Текст книги "Выпуск 1. Том 5"

Автор книги: Агата Кристи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)

Глава 19
РАССКАЗЫВАЕТ МАРК ИСТЕРБРУК

Когда я вышел от Винаблза, время клонилось к вечеру, стемнело, небо было затянуто тучами. Я неуверенно побрел по извилистой аллее, оглянулся на дом, светившийся окнами, и, не заметив, с посыпанной гравием дороги ступил на траву газона. И тут столкнулся с каким-то человеком, который, наоборот, с газона шагнул на дорогу.

Это был невысокий, полноватый человечек. Мы принесли друг другу извинения.

– Простите, пожалуйста!

– Ничего, ничего. Это я у вас должен просить прощения! – Он говорил низким, глубоким, звучным голосом, четко произнося слова.

– Я никогда не бывал здесь прежде, – объяснил я, – и плохо знаю дорогу. Надо было захватить карманный фонарь.

– Разрешите.

Незнакомец достал из кармана фонарик, включил его и протянул мне. Теперь я мог его разглядеть – пожилой человек с круглым розовым лицом, черные усики, очки. На нем был дорогой темный плащ, и выглядел он образцом респектабельности. Но у меня тотчас же возникла мысль: почему он сам не воспользовался фонарем, если уж взял его с собой?

– Ага, – тупо пробормотал я, – понятно: я сошел с дороги на газон.

Я снова шагнул на дорогу и протянул ему фонарь.

– Теперь я уже не собьюсь с пути.

– Нет, нет, прошу вас, оставьте пока себе – вам ведь еще надо добраться до ворот.

– А вы... вы направляетесь к дому?

– Нет, я туда же, куда и вы, э-э... по аллее к воротам. Потом на автобусную остановку. Нужно успеть на автобус в Борнмут.

– Понятно, – отозвался я и зашагал с ним рядом.

Спутник мой, похоже, испытывал определенную неловкость. Спросил, иду ли я тоже на остановку. Я ответил, что живу здесь неподалеку, гощу у родных.

Снова наступило молчание. Шагавшему рядом человеку было явно не по себе.

– Вы навещали мистера Винаблза? – спросил он, кашлянув.

Я ответил утвердительно и добавил:

– А вы, значит, шли к дому?

– Нет, – сказал он. – Нет... По сути дела... – Он помолчал. – Вообще-то я живу в Борнмуте, вернее, неподалеку от Борнмута. Я недавно туда переехал. У меня там маленький коттедж.

Что-то промелькнуло в моей памяти. Где я недавно слышал про коттедж в Борнмуте? Пока я пытался вспомнить, мой спутник сконфузился окончательно и пустился в объяснения:

– Вам, наверное, кажется странным встретить возле чужого дома человека, который бродит вокруг... э... э... А сам даже незнаком с хозяином. Мне трудно объяснить свои резоны, но, поверьте, они у меня есть. Могу лишь сказать: хоть я и недавно поселился здесь, в округе меня хорошо знают. Достаточно назвать несколько весьма почтенных господ, кто, без сомнения, готов лично за меня поручиться. Вообще-то я фармацевт, продал недавно аптеку в Лондоне, солидное дело, и удалился в эти края на покой. Мне здесь всегда нравилось – всегда.

Меня вдруг осенило. Я, кажется, знаю, кто это. А он тем временем заливался соловьем:

– Моя фамилия Осборн. Захария Осборн. И, как я уже сказал, у меня раньше была прекрасная аптека в Лондоне, на Бартон-стрит, в Паддингтон-Грин. Во времена моего батюшки этот район считался очень хорошим, но, к сожалению, изменился в худшую сторону. Утратил репутацию. – Он, вздохнув, покачал головой. Затем спросил: – Это, если не ошибаюсь, дом мистера Винаблза? Вы, наверное... э... э... его друг?

