Текст книги "Выпуск 1. Том 5"

Автор книги: Агата Кристи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц)

2

Я уставился на нее. Или, вернее сказать, вытаращил на нее глаза. Удивительно, как она не расхохоталась. Потом, когда я начал приходить в себя, Джинджер продолжила.

– Не пугайтесь, – успокоила она меня. – Я вам не делаю предложения.

Я обрел дар речи:

– Вы сами не понимаете, что говорите.

– Прекрасно понимаю. То, что я предлагаю, вполне осуществимо, и не придется втягивать в опасную историю ни в чем не повинных людей.

– Но втянуть в опасную историю вас...

– А это уж мое дело.

– Нет, не только. И вообще, все шито белыми нитками.

– Ничего подобного. Продумано до мелочей. Я занимаю меблированную квартиру, въезжаю туда с чемоданами в заграничных наклейках. Говорю, что я миссис Истербрук, – а кто может это опровергнуть?

– Любой, кто вас знает.

– Кто меня знает, меня не увидит. На работе я скажусь больной. Волосы выкрашу – кстати, ваша жена была брюнетка или блондинка? Хотя в наше время это не имеет значения.

– Брюнетка, – ответил я машинально.

– Вот и хорошо, ненавижу перекись. Намажусь, накрашусь, оденусь по-другому – и родная мать не узнает. Вашу жену никто не видел уже пятнадцать лет, никто и не сообразит, что это не она. И почему на вилле «Белый конь» должны в этом усомниться? Они могут проверить регистрацию брака в архиве. Разузнать про вашу дружбу с Гермией. У них не возникнет сомнений.

– Вы не представляете себе всех трудностей и степени риска.

– Риск! Ни черта! – воскликнула Джинджер. – Мечтаю помочь вам содрать несколько сотен фунтов с этой акулы Брэдли.

Я поглядел на нее – она вызывала у меня восхищение. Рыжая голова, веснушки, бесстрашное сердце. Но я не мог позволить ей подвергать себя такой опасности.

– Я не могу этого допустить, Джинджер, – сказал я. – А вдруг что-нибудь случится?

– Со мной?

– Да.

– А разве это не мое дело?

– Нет. Я вас втянул в эту историю.

Она задумчиво покачала головой:

– Что ж, может, и так. Но теперь это уже не имеет значения. Мы оба решили во всем разобраться, и мы должны что-то предпринять. Я говорю вполне серьезно, Марк, я вовсе не думаю, будто нас ждет веселое приключение. Если мы не ошибаемся и то, что заподозрили, – правда, нужно положить конец этим гнусным, мерзким преступлениям. Это ведь не убийство под горячую руку из ревности, или ненависти, или просто из алчности – в таких случаях убийца идет на смертельный риск. Тут преступление поставлено на деловую основу – убийство как прибыльное занятие. Конечно, если это правда, – добавила она, снова усомнившись.

– Мы же знаем, что правда, – сказал я. – Потому я и боюсь за вас.

Джинджер положила локти на стол и принялась меня убеждать. Мы снова обсудили наш план со всех сторон, повторяя и перепроверяя друг с другом детали, а стрелка часов у меня на камине медленно совершала свой круг. Наконец Джинджер сделала окончательные выводы:

– В общем, так. Я предупреждена и вооружена. Я знаю, что со мной собираются сделать. И не верю ни на минуту, что им это удастся. Пусть у каждого есть подсознательное стремление к смерти, но у меня оно, видимо, недостаточно развито. И здоровье отличное. Вряд ли у меня вдруг объявятся камни в желчном пузыре или менингит после того, как Тирза нарисует на полу несколько пентаграмм, а Сибил впадет в транс, или еще от каких-нибудь их штучек.

– Белла, по-моему, приносит в жертву белого петуха, – задумчиво добавил я.

– Признайте, что это немыслимый вздор!

– Откуда мы знаем, что они там на самом деле вытворяют? – возразил я.

– Не знаем и должны узнать. Но неужели вы верите, по-настоящему верите, будто из-за колдовских обрядов в сарае виллы «Белый конь» я у себя в лондонской квартире могу смертельно заболеть? Неужели?

– Нет, – ответил я. – Не верю. – И добавил: – И все-таки, кажется, верю.

