – поздоровалась девушка с загадочной улыбкой.

– Привет. Да вроде нормально, – это была автоматом вылетевшая ложь.

У меня сейчас в жизни было как угодно, но только не нормально.

– Говорят, там с мозгом что-то происходит, со зрением плохо, память на лица стирается, и эмоций остаётся от силы одна-две. Так что ты давай будь аккуратнее, – всё так же ухмыляясь, проговорила подруга.

– Э… Там это где? – спросила я в надежде хоть что-то прояснить.

– Там – это в стране «Зазвездении». Сегодня тебе туда визу открыли, жужжат, что гражданство хотят предоставить. Кстати, жужжат по всем каналам почти, – сообщив на полном серьёзе, эта язва прошла в глубь квартиры. – Эх, люблю я «Карусель» и «Культуру» за их беспристрастность, – донеслось последнее из полуоткрытой двери, ведущей в общий холл.

Понятно, все уже более или менее в курсе происходящего. Я продолжила раздеваться. Делала это нарочито медленно. И так с мыслями и силами еле собралась, всё время обратной дороги на это потратила, а тут Галя с подколами. Дима проводил меня до дверей и, не меняя коней, укатил по делам, бросив на растерзание. Чую, тот ещё вечерок ожидается. Как всё Гарику рассказать?

А поведать другу было о чём. Разговор с Ильёй получился очень волнительный, эмоциональный и, как мне показалось, искренний. Рядом с ним первый раз в жизни я почувствовала такое тепло в душе, словно после многолетних скитаний вернулась домой. Меня буквально распирало от счастья и одновременно сковывало страхом. Дикий и невыносимый страх атаковал сознание, закидывая кучей вопросов, на которые у меня не было ответов. Все несостыковки, странности и провалы в логических цепочках произошедшего наваливались на меня, вопя в оба уха: это лишь иллюзия, фальшь, пустая картинка, которую мой жаждущий любви и тепла мозг дорисовал и приукрасил. Но мне хотелось любить. Мне так хотелось поверить, что меня любят! Это желание было всеобъемлющим и поглощающим все «но».

Как говорится, надышаться невозможно – хоть тресни, поэтому сделала два последних глубоких вдоха-выдоха и вышла на обозрение Гарику и, как оказалось, Жанне Геннадьевне. С Галкой мы уже поздоровались.

«Хорошо, что не в полном комплекте», – мелькнула мысль в голове и тут же растаяла, поскольку вероятность, что остальные члены банды еще подтянутся, была велика. Ох, держись.

– Всем привет.

– Привет звезде! – по-советски задорно отчеканила Жанна Геннадьевна и уже совершенно иным тоном, задумчиво так, добавила: – Хорошее слово – звезда… Только вот рифма не очень.

Галка в голос рассмеялась, а Гарик закатил глаза.

– Насколько все плохо, Гарик? – обратилась я к другу.

– То есть ты уже знаешь об очередном медиасумасшествии?

– Да, Орлов предупредил.

Илья действительно успел меня предупредить о реакции СМИ на произошедшее – в его реалиях, к сожалению, без внешнего отклика не обойтись – заверил, что волноваться не стоит, эту проблему уже решают. Но оказывается, я даже и не подозревала о масштабах вопроса. По моим ощущениям, то был не отклик, а настоящее почернение красочного слоя при недопустимом смешении красок.

– Ах, Орлов! – начал возмущаться приятель. – Ну-ну. Раньше предупреждать надо было! Ему-то не привыкать, а ты с этими пираньями дела не имела ещё. Ну ничего, отсидишься, мы, если что, информацию от тебя – официальную, так сказать – передадим. Всё наладится! Обязательно.

– Ага, когда-нибудь, – насмешливо дополнила его тираду Галка.

– Наверное… – добавила с самым безразличным видом Жанна Геннадьевна.

Мои нервы не выдержали, а голос дал петуха.

– Вы… Вы специально, да? – от переизбытка эмоций я стала заикаться.

– Ну, ну, дорогая, – обратилась ко мне женщина с попыткой успокоить или усмирить. – Шутим мы, шутим. Не переживай ты так. Это до очередной жареной новости.

– Что-то уж больно часто меня там «жарят». Что говорят? – эмоции постепенно стихали, оставляя меня уставшую и голодную в компании великих шутников и телевизора.

В ответ мне прибавили громкость и пощёлкали пультом по каналам. Лучше бы они этого не делали. От увиденного мои глаза полезли на лоб, уши намеревались отвалиться.

«Скандальная художница – любовница олигарха: равно или знак вопроса?», «Разборки ухажёров или заказное убийство?» – это были темы и вопросы каких-то ток-шоу. Из комментариев запомнились два, которые были произнесены особо едким тоном: «Это с каких пор людей искусства интересуют деньги?» – возмущался до плевания слюной посторонний пожилой мужчина. «Да чего он в ней нашёл? Ничего особенного! Очередная моделька, мнящая себя Пикассо», – а это была дама неопределённого возраста в необъятных габаритах.

На этом Гарик милостиво выключил плазму, а я на неё смотрела, как на смердящий мусорный ящик.

– Почему скандальная-то? – плаксиво поинтересовалась я.

– О, это, Маш, моментально делается, можно сказать, на коленке за пять минут до эфира, – просветила меня Галка. – Хоп – и вот тебе уже не двадцать пять, а пятьдесят пять. Я прошу прощения, Жанна Геннадьевна, без задней мысли, – покаялась она.

Глава 16

Мария.

