Текст книги "Хранитель моей жизни (СИ)"

Автор книги: Агата Аргер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

12

«…иногда полезно выпускать наружу своих демонов…»

То, что после нашего с Лукой разговора у моего теперь уже «любимого» автора телефон вместо работающего автоответчика перешел на долгие гудки, стало хорошим знаком. Он вернулся в страну, и, значит, у меня снова появился шанс все исправить.

Мы договорились встретиться в девять в кафе в центре города. В семь тридцать я уже собирала вещи в сумку, а через пять минут стояла у лифта, нервно постукивая по полу носом балетки. Хранитель тенью следовал за мной и так же, как и я, резко остановился, услышав за спиной в тишине холла громкое: «Львица моя!».

Тяжелый вздох вылетел из груди и закружил среди стен опустевшего издательства. Я зажмурилась, сделала глубокий вдох-выдох и развернулась.

Заказанное такси пришлось отменить.

В восемь сорок пять я снова зашла в приложение и вызвала машину. Как назло, час пик уже прошел, и желающих отвезти служащих домой оказалось немного. Я заметно нервничала, и только когда Лука аккуратно захватил в плен мою ладошку и коснулся кончиком пальца губы, я поняла, что неосознанно искусала ее до крови. Он убрал руку, взглянул на капельку крови, застывшую на пальце, и едва заметно покачал головой. В тишине кабины я услышала тихое: «Не веришь».

Телефон казался горячей картошкой, и я то и дело обновляла приложение, чтобы сделать хоть что-то, чтобы заветное сообщение: «Ваша машина прибудет через …» появилось на экране. Когда увидела крохотную, приближающуюся к издательству машинку, едва не вскрикнула. Если такси не попадет в пробку, я опоздаю всего на несколько минут.

Живот скрутило от волнения и ожидания, в кровь вспрыснулось несколько доз адреналина, а между лопаток скользнула капелька пота. Я заблокировала телефон, подняла голову и столкнулась взглядом с пристальным мужским, что не моргая, сканировал в отражении зеркала.

– Ты молчишь, – чушь, конечно, но мне вдруг захотелось услышать голос Хранителя. Он стоял со спрятанными в карманах ладонями, уперевшись спиной в стену. Услышал, кивнул. – И смотришь, – Лука снова кивнул.

Я вздохнула и развернулась.

– Что не так?

Мой Бог еще мгновение прожигал меня глазами, затем оттолкнулся от стенки кабины и пожал плечами.

– Я люблю наблюдать за людьми, Нала. Вот и все. Следить за тобой особое удовольствие.

– Почему же? Я странная или смешная?

– Нет, – он сделал шаг в крохотном лифте и оказался прямо передо мной. Достал руку и убрал за ухо длинный локон. Опуская, коснулся моей вмиг покрасневшей щеки. – Ты красивая. Очень, – в горле вдруг пересохло, и я громко сглотнула. Лука сместил взгляд на приоткрытые губы, завис на них на секунду и снова посмотрел в глаза. – А еще импульсивная, дерзкая и открытая.

Про открытую я уже слышала, когда – о, святые небеса – просила его поцеловать. А вот по поводу дерзости у меня появился вопрос. Но задать я его не успела. Лифт остановился на первом этаже, и двери открылись.

Мы вышли в холл, из него нырнули прямо в сумерки. Приложение сообщило, что такси приедет через две минуты и я немного выдохнула. Маленькая машинка уже приближалась и вот-вот должна была вынырнуть из-за угла. Ладони вспотели, и я вытерла их о джинсы.

Еще минута, новых вдох и рваный выдох.

– Нала, мне нужно вернуться.

Сперва я даже не расслышала, что он сказал. Обернулась и, нахмурившись, тупо уставилась на Хранителя. А тот приподнял открытые ладони и уже шагнул к дверям издательства.

– Куда? Куда ты?

– Прости, я телефон забыл. Правда, нужно вернуться.