– Не совсем так, сегодня я видел его лишь во второй раз. – Я говорил, обдумывая каждое слово. – Первый раз – когда был у него в гостях с родственниками.

– А, понятно... Да, ясно.

Мы уже подходили к воротам, и, когда миновали их, мистер Осборн остановился в нерешительности. Я отдал ему фонарь.

– Спасибо, – поблагодарил я.

– Не за что. Пожалуйста. Я... – Он смолк на мгновение, но тут же торопливо проговорил: – Я не хочу, чтобы вы подумали... то есть на самом деле я действительно вторгся в чужое владение. Но уверяю вас, вовсе не из досужего любопытства. Может показаться весьма удивительным, что я здесь. И привести к неверным выводам. Мне необходимо рассказать... э... э... прояснить суть происходящего.

Я ждал. Так, пожалуй, лучше всего. Любопытство, скорее всего именно досужее, охватило меня, и я желал его удовлетворить.

Мистер Осборн помолчал. Потом, видимо, решился:

– Хотел бы объяснить вам, мистер... э...

– Истербрук, Марк Истербрук.

– Мистер Истербрук, как я уже сказал, я должен объяснить свое довольно необычное поведение. У вас найдется немного времени? В пяти минутах отсюда, у развилки возле заправочной станции, есть приличное небольшое кафе, совсем рядом с автобусной остановкой. Мой автобус будет только через двадцать минут. Разрешите пригласить вас на чашечку кофе.

Я принял приглашение. Мы направились к развилке. Мистер Осборн, полагая, очевидно, что сумеет развеять сомнения насчет своей порядочности, и успокоившись, весело болтал о достоинствах Борнмута. Прекрасный климат, концерты, хорошее общество.

Мы вышли на шоссе. Заправочная станция была на углу, за ней – автобусная остановка. Рядом – чистенькое кафе, народу никого, лишь юная парочка в углу. Мы сели за столик, и мистер Осборн заказал кофе и печенье.

Он наклонился ко мне и стал изливать душу.

– Все это связано с одним делом, о котором вы могли прочесть в газетах. Случай отнюдь не сенсационный, на первые страницы не попал – так, кажется, говорят? Убийство католического священника. В районе, где его приход, у меня... у меня и была аптека. Однажды поздним вечером на него совершили нападение и убили. Невеселая история. Но такое теперь не редкость. Хоть мне и чужда католическая вера, следует признать – отец Горман был достойнейшим человеком. Однако не в этом суть, просто у меня возник свой особый интерес. Полиция опубликовала сообщение, что они просят явиться всех, кто видел в тот вечер отца Гормана. А я как раз именно тогда около восьми стоял у дверей своей аптеки и видел, как он прошел мимо. За ним по пятам крался человек. Внешность его была необычна и привлекла мое внимание. В тот момент я не придал этому никакого значения, но человек я наблюдательный, и у меня, мистер Истербрук, навсегда остаются в памяти виденные мною лица. Некоторые клиенты очень удивлялись, когда я им говорил: «Ах да, по-моему, вы заказывали этот же самый препарат в марте прошлого года!» Им приятно было, что их помнят. И для дела неплохо, я заметил. Одним словом, я дал в полиции описание незнакомца. Они поблагодарили, на том все и кончилось.

А теперь я перейду к весьма любопытному факту в моей истории. Дней десять назад я приехал на церковный праздник в деревушку, что здесь неподалеку. Мы с вами только что были рядом. И представьте себе мое удивление, когда я увидел того самого человека. Я подумал: он, наверное, попал в автомобильную катастрофу – он передвигался в инвалидном кресле. Я спросил, кто это такой; мне сказали – местный богач по фамилии Винаблз. Через несколько дней я написал полицейскому инспектору, которому давал показания. Хотел обсудить с ним новые факты. Он приехал в Борнмут – инспектор по фамилии Лежен. К моему рассказу он, однако, отнесся скептически – насчет того, что это прохожий, которого я видел в вечер убийства. Как сообщил мне Лежен, мистер Винаблз уже много лет калека, последствия полиомиелита. Должно быть, я ошибся – обмануло случайное сходство.