конец ноябрь 2020 года – январь 2021 года

Действительно, хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах. Орлова выписали из больницы с режимом реабилитации лишь спустя две недели. Всё это время мы общались посредством простых и видеозвонков. Спасибо благам цивилизации. Меня из его квартиры не выпускали – как и обговаривалось ранее – в целях безопасности. Охрана была организована на высоком уровне – по крайней мере, мне так казалось. Пропускной режим, видеонаблюдение, внушительных размеров и особой суровости парни, неизменно присутствовавшие на этаже и в холле дома. Одним словом, всё гласило о серьёзности вопроса.

Анна Ивановна, как могла, помогала, скрашивала моё вынужденное одиночество. Мы много беседовали и смеялись. Она учила меня готовить, от чего я испытывала особый восторг. Про Орлова женщина говорила мало, было заметно, что сдерживалась. Скорее всего, пыталась соблюсти предъявляемые к ней требования – держать язык за зубами, но порой у неё словно сами собой вырывались тёплые воспоминания об Илье, и вот тогда я вслушивалась в рассказ и погружалась в моментами его прошлого, сближаясь с ним.

В один из дней – к тому времени уже потеряла их счёт – я сидела на подоконнике в выделенной мне гостевой спальне, наслаждаясь сияющим видом из окна. На удивление, погода радовала: стоял ясный, солнечный день, чуть подмораживало. На душе было тихо и спокойно. Услышав стук в дверь, не оборачиваясь произнесла:

– Анна Ивановна, заходите. Не надо стучать.

Дверь открылась, и послышались глухие, скрадываемые мягким ворсом ковра, шаги.

– Здравствуйте. Что сегодня будем готовить? – произнесла и обернулась.

Улыбка от неожиданности спала, а дыхание замерло.

Передо мной стоял Орлов и широко улыбался.

– Илья… – это было единственное, что я успела сказать прежде, чем меня поцеловали.

Илья прижал к себе одной рукой, обхватив за талию, а другой прикоснулся к щеке, пропустив сквозь пальцы пряди волос. От крепких объятий и нежного поцелуя у меня захватило дух. Он ласкал мои губы языком, задевая чувствительную кожу их внутренней стороны, и вторил этим движениям большим пальцем, поглаживая щеку. Поцелуй был невероятно чувственным и искренним. Возбуждение набирало обороты, и, когда мужчина отстранился, мы оба дышали неровно.

– Я вернулся, – его тихий голос завораживал.

– Наконец-то, – больше выдохнула, чем произнесла я.

Пробежавшись глазами по моему лицу, Илья осторожно провёл пальцами вдоль кромки моих волос. Прижав меня к своей груди, он уткнулся носом в макушку и сделал глубокий вдох.

– Я скучал, – проурчал он, обдавая горячим дыханием.

– И я. Очень, – на большее не хватало ни слов, ни сил.

…Эти две недели, проведённые взаперти, действовали на меня не лучшим образом. Да, мы общались ежедневно, иногда несколько раз за день. Однако в отсутствие возможности увидеться вживую моя уверенность в реальности намерений Орлова таяла как эфемерная дымка в воздухе. Весь разговор в больнице казался плодом моего воображения, а я себе – полной дурой, неведомо как оказавшейся в чужом доме. Мне было необходимо его увидеть, ощутить тепло и силу, убедиться в том, что не показалось. Я мучилась и жутко переживала, тысячу раз представляя нашу встречу. Боялась увидеть в глазах мужчины отчуждение и безразличие, холод и неприступность. Как последняя трусиха уговаривала сама себя: «Ну и пусть. Лучше сейчас, чем потом, когда привыкну и окончательно утону в своих чувствах. Ведь это закономерный конец, иного нам не суждено, мы слишком разные. Орлов не просто из другого мира, он по сравнению со мной относится к иной расе – сверхлюдей, а я… Я переживу когда-нибудь… Наверное».

Но вот он здесь, стоит передо мной, такой живой, открытый и полный сил. Смотрит на меня горящим взглядом и так искренне улыбается, что хочется… В тот момент у меня предательски защипало глаза и нос.

Кое-как оторвавшись от мужчины, я спустилась с подоконника в надежде дистанцироваться.

– Ты проголодался? Скоро обед, – я изо всех сил старалась на него не смотреть.

– О! Я очень голоден. Даже не припомню, когда в последний раз так голодал, – тягуче перекатывая слоги на языке, произнёс Илья.

Необходимо официально запретить так соблазнительно разговаривать при свете дня. Я по инерции – либо от неожиданности – взглянула на него и чуть не охнула: такой жаждущий взгляд на себе ещё не ощущала. Наверное, его остановили мой ошарашенный вид и пунцовые щёки, иначе не видать нам ни обеда, ни ужина и, боюсь, что даже и сна не предвиделось бы.

– Ты что, испугалась? – недоумённо спросил мужчина, а я от стеснения не знала, куда себя деть.

– Нет, просто… отвыкла.

Орлов приподнял бровь и выдохнул. На его лице отразилась досада.

Желая сгладить момент, я поспешила добавить:

– Прости, отвыкла от твоих шуток, – попытка искренне улыбнуться должного эффекта не возымела.

– А я и не шутил, – серьёзно ответил он, и задумавшись на секунду, произнёс: – Маш, могу откровенно спросить? Как давно у тебя были отношения? Если это слишком лично, – Илья приподнял обе ладони, – не отвечай. Просто странно, что каждый раз вгоняю тебя в краску.