– Но… – возмущение, замиксованое со злостью, едва не разорвало грудь. – Такси почти приехало. Ты не можешь уйти. А я… я не могу оставить тебя здесь. И машина… водитель не станет ждать.

– Вызови новое, Нала. И прости еще раз.

Лука растворился в темноте холла, а я растерянно застыла посреди пустой улицы, которую осветили фары приближающейся машины.

Я предлагала двойной тариф. Просила. Требовала. Кажется, даже угрожала чем-то. Но водитель уехал спустя десять минут, за которые, кстати, можно было несколько раз заново подняться и спуститься на лифте на нужный этаж. Разозленная еще и тем, что новую машину заказать не удалось, я пышущим огнем драконом ждала возвращения Луки.

И он, кстати, появился ровно спустя мгновение после того, как такси скрылось из виду.

– Ты! – налетела на него разъяренной фурией. – Я бы уже по лестнице поднялась и спустилась за это время. А ты на лифте ехал. В пробку попал?

– Не злись.

– Да не могу я не злиться. Мы опаздываем. А судя по тому, что свободных машин нет, лишь чудо поможет и человек, который сейчас сидит в одиночестве в кафе, не уйдет, посчитав меня сумасшедшей.

– О, ты не сумасшедшая.

– Да что ты?! – ох, как же мне хотелось ударить Хранителя в каменную грудь.

Я чувствовала нити ярости, что тянулись от меня. Но Луку они не смущали, он был расслаблен и даже слегка улыбался.

– Обернись, Нала.

Взвизгнув от злости, я развернулась и застыла на месте. Прямо на нас двигалась машина с шашечками на крыше.

– О, святые небеса!

Я зажмурилась и, не реагируя на тихую усмешку за спиной, мысленно начала просить водителя ехать чуть быстрее. Ноги уже готовы были сорваться и дотащить мое изможденное переживаниями тело в салон. От нетерпения я снова начала постукивать носом балетки по тротуарной плитке.

А водитель словно почувствовал и остановился прямо у здания издательства, в шаге от нас. От снесшей крышу радости я дернула за ручку, распахнула дверь и буквально влетела в грудь вылезающего из машины мужчины. Когда меня отбросило назад, я ударилась во второй раз, теперь уже о грудь Луки. Сильные руки подхватили мое безвольное тело с двух сторон. Одни держали со спины, другие тянулись спереди.

– Простите, пожалуйста, – от потрясения все еще кружилась голова. Стыд залил щеки, и я приложила к ним холодные руки. – Простите, я…

Мне даже поднять глаза было страшно. Я уткнулась взглядом в стильные темно-зеленые конверсы, не удержалась, чуть осмотрела джинсы и низ светлой рубашки, надетой на синюю футболку. Через плечо у мужчины была переброшена кожаная сумка с выгравированными по краю инициалами: «СМП» и крохотной звездой в конце.

Меня словно холодной водой облили. Я вскинула голову и от шока раскрыла глаза. За столько лет я прекрасно узнала человека, который подписывал все свои книги псевдонимом Странник Млечного Пути. Человек, рукопись которого сожрал шредер. Мужчина, который должен был ждать меня за столиком в кафе, а сейчас стоял передо мной и улыбался.

Хотелось сделать вздох облегчения, но воздух застрял в груди, когда голову, словно стрела, пронзила мысль. Лука сказал, что забыл телефон. Те-ле-фон… Телефон, которого у него никогда не было.

Сдерживая себя, я сделала шаг в сторону и стала к мужчинам лицом. Как он там говорил? Импульсивная и дерзкая?

Медленно я втянула носом воздух и отпустила себя.

– Да чтоб вас черти сожрали!

13

«…и что бы ни случилось помни, есть те, кому ты не безразличен…»

– Ты! – никогда не подумала бы, что во мне может быть скрыт такой сильный голос, от звука которого кровь в жилах стынет. Я указала на Луку. – Ты Хранитель мой, секс ходячий, который свалился на голову!

Широкая бровь Бога приподнялась, на губах застыла полуулыбка.

