Текст книги "Выпуск 1. Том 5"

Автор книги: Агата Кристи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 31 страниц)

Глава 11
РАССКАЗЫВАЕТ МАРК ИСТЕРБРУК

1

Сперва Гермия. Потом Корриган. Что ж, может, я и в самом деле валяю дурака? Принимаю всерьез сущую ересь... Эта притворщица и лгунья Тирза Грей совсем меня загипнотизировала. А я простак, суеверный осел. Я решил забыть обо всем этом. Что мне за дело, в конце концов? И в то же время в ушах у меня звучал голос миссис Дейн-Колтроп: «Вы должны что-то предпринять!»

Хорошо, но что именно?

«Найдите кого-то, кто бы вам помог!»

Я просил Гермию о помощи. Просил Корригана – больше обращаться не к кому.

Разве что... Я задумался. Потом подошел к телефону и позвонил миссис Оливер.

– Алло. Говорит Марк Истербрук.

– Слушаю.

– Не можете ли вы мне сказать, как зовут ту девушку, которая была на празднике у Роуды?

– Как же ее зовут... Постойте... Ах да, Джинджер. Вот как.

– Это я знаю. А фамилия?

– Представления не имею. Теперь никогда не называют фамилий. Только имена. – Миссис Оливер помолчала, а потом добавила: – Вы позвоните Роуде, она вам скажет.

Мне ее предложение не понравилось, я почему-то испытал неловкость.

– Нет, не могу, – ответил я.

– Но это же очень просто, – подбодрила меня миссис Оливер. – Скажите, что потеряли ее адрес, не можете вспомнить фамилию, вы обещали ей прислать свою книгу, или назвать точно лавку, где дешевая черная икра, или вернуть носовой платок – она его вам дала, когда у вас носом шла кровь, или вы ей хотите сообщить адрес одних богатых знакомых, им нужно реставрировать картину. Подойдет? А то я могу еще что-нибудь придумать, если хотите.

– Подойдет, подойдет, – заверил я.

Через минуту я уже разговаривал с Роудой.

– Джинджер? – отозвалась Роуда. – Сейчас я тебе дам номер ее телефона. Каприкорн 35987. Записал?

– Да, спасибо. А как ее фамилия? Я не знаю ее фамилии.

– Фамилия? Корриган. Кэтрин Корриган. Что ты сказал?

– Ничего. Спасибо, Роуда.

Странное совпадение. Корриган. Двое Корриганов. Может быть, это предзнаменование?

Я набрал ее номер.

2

Джинджер сидела напротив меня за столиком в «Белом какаду», где мы договорились встретиться. Она выглядела точно так же, как и в Мач-Диппинг, – копна рыжих волос, симпатичные веснушки и внимательные зеленые глаза. Одета она была по-другому: узенькие брюки, свободного покроя кофта из джерси, черные шерстяные чулки – истинная представительница лондонской богемы. Но в остальном это была прежняя Джинджер. Мне она очень понравилась.

– Найти вас было целое дело, – сказал я. – Я не знал ни фамилии, ни адреса, ни телефона. А у меня серьезная проблема.

– Так говорит моя приходящая прислуга. Обычно это означает, что ей нужно купить новую кастрюлю, или щетку для ковров, или еще что-нибудь такое же скучное.

– Вам не придется ничего покупать, – заверил я.

И рассказал ей все. Говорить с ней было легче, чем с Гермией: Джинджер уже знала «Белого коня» и его обитательниц. Кончив свой рассказ, я отвел взгляд, боясь увидеть снисходительную усмешку или откровенное недоверие. Моя история звучала еще более идиотски, чем обычно. Никто (разве что миссис Дейн-Колтроп) не понимал моей тревоги. Я рисовал вилкой узоры на пластиковой поверхности стола.

Джинджер спросила деловито:

– Это все?

– Все, – ответил я.

– И что вы собираетесь предпринять?

