Текст книги "(Не)правильная (СИ)"

Автор книги: Agata Adamidi

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Глава 10

– Поехали, – Юлька говорила так, словно уговаривала ребенка съесть нелюбимую кашу. – Там шашлык, старые друзья, дым, музыка. Ты отвлечешься. А сидеть дома и сверлить взглядом потолок – это путь к тому, чтобы сойти с ума.

Она говорила дело. Я сидела на кухне, уставившись в кружку с остывшим чаем, и чувствовала, как внутри меня медленно, но верно разрастается что-то огромное, непонятное и пугающее. Там, под ребрами, поселилась новая вселенная, а я даже не знала, как теперь дышать в ее присутствии.

Катя, верная моя Катя, молча кивнула:

– Я с тобой. Если станет хреново – сразу уедем.

– И кушать теперь надо за двоих, – добавила Юлька с кривой усмешкой, пытаясь разрядить обстановку. – Так что твой долг – съесть как минимум три порции шашлыка.

Я не хотела никуда ехать. Каждая клетка моего тела кричала остаться, забиться в угол, обхватить руками живот и просто… быть. Но в то же время я боялась оставаться наедине с мыслями, которые роились в голове, как потревоженные осы.

– Ладно, – выдохнула я. – Едем.

Дача Юлькиных родителей всегда казалась мне местом из другой жизни. Просторный, с большой террасой и садом, где пахло жасмином и дымом мангала. Когда мы приехали, народу было уже достаточно, но не настолько много, чтобы я чувствовала себя потерянной. Знакомые лица, громкий смех, звон бокалов. Вадик, Юлькин брат, хлопотал у мангала, поворачиваясь то к одному гостю, то к другому.

Мы влились в компанию, я старалась улыбаться, кивать, делать вид, что меня здесь и сейчас ничего не тяготит. Катя держалась рядом, то и дело касаясь моего плеча, будто проверяя, не рассыпалась ли я на части.

Вечер уже начал клониться к закату, когда мы собрались уезжать. Солнце висело низко, окрашивая небо в медовые оттенки, и я чувствовала странное облегчение от того, что день подходит к концу. Мы попрощались с хозяевами, Юлька стянула с собой пару шампуров с мясом «на дорожку», и мы направились к калитке.

– Жалко, что вы так рано, – Вадик вышел нас проводить, широкоплечий, загорелый, с неизменной улыбкой. – Сейчас основная публика подтянется. Вон, кстати, еще гости.

Он кивнул в сторону улицы, и я машинально обернулась.

Черный автомобиль, лоснящийся в лучах заходящего солнца, мягко затормозил у обочины. Дорогая игрушка, от которой веяло деньгами и властью. Дверь со стороны водителя открылась, и из нее вышел мужчина.

Высокий. Атлетичный. Темные волосы, идеальный силуэт, который я узнала бы из тысячи.

Мое сердце пропустило удар. А потом второй.

Он открыл пассажирскую дверь, галантно подавая руку. И из салона, как картинка из дорогого журнала, выпорхнула женщина. Эффектная брюнетка с длинными ногами, которые подчеркивали короткие шорты, с открытой талией, которую обтягивала короткая футболка. Она смеялась, поправляя волосы, и выглядела так, словно только что сошла с обложки.

Марк.

Он обернулся, и я увидела его лицо. Острые скулы, тяжелый взгляд, как оружие. Его рука лежала на талии этой женщины. Он наклонился к ее уху, что-то сказал, и она рассмеялась, запрокинув голову.

У меня перехватило дыхание.

Внутри, там, где еще час назад было странное тепло, теперь разливалась ледяная, колючая ревность. Она обжигала, резала, заставляла пальцы сжиматься в кулаки, чтобы не дрожать. Я смотрела на его руку, которая так уверенно лежала на чужой талии, и вспоминала, как те же самые пальцы сжимали мои бедра, как он шептал мое имя в темноте.