– Не знаю, зачем я это сказала! – взвизгнула. – Не важно. Ты! – снова бескультурно тыкнула в него пальцем. – Ты знал, что мне не стоит садиться в то такси. Знал, что он, – перевела сжигающий все на своем пути взгляд на застывшего рядом и явно ничего не понимающего мужчину, – едет сюда и ничего не сказал мне! Ты видел, как я переживала. Понимал, насколько важна была для меня эта встреча, и вместо того, чтобы успокоить, устроил спектакль с забытым телефоном. Да как ты мог?

Со стороны почудилось движение. Странник, вернее, Дмитрий Островский сделал шаг в сторону, намереваясь уйти.

– Простите, я, кажется, лишний…

– Стоять! – теперь сносящий головы перст указал на него. Но я не получила ответы на свои вопросы, поэтому снова взглянула на Хранителя. – Для чего все это?

– Что ты хочешь, чтобы я сказал тебе, Нала? – Лука сложил руки на груди и прислонился спиной к фонарному столбу. – Что тебе не стоит ничего делать? Что все повернется так, как ты хочешь? Что, не глядя на препятствия, у тебя все получится? – широкая бровь взмыла еще выше. – И что бы ты делала дальше?

Медленно выпустив из легких воздух, я сдулась, как воздушный шарик и поняла, к чему он вел.

– Сидела бы, сложив лапки и ждала.

– Ну, – он усмехнулся, – у тебя не лапки, а вполне себе симпатичные ладони.

– Фаталисты? – сказала тихо, а Лука кивнул.

– Они самые.

За время, что я успела узнать Хранителя, он никогда и ничего не делал просто так. Все его слова и поступки в итоге были сделаны для чего-то важного. Пусть я и не сразу могла понять задумку Бога.

На глаза вдруг набежали непрошенные слезы, я запрокинула голову и сделала глубокий вдох.

– А я точно вывезу все это до того самого, счастливого будущего? – спросила, вернувшись глазами к Луке. Тот пожал плечами и кивнул.

– В тебе я уверен, Нала.

– Мне всегда нравилось ваше имя.

Молчаливый до этого Дмитрий разрушил нависшую тишину и разорвал плотные канаты взглядов, которые тянулись от меня к Хранителю. Я моргнула и посмотрела на Островского.

– Простите, не хотел перебивать.

– Нет, это вы извините меня за… все это, – стало жутко стыдно. Я помассировала виски, чтобы собраться. – Почему вы здесь, Дмитрий? Я имею в виду, что мы договаривались встретиться в кафе и могли разминуться.

– Верно. Вы не пришли, и я заволновался.

– Но, – вскинув руку, я посмотрела на наручные часы. – Сейчас девять пятнадцать. Вы ехали сюда по меньшей мере десять минут. Значит, ушли из кафе всего после моего пятиминутного опоздания? – а я-то думала, что, хотя быонадекватный. Едва не закатила глаза к небу, но вовремя остановилась – Дмитрий мне был нужен.

– Нет, Нала. Только после вашего часового опоздания я решил уехать. Мы договорились встретиться в восемь.

– Ну что, вы, – мои глаза уже начали расширяться от шока, но мозг пока еще не хотел верить. – В девять.

Дмитрий усмехнулся.

– Я сказал, что в девять у меня другая встреча, Нала.

Этого просто не могло быть в реальности. Я ведь помню наш разговор и помню, что говорил мне Дмитрий. Он только что вернулся из-за границы, да, он знает, что завтра состоится совещание в редакции и обязательно приедет. Да, Дмитрий готов встретиться, только если не позже девяти, так как… у него другая встреча. И я помню, как, не видя ничего вокруг от счастья, радостно качая головой, я безостановочно благодарила его и обещала, что встреча не затянется надолго. Восемь – идеальное время.

– Простите.

Готова была сквозь землю провалиться от стыда, но асфальт не разверзся под ногами, а ухмыляющийся рядом Хранитель стоял, сложив руки на груди. Отыскав последние крупицы смелости, я подняла голову и посмотрела на Дмитрия.