– А вы думаете – нужно?

– Конечно! Кто-то должен этим заняться. Разве можно сидеть сложа руки и смотреть, как целая организация расправляется с людьми?

Я готов был броситься ей на шею и спросил:

– А что я могу сделать?

Отпив из своего стакана, она задумчиво наморщила лоб. У меня потеплело на сердце. Теперь я не один.

Затем Джинджер медленно произнесла:

– Нужно выяснить, что все это значит.

– Согласен. Но как?

– Придумаем. Пожалуй, я сумею помочь.

– Сумеете? Вы же целый день на работе.

– Можно многое успеть после работы. – И она снова задумчиво нахмурилась. – Та девица. Которая ужинала с вами после «Макбета». Вьюнок, или как ее там. Она что-то знает, это точно, раз она такое сказала.

– Да, но она перепугалась, не стала даже разговаривать со мной, когда я хотел ее расспросить. Она боится. От нее ни слова не добьешься.

– Вот тут-то я и сумею помочь, – уверенно заявила Джинджер. – Мне она скажет многое, чего ни за что не скажет вам. Устройте, чтобы мы все встретились, сможете? Она с вашим приятелем и мы с вами. Поедем в варьете, поужинаем или еще что-нибудь. – Она вдруг остановилась. – Только, наверное, это очень дорого?

Я сказал ей, что в состоянии понести такие расходы.

– А вы... – Джинджер задумалась. – По-моему, – продолжала она медленно, – вам лучше все-таки приняться за Томазину Такертон.

– Как? Она ведь умерла.

– И кто-то желал ее смерти, если ваши предположения верны. И устроил все через «Белого коня». Есть две возможные причины. Мачеха или же девица, с которой Томми подралась у Луиджи в баре. Вполне вероятно, что Томми собиралась замуж. Замужество могло не устраивать мачеху, а соперницу, если та любила того же парня, тем более. Обе эти женщины могли обратиться к «Белому коню». Здесь, кажется, есть зацепка. Кстати, как соперницу звали, не помните?

– По-моему, Лу.

– Прямые пепельные волосы, средний рост, пышный бюст?

Я подтвердил, что описание подходит.

– Кажется, я ее знаю. Лу Эллис. Она сама отнюдь не из бедных.

– По ней не скажешь.

– А по ним никогда не скажешь, но в данном случае это так. Заплатить «Белому коню» за услуги у нее бы деньги нашлись. Вряд ли те работают бесплатно.

– Вряд ли.

– Придется вам заняться мачехой. Вам это легче, чем мне. Поезжайте к ней.

– Я не знаю, где она живет, и вообще...

– Луиджи знает, где жила Томми. Да ведь – вот глупые мы с вами! – в «Таймс» было объявление о ее смерти. Надо только поглядеть подшивку.

– А под каким предлогом явиться к мачехе? – спросил я в полной растерянности.

Джинджер ответила, что это очень просто.

– Вы заметная личность, – заявила она. – Историк, читаете лекции, у вас всякие ученые степени. На миссис Такертон это произведет впечатление, и она будет вне себя от восторга, если вы к ней пожалуете.

– А предлог?

– Что-нибудь насчет ее дома, – туманно высказалась Джинджер. – Он наверняка представляет интерес для историка, если старинный.

– К моему периоду отношения не имеет, – возразил я.

– А ей такое и невдомек, – сказала Джинджер. – Обычно все считают, что если вещи сто лет, то она уже интересна для археолога или историка. А может, у нее есть какие-нибудь картины? Старые. Должны быть. В общем, договаривайтесь, поезжайте, постарайтесь ее к себе расположить, будьте обаятельны, а потом скажите, что знали ее дочь, то есть падчерицу, и какое горе, и так далее... А потом неожиданно возьмите и упомяните «Белого коня». Пугните ее слегка.

– А потом?

