Текст книги "Хочу любить"

Автор книги: Агата Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глава 10

– Бруно… – Лючия даже не подозревала, что, произнеся лишь одно имя, она почувствует нестерпимую боль.

Холодные сине-серые глаза внимательно окинули стройную фигурку, задержались на мгновение на полных губах, потом встретились с взглядом Лючии.

– Ты не приглашаешь меня войти?

Призвав на помощь все силы, девушка постаралась держаться спокойно, чувствуя, как безумно запульсировала на ее шее жилка.

– А есть ли смысл не впускать тебя?

– Верно, никакого.

Граф шагнул в номер, и девушка поспешила уступить ему дорогу. На его лице появилось суровое выражение, когда он увидел на кровати раскрытый чемодан.

– Уезжаешь?

Лючия внимательно посмотрела на него, отмечая врожденную силу и неукротимую мощь, которые позволяли аристократу жить сообразно своим желаниям.

– Да.

В комнате воцарилась тишина, ставшая почти ощутимой. Нервы Лючии напряглись, как туго натянутая тетива. Она разозлилась на себя и безмолвно проклинала Валенсо, который приводил ее в такое смятение.

Бруно разглядывал Лючию, казалось, целую вечность. Его глаза потемнели и стали настолько непроницаемыми, что лишали ее способности разгадать его чувства.

Когда он наконец открыл рот, было похоже, что граф тщательно подбирает слова.

– Нам нужно поговорить.

Девушка понимала: любое возражение прозвучит чрезвычайно глупо, поэтому хранила молчание, заняв выжидательную позицию.

– Я намерен пробыть в Нью-Йорке еще месяц, потом отправлюсь в Лондон, – сообщил Бруно. – Хочу, чтобы ты сопровождала меня.

У Лючии перехватило дыхание.

– Что скажешь? – насмешливо поинтересовался он.

– В качестве кого? – Господи, ее ли это голос? Даже в собственных ушах он звучал непривычно хрипло. – Твоей любовницы?

Граф долго раздумывал.

– В этом положении есть определенные преимущества, – наконец изрек он.

Сердце ее забилось в бешеном темпе, но она выдержала его взгляд без особых усилий.

– Я не желаю быть на подхвате, ожидать, пока у тебя появится свободное время, чтобы провести со мной ночь. – В ее голосе сквозило отчаяние, и Лючия не сомневалась, что Валенсо заметил ее состояние. – Лучше не иметь с тобой ничего общего.

– Тогда выходи за меня замуж, – бесстрастно произнес Бруно.

На мгновение девушка лишилась дара речи.

– Зачем? – требовательно спросила она.

Темные глаза глядели не мигая, надеясь рассмотреть хотя бы намек на страсть, не говоря о сильном чувстве.

– Ты представляешься мне редким исключением среди знакомых женщин, – проговорил граф с особой выразительностью. – Умная. Отважная. Непринужденная. И на светском рауте, и в окружении моих друзей на Сицилии.

Лючия даже зажмурилась, намереваясь скрыть боль.

– Едва ли это повод для брака, – выдавила она наконец.

– Так ты мне отказываешь?

Она внимательно смотрела на Валенсо, разрываясь между отчаянным желанием согласиться на его предложение и здравым смыслом, который подсказывал, что ее не удовлетворит лишь один секс и привязанность вместо любви.

Легче всего сказать «да». Согласиться, закрыв глаза на чувства. Но она-то жаждала всего сразу. Бруно, видимо, к этому не готов.

– Я улетаю в Италию вечерним рейсом. Джордано уже в Турине. Нам давно пора заняться делом.

– А ведь я последую за тобой.

Девушка вскинула глаза, глубоко спрятав под радужной оболочкой саднящую боль.

– Пожалуйста, не надо, – попросила она. Ты же не любишь меня, добавила она про себя.

– Ты готова забыть все, что произошло между нами?

Господи, да я тогда умру, подумала Лючия, но губы сами собой произнесли:

– Без любви нечего забывать.

Да она сошла с ума, отвергая такую прекрасную партию! Спазм перехватил горло. Как она посмела! – шептал внутренний голос. Наверное, ты единственная из женщин, которая осмелилась отказать самому графу Бруно Морона Валенсо!