Я резко отвернулась, делая вид, что что-то ищу в сумочке. Поздно.

Марк меня увидел.

Я почувствовала его взгляд еще до того, как подняла глаза. Он замер на секунду, его рука на талии женщины дрогнула, и он слегка отстранился, будто его дернуло током.

Он направился к нам.

Каждый его шаг отдавался в висках глухим, тяжелым стуком. Он двигался с той уверенной грацией хищника, которая сводила меня с ума. Я стояла, как вкопанная, не в силах ни сделать шаг назад, ни выдохнуть.

– Вадим, привет, – голос Марка прозвучал низко, спокойно. Будто ничего не случилось. Будто он не видел меня месяц. Будто не оставлял во мне частицу себя.

– Марк! А мы тебя ждали раньше, – Вадик хлопнул его по плечу, явно радуясь старому знакомому. – Проходи, шашлык еще горячий.

– Задержались немного, – Марк кивнул в сторону своей машины, но взгляд его не отрывался от меня.

– Знакомься, – Вадик, ничего не подозревая, начал церемонию. – Это моя сестра, Юля. А это Арина и Катя, ее подруги. Девчонки, это Марк, старый друг, мы с ним еще с универа…

Я стояла столбом. Губы онемели, язык будто прирос к нёбу. Я чувствовала на себе его взгляд – тяжелый, изучающий, скользящий по моему лицу, задерживающийся на губах, опускающийся ниже, туда, где под тонкой тканью платья скрывалась тайна, о которой он пока не знал.

Мое сердце билось где-то в горле.

– А я Марина, жена Марка, – раздался звонкий, уверенный голос за его спиной.

Брюнетка подошла, плавно, как кошка, и встала рядом с ним, снова положив руку ему на плечо. Ее пальцы – с идеальным маникюром – коснулись воротника его рубашки, и это движение было таким собственническим, таким интимным, что меня едва не стошнило.

– Очень приятно, – щебетала она, одаривая нас всех ослепительной улыбкой. – Марк мне столько рассказывал о вашей компании.

Жена.

Это слово ударило меня под дых сильнее, чем любая пощечина. Жена. У него есть жена. А я… я была кем? Ошибкой? Приключением на одну ночь?

Я посмотрела на Марка. Его лицо оставалось непроницаемым, только в глубине глаз мелькнуло что-то темное, неуловимое.

– Вадик, мы ненадолго, – Марина тем временем продолжала говорить, обращаясь к брату Юльки, и ее голос звучал так беззаботно, будто она привыкла быть в центре внимания. – Вовка приболел, с няней остался. Так что надолго не получится задержаться.

Марк нахмурился. Легкое движение бровей, которое я уже успела изучить. Он не хотел чтобы она говорила о сыне? Я не знала. Я вообще ничего не знала об этом человеке.

Его взгляд снова встретился с моим. В нем читалось что-то, что заставило меня внутренне сжаться. Изучение. Вопрос. Ожидание.

– Арина, – тихо позвала Катя, касаясь моего локтя. – Наше такси.

Я даже не заметила, как оно подъехало. Спасение. Или побег. Я не знала, как это назвать, но ноги сами двинулись к машине.

– Вадик, мы поехали, спасибо за вечер, – выдохнула я, даже не глядя на него.

Я чувствовала спиной взгляд Марка. Каждую секунду, пока шла к машине, я чувствовала его. Слышала, как затихают голоса вокруг. Как мир сужается до одного-единственного человека, который стоял в десяти шагах от меня с рукой на талии своей жены.

– Всем пока, – бросила я коротко в пространство. Не оборачиваясь. Не давая себе слабости.

Мы сели в машину, и дверь захлопнулась, отрезая меня от него.

Катя сжала мою руку, ничего не спрашивая. Юлька обернулась с переднего сиденья, и в ее глазах была тревога.

– Ты как? – одними губами спросила она.

Я не ответила. Смотрела в окно, на мелькающие огни, и чувствовала, как внутри меня, под слоем ледяной ревности и горечи, медленно прорастает что-то другое. Злое. Решительное.