– А потом наблюдайте за реакцией. Если ни с того ни с сего назвать «Белого коня», она должна будет себя как-то выдать, я убеждена.

– И если выдаст – что тогда?

– Самое главное – знать, что мы идем по верному следу. Если будем знать наверняка, нас уже ничто не остановит. – И добавила задумчиво: – И еще. Как вы думаете, почему эта Тирза Грей так с вами разоткровенничалась? Почему она затеяла этот разговор?

– Разумный ответ один: просто у нее не все дома.

– Я не об этом. Я спрашиваю, почему именно вас она выбрала в наперсники? Именно вас? Не кроется ли здесь какая-то связь?

– Связь с чем?

– Постойте, я должна сообразить. – Джинджер выразительно покивала и сказала: – Допустим. Допустим, так. Эта самая Вьюнок знает о «Белом коне» весьма приблизительно – что-то слыхала, кто-то при ней проговорился. На таких дурочек, как она, обычно не обращают внимания, а у них между тем ушки на макушке. Либо же кто-то услышал, как она вам проболталась тогда в ночном клубе, и взял ее на заметку. А после вы к ней явились с расспросами, напугали ее, и она не стала даже с вами разговаривать. Но и о том, что вы приходили и расспрашивали ее, тоже узнали. Возникает вопрос: почему вас все это может интересовать? Причина одна: вы возможный клиент.

– Но подумайте...

– Это вполне логично, говорю вам. Вы что-то слышали и хотите выяснить поточнее в своих собственных целях. Вскоре вы появляетесь на празднике в Мач-Диппинг. Приходите на виллу «Белый конь» – наверное, сами попросили, чтобы вас туда взяли, – и что получается? Тирза Грей не мешкая приступает к деловым переговорам.

– Возможно, и так. – Я подумал с минуту. – Как по-вашему, Джинджер, она действительно что-то такое умеет?

– У меня один ответ: ничего она не умеет. Но иногда случается странное. Особенно с гипнозом. Вот приказывают тебе: завтра в четыре часа пойди и откуси кусок свечки – и ты это проделываешь, сам не зная почему. В таком роде. Либо же новейшие электрические приборы – вы туда выдавливаете капельку крови, и прибор показывает: через два года вы заболеете раком. Вроде бы все это глупость. А кто знает, возможно, и не глупости. А Тирза... Не хочу верить, но ужасно боюсь – вдруг умеет.

– Да, – сказал я мрачно. – И я тоже.

– Я могу слегка тряхнуть Лу, – задумчиво предложила Джинджер, – знаю, где ее встретить. Луиджи, вполне вероятно, что-то слышал. Но самое главное – увидеться с Вьюнком.

Это мы устроили с легкостью. Дэвид был свободен, мы договорились поехать в варьете, и он явился в сопровождении Вьюнка. Ужинать мы отправились в «Фэнтези», и я заметил, что после продолжительного отсутствия – Джинджер и Вьюнок пошли пудрить нос – девушки вернулись друзьями. Никаких опасных тем мы по совету Джинджер в разговоре не затрагивали. Наконец мы распрощались, и я повез Джинджер домой.

– Особенно докладывать нечего, – весело объявила она. – Я, кстати, успела пообщаться с Лу. Они поссорились из-за парня по имени Джин Плейдон. Подонок, каких мало, насколько я знаю. Девчонки по нему с ума сходят. Он вовсю ухаживал за Лу, а тут появилась Томми. Лу говорит, он охотился за Томмиными денежками. Наверное, ей хочется так думать. Одним словом, он бросает Лу, и она, конечно, в обиде. Она говорит, потасовка была пустяковая – слегка поцапались, девичьи распри.

– Поцапались? Она у Томми чуть ли не половину волос выдрала.

– Я рассказываю, что слышала от Лу.

– Которая, похоже, не очень скрытничала.