– Да, – промолвила Джинджер. – В этом наша слабость.

– Послушайте, – начал я. – Давайте сделаем наоборот. Я буду в Лондоне. Вы – клиент. Что-нибудь сообразим.

Джинджер решительно покачала головой.

– Нет, Марк, – сказала она. – Так ничего не выйдет. По многим причинам. Главное – они меня уже знают и могут справиться обо мне у Роуды. А вы в отличном положении – нервничающий клиент, пытаетесь что-то выведать, трусите. Нет, пусть все останется так.

– Не нравится мне это. Вы совсем одна, под чужим именем, и некому за вами приглядеть. По-моему, прежде чем начать, нужно обратиться в полицию.

– Согласна, – медленно произнесла Джинджер. – Это необходимо. И обратитесь вы. Куда? В Скотленд-Ярд?

– Нет, – сказал я. – К инспектору Лежену. Так, пожалуй, лучше всего.

Глава 15
РАССКАЗЫВАЕТ МАРК ИСТЕРБРУК

Мне сразу понравился полицейский инспектор Лежен. Он держался со спокойной уверенностью. Я подумал также, что он человек с воображением, способный вникнуть в случай не совсем обычный.

– Доктор Корриган говорил мне о вас. Это дело заинтересовало его с самого начала. Отца Гормана любили и почитали. Так вы говорите, у вас есть интересные сведения? – спросил он.

– Речь идет о тех, кто живет на вилле «Белый конь».

– Насколько мне известно, в деревне Мач-Диппинг.

– Именно там.

– Рассказывайте.

Я поведал ему о первом упоминании виллы в «Фэнтези». Описал свой визит к Роуде и как меня представили трем странным особам. Передал, насколько мог точно, разговор с Тирзой Грей.

– И вы всерьез восприняли сказанное ею?

Я смутился:

– Да нет, конечно. То есть не поверил всерьез.

– Нет? А мне кажется, поверили.

– Вы правы. Просто неловко в этом признаваться.

Лежен улыбнулся:

– Но что-то вы недоговариваете. Вас уже интересовала эта история, когда вы приехали в Мач-Диппинг. Почему?

– Наверное, из-за того, что эта девушка так перепугалась.

– Юная леди из цветочного магазина?

– Да. Она нечаянно ляпнула про «Белого коня». И ее неподдельный ужас при моем вопросе навел меня на мысль: есть чего пугаться. А потом я встретил доктора Корригана, и он рассказал мне про список. Двух людей я уже знал. Они умерли. Еще одно имя показалось знакомым. И потом я узнал, что она тоже умерла.

– Это вы о миссис Делафонтейн?

– Да.

– Продолжайте.

– Я решил разузнать побольше.

– И принялись за дело. Как?

Я рассказал ему о своем визите к миссис Такертон. Наконец дошел до мистера Брэдли и его конторы в Мьюнисипал-сквер-Билдингз в Бирмингеме. Лежен слушал с неподдельным интересом.

– Брэдли, – сказал он. – Значит, в этом замешан Брэдли?

– Вы его знаете?

– О да, нам о мистере Брэдли известно все. Он нас изрядно поводил за нос. Знает все штучки и уловки, которые помогают вывернуться при уголовном расследовании. К нему не подкопаешься. Мог бы написать книгу вроде поваренной – «Сто способов обойти закон». Но убийство, организованное убийство – это как будто не по его части. Да, совсем не его амплуа.

– А вы не можете ничего предпринять? Ведь я вам сообщил много сведений.

Лежен медленно покачал головой:

– Нет, ничего. Во-первых, свидетелей вашего разговора нет. И он может все отрицать. Кроме того, он вам правильно сказал – никому не возбраняется заключать любое пари. Он бьется об заклад, что кто-то умрет, – и выигрывает. Ничего преступного в этом нет. Нам нужны веские улики против Брэдли, доказательства, что он каким-то образом замешан в преступлении, – а где их взять? Не так-то это просто. – Он пожал плечами, а потом спросил: – Вы случайно не встречали человека по фамилии Винаблз в Мач-Диппинг?

– Встречал. И даже был у него в гостях.

– Ага! Какое он на вас произвел впечатление?

– Огромное. Необычная личность. Исключительная сила воли – ведь он калека.