Однако Лючия считала, что, приняв его предложение, совершит глубокую ошибку. Хотя наверняка многие ее подруги удовлетворились бы меньшим. Бруно великолепен в постели. Несметно богат. Умен. Аристократ. Что еще нужно?

– Ты можешь дать мне все, кроме любви, – медленно проговорила девушка, не в состоянии избавиться от легкой хрипотцы в голосе.

В глубине ее души затаилась печаль. Лючия еще надеялась, что Бруно промолвит желанные слова. Она отчаянно хотела услышать их. Девушка всматривалась в сине-серые глаза, надеясь проникнуть сквозь их плотный барьер. Вдруг граф испытывает глубокие чувства? И его привлекает не только желание обладать ее телом?

– Я хочу стать не только украшением дома, хозяйкой, но и… – Лючия сделала паузу и тихо добавила: – Всегда желанной любовницей.

На мгновение что-то промелькнуло во взгляде Бруно, но этого оказалось достаточно, чтобы девушка поняла его истинные намерения. Она заклокотала от бешеной ярости. Ей непреодолимо хотелось наорать на Валенсо, ударить его, обидеть, лишь бы вызвать какую-то реакцию.

– Я попросил тебя стать моей женой, – произнес граф мягким, но убийственным тоном, и Лючия внутренне содрогнулась, как если бы по позвоночнику соскользнул кусок льда.

Она гордо подняла голову и, чуть склонив ее набок, бросила вызов:

– Чтобы носить под сердцем твоих сыновей? А если ты бросишь в мою утробу семена дочерей, то наверняка отвергнешь меня ради другой жены, которая подарит тебе желанного наследника, продолжателя аристократического рода Валенсо.

Ледяная ярость вспыхнула на мгновение в глазах графа.

– Ты вела бы завидный образ жизни.

Лючия подумала о Сильвии, ее дочерях и поняла, что никогда не согласится на зависимое положение.

– Это не для меня, – проговорила Лючия, с грустью сознавая, что существование без Бруно будет походить на медленное болезненное умирание. – Для меня замужество свято. Я надеюсь, что мой избранник станет относиться ко мне так же, как я к нему. Без взаимной любви нет согласия. – Ее глаза наливались слезами. – Ибо любовь – превыше всего. Даже материального благополучия. – Ком в горле причинял боль, однако она никак не могла избавиться от него. – Жена должна делить с мужем не только постель. Но обязательно горести и беды, если они, не дай Бог, придут в дом. Общие заботы укрепляют любовь. – Девушка вдруг испугалась, что упадет в обморок.

– Ты требуешь гарантий? – бесстрастно спросил граф. – А ведь их дают лишь тогда, когда головой управляет сердце.

– Мне жаль тебя, Бруно. Истинная любовь – это дар. Бесценный дар.

– Я не нуждаюсь в твоем сочувствии, – заявил он с цинизмом.

– Да, – с горечью согласилась Лючия. – Ты и во мне не нуждаешься, – отважилась она произнести, хотя эти слова причиняли боль. – Полагаю, ты легко найдешь мне замену. – И тихо добавила: – В постели.

Граф чуть прищурил глаза. Их таинственная глубина пугала Лючию.

– Ты сильно рискуешь.

Она гордо выпятила подбородок и, собрав силы, произнесла без дрожи в голосе:

– Еще как!

– А если проиграешь?

Лючия едва сдерживала эмоции. Потом она вдоволь поплачет. Но не сейчас. И она отрицательно покачала головой.

Его глаза вспыхнули опасным пламенем, но Валенсо мгновенно погасил огонь.

В какую-то долю секунды девушка даже подумала, что Бруно ударит ее, столь сильна была его ярость, потом прокляла себя за фантазию. Граф Валенсо мог найти более эффективный способ наказания, не прибегая к физическому насилию.

– Ты испытываешь мое терпение, – обронил он.

Лючия пыталась найти подходящие слова, но мысли беспорядочно путались.

– Пожалуйста, не продолжай. – Она подняла руку, потом беспомощно уронила ее. – Мне нужно упаковать вещи.

Сине-серые глаза напоминали осколки льда, когда, еле сдерживаясь, Бруно спросил:

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

– Да.