– Да, они любят пооткровенничать о своих делишках. Со всяким, кто только станет слушать. В общем, у Лу теперь новый дружок – тоже болван порядочный, но она от него без ума. Значит, ей вроде бы незачем обращаться в «Белого коня». Я упомянула это заведение, но она никак не отреагировала. По-моему, из числа подозреваемых ее можно исключить. Луиджи тоже считает происшествие пустячным. Но с другой стороны, у Томми были серьезные планы насчет Джина. И Джин за ней ухаживал по-настоящему. А как с мачехой?

– Она за границей. Завтра приезжает. Я ей написал, просил разрешения посетить ее – вернее, моя секретарша написала.

– Прекрасно. Мы взялись за дело. Будем надеяться, оно у нас пойдет.

– Хорошо бы с толком!

– Толк будет, – бодро заверила Джинджер. – Да, кстати. Вернемся к отцу Горману. Перед смертью, как считают, та женщина рассказала ему нечто такое, из-за чего его убили. Что стало с женщиной? Она умерла? А кто она была такая? Нет ли в ее истории чего-нибудь полезного для нас?

– Умерла. Мне о ней мало известно. Кажется, ее фамилия была Дэвис.

– Ну а побольше вы о ней не могли бы разузнать?

– Постараюсь.

– Если мы о ней выясним побольше, то, возможно, поймем, как она узнала все, что ей было известно.

– Ясно.

На другой день я позвонил Джиму Корригану и спросил, нет ли чего нового о миссис Дэвис.

– Кое-что, но совсем немного. Дэвис – не настоящая ее фамилия, поэтому с ней не сразу разобрались. Подождите, у меня тут записано... Настоящая фамилия – Арчер, и муж у нее был мелкий жулик. Она от него ушла и взяла девичью фамилию.

– А что за жулик? И где он сейчас?

– Да так, промышлял по мелочи. Воровал в супермаркетах. Серьезного за ним не водилось. Несколько судимостей. А сейчас его уже нет на свете – умер.

– Да, фактов немного.

– Совсем мало. В фирме, где миссис Дэвис работала в последнее время, «Учет спроса потребителей», о ней ничего не знают – ни кто она, ни откуда.

Я поблагодарил его и повесил трубку.

Глава 12
РАССКАЗЫВАЕТ МАРК ИСТЕРБРУК

Джинджер позвонила мне через три дня.

– У меня для вас кое-что есть, – сообщила она, – фамилия и адрес. Пишите.

Я взял записную книжку:

– Давайте.

– Брэдли – это фамилия, адрес – Бирмингем, Мьюнисипал-сквер-Билдингз, 78.

– Черт меня побери, что это?

– Одному богу известно. Мне – нет. И сомневаюсь, известно ли ей самой, то есть Вьюнку.

– Так это...

– Ну да. Я основательно поработала над этой красоткой. Я же вам говорила: из нее можно кое-что вытянуть, если постараться. Разжалобила ее, а там все пошло как по маслу.

– Каким образом? – с интересом спросил я.

Джинджер засмеялась:

– Девушки друг друга должны выручать, и все такое. В общем, когда одна все подряд выбалтывает другой, это в порядке вещей. Этому не придают значения. Вы не поймете.

– Нечто вроде профсоюза?

– Пожалуй. Одним словом, мы вместе пообедали, и я малость поскулила насчет своей любви и разных препятствий: женатый, жена ужасная, католичка, развода не дает, терзает его. И еще – она тяжело больна, мучается, но может протянуть сто лет. Для нее лучше всего было бы отправиться на тот свет. Хочу, говорю, воспользоваться услугами «Белого коня», но не знаю, как до него добраться, и, наверное, они ужасно много заломят. Вьюнок говорит: наверняка, она слышала, что там просто обдираловка. А я говорю: «Но у меня скоро будут средства!» И тут я приплела своего дядюшку преклонных лет (кстати, очаровательный старичок, и я вовсе не желаю ему смерти), намекнула на солидное наследство. При таком положении дел вывод ясен: я вот-вот разбогатею. Вполне убедительно, и на Вьюнка произвело должное впечатление. И тогда я спрашиваю: «А как же с ними связаться?» – и она без утайки выложила мне эту фамилию и адрес. Надо сперва повидаться с ним, уладить деловую сторону.