Он смотрел на меня. Он помнит. И если у него есть жена, тогда что произошло между нами в ту ночь? И почему я до сих пор чувствую его руки на своем теле, даже спустя месяц?

– Едем домой, – сказала я тихо. – Мне нужно подумать.

Телефон в сумочке завибрировал. Пришло сообщение. Я не стала проверять. Я знала – это он.

Глава 11

Ключ повернулся в замке с глухим, металлическим щелчком. Этот звук всегда казался мне символом надежности, домашнего уюта. Но сегодня он прозвучал как приговор.

Я переступила порог, и та плотина, которую я с таким отчаянием удерживала всю дорогу в такси – сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони, и глотая воздух ртом, чтобы не завыть, – рухнула.

Всё поплыло. Коридор, вешалка, мои собственные кроссовки, которые я не могла снять. Я прислонилась спиной к холодной стене, сползла по ней вниз и разрыдалась. Это были не просто слезы, это была истерика облегчения и боли одновременно. Меня трясло, плечи ходили ходуном, а из горла вырывались какие-то хриплые, нечеловеческие всхлипы.

Господи, на что я рассчитывала? На что я, дура, надеялась?

Мы переспали с ним один раз. Один единственный раз, который разорвал мое восприятие реальности на «до» и «после». Это было волшебно. Не просто секс, нет. Мне казалось, что я всю жизнь ждала именно этого – его рук, его голоса, шепчущего мое имя, того, как он смотрел на меня в темноте. Я хотела большего. Я жаждала продолжения, как наркоман дозы.

И только сейчас, я наконец призналась себе в страшном. Я влюбилась в Марка.

Влюбилась по уши, по-дурацки, безоглядно. Я, которая всегда смеялась над подругами, попавшими в эти сети, сама угодила в капкан. И самое ужасное – я сама его себе придумала. Дорисовала недостающие детали, нафантазировала идеальный образ, где он – мой герой. А он…

Он женат. У них есть сын. Мне вдруг стало физически дурно от этой картинки, вспыхнувшей в голове: их утро, их кухня, их постель. Как он мог? Как он посмел привести меня к себе домой? Спать со мной там, где спит с женой. Меня вывернуло наизнанку от омерзения к себе.

Дура. Идиотка. Какая же я идиотка.

Юлька с Катей замерли на пороге. Они поняли всё без слов. Юля молча сняла куртку, Катя собрала мои разбросанные вещи. Никто не полез обниматься, не начал выдавать дежурные «всё будет хорошо». Они просто молчали. И это молчание было единственным правильным лекарством. Разговоры сейчас были ни к чему. Я бы не смогла выдавить из себя ни слова, кроме воя.

Да, было обидно. Жалко себя до тошноты – такую слепую, доверчивую, поверившую в сказку. Но в глубине души, где-то под слоем этой липкой боли, холодно пульсировала мысль: я сама виновата. Сама раздвинула ноги перед мужчиной, о котором ничего не знала. Сама позволила ему занять в моей голове трон.

Я сидела на полу, обхватив колени, и вдруг, сквозь пелену слез и самобичевания, во мне что-то щелкнуло. Переключилось. Где-то в самом низу живота, там, где еще хранилось воспоминание о той ночи, зародилось странное, почти животное чувство. Решимость.

Я поняла, чего я хочу. Я хочу хоть частичку Марка. Не его лживые объяснения, не его жалость или продолжение романа. А частичку. Живую, настоящую, которая останется только у меня.

Я решила для себя. Я буду рожать.

Мысль была безумной, страшной и одновременно спасительной. Она дала мне точку опоры в этом водовороте отчаяния.

В этот момент в тишине квартиры разорвалась трель телефона. Я вздрогнула. Звук казался неестественно громким. Девчонки переглянулись и молча ушли на кухню, оставив меня одну. Я слышала, как они включили чайник, специально делая вид, что ничего не происходит.

