Текст книги "Выпуск 1. Том 5"

Автор книги: Агата Кристи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 31 страниц)

Но Бесс Седжвик уже овладела собой, резко повернулась и вновь вошла в лифт. Затем извинилась перед следовавшей за ней мисс Марпл:

– Простите меня! Чуть с ног вас не сбила! – Голос у нее был теплый, приветливый. – Я вспомнила, что кое-что забыла внизу…

– Второй этаж? – спросил лифтер.

Мисс Марпл кивнула, улыбнулась Бесс, давая понять, что простила ее неловкость, вышла из лифта и побрела в свой номер, мысленно перебирая в уме все те мелочи, с которыми ей пришлось только что столкнуться: такова уж была привычка мисс Марпл.

Ну, например, то, что сейчас сказала Бесс Седжвик, – не правда. Войдя в свою комнату, она должна была сразу обнаружить, что «кое-что забыла» (если только вообще это правда!), и отправиться вниз за этой вещью. А может, она спустилась, чтобы кого-то встретить? А если так, то что именно потрясло и взволновало ее до такой степени, что она отступила в лифт, лишь бы не быть узнанной теми, кто вошел в холл?

А вошли две женщины. Дама средних лет и юная девушка. Мать и дочь? Нет, решила про себя мисс Марпл, вовсе не мать и дочь.

Даже в отеле «Бертрам», не без удовольствия подумала мисс Марпл, случаются интересные вещи.

Глава 3

– Могу ли я попросить.., полковника Ласкома? Дама в лиловой шляпке подошла к стойке администратора. Мисс Гориндж приветливо улыбнулась, мальчик-лифтер был немедленно послан за полковником, но надобность в этом отпала – полковник Ласком собственной персоной уже входил в холл и быстро приблизился к администратору.

– Здравствуйте, миссис Карпентер! – Он вежливо пожал руку даме в лиловой шляпке, затем повернулся к девушке:

– Эльвира, дорогая моя! – Он нежно взял обе ее руки в свои. – Так-так, очень хорошо. Превосходно, просто превосходно. Давайте-ка сядем. – Он повел их к креслам, усадил. – Да-да, – повторял он, – очень хорошо.

Полковник был явно смущен. Не мог же он бесконечно твердить, что все очень хорошо? Дамы не спешили ему помочь. Эльвира мило улыбнулась. Миссис Карпентер с легким, ничего не значащим смешком, расправляла свои перчатки.

– Как прошло путешествие?

– Спасибо, хорошо, – сказала Эльвира.

– Туман не помешал?

– Нет-нет!

– Мы прилетели даже на пять минут раньше, чем по расписанию, – подтвердила миссис Карпентер.

– Да-да. Очень хорошо, очень… – Тут полковник взял себя в руки. – Надеюсь, этот отель вам подойдет?

– Уверена, что здесь прекрасно, – с чувством произнесла миссис Карпентер, оглядывая помещение. – Вполне комфортабельно.

– Боюсь, чуть-чуть старомодно, – продолжал полковник извиняющимся тоном. – Многовато стариков. Танцев не бывает, ну и.., ничего такого…

– Похоже, – согласилась Эльвира.

Она обвела холл спокойным, невыразительным взглядом. В самом деле, невозможно представить себе танцы в «Бертраме».

– Боюсь, что здесь многовато стариков, – повторил полковник. – Вот я и подумал, не пойти ли нам в театр сегодня вечером? Мюзикл… – Это слово полковник произнес не слишком уверенно, будто сомневаясь, правильно ли его употребил. – Называется «Девушки, распустите волосы!».

– Чудесно! – воскликнула миссис Карпентер. – Нам это наверняка понравится, правда, Эльвира?

– Несомненно, – отозвалась Эльвира все так же бесстрастно.

– Ну а потом поужинаем. В «Савойе». Новые восклицания со стороны миссис Карпентер. Полковник Ласком, встретившись глазами с Эльвирой, немного повеселел. Ему показалось, что Эльвира довольна, однако в присутствии миссис Карпентер твердо решила никаких чувств не выказывать. «И я понимаю девочку», – подумал полковник.