На его мужественном лице заиграли желваки.

– Как прикажешь, но сначала…

Граф потянулся к ней, и Лючия замерла. Глаза расширились от удивления.

Его рот мягко прикоснулся к ее губам. У девушки непроизвольно вырвался нечленораздельный звук, когда Бруно кончиком языка обвел изгиб полной нижней губы. Предательский жар разлился по телу, вызывая страсть, которую – она знала – никогда не испытывала с другим мужчиной.

Лючия как бы погружалась в нирвану, реальность расплывалась в темноте. Существовал только Бруно, один только Бруно, способный разжечь желание.

Девушка слегка задрожала, хотя старалась не выдать реакцию на прикосновение графа. Глаза щипало от непролитых слез, когда он поддразнивал ее, доводя ласку до совершенства, пока Лючия окончательно не капитулировала.

Она издала отчаянный стон, когда поцелуй стал глубже, требовательнее, вызвав дрожь во всем теле. Девушка сильно вцепилась в плечи Валенсо, пытаясь удержать его, а он как бы втягивал Лючию в некий вакуум, из которого она вряд ли бы выбралась живой и невредимой.

Страстность Бруно граничила с насилием. Когда он наконец отпустил Лючию, она с трудом удержалась на месте. Еще немного – и девушка упала бы к его ногам, умоляя о прощении.

Одна часть ее существа жаждала прокричать: «Уходи! Немедленно убирайся из моей жизни!» А другая половина хотела произнести слова, которые привязали бы ее навечно к любимому мужчине.

Его глаза потемнели, в них появилось знакомое пристальное выражение.

Подняв руку, Бруно легко провел пальцем по припухшим губам, потом по краю подбородка и обратно.

Целую вечность, казалось, он смотрел на Лючию, запечатлевая тонкие черты, безупречную кожу, широко расставленные бездонные карие глаза с искорками топаза, полные соблазнительные алые губы.

Наконец граф повернулся к двери и вышел не оглянувшись.

При звуке защелкнувшегося замка из глаз Лючии хлынули долго сдерживаемые слезы. Она какое-то время стояла неподвижно, потом, собравшись с духом, направилась в спальню и принялась методически упаковывать багаж.

Лючия не спеша тщательно умылась, наложила макияж. Подойдя к телефону, попросила портье снести вещи вниз.

– Машина ждет вас, – сообщил тот.

Оглядев в последний раз апартаменты, девушка повесила на плечо сумочку и направилась к лифту. Портье сообщил, что ее счет оплачен.

Пальцы Лючии дрожали, когда она убирала кошелек и отдавала ключи. Бруно. Опять он. А вот и его роскошный «бентли», припаркованный у главного входа. Шофер держал наготове открытый багажник, чтобы принять ее чемоданы. Прощальная вежливость, подумала Лючия. Насмешливое напоминание о том, от чего Лючия отказалась.

Она вышла из отеля через вращающуюся дверь и попала под моросящий дождь. Шофер услужливо распахнул заднюю дверцу.

Девушка быстро подошла к водителю.

– Пожалуйста, поблагодарите графа Бруно Морона Валенсо за доброту, – твердо проговорила она, – и передайте ему, что я предпочитаю взять такси.

Шофер побледнел.

– Мисс Рицци, мне дано строгое указание довезти вас до аэропорта и помочь пройти таможенный контроль.

Лючия слегка поморщилась.

– Спасибо. В этом нет необходимости.

– Однако граф будет недоволен.

– Мною? – уточнила она, насмешливо приподняв бровь. – Полагаю, его инструкции не предусматривают, чтобы меня насильно втаскивали в машину, а?

– Но, мисс Рицци…

– Так что с вас ответственность снимается. – И, повернувшись, Лючия попросила швейцара подозвать такси.

Через пару минут машина влилась в уличное движение. Откинувшись на спинку заднего сиденья, девушка рассеянно уставилась в окошко. По тротуарам спешили прохожие, плотно запахнув пальто от пронизывающего ветра. Дождь перешел в настоящий ливень. «Дворники» с натугой двигались по ветровому стеклу.

Менее чем через сутки Лючия окажется дома. Ее ожидает теплое лето с мягким бризом. И она наконец забудет о Бруно и его друзьях. Но вместо радости девушку переполняло острое отчаяние, переходящее в боль.