– Так почему же вы здесь? Мы бы увиделись завтра и… ваша встреча.

– О, не переживайте, Нала, на счет этого. Да и ваш голос говорил о том, что увидеться с вами важнее.

Я склонила голову к плечу.

– И что же говорил мой голос?

– Что вы в отчаянии, Нала, – Лука усмехнулся и я буквально сожгла его взглядом. Он приподнял руки и спрятал улыбку. – Так что случилось? И чем я могу помочь?

Вон он, момент, который должен в буквальном смысле слова спасти меня. Сделав глубокий вдох, я расправила плечи и выдохнула:

– Дмитрий, у вас остались заметки и комментарии Вольского, которые он делал к финальному варианту рукописи?

Воздух так и застрял в легких, стоило услышать виноватое:

– Я бы очень хотел вам помочь, Нала, но не в этом. Простите.

14

«…после самой темной ночи всегда наступает рассвет…»

Заметок у Дмитрия не сохранилось. Но у него оказалось кое-что другое.

Диктофон.

Поговорив с Островским, я поняла, что странности Вольского – не единственное, что может меня удивить. Выяснилось, что Странник любил надиктовывать свои тексты на диктофон. А получая комментарии от Давида, проговаривать вслух и их.

Поэтому, вернувшись домой поздним вечером, у меня на руках было почти все необходимое для восстановления рукописи со всеми заметками. Диктофон, стопка распечатанных листов текста и вся ночь впереди.

Лука молчал, пока я нетерпеливо расхаживала взад-вперед по крохотному залу типографии и мысленно подгоняла принтер. Не промолвил и слова, пока мы ехали в такси. И все также молча принес мне чашку дымящегося кофе, пока я раскладывала рукопись на столе.

Это было что-то другое, что-то особенное, с нотками заботы и интимности. Когда в последний раз кто-то приносил мне кофе? Вот так просто, не прося?.. В глазах защипало, и бурлящая внутри тела злость на Луку схлынула.

– Спасибо, – сглотнула и спрятала вспыхнувшие щеки за чашкой. Спустя долгую минуту сказала честно: – Я злилась на тебя.

– Знаю, – он безропотно кивнул и сел прямо на пол.

– Но я понимаю, для чего ты все это делаешь. Думаю, что понимаю.

– Правда? – я метнула в него молнии, и Лука усмехнулся. Приподнял руки. – Прости. И что ты поняла, Нала?

Он не боялся смотреть на меня снизу-вверх. Даже так, когда он сидел на полу у моих ног, я чувствовала силу, что исходила от Хранителя. И это было не превосходство, не высокомерие. Это было что-то другое…

– Ты заставляешь меня рисковать.

– Ммм, попробуй еще, – уголки мужских губ приподнялись.

– Ладно, не заставляешь, а подталкиваешь.

– Так, – он сделал глоток из своей чашки и снова вернул ее на пол.

Я вздохнула. Невыносимый.

– И да. Не рисковать, а действовать.

– Ты на верном пути.

– Прекрати, – я вспыхнула и лужицей соскользнула на пол. Помолчала немного. – Ты знал, что кроме издательств, которые выпускают бумажные книги… их еще можно публиковать в сети?

Странно и глупо было задавать вопрос Богу, который знает все и обо всех, но Лука не рассмеялся, не пошутил и даже не улыбнулся. Пристально смотрел на меня и внимательно слушал. Я провела пальцем по шву напольной плитки и тихо вздохнула. Через мгновение подняла взгляд.

– Есть такие места, где писатели публикуют свои книги. А люди потом их читают… – грустный смешок сорвался с губ. – Я и о тебе прочитала на одной из них. Я… много книг прочитала на таких площадках. Только свои там никогда не публиковала.

– Почему?

Я знала, что он задаст этот вопрос, была готова. Но когда услышала, все равно скривилась. Извечное «Почему?» больно кольнуло в сердце.

– Ставка, помнишь? Я делала ставку на Давида, – последние слова вылились в шепот. – И столько лет потеряла.