Он обратился к миссис Карпентер:

– Не хотите ли взглянуть на ваши комнаты? Если что-нибудь окажется не по вкусу, можно их сменить. Меня тут хорошо знают! (Мисс Гориндж гостеприимно улыбнулась.) Номера двадцать восемь и двадцать девять на втором этаже, ванная комната между ними.

– Пойду наверх и распакую чемоданы, – сказала миссис Карпентер. – А ты, Эльвира, и вы, полковник, посидите тут и поболтайте.

«Демонстрирует свой такт, – подумал полковник Ласком. – Пожалуй, чересчур подчеркнуто, но так приятно от нее избавиться, хоть и ненадолго». Впрочем, о чем болтать с Эльвирой, он не имел даже представления. Прекрасно воспитанная девочка, но полковник не знал, как следует вести себя с прекрасно воспитанной девочкой. Его жена умерла родами, ребенок, мальчик, вырос у родственников жены, а старая сестра полковника переселилась к нему и вела хозяйство. Сын женился, живет сейчас в Кении. Внуки (одиннадцать лет, пять и два с половиной года), бывая у дедушки, говорили исключительно о футболе, об электропоездах, а младшего дед качал на колене. Тут все просто! Но юные девушки!

Он осведомился у Эльвиры, не хочет ли та чего-нибудь выпить.

Он собирался предложить тоник, оранжад[13] или имбирный эль[14], но Эльвира опередила его:

– Благодарю вас. Джин с вермутом, пожалуйста. Полковник взглянул на нее с недоумением. Он полагал, что молодые девицы… Сколько ей? Шестнадцать? Семнадцать? В таком возрасте не пьют джин с вермутом. Но он успокоил себя тем, что Эльвира, конечно, знает, как следует вести себя современным девицам. Он заказал джин, вермут и херес для себя.

Затем, кашлянув, спросил:

– Как было в Италии?

– Очень хорошо, спасибо.

– А хозяйка пансиона.., графиня.., эх, забыл ее фамилию.., не слишком она сурова?

– Она довольно строга. Но не ко мне.

Он взглянул на Эльвиру, в ее ответе ему послышалась некая двусмысленность. И заговорил, все еще запинаясь, однако уже более свободно и естественно, чем в начале беседы:

– Хотя я ваш крестный отец и опекун, но, боюсь, мы с вами мало знаем друг друга. Трудно мне, поймите, трудно такому старику, как я, знать, чего хочет молодая девушка, я имею в виду – что следует делать молодой девушке. Ну школа, еще одна школа, которую в наше время называли школой благородных девиц. Но сейчас все другое. Карьера? Работа? И все такое прочее? Нам надо будет все это обсудить. Чем вообще вы собираетесь заняться?

– Я бы хотела поступить на курсы секретарей, – сказала Эльвира без малейшего энтузиазма.

– А! Вы хотите стать секретаршей?

– В общем-то нет.

– Тогда зачем же?

– Надо же с чего-то начинать.

У полковника Ласкома возникло странное ощущение, будто его поставили на место.

– Мои кузины Мелфорд… Вы хотели бы у них пожить? Если нет, то…

– Да, разумеется. Нэнси мне очень нравится. А кузина Милдред тоже довольно симпатичная…

– Значит, все в порядке?

– Да, пока что.

Ласком замялся, не зная, что еще добавить. Пока он думал что сказать, заговорила сама Эльвира. И спросила без обиняков:

– Деньги у меня есть?

Он ответил не сразу, пристально вглядываясь в ее лицо, словно изучая:

– Да. И много. То есть будет много, когда вам исполнится двадцать один год.

– У кого они сейчас?

Он улыбнулся:

– Лежат в банке. Каждый год из начисляемых процентов выплачивается определенная сумма в счет вашего образования и содержания.

– А вы – опекун?

– Один из опекунов. Всего нас трое.

– Что случится с деньгами, если я умру?

– Ну-ну, Эльвира, перестаньте! С чего это вам умирать? Вздор!

– Надеюсь, но ведь человеку ничего не известно! Вот, на той неделе разбился авиалайнер, все пассажиры погибли.

– С вами этого не случится, – твердо сказал полковник.