Мистер Осборн неожиданно смолк. Я помешал бледную жидкость в чашечке и с опаской отхлебнул. Мистер Осборн положил себе три куска сахару.

– Что же, теперь вам все ясно, – сказал я.

– Да, – отозвался мистер Осборн. – Вроде бы...

В голосе его звучало разочарование. Он снова наклонился вперед, лысина сверкала в свете лампы, глаза за стеклами очков блестели от возбуждения.

– Объясню вам кое-что еще. Когда я был ребенком, мистер Истербрук, приятель отца, тоже фармацевт, давал показания на процессе Жан-Поля Мариго. Может, вы помните – он отравил жену-англичанку мышьяком. Друг отца показал: обвиняемый поставил чужую подпись в книге регистрации лекарств, содержащих яд. Мариго был осужден и повешен. На меня это произвело неизгладимое впечатление, сами понимаете – мальчишка. И у меня появилась затаенная мечта: вот бы самому когда-нибудь выступить на сенсационном процессе и содействовать торжеству правосудия над убийцей. Наверное, именно тогда я стал внимательно вглядываться в людей, стараясь запоминать лица. Признаюсь вам, мистер Истербрук, хоть это и может показаться смешным, но я много, много лет все ждал, а вдруг ко мне в аптеку явится кто-то, замысливший прикончить жену, и купит яд.

– Или новая Мадлен Смит, – подсказал я.

– Именно. Увы, – вздохнул мистер Осборн, – ничего подобного не случилось. А если и был такой клиент, то, значит, убийца избежал правосудия. Спокойнее думать, будто подобное бывает редко, но, к сожалению, оно случается – и весьма, весьма часто. А сейчас я узнал это лицо безошибочно. Не совсем то, конечно, о чем мечталось... Но все же есть надежда: появилась возможность быть свидетелем на процессе об убийстве.

Он засиял улыбкой детской радости.

– И все-таки, должно быть, вам обидно, – посочувствовал я.

– Да-а-а, – протянул мистер Осборн, и в его голосе опять послышались нотки разочарования. – Я человек упрямый, мистер Истербрук. День ото дня я испытываю все большую уверенность, что прав. Тот, кого я запомнил, – Винаблз, и никто иной. Да! – Он поднял руку, предупреждая мои возражения. – Знаю. Туман. Я был не так уж близко, но полиция не приняла во внимание, что я тщательно проанализировал все запомнившееся. Не только черты лица, большой нос, кадык... Я запомнил посадку головы, угол между шеей и плечом. Я повторял себе: «Признай свою ошибку, не упрямься». Но чувствую нутром – ошибки не было. Полиция утверждает: такое невозможно. Действительно ли невозможно? Этим вопросом я задаюсь.

– Однако при тяжком увечье...

Он прервал меня, замахав в ажитации указательным пальцем:

– Да, да, но долгий опыт работы в системе национального здравоохранения... Знали бы вы, чего только не творят люди, на какие только уловки не пускаются! Прямой обман врачей! И представьте, многим такой обман сходит с рук. Я вовсе не говорю, будто медики – доверчивая публика, очевидная симуляция от них не ускользнет. Но есть особенные приемы, и тут фармацевт скорее распознает обман, чем врач. Некоторые лекарства, к примеру, или же совсем безвредные препараты могут вызвать лихорадку, различные кожные высыпания, раздражения, сухость в горле, усиленную деятельность желез внутренней секреции...

– Вряд ли можно вызвать атрофию конечностей, – заметил я.

– Верно. Верно. Но кто утверждает, что у мистера Винаблза атрофированы конечности?

– Ну... его врач, я полагаю?