– Да. Последствия полиомиелита.

– Передвигается в инвалидном кресле. Но не утратил интереса к жизни, умения ею наслаждаться.

– Расскажите мне о нем все, что можете.

Я описал дом Винаблза, его бесценную коллекцию предметов искусства, разносторонние интересы.

Лежен сказал:

– Жаль.

– Что «жаль»?

– Что Винаблз калека.

– Простите меня, но вы точно знаете, что он инвалид? Он не симулирует?

– Нет. О состоянии его здоровья имеется свидетельство сэра Уильяма Дагдейла, врача с безупречной репутацией. Мистер Осборн, может быть, и уверен, будто видел тогда Винаблза. Но тут он ошибается.

– Ясно.

– Очень жаль, ибо есть такое понятие, как организация убийств частных лиц. Винаблз – человек, который способен планировать подобные дела.

– Да, и я так думал.

Лежен рисовал некоторое время на столе пальцем кружки, потом внимательно взглянул на меня:

– Давайте подытожим наши сведения. Можно предполагать существование агентства или фирмы, которая специализируется на убийствах лиц, для кого-либо нежелательных. Она не использует наемных убийц или гангстеров. Ничем не докажешь, что жертвы погибли не от естественных причин. Я могу добавить: и у нас имеются кое-какие сведения о подобных случаях – смерть от болезни, но кто-то наживается на этой смерти. Доказательств никаких, учтите. Все очень хитро придумано, чертовски хитро, мистер Истербрук. Придумано человеком с головой. А все, чем мы располагаем, – это лишь несколько фамилий, и то мы их получили случайно, когда умирающая женщина исповедалась перед смертью, чтобы мирно отойти в царство небесное. – Сердито нахмурившись, он продолжал: – Эта Тирза Грей, говорите, похвалялась перед вами своим могуществом? Что же, она останется безнаказанной. Обвините ее в убийстве, посадите на скамью подсудимых, и пусть она при этом трубит на весь мир, будто избавляет людей от тягот мирских силой внушения или смертоносными лучами. Все равно она невиновна перед законом. Она и в глаза не видела тех, кто умер. Мы проверяли. И конфет отравленных им по почте не посылала. По ее собственным словам, она попросту сидит у себя дома и использует телепатию! Да нас засмеют в суде!

– «В небесных высях смеха не раздастся», – тихо сказал я.

– Что?

– Извините. Это из «Бессмертного часа»[86].

– Верно. Дьяволы в аду посмеиваются, но не всевышний на небесах. Творится зло, мистер Истербрук.

– Зло. Нечасто мы теперь используем это слово. Но здесь только оно и подходит. И потому...

– Что же?

Лежен испытующе глядел на меня, и тут я выпалил:

– По-моему, кое-что можно сделать. Мы с приятельницей разработали один план. Он, вероятно, покажется вам нелепым, глупым...

– Об этом уж позвольте судить мне.

– Прежде всего, как я понял из ваших слов, вы уверены в существовании такой организации и в том, что она действует?

– Безусловно, действует.

– Но вам неизвестно как. Первые шаги ясны. Человек – мы назовем его «клиент» – попадает в Бирмингем к мистеру Брэдли. Он, видимо, заключает какое-то соглашение, и его посылают на виллу «Белый конь». А вот что происходит там? Кто-то должен это выяснить.

– Продолжайте.

– Ведь пока мы не узнаем, как именно действует Тирза Грей, мы не можем пойти дальше. Ваш доктор Корриган говорит, что это невероятная ахинея, но так ли это?

Лежен вздохнул:

– Вы знаете, и мой ответ, и ответ любого разумного человека будет: «Конечно, вздор!» Но я сейчас говорю с вами не как официальное лицо. Много невероятного случалось в последнее столетие. Поверил бы кто-нибудь полвека назад, что из маленького ящичка можно услышать, как бьет Биг-Бен? А через минуту, теперь уже в открытое окно, снова донесутся его удары? И никакой чертовщины! Просто звук распространяют два вида звуковых волн, а сами часы на башне били только раз. Можно ли в те дни было вообразить, что из своей гостиной можно разговаривать с кем-то в Нью-Йорке, и без всяких проволок и проводов? Поверили бы вы... Э, да сколько еще всего в окружающей нас жизни, про что и малые дети теперь знают.

