Текст книги "(Не)правильная (СИ)"

Автор книги: Agata Adamidi

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Agata Adamidi
(Не)правильная

Глава 1

Я практически не пью. Нет, серьезно. Мой организм устроен как идеальный механизм самоуничтожения: два бокала – и я уже ловлю зайчиков, а утром голова трещит по швам, словно в ней поселилась футбольная команда. Но в этот раз… в этот раз мне хотелось именно этого. Отключения.

– Давай, давай, не тормози! – Катя сунула мне в руку третий по счету коктейль с ярко-оранжевым зонтиком. – Забей ты на них. Достойны они того, чтобы ты тут слезы лила?

– Я не лью, – соврала я, делая большой глоток. Жидкость обожгла горло приятной апельсиновой горечью. – Я отдыхаю. Расслабляюсь.

– Правильно! – подмигнула Юлька, кивая в сторону танцпола. – Лучший способ забыть старую любовь – найти новую. Хотя бы на одну ночь.

Я поморщилась. Их энтузиазм был заразительным, но где-то глубоко внутри сидела та самая мерзкая, ноющая тоска. Та, которая заставляет прокручивать в голове одну и ту же картинку: дверь спальни, приоткрытая ровно настолько, чтобы свет из коридора упал на кровать на которой в откровенной позе слились мои уже бывшие жених и лучшая подруга.

Предательство. Какая банальщина.

Мы вышли на танцпол, и я позволила музыке взять верх. Бас бил прямо в виски, выбивая оттуда дурацкие мысли. Я закрыла глаза, двигаясь в такт, чувствуя, как алкоголь растекается по венам, делая тело ватным, а сознание – удивительно легким. Я танцевала для себя. Руки вверх, волосы рассыпались по плечам, бедра в такт ритму. Это было похоже на маленькую личную революцию.

А потом я увидела их. Обычная парочка: он что-то шептал ей на ухо, а она запрокидывала голову, обнажая длинную шею, и смеялась. В этом смехе не было ничего особенного, но меня накрыло. Волна такой острой, щемящей жалости к себе, что перехватило дыхание.

«Буду всю жизнь одна, – пронеслось в голове. – Не найду никого потому что кругом предатели. Так и буду ходить по клубам с подругами и смотреть на чужие счастливые лица».

Дура. Какая же я дура. Разве я о таком мечтала? Я мечтала о тихих вечерах с пледом и фильмами, о запахе свежей выпечки по воскресеньям, о том, чтобы просыпаться в крепких мужских объятиях. А вместо этого я здесь, в этом шуме и грохоте, пытаюсь утопить обиду в коктейле.

Я опустила голову, почувствовав, как к горлу подступает ком. Катя и Юлька куда-то исчезли, растворились в толпе, и я осталась одна посреди этого безумного веселья. Одинокая скала посреди бушующего моря.

– Ты как? – голос прозвучал прямо у уха, заглушая музыку.

Я вздрогнула и подняла глаза. И замерла.

Передо мной стоял высокий красивый мужчина. Очень высокий. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо. Широкие плечи, темная рубашка, расстегнутая на две пуговицы, и такая расслабленная, уверенная поза, словно он здесь хозяин.

А лицо… Лицо показалось мне странно знакомым. Где-то я уже видела эти скулы, эту легкую небритость и глаза – темные, с прищуром, в котором читалось что-то насмешливое и одновременно изучающее.

– Потанцуем? – он улыбнулся уголком губ, заметив мой взгляд.

– Ну попробуй – выдохнула я, махнув рукой.

Он рассмеялся. Глубоко, хрипловато, и этот смех вибрацией отозвался где-то в груди.

– Смелая. Позволишь?

Не дожидаясь ответа, он сделал шаг вперед, сокращая расстояние. Его рука легла мне на талию – осторожно, не настойчиво, давая мне возможность отстраниться. Я не отстранилась. Алкоголь, танцы, тоска… какая разница? Его ладонь была горячей даже через тонкую ткань топа, и это тепло было приятным. Таким настоящим.

Мы начали танцевать. Сначала просто в такт, потом он притянул меня ближе, и я почувствовала запах – древесина, цитрус и что-то пряное, мужское. Голова пошла кругом. Или это коктейль дал о себе знать? Или это он?

Его бедра двигались в унисон с моими, медленно, чувственно. Мои руки скользнули ему на плечи, пальцы нащупали твердые мышцы. Он не был худым. Он был сильным. Настоящим.

– Тебя кто-то обидел, – произнес он, наклоняясь так близко, что его губы почти касались моего виска. Это был не вопрос. Утверждение.

– С чего ты взял? – пробормотала я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

– В твоих глазах такая тоска… – он чуть отстранился и посмотрел на меня в упор. – Что хочется сделать все, чтобы она исчезла.