Телефон звонил снова и снова, вибрируя на паркете рядом со мной. Номер был незнакомый. Сердце ухнуло вниз – я знала, кто это. Чувствовала кожей.

Я поднялась, чувствуя ватность в ногах, и ушла в ванную. Включила воду на полную, чтобы шум заглушал голоса, и, глядя на свое отражение в зеркале – красное, распухшее, с размазанной тушью, – приняла звонок.

– Алло.

– Привет... – Его голос, низкий, хрипловатый, ударил наотмашь. – Что с голосом?

Меня перекосило от его заботливого тона. Как будто мы знакомы сто лет, как будто он имеет право спрашивать.

Я перебила его. Голос прозвучал жестко, чужим, стальным – я сама себя не узнала.

– Послушай, Марк. Не знаю, что ты там себе придумал, но то, что было между нами, я уже забыла. И тебе советую сделать то же самое. Чтобы не огорчать жену.

В трубке повисла пауза. Я слышала его дыхание.

– Послушай, Арина, я хотел как раз сказать по поводу Марины… – начал он, и в его голосе мне почудилась какая-то нотка… облегчения? Или я хотела ее услышать?

Нет. Нельзя. Я не имею права слушать. Если он скажет что-то, что разрушит мою решимость, я сломаюсь. Я снова поверю.

– Хватит, Марк. Пожалуйста. – Я сжала край раковины так, что побелели костяшки. – То, что было, больше никогда не повторится. И я очень тебя прошу, оставь меня в покое. У меня своя жизнь, у тебя – своя. У меня есть парень, и я не хочу портить с ним отношения из-за тебя. Надеюсь, ты меня услышал.

Я нажала отбой, не дожидаясь ответа. Рука дрожала.

Телефон выскользнул из пальцев и упал на пол.

Я уставилась на свое отражение. Слезы высохли, оставив на лице соленую корку.

– Так… – прошептала я вслух, глядя на себя. – Молодец, Арина. К твоим тупым поступкам добавился еще один.

Парень. Какой у тебя парень, Арина? Теперь Марк будет думать обо мне черт знает что. Рассталась с женихом, переспала с первым встречным при первой же возможности, да еще и «парень» где-то есть. Идиотка. Последняя идиотка.

Я закрыла лицо руками. Хотя… какая уже разница? Мы вместе можем быть только в моих фантазиях. У него жена. У них сын.

Я подняла голову и посмотрела на себя с холодным, изучающим интересом. Разве такой мужчина, как Марк, может быть один? Конечно нет. Он был слишком хорош для этого мира. Слишком умен, слишком красив, слишком уверен в себе. Такие всегда заняты. Они никогда не достаются просто так, по любви, с первого взгляда. За них нужно платить. И я заплатила – своим сердцем и чувством собственного достоинства.

Как же сейчас хреново на душе…

Я открыла кран, набрала в ладони ледяной воды и умылась. Провела мокрыми пальцами по волосам, пригладила их. Натянула на лицо легкую, почти невесомую улыбку – ту, что скрывает все трещины. Надела ее как маску и вышла на кухню.

Девчонки сидели за столом, перед ними дымились кружки с чаем. Они посмотрели на меня выжидающе, но с тем же священным молчанием.

Я села на табурет, взяла свою кружку в руки, грея о нее ледяные пальцы, и выдохнула.

– Ну что, девочки, – сказала я, чувствуя, как эта фальшивая улыбка въедается в кожу, но другого выхода нет. – Кажется, у меня снова начинается новая жизнь.

Я сделала глоток обжигающего чая, обожгла губы и продолжила, глядя куда-то в стену:

– Дубль два. Для особо одаренных, как я, которые с первого раза ничего не понимают.

Глава 12

Беременность пролетела как один день. Как один длинный, выматывающий день, в котором смешались утренняя тошнота, глупая радость от первой шевелюшки и бесконечная, грызущая тоска по тому, кого я заставила себя вычеркнуть.