– Невероятно! – воскликнул я.

– Согласна.

Мы помолчали. Потом я спросил недоверчиво:

– Она так прямо все и рассказала? Не побоялась?

Джинджер ответила сердито:

– Опять вы не понимаете. Девушки друг другу что хочешь скажут. Просто так, из симпатии. И кроме того, Марк, если там дело поставлено по-настоящему, нужна же им какая-то реклама. То есть им все время требуются новые клиенты.

– Мы с ума сошли, если верим в такое.

– Пожалуй. Вы поедете в Бирмингем к мистеру Брэдли?

– Да. Я с ним повидаюсь. Если только он существует.

Я не очень-то верил, что есть такой человек. Но я ошибся. Мистер Брэдли действительно существовал.

Мьюнисипал-сквер-Билдингз представлял собой гигантский улей – конторы, конторы. Офис за номером 78 находился на третьем этаже. На двери матового стекла было аккуратно выведено: «К.Р. Брэдли, комиссионер». А пониже, мелкими буквами: «Входите».

Я вошел.

Небольшая приемная была пуста, дверь в кабинет полуоткрыта. Из-за двери послышался голос:

– Входите, прошу вас.

Кабинет был попросторнее. В нем стоял письменный стол, на столе телефон. Удобные кресла, этажерка с отделениями для папок. За столом сидел мистер Брэдли.

Это был невысокий темноволосый человек с хитрыми черными глазками. Одетый в солидный темный костюм, он являл собой образец респектабельности.

– Закройте, пожалуйста, дверь, если вам не трудно, – попросил он. – И присаживайтесь. В этом кресле вам будет удобно. Сигарету? Не хотите? Итак, чем могу быть полезен?

Я посмотрел на него, не зная, как начать. Я не представлял себе, что говорить. И наверное, просто от отчаяния, а быть может, под действием взгляда маленьких блестящих глаз я вдруг выпалил:

– Сколько?

Это его слегка озадачило (что я и отметил про себя с удовлетворением), но не слишком. Он вовсе не подумал, как, скажем, я бы на его месте, что посетитель не в своем уме, он лишь слегка поднял брови.

– Ну и ну, – сказал он. – Времени вы не теряете.

Я гнул свое:

– Каков будет ваш ответ?

Он укоризненно покачал головой:

– Так дела не делают. Надо соблюдать проформу.

Я пожал плечами:

– Как вам угодно. Что вы считаете должной проформой?

– Мы ведь еще не представились друг другу. Я даже не знаю вашей фамилии.

– Пока что, – заявил я, – мне не хотелось бы называть себя.

– Осторожность?

– Осторожность.

– Примерное качество, хотя не всегда себя оправдывает. Кто прислал вас ко мне? Кто у нас общий знакомый?

– И опять-таки я не могу сказать. У одного моего друга есть друг, он знает вашего друга.

Мистер Брэдли кивнул.

– Да, так ко мне находят путь многие из моих клиентов, – подтвердил он. – Некоторые обращаются по очень деликатным вопросам. Вы, конечно, знаете, чем я занимаюсь? – Он не стал ждать моего ответа, а поторопился сообщить: – Я комиссионер на скачках. Букмекер. Быть может, вас интересуют лошади?

Перед последним словом он сделал еле заметную паузу.

– Я не бываю на скачках, – ответил я безразлично.

– Лошади нужны не только на скачках. Скачки, охота, верховая езда. Ну а меня привлекает конный спорт. Я заключаю пари. – Он помолчал с минуту и спокойно, пожалуй даже чересчур, осведомился: – Вы хотели бы поставить на какую-нибудь лошадь?