Глава 11

– Есть какие-нибудь интересные заказы на следующую неделю? – спросила Лючия, опуская кофр с фотоаппаратурой в ближайшее кресло.

– Ничего особенного, – ответил Джордано, просматривая рабочий календарь.

Было уже поздно. Эмилия ушла домой.

Вскоре стемнеет. Вспыхнут яркие неоновые вывески, привлекая внимание прохожих. Рестораны и театры наполнятся публикой.

Уже больше месяца Лючия в Турине. Шесть недель, три дня и сколько-то часов, лениво подсчитывала она. Остановившись у окна, она задумчиво уставилась на тенистый бульвар, за которым скрывались респектабельные пятиэтажные дома из серого камня. А вдали виднелись величественные Альпы с рощами смолистых сосен.

Через два дня после возвращения из Нью-Йорка девушка набросилась на работу, с удовольствием берясь за любой заказ, лишь бы занять дневное время. Любимое дело отвлекало ее от мыслей о Бруно.

Вечерами Лючия обслуживала светские рауты, фотографировала «королей» автомобильной и химической индустрии и их жен. Как мастера экстра-класса ее приглашали на свадьбы, крещения, именины… Словом, работала она даже в слишком напряженном ритме. Лючии нравилось, что семейное ателье по-прежнему пользуется популярностью.

Заходящее солнце окрасило ее нежную кожу в медово-золотистый цвет, который гармонировал с густыми медно-рыжими волосами. Но в искрящихся глазах затаилась печаль. В редкой улыбке не чувствовалось прежней теплоты. Изящная фигурка выглядела хрупкой и напряженной.

Ничего, все наладится, подбадривала себя девушка. Обязательно наладится. Однако Лючия не засыпала до утра, вспоминая охотничий домик и наполненные любовью дни, и остро ощущала боль утраты.

– Знаешь, я получил интересный заказ – сказал как-то Джордано, с грустью глядя на тени под глазами сестры, ее искусственную улыбку, хотя девушка старалась изо всех сил казаться веселой.

– Надеюсь, ты не отправишься в горячие районы Африки или Азии? – небрежно спросила она. Но в вопросе прозвучала озабоченность. – С твоим характером тебя вполне могут втянуть в любую авантюру.

– Нет, – рассмеялся брат. – На сей раз – приятное с полезным. Поеду на Канары – заказ туристического агентства. Сделаю снимки для рекламы, а заодно покатаюсь на яхте и водных лыжах.

Лючия посмотрела на брата с нескрываемой заботой.

– И когда ты отбываешь?

– Ты же знаешь, что я скор на подъем, – ухмыльнулся он. – Завтра. Есть возражения?

– А когда вернешься?

– Возможно, дней через десять, если погода не подведет. – Лицо Джордано смягчилось. – Почему бы тебе не отказаться от некоторых заказов и не отвлечься? Поедем со мной. Выглядишь ты далеко не блестяще.

– Спасибо. – Сестра постаралась весело улыбнуться, но обмануть брата ей не удалось. И она добавила: – Спала плохо, но чувствую себя прекрасно.

– Эй! – Джордано поднял руку и нежно провел по ее мягкому подбородку. – Я же забочусь о тебе.

Губы Лючии дрогнули.

– Еще раз спасибо.

– Хотя высокомерный граф Бруно Морона Валенсо сыграл важную роль в спасении моей жизни, – тихо пробормотал брат, – я бы не пощадил его сейчас за то, что он сделал с тобой. Пусть только попадется мне в руки!

Лючия спокойно взглянула на Джордано.

– Он хотел жениться на мне, – ровно проговорила она, – однако его чувства сводятся только к сексу.

– А ведь ты любишь его, – с удивлением промолвил брат.

Она не посчитала нужным опровергать его утверждение. С детства между братом и сестрой установилось взаимопонимание. Родственные души прекрасно понимали друг друга, а потому им редко приходилось объяснять свои поступки.

– Этого мало. – Девушка еле сдерживала слезы.

– Граф – просто дурак, – констатировал Джордано.