Я старалась не грустить. Загрузила себя работой. Потом, переключилась на обустройство комнаты. Я выбирала обои, кроватку, ползунки с таким фанатизмом, будто от этого зависела моя жизнь. Я смотрела вдохновляющие фильмы про матерей-одиночек – про тех, кто, несмотря ни на что, идет вперед, ломая стереотипы и поднимая детей с улыбкой. И вроде бы всё налаживалось. Живот рос, я привыкала к новой себе, к этому круглому, драгоценному счастью, которое носила под сердцем. Я почти поверила, что справлюсь. Что смогу забыть.

Но мир, кажется, решил проверить меня на прочность.

Вчера мы столкнулись с братом Юли, Вадиком. Обычный вечерний поход в магазин за мороженым обернулся встречей, от которой у меня свело живот – или это просто малыш лягнулся?

Вадик, высокий, загорелый, пахнущий дорогим табаком, сначала не узнал меня. А когда узнал – его взгляд упал на мой огромный живот, и брови поползли вверх.

– Арина? Ничего себе… – Он улыбнулся, обнял меня бережно, как хрупкую вазу. – Поздравляю! Я, честно говоря, в шоке. Кто счастливый отец? Или это секрет?

– Секрет, – улыбнулась я натянуто. – Главное, что всё хорошо.

Мы разговорились. Вадим сказал, что снова уезжает в длительную командировку, на этот раз чуть ли не на полгода, и решил устроить посиделки с шашлыком.

– Приходите в субботу, – сказал он, глядя на меня, потом на Юльку с Катей, которые подошли чуть позже. – Отдохнете, воздухом подышите. Арине полезно перед родами.

– А кто будет? – лениво спросила Катя, ковыряясь в телефоне.

– Как обычно, – кивнул Вадим. – Ну, я, вы, наша компания, ребята из офиса…

А потом Катя, не поднимая головы от экрана, бросила:

– А Марк будет?

Мы с Юлькой переглянулись. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, и надеюсь, что в вечерних сумерках это не заметно. Вадим удивленно посмотрел на Катю.

– Марк? Будет, а что?

Катя, поняв, что ляпнула лишнее, быстро нашлась. Она отложила телефон и улыбнулась своей фирменной, обезоруживающей улыбкой:

– Да просто понравился он мне. – Она пожала плечами, глядя прямо на меня, и я прочла в ее глазах предостережение: не дергайся, я всё вывезу – Знаю, что женат, знаю, что нельзя. Но хоть посмотрю на красивого парня, раз трогать нельзя. Позалипаю издалека. Это же не запрещено?

Она перевела всё в шутку, рассмеялась, и Вадим хмыкнул, покачав головой. Но мы-то с Юлькой поняли, почему она на самом деле спросила. Ради меня. Чтобы узнать о нем больше. Чтобы понять, насколько всё безнадежно или… наоборот.

Вадим, кажется, не заметил нашего напряжения.

– Марк, да, он красавчик, – кивнул он. – Мы с ним часто видимся. Кстати, он сейчас… – начал он, и я почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел. Сейчас он скажет про Марину. Про то, как у них всё замечательно, про сына, про идиллию. Я не выдержу этого.

– Вадим, извини, – перебила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Мне уже пора. Что-то я устала сегодня, сроки уже большие, врач велел не перегружаться.

Он закивал, мгновенно переключившись на заботу.

– Конечно-конечно. Я провожу.

– Не нужно, мы сами.

Я попрощалась, чувствуя, как горят щеки. Дома я сразу сказала, что не пойду. Сроки подходили, живот уже тянуло. Идея торчать у мангала, да еще и в компании человека, которого я запретила себе даже мысленно касаться, казалась безумием.

– Ну и правильно, – легко согласилась Катя, когда мы остались втроем на кухне. – А мы сходим.

Юлька, которая до этого молчала, отставила чашку и посмотрела на подругу с пониманием.