Мы замерли в тишине, застыли, не шевелясь. Опустив голову, я чувствовала на себе плотный мужской взгляд. Кожу покалывало сперва на щеках, затем на шее, руках. Лука бродил взглядом по моему телу, но я не ощущала липкости. Хранитель медленно, сантиметр за сантиметром, заворачивал меня в одеяло тепла.

Когда он сдвинулся в мою сторону, я едва заметно вздрогнула. Лука протянул руку, коснулся моего подбородка и приподнял его. Безмолвно заставил поднять взгляд.

– Знаешь, почему котята рождаются с закрытыми глазами? – я ожидала чего угодно, но… котята? На мое немое удивление он ответил улыбкой. – Не потому, что онине могутоткрыть глаза. И не потому, чтоне хотят, – ребро мужской ладони скользнуло по скуле. Лука заглянул мне в глаза, снова улыбнулся и опустил руку. – Открывать глаза сразу после рождения для них слишком опасно. Вокруг много бактерий, которые нанесут вред. Котята начинают видеть этот мир спустя две недели. Потому что только тогда становится безопасно и приходит их время.Сейчаснаступило твое, Нала. Наступило твое время, львенок.

*

Я работала всю ночь. Лука был рядом и не отходил от меня ни на минуту. Мы много разговаривали. Я, казалось, задала сотню вопросов, но он без устали ответил на каждый из них. Пили кофе, ели непонятно откуда взявшиеся бутерброды. Любовались звездами, когда сил сидеть над рукописью не оставалось и требовалась перезагрузка.

Ночь была долгой, местами тягуче нудной. Но чем ближе к нам было утро, тем чаще я ловила себя на мысли, что лучшей ночи в моей жизни еще не было.

Несколько раз я залипала. Как малолетка, пускала слюни, стоило услышать, как Лука смеется. Сглатывала слюну, глядя на мужской профиль и едва заметную россыпь морщинок у глаз. Широкую шею и волевой подбородок, движения кадыка и выпуклый рисунок вен на кистях.

Лука ловил мой взгляд, который я и не пыталась прятать. Уверена, он знал, о чем я думаю, даже если не нарушал своего слова и не читал мои мысли. Иначе, он бы не улыбался виновато и не щелкал нежно меня по носу, когда видел в моих глазах воспоминания о нашем разговоре в темноте клуба.

«Это буду не я… Не могу… Буду не я». Слова вспышками сигналили в моей голове, когда душа хотела поцелуя. Хотела обычных, ничего не значащих объятий, человеческого тепла и ласки. Но я чувствовала, Лука не сделает того, чего я хочу. Пусть он и может все. Пусть он и Бог.

Хранитель стоял у окна со спрятанным в карманах брюк руками. Смотрел на затухающую луну и первые предрассветные всполохи проступающего из-за горизонта солнца. Впервые за долгую ночь был серьезен и тих.

Не знаю, что подтолкнуло меня подойти, но я вдруг почувствовала, что нужна ему. Поднялась из-за стола, вытерла мгновенно вспотевшие ладони о джинсы и остановилась рядом. Еще одно долгое мгновение Лука сканировал взглядом небо, затем посмотрел на меня, и уголок мужской губы приподнялся.

– Ты позволишь себя обнять? – спросил, сведя к переносице брови.

Не уверена, что я дослушала. Дернулась и упала в его объятия. Утонула в них, вжавшись в сильную грудь, и закрыла глаза от накрывшей с головой легкости. Это было похоже на счастье. Что-то такое же эфемерное и необъяснимое.

Лука прижал крепче, затем развернул меня спиной к себе и обхватил с двух сторон руками, словно крыльями. Опустил подбородок на мою макушку и замер. Я боялась пошевелиться, чтобы не нарушить момент, который казался тревожаще волшебным. Хотя нет… Яне хотелашевелиться.

Внезапно Лука слегка пошевелился. Объятия не ослабли, в волосах я почувствовала невесомый поцелуй. Под воздушным одеялом бледно-розовых оттенков рассвета я услышала утонувший в тишине шепот: «Два дня. Это все, что у меня есть».