– Откуда вам знать! – возразила Эльвира. – Мне просто любопытно, что будет с деньгами, если я умру.

– Понятия не имею! – уже раздраженно ответил полковник. – Почему вас это волнует?

– Мне просто хочется знать, нет ли кого-нибудь, кто был бы заинтересован в моей смерти.

– Ну знаете, Эльвира! Что за нелепица! Не понимаю, почему у вас в голове такие мысли!

– Да так… Хочется знать все как есть.

– Может, вы думаете, будто мафия.., или что-нибудь подобное? Нет, это глупо.

– А если я выйду замуж, кому достанутся деньги?

– Надо полагать, вашему мужу… Но послушайте…

– Вы уверены?

– Нет, не уверен. Это зависит от того, как именно составлен документ, какие в нем имеются пункты. Но вы ведь не замужем, чего же беспокоиться?

Эльвира не ответила. Казалось, она погрузилась в раздумье. Потом, словно очнувшись, спросила:

– Вы встречаетесь с моей матерью?

– Иногда. Не часто…

– Где она сейчас?

– Ну.., за границей…

– Где именно?

– Франция, Португалия. Право, не знаю!

– Она когда-нибудь хотела меня видеть?

Ее ясный взгляд встретился с глазами полковника. Он не знал, как быть. Настало ли время сказать правду? Или ответить уклончиво? Солгать? Ответить девочке на столь простой вопрос было чрезвычайно сложно. Он мрачно сказал:

– Не знаю.

Ее глаза серьезно глядели на него. Ласком чувствовал себя неловко. Он еще больше запутался. Девочка хочет знать – это естественно. Всякая на ее месте… Он сказал:

– Вы не должны так думать… Правда, это трудно объяснить. Ваша мать не такая, как другие, она… Эльвира энергично закивала:

– Знаю. Я часто читаю о ней в газетах. Она совсем особенная, – правда? Это удивительная женщина!

– Да, – согласился полковник. – Точное слово. Она удивительная женщина. Но… – Он замолчал, затем добавил:

– Когда удивительная женщина твоя мать – это не такое уж счастье. Можете мне поверить, ибо это правда.

– Вы не слишком-то любите говорить правду, да? Однако сейчас вы, по-моему, ее сказали.

Они замолчали, устремив взгляд на отделанную медью вращающуюся входную дверь.

Вдруг дверь толкнули снаружи с доселе не виданной в отеле «Бертрам» силой. Вошедший молодой человек шагнул прямо к администратору. По контрасту с бурной энергией, исходящей от пришельца, отель «Бертрам» словно окаменел, притих, затаился, стал похож на музей, а его обитатели – на запыленные экспонаты минувших времен. Пришедший наклонился к мисс Гориндж и спросил:

– Леди Седжвик у вас остановилась? Гостеприимная улыбка не тронула уст мисс Гориндж. Глаза ее посуровели:

– Да. – И она с явной неохотой потянулась к телефону. – Вы бы хотели…

– Нет, – отрезал молодой человек. – Я просто оставлю ей записку.

Он вытащил записку из кармана черной куртки и протянул через стойку красного дерева.

– Я просто хотел убедиться, что это тот самый отель, – произнес он с ноткой сомнения в голосе, оглядываясь по сторонам, а затем направился к выходу. Взгляд его равнодушно скользнул по сидевшим в холле и с тем же бесстрастием остановился на Эльвире и Ласкоме. Полковник вскипел. «Какого черта! – ругнулся он про себя. – Ведь Эльвира хорошенькая. В молодости я замечал хорошеньких девушек, особенно если они были в окружении подобных ископаемых!» Но молодого человека, по-видимому, хорошенькие девушки не интересовали. Он вновь вернулся к администратору и спросил, слегка повысив голос, словно желая привлечь внимание мисс Гориндж:

– Ваш телефон одиннадцать – двадцать девять, верно?

– Нет, – сказала мисс Гориндж, – тридцать девять – двадцать пять.

– Риджент?

– Нет. Мэйфэр.

Он кивнул. Затем снова повернулся к входной двери и вышел, столь же яростно оттолкнув дверь назад.