– Так. Я постарался собрать кое-какие данные на этот счет. Его врач в Лондоне, это специалист с Харли-стрит[88], правильно. Когда он здесь поселился, его пользовал местный врач, который потом оставил практику и живет за границей. Нынешний доктор вообще не осматривал мистера Винаблза. Мистер Винаблз раз в месяц ездит на прием на Харли-стрит.

Я взглянул на собеседника с любопытством:

– И все же я не вижу в этом никакой лазейки для...

– Вы не знаете того, что знаю я, – сказал мистер Осборн. – Достаточно скромного примера. Миссис К. получает страховку в течение целого года. Получает в трех местах. В одном как миссис К., в другом – миссис Р., в третьем – миссис Т. Миссис Р. и Т. дали ей свои карточки на проверку, и она получала страховку в три раза больше положенной.

– Не понимаю...

– Представьте себе, только представьте, – он снова в волнении замахал пальцем, – наш мистер В. налаживает контакт с жертвой полиомиелита, настоящим больным, тот беден, нуждается. Внешне похож на мистера В. – отдаленное сходство, не более. Ему делается выгодное предложение. И вот этот инвалид, выдавая себя за мистера В., приглашает специалиста, подвергается осмотру, в истории болезни все зафиксировано правильно. Затем мистер В. приобретает дом в сельской местности. Практикующий там врач готовится уйти на пенсию. Снова больной человек на сцене – приглашают врача, опять осмотр. И пожалуйста! Мистер Винаблз – жертва полиомиелита, документы подтверждают: атрофированы нижние конечности. Документы не поддельные. Он появляется на людях в инвалидном кресле.

– Слуги бы наверняка знали, – возразил я. – Его лакей.

– А что, если действует целая шайка и лакей – один из них? Что может быть проще! И вероятно, еще кто-то из слуг.

– Но для чего?

– Ага, – сказал мистер Осборн. – Это уже другой вопрос. Не буду излагать вам свою теорию – вы просто посмеетесь над ней. Но судите сами: вот алиби для человека, которому оно может понадобиться. Он бывает где угодно, и никто этого не знает. Его видели разгуливающим по Паддингтону? Немыслимо. Ведь это жертва недуга, живет он за городом; и так далее. – Мистер Осборн замолчал и взглянул на часы: – Сейчас подойдет мой автобус. Мне пора. Я все думаю об этом. Понимаете, я размышляю над тем, смогу ли представить какие-либо доказательства. Решил побывать здесь – времени у меня предостаточно, иной раз скучаю по своему делу, – посмотреть собственными глазами, как говорится, и, называя вещи своими именами, кое-что разнюхать. Не очень-то красивый поступок, скажете вы, – согласен, не очень. Но речь идет о выяснении истины, о поимке преступника... Если бы, к примеру, я увидел, как мистер Винаблз прогуливается потихоньку вокруг дома – дело в шляпе! И еще я подумал: может, они не сразу, как стемнеет, задергивают портьеры – вы, наверное, заметили, все до сих пор помнят призыв: «Электричество – это главное». Свет зажигают, когда уже час прошел, как стало темно. Я подберусь поближе и загляну в дом. А вдруг он расхаживает по библиотеке? И не знает, что за ним подсматривают? С чего бы ему беспокоиться, насколько ему известно, ни у кого на его счет нет подозрений!

– Почему вы так уверены, что в ночь убийства видели именно Винаблза?

– Это был Винаблз! Я знаю! – Осборн вскочил. – Мой автобус подходит. Рад был с вами познакомиться, мистер Истербрук. И у меня на душе теперь легче – объяснил вам, откуда я тут взялся. Вам, наверное, все это кажется глупым.

– Не совсем, – сказал я. – Но вы мне не сообщили, что, по-вашему, Винаблз замышляет.

Мистер Осборн смутился, даже как-то оробел.

– Не смейтесь только, пожалуйста. Все говорят, он богач, но никто толком не знает, откуда деньги. Я вам скажу. Я думаю, он из тех заправил преступного мира, о каких часто пишут. Ну, продумывает, планирует, а его банда все выполняет. Может, это вам покажется глупой выдумкой, но я...