Лючия не получила от Бруно никакой весточки. Да она и не ждала. Лжешь, поддразнил внутренний голос, признайся, ты надеялась, что он свяжется с тобой. Валенсо привык повелевать женщинами, а здесь были нарушены правила его игры. Она отчетливо сознавала, что десятки красоток с удовольствием разделили бы с ним постель, а еще больше непременно ухватились бы за предложение о замужестве…

Лючия застегнула кофр и выключила свет. На сегодня достаточно.

– Давай пообедаем вместе. Закажем что-нибудь вкусненькое, – предложил брат, следуя за сестрой.

– Я предпочитаю вернуться домой, – мягко ответила она, – не обижайся.

Джордано запер дверь и стал спускаться впереди Лючии по крутой лестнице, готовый в любой момент поддержать ее.

– Нет, все ж таки отправимся в ресторан, я угощаю. И не спорь, – уговаривал он Лючию, когда они вышли на улицу.

Она, в конце концов, согласилась. Брат выбрал небольшой уютный кабачок с французской кухней. Несмотря на хандру, девушка с удовольствием отведала куриный бульон, отдала должное восхитительной парной рыбе с лимонным соусом и овощами. На десерт выбрала бренди со свежими фруктами, к которому подали сливки.

– А как насчет кофе? – спросил Джордано, довольный, что ему удалось поднять у Лючии настроение.

– Пожалуйста, черный и очень крепкий.

А несколько месяцев назад она наверняка заказала бы растворимый напиток с молоком. Как быстро меняются вкусы, рассеянно размышляла Лючия, наливая в чашки темный ароматный кофе. Щедро добавив сахару, она откинулась на спинку стула и сделала глоток, оценивая вкус.

Бокал легкого виноградного вина, которое девушка потягивала за обедом, подействовал расслабляюще. Ее щеки порозовели, в глазах появились искорки топаза. По телу разлилось приятное тепло.

– Спасибо, – промолвила она.

– За обед? – хитро прищурился брат.

Лючия улыбнулась.

– За то, что уговорил прийти сюда.

– Это я должен благодарить тебя.

Было довольно поздно. Девушка устала.

Пора отправляться домой. Но так не хотелось возвращаться в пустую квартиру! И Лючия снова заказала кофе.

– Может, поговорим? – спросил Джордано, однако она покачала головой. – Тогда займемся бизнесом, – предложил брат. – Как ты посмотришь на то, если мы позволим Эмилии купить небольшую долю в нашей студии?

– Ты серьезно?

– У тебя есть возражения?

– Многие годы фотоателье называлось «Рицци и К°».

– А вывеска останется прежней, – сказал брат.

И тут до Лючии дошло. Она вспомнила мечтательное выражение на лице молодой женщины, когда появлялся Джордано. А тот, глядя на Эмилию, часто смущался и краснел.

– Так вы… – начала Лючия.

– Что, заметно?

– Ну, не всем. – Лучезарная улыбка медленно расплывалась на оживившемся личике сестры. – Полагаю, лучше этой девушки никто не подойдет мне в качестве родственницы.

– Вчера я сделал Эмилии предложение. Когда я вернусь из поездки, официально объявим о свадьбе. Хочешь еще кофе?

Лючия покачала головой. Джордано распорядился, чтобы принесли счет. Досконально проверив записи, оставил щедрые чаевые и поднялся из-за стола.

Подойдя к машине, брат открыл дверцу, усадил сестру за руль и, поцеловав, наказал:

– Будь осторожна.

– Я всегда аккуратно вожу машину. – Она улыбнулась. – Смотри, сам не свались под откос.

– Ни в коем случае. – Джордано ласково потрепал Лючию по щеке. – Я позвоню.

– Обязательно. – Она повернула ключ в замке зажигания, завела двигатель и включила радио. Час ночи.

Пятнадцать минут понадобилось девушке, чтобы добраться до дома, еще пятнадцать занял освежающий душ.

То ли от вина, то ли из-за бесконечных бессонных ночей, но Лючия моментально заснула. К ее удивлению, утром пришлось даже нажимать кнопку будильника, требовательно звавшего к подъему.

Эмилия разговаривала по телефону, когда Лючия вошла в студию. Не отрываясь от трубки, секретарша жестами объяснила, что кофе готов, и показала на пальцах, что тоже не откажется от горячего напитка.