Казалось, все присутствующие наконец перевели дух. Трудно было возобновить прерванные разговоры.

– Да уж, – только и сказал полковник Ласком, не будучи в состоянии найти подходящее слово. – В самом деле! Эта современная молодежь…

Эльвира улыбнулась.

– Вы узнали его, да? Знаете, кто это? – Голос ее даже дрогнул от благоговейного трепета. – Это же Ладислав Малиновский!

– Ах, этот… – Имя кое-что говорило полковнику.

– Да-да. Два года подряд он был чемпионом мира. А в прошлом году попал в жуткую аварию. Разбился вдребезги. Но, говорят, теперь снова за рулем. – Она прислушалась. – Слышите, это его гоночный автомобиль!

Рев мотора проникал с улицы в холл отеля «Бертрам». Полковник Ласком решил, что Малиновский – один из героев Эльвиры. «Что ж, – подумал он, – все же лучше, чем эти эстрадники, эти длинноволосые „битлы“ или как они там себя величают…» Ласком был старомоден в своих воззрениях на молодых людей.

Дверь распахнулась вновь. Эльвира и полковник выжидательно взглянули в том направлении, но на сей раз ничто не возмутило покой отеля: вошедший оказался седовласым священником. Он остановился, огляделся вокруг с видом человека, который не очень-то понимает, где он и каким образом сюда попал. Таково было обычное состояние каноника Пеннифазера. Так бывало с ним в поездах, когда он никак не мог вспомнить, откуда едет, куда и зачем! Так бывало с ним, когда он шел по улице или заседал в очередном комитете. Так случалось с ним и в церкви, когда он не мог вспомнить, произнес он уже проповедь или только собирается к ней приступить.

– По-моему, я знаю этого старика, – задумчиво произнес полковник Ласком, присматриваясь к вошедшему. – Но кто же он, собственно? Эберкромби? Архидьякон Эберкромби? Нет, пожалуй, нет, хотя похож на Эберкромби!

Эльвира равнодушно взглянула на каноника Пеннифазера. Разве сравнишь его с автогонщиком? Да и вообще, Эльвира не слишком интересовалась священниками, правда, в Италии она восхищалась кардиналами, те, по крайней мере, хоть выглядели живописно.

Лицо каноника Пеннифазера прояснилось, и он удовлетворенно кивнул. Слава Богу, он вспомнил, где находится. Ну конечно же, это отель «Бертрам», где он собирается провести ночь по пути.., по пути куда? В Чедминстер? Нет, он только что приехал из Чедминстера. Он едет, ну ясно же, едет на конгресс в Люцерн. Тут каноник окончательно просиял, направился к администратору, и мисс Гориндж тепло встретила гостя:

– Очень рада вас видеть, каноник Пеннифазер. Вы прекрасно выглядите!

– Спасибо, спасибо, на прошлой неделе я был сильно простужен, теперь уже выздоровел. У вас найдется для меня номер? Я ведь писал вам.

– Да, мы получили ваше письмо, – заверила его мисс Гориндж. – Мы оставили вам девятнадцатый номер, вы там останавливались в прошлый приезд.

– Спасибо, спасибо. Мне нужен номер – дайте-ка подумать – на четыре дня. Я еду в Люцерн, но проведу там всего одну ночь, так что хочу оставить номер за собой. Все вещи я оставлю здесь, а в Швейцарию возьму только маленький саквояж. Это вас не затруднит?

– Все будет в порядке, – вновь подтвердила мисс Гориндж. – В своем письме вы нас уже предупредили.

Освобожденный от всех своих забот, каноник вздохнул с облегчением и был препровожден вместе со своим багажом в девятнадцатый номер.

А в номере двадцать восьмом миссис Карпентер, сняв с головы шляпу, похожую на корону из фиалок, аккуратно раскладывала свою ночную сорочку на подушке кровати. Вошла Эльвира.

– А, вот и ты, моя дорогая! Помочь распаковать багаж?

– Нет, благодарю вас, – вежливо отозвалась Эльвира. – Я не собираюсь его распаковывать.

– Какую из этих комнат ты предпочтешь? Ванная – между ними. Я велела им отнести твой багаж в дальнюю комнату. По-моему, эта шумновата.