Автобус остановился. Мистер Осборн побежал, боясь опоздать.

Я направился домой в глубокой задумчивости. Мистер Осборн изложил невероятную теорию, но, надо признать, в ней могло быть зерно истины.

Глава 20
РАССКАЗЫВАЕТ МАРК ИСТЕРБРУК

1

На следующее утро я позвонил Джинджер и сказал, что переезжаю завтра в Борнмут.

– Я нашел чудесный маленький отель, называется почему-то «Олений парк». Там есть два незаметных боковых выхода. Я могу легко ускользать незамеченным в Лондон и видеться с вами.

– Лучше не надо, наверное. Но должна сказать, что это было бы здорово. Мне здесь тоскливо одной. Вы себе не представляете, до какой степени. Если вам все же неудобно приехать, я бы смогла улизнуть, и мы бы где-нибудь встретились.

Я вдруг забеспокоился:

– Джинджер! Какой-то у вас голос – не такой, как всегда...

– Да нет, все в порядке. Не волнуйтесь.

– А почему такой голос?

– Просто у меня начинается небольшая ангина, только и всего.

– Джинджер!

– Поймите, Марк, кто угодно может заболеть ангиной. Я, кажется, простудилась. Или подхватила грипп.

– Грипп? Послушайте, скажите правду, что с вами? Вы здоровы или болеете?

– Да не волнуйтесь, все хорошо.

– А почему вы сказали про грипп? Что все-таки с вами?

– Понимаете... Ну, вроде меня как-то всю ломает, и вообще...

– Температура?

– Ну, может, совсем невысокая...

Я сел, и меня охватило страшное, леденящее чувство. Я испугался. И понял: хоть Джинджер ни за что не признается – ей тоже страшно.

Она снова заговорила простуженным голосом:

– Марк, без паники. Прекратите. Для паники нет никаких причин.

– Может, и нет. Но мы должны срочно принять меры. Вызовите своего врача. Сейчас же. Позвоните ему.

– Ладно. Только он будет недоволен, что я его тревожу по пустякам.

– Неважно. Вызовите. И потом звоните мне.

Я положил трубку и долго сидел, уставившись на черный, равнодушный телефон. Только не поддаваться отчаянию. В такое время года повсюду грипп. Может быть, легкая простуда. Доктор посмотрит Джинджер и, наверное, успокоит ее.

Я вспомнил Сибил в павлиньем наряде, расшитом зловещими символами. Повелительный голос Тирзы... Исчирканные мелом половицы, воющую заклинания Беллу, бьющегося у нее в руках петушка...

Вздор, какой вздор... Конечно, суеверный вздор...

Но вот аппарат – я почему-то не мог отделаться от мысли об аппарате. Машина – это уже не суеверие, это наука. Неужели такое возможно – неужели?

Миссис Дейн-Колтроп нашла меня у телефона: я так и не смог встать с места.

– Что произошло? – тотчас спросила она.

Я хотел, чтобы она меня разубедила. Но она не стала разубеждать.

– Дело скверное, – сказала она. – Да, скверное.

– Но это немыслимо, – возразил я. – Разве можно хоть на миг представить себе, будто они действительно навредили?

– А разве нет?

– И вы верите? Неужели вы верите?

– Мой дорогой Марк, – сказала миссис Дейн-Колтроп. – И вы, и Джинджер уже признали эту возможность, иначе вы вели бы себя по-иному.

– Значит, если мы поверили, то весь этот бред – реальная опасность? Реальная, возможная...

– Вы не то чтобы поверили, вы признали, что можно поверить при наличии доказательств.

– Доказательств? Каких?

– Джинджер заболела – это доказательство, – ответила миссис Дейн-Колтроп.