15

«…чтобы ни случилось, действуй…»

Лучшее эфирное время на телевидении. Самая огромная за историю издательства рекламная кампания с неподдающимися объяснению суммами. Команда профессиональных дизайнеров и СММ-специалистов. Договор на экранизацию восьми книг и перевод всей серии на двенадцать языков.

Такого масштабного во всех смыслах проекта «В.В.Паблишер» еще не создавал.

У меня все получилось. Рукопись со всеми правками, комментариями и редактурой Вольского была готова в нескольких экземплярах как раз к утреннему совещанию. Дмитрий, заметив меня в конференц-зале, подмигнул и тепло улыбнулся, заставив засмущаться. Вчерашняя встреча осталась нашим маленьким секретом.

Лука сопроводил меня до издательства, но зайти отказался. Попросил ключи и вернулся в том же такси домой. Пообещал встретить после совещания. Не знаю, как он узнал, когда мы завершим встречу, но стоило мне перешагнуть порог конференц-зала и ступить в коридор, он вышел из лифта.

Хранитель выглядел, как всегда потрясающе. Не заметить его почти двухметровую широкоплечую фигуру в идеально сидящем костюме было просто невозможно. Столпившиеся у дверей коллеги-женщины без стеснения разглядывали моего Бога. А он, казалось, не замечал ни плотоядных взглядов, ни шепота за спиной. Шел, неотрывно глядя на меня. Только лишь на меня.

– Мои поздравления, – шепнул, когда остановился предельно близко. Нас разделяло несколько сантиметров, и запах его туалетной воды, смешанный с настоящим мужским, вскружил голову. – Ты умничка.

– Тебя там не было. Ты не можешь что-то знать наверняка, – ответила ему тихо и вскинула голову. Заглянула в глаза и утонула в глубоком темном омуте.

Лука усмехнулся мне в губы.

– Я Бог, помнишь? Я знаю все и даже чуточку больше, – он взял меня за локоть и развернулся. – У меня для тебя сюрприз, Нала.

– А как же?.. – я попыталась напомнить, что рабочий день еще не закончился, но Хранитель был настойчив.

– Сегодня ты уже не нужна, поверь мне.

Мы прошли к лифту, спустились на первый этаж, и Лука, все еще придерживая меня то за руку, то за поясницу, вывел на улицу. Только сейчас я заметила сумку для ноутбука, переброшенную через мужское плечо. Хранитель слово почувствовал, о чем я думаю, и опустил свой взгляд. Подмигнул и потянул за собой.

Два квартала, и мы уже сидели за столиком на летней террасе моего любимого кафе. Лука сделал заказ, пока я пыталась разгадать причину его хорошего настроения с нотками таинственности. Молчал, изредка бросая на меня свой взгляд, и улыбался одними уголками губ.

– Ты странный сегодня.

– Вовсе нет. Я счастливый, – он откинулся на спинку стула, чтобы не мешать официантке, которая принесла заказ. Поблагодарив, Лука поднял чашку дымящегося кофе и сделал крохотный глоток. – Этого мне будет не хватать.

– Чего «этого»? – внезапно липкая холодная волна окутала затылок. Мне не понравилось предчувствие, сковавшее плечи.

– Кофе, – Лука указал на чашку.

Я не хотела произносить вслух мысль, что пронзила голову. Поэтому отмахнулась от нее и снова взглянула на своего Бога.

– А почему ты счастливый?

– Мне нравится то, что я вижу. Это не может не радовать.

Лука снова сделал глоток, осмотрелся и втянул носом воздух, расправив плечи и раскрыв на максимум грудную клетку.

– Пообещай мне кое-что, Нала, – когда его цепкий взгляд вернулся ко мне, я сглотнула. – Обещай, куда бы не завела тебя судьба, чтобы ни случилось: плохое или хорошее… Обещай, что не станешь опускать руки. Обещай, что будешь бороться и жаждать большего.