– Очень любезно с вашей стороны, – произнесла Эльвира своим обычным, лишенным выражения тоном. – Я бы, пожалуй, приняла ванну.

– Ну что ж, прекрасная мысль!

Эльвира отправилась в ванную, затворила за собой дверь и заперла на задвижку. Очутившись в своем номере, достала из чемодана несколько вещей и бросила их на кровать. Потом разделась, накинула халат, пошла в ванную и открыла краны. Вернувшись обратно, села на постель и придвинула телефон. Секунду-другую она прислушивалась и, убедившись, что все тихо, сняла трубку:

– Говорят из комнаты двадцать девять. Будьте добры, соедините меня – Риджент, одиннадцать – двадцать девять.

Глава 4

В Скотленд-Ярде шло закрытое совещание. Носило оно неофициальный характер. Вокруг стола в непринужденных позах сидели шесть или семь человек, каждый из которых был в своей области фигурой весьма значительной. Внимание всех этих стражей порядка занимала проблема чрезвычайной важности, масштаб которой в последнее время приобрел угрожающий характер. Речь шла о цепи остающихся безнаказанными преступлений, что, естественно, вызывало сильнейшее беспокойство. Ограбления банков, нападения на инкассаторов, кражи ценных почтовых отправлений, хищения в поездах. Чья-то беспощадная и невидимая рука наносила эти удары едва ли не каждый месяц.

Председательствовал сэр Рональд Грейвс, заместитель начальника Скотленд-Ярда; по привычке он больше слушал, чем говорил сам. Официальных докладов на сей раз не было. А были просто консультации на высшем уровне: обмен мнениями и информацией, обсуждение накопившихся вопросов. Сэр Рональд Грейвс медленно обвел глазами всех присутствующих и кивнул человеку, сидевшему на другом конце стола.

– Ну-ка, Дед, – сказал он, – поделитесь с нами вашими простенькими, но мудрыми соображениями!

Дедом звали старшего инспектора Фреда Дэви. В ближайшее время он собирался выйти на пенсию, да и выглядел много старше своих лет, потому и прозван был Дедом. Физиономия его внушала симпатию, и вообще он производил впечатление человека мягкого и добросердечного, что и вводило в заблуждение многих преступников, так как на деле Дэви был вовсе не столь прост и добродушен.

– Да уж, Дед, расскажите! – добавил другой старший инспектор.

– Много, – вздохнул Дэви, – очень, очень много. И кажется, становится все больше!

– Вы имеете в виду количество преступников?

– Именно.

Один из присутствующих, Комсток, с узким, лисьим лицом и живыми глазами, вмешался в разговор:

– Значит, по-вашему, их преимущество именно в этом?

– И да и нет, – ответил Дед. – Это может обернуться для них катастрофой. Но до сих пор, черт бы их побрал, они здорово заметали следы.

Инспектор Эндрюс, худощавый блондин с мечтательным лицом, задумчиво произнес:

– Я уже пришел к выводу, что от количественного фактора зависит куда больше, чем принято думать. Возьмем, к примеру, какое-нибудь коммерческое предприятие с одним владельцем. Если руководство осуществляется умело и масштаб выбран верно, все будет в порядке. Расширьте его, увеличьте число служащих, и может случиться так, что вы просчитались и все рухнет. То же самое касается системы магазинов одной фирмы. Так сказать, промышленной империи. Если система достигает оптимального размера, она процветает. Иначе – терпит крах. У всякой системы есть оптимальные характеристики. Правильный масштаб и умелое руководство – вот в чем основа основ.

– А как велика, по-вашему, эта группа? – рявкнул сэр Рональд.

– Больше, чем мы думали поначалу, – отозвался Комсток.

– И она все время увеличивается, – добавил инспектор Макнил, крепко сбитый мужчина. – Дед прав. Все время увеличивается.

– Это, возможно, и к лучшему, – сказал Дэви. – Если число участников растет слишком быстро, они могут утратить над ними контроль.

– По-моему, сэр Рональд, весь вопрос в том, – сказал Макнил, – кого брать и когда.