Эмилия наверняка сделала бы карьеру на сцене, она прирожденная актриса, подумала Лючия, доставая чашки. Насыпала сахар, разлила горячий, восхитительно ароматный напиток и поставила на столик.

– Ну, заказ специально для тебя, – промолвила Эмилия низким хрипловатым голосом, положив телефонную трубку. Ее глаза светились лукавством. – Какой-то богач просит сделать снимки одного из самых престижных домов на набережной Доры – Рипарии и По. Дизайнеры приедут после того, как вы сфотографируете все комнаты, окружающий пейзаж и само здание в различных ракурсах.

– Когда? – спросила Лючия.

– Как говорится, еще вчера. Однако я сообщила, что вы сможете приехать не раньше вечера, переходя на официальный тон.

Девушка отпила кофе.

– Ну и?..

– Клиент настаивал на утре.

– И что ты ответила?

– Я хотела изменить ваш распорядок дня. Однако он говорил… – Эмилия, сделав паузу, продолжила драматически, – таким пугающе властным тоном, что я решила преподать ему урок смирения.

– Ты неисправима, – засмеялась Лючия.

– Знаю. Мне палец в рот не клади, – весело подтвердила Эмилия, и Лючия не удержалась от смеха.

– Джордано уверяет, что именно он справится с тобой. – Ее лицо смягчилось, выражая нежность. – Я так счастлива за вас!

Глаза Эмилии засверкали.

– Спасибо. Свадьбу отметим скромно. Только близкие родственники. Джордано намеревается устроить ее дня через три после возвращения из Испании. – Девушка озорно ухмыльнулась. – Я же настаиваю на конце месяца.

– Интересно, кто из вас победит.

Лючия испытывала тупую боль при виде счастливой невесты, но постаралась не выдать себя.

Пронзительный телефонный звонок прервал приятную беседу. Эмилия сняла трубку, просмотрела распорядок дня и, уточнив время, закончила разговор.

– Так на чем мы остановились? – спросила она Лючию.

– На нашем нетерпеливом клиенте, – напомнила та. – А если ему понадобятся фотографии бассейна при утреннем освещении?

– Ну, тогда отпечатаешь снимки, которые сделаешь вечером, а на следующее утро – недостающие, – выкрутилась Эмилия. – Если курьер расторопный, он успеет доставить их хозяину.

– Ты убедила заказчика?

– Видимо, да, во всяком случае, он не пригрозил обратиться к конкурирующим фирмам.

– Когда я должна приступить к работе?

– В половине второго. Странно, но клиент даже не спросил о цене.

Лючия бросила на девушку пристальный взгляд.

– Скажи-ка откровенно, ты не завысила тарифы?

– Я? – усмехнулась Эмилия. – Я лишь проинформировала о дополнительной плате за срочный заказ.

– Ну что бы я без тебя делала?

– Как говорится, целуйте ручки, – засмеялась секретарша.

Допив кофе, Лючия просмотрела книгу деловых записей.

– Так, презентация у синьора Панерелли. Потом съемки на вилле Доменико Фларетти. Детский праздник. Что ж, еще остается время заехать в студию, перекусить и успеть на встречу с загадочным влиятельным заказчиком…

Эмилия оказалась права: дом явно престижный. К такому выводу Лючия пришла сразу, едва припарковала машину в районе зеленого бульвара, где жили «сливки» местного общества. Одни здания сохранились со времен средневековья, другие – поражали современной архитектурой. Стоили особняки, как прикинула девушка, весьма дорого. Совсем рядом находились Альпы с пышными лугами и долинами.

Лючия быстро проверила номер дома, вышла из машины, захватив аппаратуру. Подойдя к декоративной чугунной калитке, нажала кнопку. Здесь ей предстояло сделать фотографии большой семьи.

Тут же появилась домоправительница, которая провела девушку через просторное фойе в небольшую гостиную.

Ее интерьер показался Лючии излишне аскетичным. По ее мнению, комнаты должны быть украшены произведениями искусств, на полу – стоять керамические вазы со свежими цветами, а бледно-желтые стены следовало бы перекрасить в белый цвет или обить светлым ситцем, чтобы подчеркнуть легкую, воздушную архитектуру.