– Сходим? – переспросила она.

– Сходим, – твердо повторила Катя. – И узнаем про него всё. – Она посмотрела на меня, и в ее взгляде не было жалости, только холодная решимость. – Может, у них с этой Мариной вообще всё плохо. Может, он разводится. Может, он тебя искал. А ты тут сидишь, героиней страдаешь, ребенка от него растить собралась в гордом одиночестве, а он, возможно, головой об стену бьется.

– Кать, не надо, – попросила я тихо. – Я не хочу ничего знать. Я сделала выбор. Он женат. У него сын. Точка.

– Точка – это когда вся информация есть, – отрезала Катя. – А пока ты слышала только то, что сама захотела услышать, когда трубку бросила. А вдруг он хотел сказать, что Марина – не его жена? Или что они уже год как в разводе? Или что она в Париж уехала с любовником?

Я слабо улыбнулась.

– Кать, в жизни так не бывает.

– Ага, – фыркнула Юлька. – Как и того, чтобы влюбиться с первого взгляда в женатого и залететь от него после одного раза. Тоже, кстати, редкость. Но с тобой же случилось.

Я замолчала. Спорить было незачем.

– Мы сходим, – подытожила Катя. – Посмотрим на него, пообщаемся, поспрашиваем. Если он полный козел, и по сторонам шляется, я скажу тебе, и ты его вычеркнешь раз и навсегда. А если… – она многозначительно замолчала.

– Если нет? – выдохнула я.

– Если нет, то, может, стоит дать ему шанс всё объяснить. Или хотя бы знать, что ты носишь его ребенка.

Я провела рукой по животу, чувствуя, как внутри толкается маленькая ножка. Сердце колотилось где-то в горле.

– Хорошо, – сказала я еле слышно. – Узнайте. Но… ничего ему не говорите. Пока. Не сейчас. Я не готова.

– Договорились, – кивнула Катя.

В субботу девчонки уехали и я осталась одна.

Я пыталась читать, смотрела глупое шоу, перебирала детские вещи. Но всё валилось из рук. Мысль о том, что они сейчас там, рядом с ним, разговаривают с ним, смотрят на него… это было невыносимо.

В девять вечера телефон завибрировал.

У меня задрожали руки.

Сообщение от Кати: «Приезжай. Он ничего не знает. Но то, что мы узнали… Арина, это меняет всё».

Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Сердце билось где-то в горле, а малыш внутри ворочался, будто чувствуя мое волнение.

И тут началось самое интересное... У меня отошли воды!

Глава 13

Сообщение от Кати застыло на экране, и я смотрела на него, не в силах пошевелиться. «Это меняет всё». Сердце колотилось где-то в горле, а малыш внутри ворочался, будто чувствуя мое волнение.

И тут я почувствовала это.

Сначала легкое давление, как будто кто-то сжал изнутри воздушный шарик. Я замерла, прислушиваясь к себе. А потом – хлынуло. Теплая, прозрачная жидкость потекла по ногам, заливая пол, и я смотрела на это с каким-то первобытным ужасом и восторгом одновременно.

– Ох, – выдохнула я, хватаясь за стену. – Ох, черт.

Схватки? Нет, пока не было. Но воды отошли. Это случилось. Прямо сейчас. Когда Катя только что перевернула мой мир сообщением о Марке.

Меня затрясло. Не от страха – от того, что всё смешалось в единый ком: надежда, любовь, которая, оказывается, не умерла, и вот это – самое главное событие в моей жизни.

Я схватила телефон. Руки дрожали, пальцы скользили по экрану. Скорая. Нужно вызвать скорую.

– Скорая помощь, – раздался спокойный женский голос.

– Здравствуйте, у меня… – я перевела дыхание, заставляя себя говорить четко. – У меня отошли воды. Сороковая неделя. Роды первые.

– Адрес называйте. Не волнуйтесь, уже выезжаем. Ложитесь, не вставайте, ждите.