Я пожал плечами и сжег за собой мосты:

– На белого коня...

– Прекрасно, чудно. А сами-то вы, с позволения сказать, кажется, темная лошадка, ха-ха! Спокойно. Не надо волноваться.

– Вам легко говорить, – возразил я грубовато.

Мистер Брэдли зажурчал еще ласковее, вкрадчивее:

– Я все прекрасно понимаю. Но, уверяю вас, волноваться нет причин. Я сам юрист – правда, меня дисквалифицировали, иначе бы я здесь не сидел. Но смею вас заверить: я соблюдаю законы. Просто мы заключаем пари. Каждый волен заключать любые пари: будет ли завтра дождь, пошлют ли русские человека на Луну, родится у вашей жены один ребенок или близнецы. Вы можете поспорить о том, умрет ли мистер Б. до Рождества и доживет ли миссис К. да ста лет. Вы исходите из соображений здравого смысла, или прислушиваетесь к своей интуиции, или как там это еще называется. Все очень просто.

Я чувствовал себя так, словно хирург пытается меня приободрить перед операцией. Мистер Брэдли походил сейчас на врача. Я медленно проговорил:

– Мне непонятно, что происходит на вилле «Белый конь».

– И это вас смущает? Да, это смущает многих. «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам» и так далее и тому подобное. Откровенно говоря, я и сам толком в этом не разбираюсь. Но результаты говорят сами за себя. Результаты поразительные.

– А вы не можете мне подробнее рассказать об этом?

Я уже по-настоящему вошел в роль: этакий осторожный, нетерпеливый и изрядно трусоватый простачок. Видимо, мистер Брэдли в основном имел дело с подобными клиентами.

– Вы знаете эту виллу?

Я быстро сообразил, что врать ни к чему.

– Я... да... ну, я там был с друзьями. Они меня туда водили...

– Прелестная старая таверна. Представляет исторический интерес. И ее восстановили с таким вкусом, просто чудеса. Значит, вы с ней знакомы? С моей приятельницей, мисс Грей?

– Да-да, конечно. Необыкновенная женщина.

– Вы это очень верно подметили. Необыкновенная женщина. Редкостный дар.

– Она утверждает, будто ей дано совершать нечто сверхъестественное. Но... ведь это... ведь это невозможно?

– В том-то и дело. Просто невообразимо. Все так говорят. В суде, к примеру... – Мистер Брэдли, сверля меня черными буравчиками глаз, повторил свои слова с подчеркнутой выразительностью: – В суде, к примеру, такое бы попросту высмеяли. Если бы эта женщина предстала перед судом и созналась в убийстве на расстоянии с помощью «силы воли» или еще какой-нибудь чепухи подобного рода, такое признание все равно не могло бы послужить причиной для судебного разбирательства! Даже если бы ее признание было правдой, во что разумные люди, как вы и я, ни на минуту не поверят, и тогда бы его нельзя было определить как нарушение законов. Убийство на расстоянии в глазах закона – не убийство, а чистый вздор. В этом-то вся соль, и вы сами можете это оценить.

Я понимал: меня успокаивают. Убийство, совершенное мистической силой, не рассматривается как убийство в английском суде. Найми я гангстера, чтобы тот прикончил кого-то по моей просьбе ножом или топором, меня привлекут к ответственности вместе с ним – я склонял к убийству, я соучастник. Но если я обращусь к Тирзе Грей, к ее черным силам – черные силы не накажешь. Вот в чем, по мнению мистера Брэдли, заключалась вся соль.

Тут мой разум взбунтовался. Я не выдержал.

– Но черт возьми, это же немыслимо! – закричал я. – Я не верю. Фантастика какая-то! Этого не может быть!