– Хозяин просил передать вам свои извинения, – сказала с почтением женщина, – он немного задерживается. Что желаете – прохладительные напитки, кофе, чай?

– Спасибо, от чая не откажусь, – промолвила Лючия.

Ее ленч состоял из одного яблока, съеденного на ходу. Девушка приступила к работе. Фотографировать детей всегда довольно сложно, ибо они ведут себя непредсказуемо перед камерой. Съемки затянулись. Молодые мамаши постоянно вмешивались, настаивали, чтобы капризные малыши были запечатлены по их вкусу. Лючии потребовалось немало усилий и выдержки, и она с облегчением вздохнула, когда работа закончилась и родители поблагодарили ее за столь тяжкий труд. Слава Богу, думала Лючия, что вечером предстоит фотографировать интерьер.

Подойдя к широкому окну в доме, где предстояли съемки, девушка проверила освещение и прикинула точки, откуда получались наиболее удачные ракурсы. Домоправительница принесла поднос. Поставив на низенький столик, сказала:

– Не буду вам мешать. Если проголодались, отведайте сандвичи, – указала она на тарелку с аппетитными бутербродами.

Лючия благодарно улыбнулась.

– Спасибо, я в самом деле давно не ела.

Она набросилась на сандвичи с копченой семгой и плавленым сыром, которые показались ей поистине божественными. И чай пришелся по вкусу – ароматный, настоянный на душистых травах.

Конечно, хорошо бы предварительно осмотреть дом, чтобы составить общее впечатление, прежде чем приступить к съемке. По крайней мере, она бы сэкономила время.

А пока Лючии оставалось лишь размышлять о личности владельца. Дом построили несколько веков назад по проекту известного архитектора, который получил солидный гонорар за воплощение замысла. И если нынешний хозяин решил пригласить известных дизайнеров, значит, он не остановится ни перед какими расходами, чтобы переделать особняк на свой вкус.

– Мисс Рицци!

Голос домоправительницы вывел ее из задумчивости.

– Пожалуйста, следуйте за мной.

Они спустились по широкой изогнутой дугой лестнице в просторный зал с мраморным полом. В центре хрустальными струями переливался фонтан. Женщина указала на дверь.

– Кабинет находится там.

Казалось, не было никаких причин для волнения, но Лючия неожиданно почувствовала легкое покалывание между лопатками.

Безумие какое-то, подумалось девушке, когда домоправительница, постучав в дверь, отступила в сторону.

– Проходите, пожалуйста.

Преодолев дрожь, Лючия твердой рукой повернула ручку.

Она очутилась в просторной комнате. Вдоль стен возвышались книжные шкафы. На полу – пушистый ковер. Кожаная мебель. Письменный стол явно принадлежал к предметам антикварного искусства.

Однако вращающееся кресло с высокой спинкой пустовало. Взгляд Лючии остановился на статной фигуре, стоявшей возле широкого окна с зеркальными стеклами.

Облик мужчины показался мучительно знакомым. У девушки перехватило дыхание. Она молила Бога, чтобы ее догадка обернулась ошибкой.

Тут хозяин кабинета с излишней медлительностью повернулся и в упор взглянул на Лючию.

Бруно.

Какое-то неуловимое движение, промелькнувшее на лице Валенсо, и собственный инстинкт подсказывали Лючии, что следует быть предельно осторожной. Закипавшая ярость побуждала потребовать немедленного объяснения по поводу неожиданного приглашения в этот дом.

Однако благодаря врожденному достоинству Лючия сдержала раздражение. Вглядываясь в графа, девушка машинально отметила тонкие линии, расходившиеся лучиками от уголков глаз, скульптурно вылепленный рот, более глубокие, чем в последнюю встречу, морщины на щеках.

Превосходно скроенные черные брюки подчеркивали длинные мускулистые ноги, белая шелковая рубашка обрисовывала мощные плечи. Расстегнутые верхние пуговицы и закатанные манжеты придавали Бруно нарочитую небрежность, которая, однако, не скрывала присущую Валенсо сексуальность.

Вот она-то и приводила девушку в трепет, ибо Лючия знала, насколько притягательно действует на нее Бруно.

Девушке стоило немалых усилий взять себя в руки и придать голосу учтивую вежливость.