Я должна была сказать что-то умное, отшутиться или сделать шаг назад. Но алкоголь и этот безумный ритм сделали свое дело. Я смотрела на его губы. Четкий контур, нижняя чуть полнее верхней. Мне вдруг отчаянно, до дрожи в коленях, захотелось прикоснуться к ним. Забыться. Почувствовать себя живой.

– Потанцуй со мной, – прошептала я, хотя мы и так танцевали.

– Я только этим и занят, – ответил он, и его рука на талии слегка сжалась.

Музыка сменилась на что-то тягучее, медленное. Я закрыла глаза, прижимаясь к нему всем телом. Его дыхание коснулось моей шеи, и я выгнулась, подставляясь этому легкому касанию. Все мысли вылетели из головы. Не было больше предательства, не было страха остаться одной. Было только «здесь и сейчас». Его запах. Его руки. Его близость.

Я подняла голову. Наши взгляды встретились. В его глазах плясали блики клубных огней, и что-то в них было такое, от чего мое сердце пропустило удар. Мне так захотелось поцеловать его… Захотелось до головокружения, до сладкой боли в кончиках пальцев.

Я потянулась к нему, сама не веря в свою смелость. Он замер, давая мне право выбора. Его взгляд скользнул по моим губам, и я увидела, как потемнели его глаза.

– Ты уверена? – спросил он тихо, и в его голосе не было спешки. Только вопрос.

Вместо ответа я провела кончиками пальцев по его щеке, чувствуя легкую щетину, и приподнялась на носочках.

Мир перестал существовать в ту секунду, когда наши губы встретились.

Глава 2

Я не знаю, чего я ожидала, когда тянулась к нему. Может, быстрого, пьяного поцелуя под музыку, который наутро я буду вспоминать, пряча лицо в подушку. Может, просто хотела проверить: а могу ли я еще? Хочу ли? После того, как мою душу вывернули наизнанку, осталось ли во мне местечко для этого – для простого человеческого «хочу».

Но в тот момент, когда мои губы коснулись его, я поняла: всё не так.

Я думала, что это я взяла инициативу. Что я – смелая, свободная, плюющая на все запреты женщина, которая сама решает, кого целовать сегодня вечером. Но он позволил мне так думать ровно одну секунду.

А потом он поцеловал меня сам.

Его рука скользнула с талии на затылок, пальцы запутались в моих волосах, и он слегка откинул мою голову назад, углубляя поцелуй. Это было не спешно, не жадно – это было властно. Так, словно он знал меня давно, словно изучал, пробовал на вкус, и я была самым желанным напитком, от которого он не мог оторваться.

Мир вокруг перестал существовать.

Музыка превратилась в далекий гул, толпа исчезла, огни расплылись в одно сплошное мерцающее пятно. Были только его губы – настойчивые, горячие, и его язык, который встретился с моим в медленном, сводящем с ума танце. Аромат его духов ударил в голову сильнее любого коктейля. Древесина, цитрус, что-то терпкое и дымное. Я вдыхала его, пьянела, теряла последние опоры.

Мозг отключился.

Окончательно и бесповоротно.

Не было больше обиды, не было страха, не было дурацких мыслей о том, что «я никому не нужна». Было только тело, которое требовало продолжения. Каждая клеточка гудела, вибрировала в унисон с ним. Мои пальцы сами вцепились в его рубашку, притягивая ближе, еще ближе, хотя куда уж ближе – я и так чувствовала каждый сантиметр его твердого тела через тонкую ткань.

Я хотела большего.

И он словно прочитал мои мысли.

Его губы оторвались от моих, и я чуть не застонала от пустоты, которая мгновенно образовалась на их месте. Он не отпустил меня, его рука все так же лежала на моей талии, большим пальцем выписывая круги на обнаженной коже между краем топа и поясом джинсов. А потом он заглянул мне в глаза.

Блики клубных огней плясали в его зрачках, но взгляд был абсолютно трезвым, тяжелым, и от этого по спине пробежала волна мурашек.

– Может, сбежим от этого шума подальше? – спросил он. Голос низкий, чуть хриплый, и в нем не было сомнений. Только вопрос, ответ на который он, кажется, уже знал.

Я кивнула.

Сглотнула.

Говорить я не могла. Горло пересохло, язык прилип к небу, а в груди колотилось что-то огромное, требующее выхода.

– Не пожалеешь? – он чуть склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. Предостережение. Или обещание.

Я снова мотнула головой. Отрицательно. Твердо.

Не пожалею. Не сейчас. Не сегодня.

Он не стал больше спрашивать. Вместо ответа он снова смял мои губы в поцелуе – быстром, жадном, словно ставил печать на моем решении. А потом схватил меня за руку и повел через толпу.