– Я с вами согласен. Согласен полностью. Тирза Грей – необычная женщина, у нее удивительный дар, но представить себе такое невозможно. Как вы правильно заметили, это фантастично. В наши дни никто не поверит, что можно послать волны мысли, или как их там, самому или через медиума, сидя в деревенском доме в Англии, и вызвать таким образом смерть от естественных причин на Капри или где-то еще.

– Но она приписывает себе такие возможности?

– Да. Конечно, она наделена особой силой. Она из Шотландии, а среди шотландцев много ясновидящих. В одно я верю: Тирза Грей знает заранее, что кому-то вскоре суждено умереть. Поразительный дар. И ей он свойствен.

Он откинулся в кресле, разглядывая меня. Я молчал.

– Предположим на минуту: кто-то, вы или другой человек, хотел бы знать, когда умрет, ну, скажем, двоюродная бабушка Элиза. Иногда это нужно знать. Ничего дурного, ничего подлого – просто деловой подход. Как строить планы? Будут ли у вас деньги, положим, к ноябрю? Если вы знаете это наверняка, вы можете заключить выгодную сделку. На смерть рассчитывать нельзя. Ненадежно. Добрая старая Элиза с помощью докторов может протянуть еще десяток лет. Вы этому только порадуетесь, вы привязаны к старушке, но знать точно не мешает. – Он помолчал, потом наклонился ко мне поближе: – И тут на помощь прихожу я. Я заключаю пари. Какие угодно – условия мои, конечно. Вы обращаетесь ко мне. Естественно, вы не будете ставить на то, что старушка умрет. Жестоко, и вам не по душе. И мы оговариваем это так: вы спорите на определенную сумму, что старушка Элиза будет жива и здорова, когда наступит Рождество, а я спорю, что нет. – Блестящие черные глазки уставились на меня. – Очень просто. Мы составляем договор и подписываем его. Я назначаю число. Я утверждаю: к этому числу, может, неделей раньше или позже, по старушке Элизе отслужат панихиду. Вы не согласны со мной. Если правы окажетесь вы – я плачу вам, если я – вы платите мне!

Хриплым голосом, снова входя в роль, я спросил:

– Каковы ваши условия?

Мистер Брэдли мгновенно переменился. Он заговорил весело, почти шутливо:

– С этого мы с вами и начали. Вернее, с этого начали вы, ха-ха! «Сколько?» – говорите. Испугали меня не на шутку. Ни разу не видел, чтобы люди вот так с ходу брали быка за рога.

– Каковы ваши условия?

– Это зависит от многого. В основном от суммы пари. Иногда от возможностей клиента. Если речь идет о надоевшем муже или шантажистке, сумма пари устанавливается с учетом возможностей клиента. И я не имею дела – вношу здесь полную ясность – с людьми бедными, за исключением случаев, когда речь идет о наследстве. Тогда мы исходим из размеров состояния бабушки Элизы. Условия – по обоюдному согласию. Обычно из расчета пятьсот к одному.

– Пятьсот к одному? Круто берете.

– Но если бабушка Элиза очень скоро должна умереть, вы бы ко мне не пришли.

– А если вы проиграете?

Мистер Брэдли пожал плечами:

– Что поделать. Уплачу.

– А если я проиграю, уплачу я. Но вдруг я не стану платить?

Мистер Брэдли откинулся в кресле и прикрыл глаза.

– Не советую вам этого, – сказал он тихо. – Не советую.

Несмотря на тихий голос, каким были произнесены эти слова, меня пробрала дрожь. Ни слова угрозы, но угроза чувствовалась ясно.

Я поднялся и сказал:

– Мне нужно все обдумать.

Мистер Брэдли опять стал сама любезность и обходительность:

– Конечно, обдумайте. Никогда не следует пороть горячку. Если вы решите заключить со мной сделку, приезжайте, и мы все обсудим. Время терпит. Торопиться некуда. Время терпит.

Я вышел, и мне все слышалось: «Время терпит».