– В телефонном справочнике указано много адресов профессиональных фотографов, способных справиться с твоим заказом. – Лючия глубоко вздохнула и медленно продолжила: – Возможно, тебе лучше было бы связаться с кем-нибудь из них.

Его бровь слегка изогнулась, а губы скривились в циничной усмешке.

– Лучше для кого?

Если граф собирается начать игры, она немедленно покинет кабинет, подумала девушка.

– Бруно… – начала Лючия.

– Твоя секретарша заверила, что фотографии будут готовы сегодня вечером, – проговорил граф угрожающе вкрадчивым голосом. – Или ты всегда нарушаешь условия договора?

Профессиональная гордость победила внутреннее сопротивление. Девушка вскинула подбородок и гневно сверкнула глазами. Черт возьми, она выполнит заказ и сделает дурацкие фотографии, хотя бы для того, чтобы доказать – Бруно не имеет над ней никакой власти.

– Объясни, какие снимки тебе нужны, и я немедленно приступлю к работе.

Валенсо не шевельнулся, но Лючия почувствовала, как напряглись его мышцы от едва сдерживаемого гнева.

– Завтра я возвращаюсь в Нью-Йорк и хотел бы забрать фотографии с собой.

Взгляд Лючии потемнел.

– Ты намерен пригласить американских дизайнеров? Разве итальянцы уступают им в мастерстве?

– Я пользуюсь услугами одной и той же фирмы много лет. – Граф помолчал, потом тихо продолжил: – Я полагаюсь на вкус уже известных мне архитекторов и убежден, что в мое отсутствие они изменят интерьер так, как мне нравится.

Острая боль пронзила Лючию. Она с трудом удержалась от крика. Значит, сегодняшний вечер последний, больше им не суждено встретиться.

– Хорошо, – глухо вымолвила девушка, – давай начнем.

Валенсо подошел к двери.

– Пойдем в сад, пока еще светло.

Он провел Лючию к лифту. В тесной кабинке у нее неистово забилось сердце. Предательски задрожала жилка на шее, и девушка с трудом поборола желание прикрыть ее рукой.

Наконец лифт бесшумно остановился на нижнем этаже, и Лючия с облегчением вздохнула.

Успокойся, сосредоточься, приказывала она себе, шагая рядом с Бруно по просторному залу со стеклянными дверями, через которые они вышли во внутренний дворик, вымощенный керамической плиткой. Посередине голубел плавательный бассейн.

В следующие десять минут Лючия снимала старинный особняк, сад, вид на горы, потом занялась интерьером.

Бруно не отходил от нее ни на шаг, давал указания, подсказывал, на что обратить внимание, спрашивал ее мнение. Девушка едва успевала менять пленки. Лючия находилась на работе и обязана была выполнить требования клиента с присущим ей мастерством.

Несомненно, Валенсо затеял игру, в отчаянии решила девушка, причем тщательно спланировал ходы, и ему глубоко наплевать на ее израненную душу и до предела напряженные нервы.

Дважды Бруно как бы ненароком касался руки Лючии, и тогда легкий аромат дорогого лосьона и запах его тела едва не сводили девушку с ума.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем закончились съемки интерьера, и она наконец вышла в сад и с наслаждением вдохнула свежий воздух.

– Ну вот и все, – объявила Лючия, понимая, что на всякий случай сделала гораздо больше фотографий.

Аккуратно закрыв объектив, сняла с шеи ремешок от аппарата. Немного побаливали плечи, стучало в висках. Наверное, от напряжения, подумала она. Бросив взгляд на часы, с удивлением заметила, что прошло более трех часов. Мельком посмотрев на Бруно, девушка сдержанно сказала:

– Я отправляюсь в студию. Чем скорее начну проявлять и печатать пленки, тем быстрее закончу…

Несколько минут спустя она, забрав кофр, покидала особняк. Боль внизу живота сводила Лючию с ума, улыбка превратилась в гримасу.

– Вероятно, к восьми вечера все будет готово, – спокойно сказала она графу.

Тот кивнул и проводил ее до машины.

Двигатель завелся с пол-оборота, и Лючия рванула «фиат» с места. И только миновав бульвар, она немного расслабилась.