– Взять-то мы можем не меньше дюжины, – отозвался Комсток, – тут замешана группа Хэрриса, и они у нас все на заметке. Еще одна шайка работает на Лутонском шоссе. Есть еще гараж в Эпсоме, есть ресторанчик около Мэйденхэда, ну и еще ферма на Грейт-Норт.

– А брать-то их есть смысл?

– Не думаю. Это все мелкая сошка. Вернее, звенья. Всего лишь звенья цепи. Гараж, где молниеносно перекрашивают автомобили, ресторанчик, вполне приличный на вид, для связи, затем магазин подержанной одежды, где преступники переодеваются, и на них же работает театральный костюмер в Ист-Энде. Всем этим типам хорошо платят, но, в сущности, они ничего не знают!

Задумчивый Эндрюс вновь взял слово:

– Во главе стоят весьма незаурядные личности. А к ним мы пока еще не подобрались. Нам известны некоторые их связи, и это все. Как уже сказано, тут работает группа Хэрриса, а на другом конце, финансовом, – Мерке. Что касается их зарубежных контактов, там действует Уэбер, но он всего лишь простой агент. Никаких серьезных обвинений этим людям мы предъявить не можем. Нам известно, что они каким-то образом поддерживают контакты друг с другом, а также с различными ответвлениями их предприятия, но как? Тут мы бродим в потемках! Мы за ними наблюдаем, и они это знают, но где их мозговой центр? Как добраться до организаторов?

– Это гигантская паутина, – добавил Комсток. – Совершенно согласен, что существует штаб. Штаб разрабатывает каждую операцию во всех деталях, а затем передает инструкции исполнителям. Вот на тех кто все это разрабатывает нам пора бы выйти!

– Быть может, они вовсе и не в Англии, – спокойно произнес Дед.

– Наверняка! Сидят где-нибудь в иглу[15] у эскимосов, или в бедуинском шатре, а то и в швейцарском шале[16]…

– Не верю я в их великие умы, – замотал головой Макнил, – это из области романов. Конечно, у них есть главарь, но, опять-таки, я не верю в его гениальность. Полагаю, что существует что-то вроде совета директоров с председателем во главе. Уровень у них и вправду высокий и с каждым днем растет. Но вместе с тем…

– Ну-ка? – подбодрил его сэр Рональд.

– И все же в каждой сплоченной команде наступает момент, когда приходится от кого-то избавиться. Время от времени, когда они чувствуют, что мы к ним подобрались чересчур близко, они сбрасывают за борт своего пиратского брига какого-нибудь неудачника. Того, без кого, по их мнению, им ничего не стоит обойтись.

– Но это же рискованно!

– Полагаю, делается это таким образом, что сброшенный за борт даже не догадывается, что его выбросили, а уверен, что сиганул сам. И будет молчать, понимая, что молчать ему выгодно. Так оно, конечно, и есть. Средств у них вполне достаточно, так что они могут в подобных ситуациях позволить себе не скупиться… А неудачник знает, что, попади он в тюрьму, о семье его, если таковая есть, позаботятся. Возможно, и побег ему организуют.

– Ну, это уж слишком! – воскликнул Комсток.

– Не кажется ли вам, – сказал сэр Рональд, – что нет смысла продолжать эти разглагольствования? Мы без конца повторяемся!

– А чего же вы от нас хотите, сэр? – рассмеялся Макнил.

– Ну, видите ли, – сэр Рональд на минуту задумался, – в главном-то мы все сходимся, – в стратегическом отношении, – как нам следует действовать и чего мы хотим достичь. По-моему, тактически разумнее заняться мелочами, сами по себе они вроде бы ничего не значат, но подчас наводят на нужные размышления… Не знаю, как бы попонятнее объяснить, что я имею в виду, но вспомните-ка дело Калвера. Чернильное пятно! Помните? Чернильное пятно вокруг мышиной норы. Ну зачем человеку понадобилось выливать чернила в мышиную нору? Казалось, сущий пустяк. Дать ответ на этот вопрос было нелегко. Но когда ответ был найден, он привел нас куда следовало. Вот, грубо говоря, что я имею в виду… Именно мелочи. Иногда странные и до того непонятные, что над ними часами можно ломать голову. Я вижу. Дед кивает…

– Совершенно с вами согласен, – подтвердил старший инспектор Дэви. – Давайте, ребята, припомним что-нибудь в том же роде. Пусть это будет какой-нибудь тип в странной шляпе…

Ответа не последовало. Присутствующие недоуменно переглядывались.