Я продиктовала адрес, сбросила вызов и тут же, не давая себе времени на панику, нажала на вызов Кати.

Один гудок. Два. Три.

– Алло! – Катя взяла трубку почти сразу, и в ее голосе я услышала тревогу. – Арина? Ты как? Ты прочитала?

– Кать, – выдохнула я. – Воды отошли.

В трубке повисла тишина. А потом – шум, движение, ее крик куда-то в сторону:

– Юлька! Воды! У Арины воды отошли!

Я слышала, как они засуетились, как Юлька что-то крикнула в ответ, как Катя заговорила со мной, стараясь, чтобы голос звучал спокойно:

– Ты скорую вызвала?

– Да, уже едут.

– Молодец. Мы сейчас выезжаем. Какой роддом? Тот, что на Ленинском?

– Да, – прошептала я, чувствуя, как накатывает волна дрожи. – Кать, я боюсь.

– Не бойся, дурочка. Ты сильная. Мы будем рядом. Я… – она запнулась. – Марк здесь. Он… он хочет с тобой поговорить. Арина, и он…

– Не сейчас, – перебила я, чувствуя, как внутри всё сжимается – то ли от подступающей схватки, то ли от страха перед тем, что она скажет. – Потом. Когда рожу. Скажи ему… – я замолчала, не зная, что сказать.

– Скажу, – ответила Катя твердо. – Держись. Мы едем.

Я сбросила вызов и закрыла глаза. Внизу уже завыла сирена скорой. Всё происходило слишком быстро, слишком стремительно. Одиночество, боль, попытки забыть – и вот сейчас, когда я узнала, что всё могло быть иначе, мое тело решило, что время пришло.

Врачи были профессиональны и спокойны. Меня уложили на носилки, спросили про обменную карту, про схватки. Я отвечала автоматически, думая о другом. О нем. О Марке. О том, что он там, что он знает. Что Катя сейчас говорит ему, что я рожаю.

В машине скорой меня накрыло первой настоящей схваткой. Волна боли поднялась откуда-то из глубины, скрутила низ живота, и я закусила губу, стараясь не закричать. Дышать. Главное – дышать. Как учили на курсах.

– Молодец, – сказала фельдшер. – Дышите глубже. Всё идет хорошо.

В приемном покое меня встретили быстро. Врач осмотрел, кивнул, сказал что-то про раскрытие и про то, что всё идет по плану. Меня переодели, сделали укол, повели в предродовую.

А потом начался ад. И рай. Всё вместе.

Я не помню, сколько это длилось. Часы превратились в бесконечную череду схваток, потуг, криков, которые я не могла сдерживать, и коротких передышек между ними. Я цеплялась за поручни кровати, сжимала зубы, ругалась, плакала, смеялась и снова кричала.

Но в какой-то момент всё изменилось. Я почувствовала, как моё тело перестало сопротивляться и начало работать. Оно знало, что делать. Оно вело меня, как по тоннелю к свету.

– Еще потуга, Арина! Еще одна! Я вижу головку!

Я закричала, вкладывая в этот крик всё – всю боль разлуки, всю надежду, всю любовь, которую я так долго прятала.

И вдруг – тишина. А потом – крик. Тонкий, требовательный, самый прекрасный звук на свете.

– Сын, – сказала акушерка, вытирая пот с моего лба. – Здоровый мальчик. Три килограмма восемьсот. Пятьдесят два сантиметра.

Мне положили на живот теплое, кричащее чудо. Я смотрела на него – красного, сморщенного, с огромными синими глазами, которые уже смотрели на меня, – и плакала. Слезы текли по щекам, смешиваясь с потом, и я не вытирала их.

– Здравствуй, малыш, – прошептала я, касаясь губами его влажной макушки. – Здравствуй, мой хороший.

Он затих на секунду, прислушиваясь к моему голосу, и это было чудом. Чудом, которое перекрывало всё. Всю боль, все слезы, все бессонные ночи.