– Иными словами, невозможного нет.

– Верно. Если вы спросите у меня: а может ли Тирза Грей закатить глаза, впасть в транс, сделать волевое усилие и отправить кого-нибудь на тот свет, я все же отвечу: «Не может». Но без всякой уверенности. Нет у меня полной уверенности. Вдруг она что-то такое изобрела?

– Да, и то, что сегодня кажется сверхъестественным, завтра станет достоянием науки.

– Но учтите, говорю я с вами неофициально.

– Друг мой, вы говорите разумные вещи. И вывод таков: кому-то следует отправиться туда лично и увидеть все своими глазами.

Лежен пристально взглянул на меня.

– Почва подготовлена, – добавил я, устроившись поудобнее в кресле, и изложил наш с Джинджер план.

Он слушал хмуро, пощипывая нижнюю губу.

– Понимаю вас, мистер Истербрук. Обстоятельства, как говорится, дают вам возможность предпринять нужные шаги. Но осознаете ли вы полностью, что план ваш таит в себе риск? Это опасные люди. Вы очень рискуете, а ваша приятельница, безусловно, еще больше.

– Знаю, – сказал я. – Знаю... Мы многократно это обсудили. Мне ее роль не по душе. Но она ни за что не откажется. Она, черт побери, горит желанием добраться до сути.

Лежен вдруг спросил:

– Вы говорите, она рыжая?

– Да, – отозвался я удивленно.

– С рыжими женщинами и вправду спорить бесполезно. Уж я-то знаю.

«Не женат ли он случайно на рыжей?» – подумал я.

Глава 16
РАССКАЗЫВАЕТ МАРК ИСТЕРБРУК

Я не испытывал ни малейшего волнения, когда явился к Брэдли вторично. По правде говоря, этот второй визит доставил мне даже некоторое удовольствие.

– Постарайтесь войти в роль, – напутствовала меня Джинджер, и я точно последовал ее указанию.

Мистер Брэдли встретил меня с улыбкой.

– Рад вас видеть, – сказал он, протягивая пухлую руку. – Все обдумали? Торопиться некуда, как я вам уже говорил. Время терпит.

Я ответил:

– Нет, мое дело не терпит отлагательства. Ждать нельзя.

Брэдли оглядел меня с головы до ног. Он заметил мое волнение, заметил, что я отвожу глаза, не знаю, куда девать руки, да еще уронил шляпу.

– Ну что же, – ответил он. – Посмотрим, что можно предпринять. Вы хотите заключить какое-то пари? Вот и прекрасно: отвлекает от дурных мыслей.

– Суть заключается вот в чем... – начал я и смолк.

Пусть Брэдли сам приступит к делу. И он не заставил себя ждать.

– Вы, видно, чем-то обеспокоены, – сказал он. – К тому же вы человек осторожный. Осторожность – качество похвальное. Никогда не говори ничего такого, что твоей матушке не следует слышать! А может, вы думаете, у меня в конторе «жучок»?

Я не понял его, и это, видимо, отразилось у меня на лице.

– Жаргонное словечко. Так называют магнитофон, – объяснил Брэдли. – Записывающее устройство. Даю вам честное слово, здесь ничего этого нет. Наш разговор записан не будет. А если вы мне не верите – собственно, почему вы должны мне верить? – добавил он с подкупающей прямотой, – у вас есть полное право назвать свое место встречи: ресторан, зал ожидания на каком-нибудь замечательном английском вокзале, и там мы все обсудим.

Я сказал, что его контора вполне меня устраивает.

– Разумно! Мне ни к чему вас подводить, смею вас заверить. С точки зрения закона ни вы, ни я словечка друг другу во вред не произнесем. Давайте так: вас что-то беспокоит. Вы встречаете у меня сочувствие и хотите поделиться со мной своими бедами. Я человек опытный, могу дать дельный совет. И у вас легче станет на душе. Как вы на это смотрите?

Я смотрел положительно и начал, запинаясь, свой рассказ.

Мистер Брэдли был отличным собеседником: вставлял, где нужно, ободряющие замечания, помогал выразить мысль. Он внимал мне с сочувствием, и я без утайки поведал ему о своем юношеском увлечении, о тайном браке с Дорис.