– Давайте, давайте! – продолжал Дед. – Ладно, начну сам. Вроде бы просто забавный случай, но, может, в этом что-то и есть. Нападение на банк «Лондон энд Метрополитен». Филиал на Кармоли-стрит. Помните? Мы составили список мелькавших там автомобилей, их марок, окраски и номерных знаков. Обратились к свидетелям, к прохожим, и те откликнулись, да еще как! В результате мы отобрали из этой массы семь автомашин, которые были замечены рядом с банком, и каждая из них могла иметь отношение к ограблению.

– Так, – сказал сэр Рональд, – продолжайте.

– Из них две или три машины отследить не удалось. Похоже, на них сменили номера. Обычное дело. Случается сплошь и рядом. В конце концов мы их все-таки нашли. Но я хочу напомнить об одной детали. Автомобиль марки «Моррис-Оксфорд», цвет черный, номер CMJ—256, о чем сообщил дежурный полицейский. И добавил, что за рулем сидел судья Высокого суда Ладгроув.

Он огляделся. Его слушали, но без видимого интереса.

– Разумеется, – продолжал он, – все оказалось не так. Судья Ладгроув – тип достаточно заметный хотя бы потому, что он безобразен как смертный грех. Так вот, именно в это время Ладгроув находился в суде. Его машина тоже «Моррис-Оксфорд», но номер ее не CMJ—256… – Он вновь оглядел собравшихся. – «Ладно, ладно, ну и что?» – скажете вы. Но известно ли вам, какой номер машины у судьи? CMJ—265. Похоже, а? Именно такую ошибку совершают те, кто старается запомнить номер автомобиля.

– Простите, – сказал сэр Рональд, – я что-то не понимаю…

– Вот именно, – отозвался Дэви, – тут пока и понимать нечего. Просто вот что: похожие номерные знаки, буквы те же, а цифры – 256 и 265. Интересное совпадение, не правда ли? Автомобиль «Моррис-Оксфорд», тоже черный, разница в порядке цифр, а за рулем человек, чрезвычайно похожий на владельца автомобиля…

– Вы хотите сказать?..

– Всего-навсего одна цифра – ошибиться нетрудно!..

– Простите, Дэви, и все же я не понимаю.

– Так вот, автомобиль «Моррис-Оксфорд» с номером CMJ—256 проехал по улице через две с половиной минуты после ограбления банка. За рулем свидетель узнал судью Ладгроува.

– Вы имеете в виду, что это и был судья? Да бросьте, Дэви!

– Нет, я вовсе не хочу сказать, что это был судья Ладгроув и что он участвовал в ограблении банка. Судья жил в отеле «Бертрам» на Понд-стрит и во время ограбления находился в суде. Все это проверено и доказано. Я имею в виду другое: номерной знак автомобиля, а также показание свидетеля, знавшего в лицо старого Ладгроува и утверждавшего, что именно он был за рулем, – это совпадение не случайно. Оно должно что-то означать. Очень жаль, если это не так.

Комсток беспокойно заерзал в кресле.

– Нечто похожее произошло в Брайтоне[17]: дело о драгоценностях. Какой-то старый адмирал… Забыл его фамилию. Одна женщина утверждала, что видела его на месте происшествия.

– А его там не было?

– В том-то и дело, что не было. В ту ночь он находился в Лондоне. Присутствовал на каком-то собрании. По-моему, речь шла о торжественном ужине моряков.

– Он ночевал в своем клубе?

– Нет, он остановился в отеле. Кажется, тот самый, который вы только что упомянули, Дед. Отель «Бертрам», если не ошибаюсь. Тихий, приличный отель. Там вечно топчутся стариканы, чаще всего военные в отставке.

– Отель «Бертрам»… – задумчиво повторил старший инспектор Дэви.