– Почему вы так мрачно на все смотрите? Подумаешь, обычная простуда, ничего серьезного. Почему вы убеждены, что нужно верить в худшее? – Меня вдруг разозлило, как спокойно и невозмутимо она рассуждает.

– Поймите, если дело складывается подобным образом, прятать голову под крыло не следует, а то может стать слишком поздно.

– По-вашему, это шаманство приводит к пагубным результатам?

– Каким-то образом они своего добиваются, – сказала миссис Дейн-Колтроп. – И надо смотреть правде в глаза. В чем-то, почти во всем, они, конечно, шарлатаны. Создают необходимую обстановку, а это для их спектаклей очень важно. Но за шарлатанством прячется нечто, безусловно, опасное.

– Вроде радиоактивных лучей, действующих на расстоянии?

– Наверное. Ведь все время делаются новые открытия, причем порой в них таится страшная угроза. И некоторые плоды новых знаний используются людьми без стыда и совести в собственных целях. А у Тирзы отец был физик, как всем известно.

– Но в чем же все-таки дело? Наверное, этот дьявольский аппарат. Надо его проверить, Может, полиция...

– Полиция не станет делать обыск на таких основаниях, тем более изымать собственность.

– А что, если я проберусь к Тирзе и разобью этот чертов ящик?

Миссис Дейн-Колтроп покачала головой:

– Вред уже причинен, и, если это так, причинен в тот самый вечер.

Я уронил голову на руки и застонал:

– Зачем я только ввязался в эту проклятую историю!

Миссис Дейн-Колтроп ответила очень твердо:

– У вас были благородные побуждения. А что сделано – то сделано. Вы узнаете больше, когда Джинджер позвонит после визита врача. Думаю, она позвонит Роуде.

Я понял намек:

– Ну, тогда я пойду.

И вдруг миссис Дейн-Колтроп воскликнула:

– Как я глупо себя веду! Шарлатанство! Поверили в бессовестный обман. Хочешь не хочешь, а мы воспринимаем его так, как того желают они.

Возможно, она была права. Но я уже ничего не мог с собой поделать.

Джинджер позвонила через два часа.

– Врач был, – сказала она. – Удивлялся чему-то, но потом решил – грипп. Сейчас все кругом болеют. Велел мне лежать, сам пришлет лекарства. Температура поднялась. Но ведь при гриппе всегда температура?

Деланый задор в голосе Джинджер не мог заглушить тоскливых ноток.

– Вы скоро поправитесь, – отвечал я уныло. – Слышите? Скоро поправитесь! Вам очень плохо?

– Ну... лихорадит, все болит, ломит ноги, руки. И сильный жар.

– Это от температуры, дорогая моя. Слушайте, я сейчас приеду. Сейчас же. И не возражайте.

– Хорошо. Я так рада, Марк, что вы приедете. Не очень-то я на поверку храбрая...

2

Я позвонил Лежену.

– Мисс Корриган заболела, – сказал я.

– Что?

– Вы же слышали. Больна. Вызывала своего врача. Он сказал, наверное, грипп. Возможно, да. А возможно, нет. Чем вы могли бы помочь? Единственное, что приходит мне в голову, – это найти какого-нибудь специалиста.

– Какого именно?

– Психиатра, психоаналитика или психолога. Специалиста по внушению, гипнозу и так далее. Ведь есть же люди, которые этим занимаются?

– Конечно, есть. Точно. Один или двое в министерстве внутренних дел. По-моему, вы совершенно правы. Скорее всего, просто грипп. Но вдруг действительно психоистерия, о ней ведь так мало известно. Послушайте, Истербрук, а вдруг это приведет к раскрытию преступления?

Я швырнул трубку. Не исключено, что мы узнали о новом психологическом оружии, но меня сейчас заботила только Джинджер. А ведь мы с ней во всем сомневались – и она, и я. Или в глубине души верили? Нет, конечно. Началось все как игра в полицейских и воров. Но, видно, это вовсе не игра.

«Белый конь» – страшная, губительная сила.