– Такое случается нередко, – кивнул он. – Нередко! Да оно и понятно. Молодой человек с идеалами. Прелестная девушка. Не успеют оглянуться, как они муж и жена. И что было дальше?

Я рассказал, что было дальше.

В подробности я особенно не вдавался. Мой персонаж не снизошел бы до болтовни о семейных дрязгах. Я лишь живописал глубокое разочарование – юный глупец, осознавший себя глупцом.

Намекнул на последнюю ссору, разрыв. И если мистер Брэдли сделал вывод, что моя молодая жена ушла к другому либо же что другой у нее был все время, это меня вполне устраивало.

– Но знаете, – добавил я огорченно, – хоть я... ну, в общем... я в ней обманулся. Она по сути своей была милая, славная девушка. Я бы в жизни не подумал, будто она способна... может оказаться подобной особой, так себя будет вести.

– А что она натворила?

Я объяснил: натворила она вот что – решила вернуться ко мне.

– А вы ничего о ней с тех пор не знали?

– Может быть, это покажется странным, но я о ней не думал. Я был уверен, что ее уже нет в живых.

– А почему вы были в этом уверены? Принимали желаемое за действительное?

– Она мне не писала. Я никогда о ней ничего не слышал.

– Вы хотели забыть ее навсегда? – Жуликоватый Брэдли был неплохим психологом.

– Да, – отвечал я с благодарностью. – Видите ли, я раньше не думал жениться вторично...

– А теперь подумываете?

– Как вам сказать... – промямлил я.

– Ну же, не стесняйтесь доброго дядюшки, – подбадривал ужасный Брэдли.

Я смущенно признался: да, в последнее время у меня возникла мысль о браке... Но тут я заупрямился и про свою суженую разговаривать не пожелал. Я не намерен впутывать ее в эту историю. И о ней не скажу ни слова.

Моя реакция опять сработала. Брэдли не настаивал. Вместо этого он заметил:

– Вполне естественно. Вы прошли через тяжкие испытания. А теперь нашли подходящую подругу, способную делить с вами ваши литературные вкусы, ваш образ жизни. Настоящего друга.

Я понял: он знает про Гермию. Узнать было несложно. Если он наводил обо мне справки, то, конечно, выяснил – у меня лишь одна близкая приятельница. Получив мое письмо, в котором я назначил ему вторую встречу, Брэдли, должно быть, не поленился собрать все возможные сведения обо мне и о Гермии.

– А почему бы вам не развестись? – спросил он. – Разве это не лучший выход из положения?

– Это невозможно. Моя супруга слышать об этом не хочет.

– Ай-яй-яй. Простите, а как она к вам относится?

– Она... э... она хочет вернуться. И ничего не желает слушать. Знает, что у меня кто-то есть, и... и...

– Вредит как может. Ясно. Да, здесь выход найти трудно. Разве только... Но она совсем еще молода.

– Она проживет еще годы и годы, – с горечью подтвердил я.

– Как знать, мистер Истербрук. Вы говорите, она жила за границей?

– По ее словам, да. Не знаю где.

– Может, на Востоке? Иногда люди подхватывают там какой-нибудь микроб, он много лет дремлет в организме, а потом по возвращении на родину человек становится жертвой разрушительного воздействия инфекции. Я знаю подобные случаи. И здесь может произойти то же. Давайте заключим пари – на небольшую сумму.

Я покачал головой:

– Она проживет еще долгие годы.

– Да, шансов у вас мало. А все-таки поспорим. Тысяча пятьсот против одного, что эта дама умрет до Рождества, ну как?

– Раньше. Я не могу ждать. Бывают обстоятельства.

Я начал бормотать нечто несуразное. Нарочно – пусть это выглядит сильным волнением. Не знаю, как он меня понял, – то ли у нас с Гермией все зашло слишком далеко, то ли «жена» грозится пойти к Гермии, раскрыть ей глаза и устроить скандал, то ли у Гермии завелся поклонник и может отбить ее у меня. Меня не интересовало, какой вывод он сделает. Пусть ему будет ясно – я не желаю терять ни дня.

– Это несколько меняет дело, – сказал он. – Скажем так, тысяча восемьсот против одного, что через месяц ваша супруга отправится в мир иной. У меня такое предчувствие.