Вторая холодная волна прошибла затылок и сковала мышцы.

– Ты словно прощаешься…

Я не хотела произносить это вслух, но слова сорвались с языка, обнажая тревожащие душу мысли. Сердце завелось и застучало так сильно, что удары приподнимали футболку на груди. Я пробежала глазами по мужскому лицу в попытках отыскать ответы, но Лука был безмятежно спокоен. Он улыбался. Поддался чуть вперед и затянул в топи своего бездонного взгляда.

– Пообещай, Нала, – казалось, он буквально залез в мою душу и перекрыл кислород. Мне оставалось лишь кивнуть.

– Обещаю.

Едва сдерживая улыбку, Лука прищурился, оттолкнулся и потянулся к сумке. Через мгновение он достал – мой, кстати, – ноутбук, открыл крышку и развернул его экраном ко мне.

– Тогда действуй.

– Я не…

Не понимала. Я не понимала ни-че-го! Для чего Хранитель принес ноутбук? Зачем включил его именно сейчас? Почему не моргая, смотрит на меня? А главное, отчего я чувствую невероятную тяжесть в груди? Болючую, разрывающую душу на мелкие лоскуты…

И почему мой Бог открыл главную страницу одной из ведущих площадок самиздата?..

– Лука… – шок яркими вспышками обжег радужку. Я заморгала заплывшими от слез глазами, непроизвольно задержала дыхание и спустя мгновение медленно выдохнула. – Ты не серьезно, да?

– Отчего же, – он хмыкнул и расправил плечи. – Я сама серьезность, – а затем подтолкнул ко мне ноутбук. Шепнул. – Действуй. Пришло твое время, помнишь?

Я помнила. Помнила каждый его взгляд, каждое слово и наставление, что он успел дать. Каждое теплое объятие и тонны уверенности, что плотными канатами шли от сильного мужского тела и напитывали меня.

Лука верил в меня. Подставлял свое плечо и учил рисковать. Я знала, он подталкивал меня все это время не просто так. Выводил на разговоры о важном и сокровенном не ради праздного любопытства. Он заставлял меня думать и действовать.

Перед глазами картинками промелькнула наша первая встреча с Вольским, странная договоренность, не обозначенная рамками и сроками, годы моей тяжелой работы у него, тысячи и тысячи знаков в новых книгах, которые так и остались лишь черновиками на этом самом ноутбуке и надежда…

Давид никогда не опубликует мои книги.

Эта мысль возникла в голове после нашего с ним разговора в кабинете. Но только сейчас она превратилась из призрачного образа в яркую картину реальности. Все это время я жила надеждами. Работала, крутилась, как белка в колесе, подпитываясь туманным счастливым будущим, которое так и осталось бы в мечтах, если бы не Хранитель.

И сейчас, глядя в его наполненные уверенностью глаза, я понимала, что Лука любит меня. Чистой, ничего не требующей взамен любовью, как мать любит своего ребенка и желает ему лишь добра.

Всхлипнув, я смахнула со щек слезы, села ближе к столу и вошла в свой профиль. Да, как и говорила Луке, я не была фаталисткой и не сидела сложа руки, ожидая, когда на голову упадет счастье. Год назад создала профили на нескольких площадках самиздата, но так и не решилась опубликовать в сети свои книги.

Но сейчас все было по-другому. Я стала другой.

*

Мы вернулись домой поздней ночью, когда звезды захватили небосвод, а полная луна обосновалась на нем полноправной хозяйкой. Еще долго сидели на кухне, разговаривали, Лука пил уже полюбившийся кофе.

Спустя час, заметив слипающиеся от усталости глаза, Хранитель отправил меня спать. Пожелал спокойной ночи, поцеловал в макушку, обнял чуть дольше, чем требуют приличия, и шепнул на ухо: «Помни про обещание, львенок».

А утром я проснулась в пустой квартире.

Лука исчез, оставив после себя лишь чашку от кофе на кухонном столе, а рядом стеклянную фигурку белочки.