Потом его забрали – взвесить, измерить, обработать. Меня перевезли в палату. Я лежала на чистой постели, смотрела в белый потолок и чувствовала невероятную, абсолютную пустоту внутри. И наполненность. Одновременно.

Телефон лежал на тумбочке. Я знала, что нужно позвонить. Что девчонки ждут. Что он… ждет.

Взяла телефон, открыла WhatsApp. На экране горело десяток сообщений от Кати и Юльки: «Как ты?», «Уже родила?», «Мы в коридоре!»

Я нажала видеозвонок Юльке. Ответили сразу.

– Арина! – Юлькино лицо заполнило экран. Она была растрепанная, но улыбалась до ушей. – Ты как? Мы тут с ума сошли!

– Юль, – перебила я, чувствуя, как голос предательски дрожит. – Всё хорошо. Я… я родила.

Она замерла. А потом закричала куда-то в сторону:

– Катя! Сюда! Она родила!

Экран дернулся, и в кадре появились обе – Юлька и Катя, прижавшиеся друг к другу, чтобы поместиться. За их спинами я увидела связку огромных шаров – серебристых, золотых, с надписью «Счастье». Катя держала их, пританцовывая на месте.

– Девочки, – прошептала я. – Какие вы…

– Кто? – перебила меня Юлька, не в силах ждать. – Кто родился? Мальчик или девочка?

Я улыбнулась, чувствуя, как слезы снова наворачиваются на глаза. Но теперь это были слезы счастья. Чистого, абсолютного.

– Сын, – сказала я, и голос сорвался на шепот. – У меня сын.

– А-а-а! – завопили они хором. – Мальчик! Красавчик! Арина, ты герой!

Я смеялась сквозь слезы, глядя на их счастливые лица. А потом Катя куда-то отошла, и в кадре появился Марк.

У меня перехватило дыхание.

Он стоял чуть позади, держа в руках огромный букет пионов – нежно-розовых, белых, почти прозрачных на свету. Катя, видимо, передала ему телефон, потому что теперь его лицо было в центре экрана, и он смотрел на меня так, как будто видел впервые. Как будто я была чем-то невероятным.

– Арина, – сказал он, и голос его дрогнул. – Я должен многое объяснить... Я...

– Да, – ответила я, чувствуя, как сердце сжимается. – Но позже, пожалуйста.

– Когда можно приехать? – спросил он, снова глядя на меня. – Когда я смогу увидеть сына?

– Завтра, – сказала я. – Завтра привезут, и… и можно будет.

– Я приеду, – сказал он твердо. – С первыми лучами.

– Марк, – позвала я, чувствуя, что должна сказать это. Сейчас. Не откладывая. – Прости меня. За то, что не дала шанса. За то, что убежала. За то, что не сказала тебе...

– Тш-ш, – он прижал палец к губам, глядя на меня с экрана. – Никаких извинений. У нас теперь есть сын. Всё остальное – не важно.

Юлька и Катя снова втиснулись в кадр, размахивая шарами.

– Мы завтра тоже приедем! – объявила Катя. – С тортом! И с шампанским! Безалкогольным для тебя!

– И с подарками! – добавила Юлька.

Я смотрела на них – на своих девчонок, которые были рядом всё это время, и на Марка, который смотрел на меня с экрана с такой нежностью, что сердце щемило. И чувствовала, что всё наконец-то стало на свои места.

– Спи, – сказал Марк, заметив, как я тру глаза. – Завтра будет долгий день.

Звонок завершился. Я положила телефон на тумбочку и закрыла глаза.

Где-то в коридоре послышался детский плач – мой сын требовал внимания. И я улыбнулась, чувствуя, как сердце наполняется чем-то огромным, всепоглощающим, настоящим.

Я стала мамой. И у нас всё будет хорошо.

Впервые за долгое время я засыпала с чувством абсолютного спокойствия. Завтра новый день. Завтра новая жизнь. Наша жизнь.