Я понял, что с ним надо торговаться: и стал торговаться: мол, у меня нет таких денег. Брэдли в подобных делах поднаторел. Он каким-то образом узнал, сколько я могу выложить в случае необходимости. Знал, что Гермия богата. Намекнул деликатно: когда я женюсь, мне не придется жалеть об этой затрате, она окупится. Мое стремление завершить все поскорее лишь усиливало его позицию. Он не уступал ни пенни.

Наконец фантастическое пари было заключено.

Я подписал какое-то долговое обязательство. В нем содержалось такое множество юридических терминов, что я толком ничего не мог понять. И вообще, мне думалось, оно не будет иметь никакой юридической силы.

– По закону это к чему-нибудь обязывает? – спросил я.

– Не думаю, – ответил мистер Брэдли, показывая в улыбке отличные вставные челюсти. Улыбка была недобрая. – Пари есть пари. И если проигравший не платит...

Я смотрел на него молча.

– Не советую, – сказал он тихо. – Нет, не советую. Не стоит бегать от долгов.

– А я и не собираюсь, – ответил я.

– Я в этом уверен, мистер Истербрук. Теперь о деталях. Вы говорите, миссис Истербрук живет в Лондоне. Где именно?

– Вам это необходимо знать?

– Я должен знать все. Дальше мне надо будет устроить вам свидание с мисс Грей – вы ведь помните мисс Грей?

Я сказал:

– Да, я помню мисс Грей.

– Удивительная женщина. Необыкновенная. Наделена редким даром. Так вот. Понадобится какая-нибудь вещь вашей жены, из тех, которые та носит, – перчатка, носовой платок или еще что-нибудь...

– Но зачем? Чего ради?

– Не спрашивайте меня зачем. Я сам не знаю, честно говоря, я ничего и не хочу знать. Вот так. Не желаю. – Он сделал паузу и потом продолжал совсем по-отечески: – Мой вам совет, мистер Истербрук. Повидайтесь с женой. Успокойте ее, дайте понять, будто подумываете о примирении. Скажите, что уезжаете на несколько недель за границу, но по возвращении... и так далее и тому подобное...

– А потом?

– Прихватите какую-нибудь мелочь из ее одежды, только незаметно, и поезжайте в Мач-Диппинг. – Он помолчал, раздумывая. – Вы мне, кажется, говорили, у вас там неподалеку живут друзья или родственники?

– Двоюродная сестра.

– Тогда все очень просто. Вы сможете у нее остановиться на денек-другой.

– А где там обычно останавливаются? В местной гостинице?

– Наверное. Или приезжают на машине из Борнмута, что-то в этом роде. Мне толком неизвестно.

– А как объяснить двоюродной сестре?

– Скажите, будто вас интересуют обитательницы «Белого коня». Вы хотите побывать у них на сеансе. Хоть и чушь несусветная, а вам интересно. Это очень просто, мистер Истербрук. Мисс Грей и ее подруга-медиум часто развлекаются сеансами. Как и все спириты. Вот так. Все очень просто.

– А... А потом?

Он, улыбаясь, покачал головой:

– Это все, что я могу вам сказать. По сути дела, все, что мне известно. Дальше вами займется мисс Грей. Не забудьте перчатку, или носовой платок, или еще какую-нибудь мелочь. Потом советую вам съездить ненадолго за границу. Сейчас на итальянской Ривьере замечательно. Поезжайте на недельку-другую.

Я сказал, что не хочу ехать за границу. Хочу остаться в Англии.

– Прекрасно, но только не в Лондоне. Послушайтесь моего совета – ни в коем случае не в Лондоне.

– Но почему?

Мистер Брэдли глянул на меня с укоризной:

– Клиентам гарантируется полная... э-э... безопасность, только если они безоговорочно подчиняются, – сказал он.

– А Борнмут? Борнмут подойдет?

– Подойдет. Остановитесь в отеле, заведите знакомых, пусть вас видят в их компании. Наша с вами цель – показать, какую примерную жизнь вы ведете. А надоест Борнмут, всегда можно переехать в Торки[87].

Он говорил словно опытный агент из бюро путешествий.

А потом мне снова пришлось пожать его пухлую руку.