Как мы оказались в его машине, я не помню.

В памяти – обрывки: прохладный воздух парковки после духоты клуба, звонкий стук моих каблуков по асфальту, его рука на пояснице – крепкая, направляющая, не терпящая возражений. Щелчок ключей. Мягкий скрип кожаного салона.

А потом я уже сидела на нем.

Когда это случилось? Как мы оказались на заднем сиденье, а он – подо мной? Не важно. Важно было только то, что его бедра были между моих ног, мои пальцы наконец-то расстегнули пуговицы его рубашки и скользнули по горячей, гладкой коже груди, а его руки жадно сжимали мои бедра, притягивая меня ближе.

Мы целовались так, словно от этого зависела жизнь. Или словно мы пытались забыть все, что было до этой секунды. Его губы спустились по моей челюсти, прикусили мочку уха, и я выгнулась, вцепившись ему в плечи.

– Ты… – выдохнул он куда-то мне в шею, и от вибрации его голоса по позвоночнику пронесся разряд тока.

А потом он задрал мой топ.

Резко, нетерпеливо, стягивая ткань вверх, обнажая живот, ребра, грудь. Я даже не успела испугаться или застесняться – его ладони уже скользнули по моей коже, горячие, шершавые, такие настоящие. Он сжал мою грудь, и я не сдержала тихого стона, запрокинув голову.

Он наклонился.

Его губы коснулись моей груди, и я забыла, как дышать. Сначала – невесомо, дразняще, едва касаясь. Потом – смелее, жарче, захватывая сосок, играя с ним языком, посасывая, пока я не начала выгибаться в его руках, не в силах сдерживать рвущиеся наружу звуки.

Меня унесло окончательно.

Я не знала, где заканчиваюсь я и начинается он. Его руки, его губы, его запах – всё смешалось в единый коктейль удовольствия, и я пила его жадно, большими глотками, не думая о последствиях.

В салоне было темно, только тусклый свет с парковки пробивался сквозь тонированные стекла, выхватывая блики на его скулах, блеск в его глазах, тяжелое движение моего тела на его бедрах.

Он снова поймал мои губы, целуя глубоко, медленно, и я почувствовала, как его пальцы скользят ниже, к поясу моих джинсов, замирая в ожидании.

– Скажи, – прошептал он мне в губы. – Если хочешь остановиться.

Я посмотрела на него. В полумраке его глаза казались черными, бездонными, и в них не было ни капли сомнения.

– Не хочу, – выдохнула я.

И это была чистая правда.

Глава 3

Я не знаю, сколько времени прошло. Минуты, часы – всё смешалось в одну бесконечную, тягучую ленту. Его машина, заднее сиденье, наши сплетенные тела. Я помню это обрывками, но, боже, не потому, что была пьяна. Алкоголь давно выветрился, оставив после себя лишь легкое головокружение, но то, что кружило мне голову сейчас, было куда опаснее любого коктейля.

Это была эйфория.

Настоящая, животная, пьянящая. Она разливалась по венам, заставляя кожу гореть, а каждое его прикосновение – отдаваться взрывом где-то глубоко внутри. Я помню, как он одним движением расстегнул мои джинсы, как я помогла ему стянуть их, неловко извиваясь в тесном пространстве. Помню, как его пальцы скользнули туда, где я уже была мокрой и готовой, и как я вцепилась ему в плечи, когда он начал медленно, дразняще изучать меня.

– Ты вся горишь, – прошептал он мне в шею, и я выгнулась, чувствуя, как его большой палец нажимает на самый чувствительный бугорок.

– Пожалуйста… – выдохнула я. Сама не зная, о чем прошу. О том, чтобы продолжил. О том, чтобы не останавливался. О том, чтобы уже…

Он понял.

Он всё понимал без слов.

Я помню, как он приподнял меня, усаживая сверху, и я нависла над ним, опираясь руками о его широкие плечи. В тусклом свете, проникающем через тонированные стекла, я видела его лицо – сосредоточенное, застывшее, с хищным блеском в глазах. Он смотрел на меня снизу вверх, и в этом взгляде было что-то такое, от чего внутри всё сжималось в тугой узел.

– Сама, – сказал он. Глухо. Требовательно.

Я опустилась на него медленно, чувствуя, как он заполняет меня, как растягивает, как входит до самого предела. Стон вырвался из груди раньше, чем я успела его сдержать. Его руки сжали мои бедра, помогая, направляя, задавая ритм.

Я двигалась. Сначала неуверенно, потом смелее, отдаваясь ритму, который рождался где-то глубоко внутри нас обоих. Его пальцы впивались в мою кожу, оставляя следы, а я ловила его губы в жадных, мокрых поцелуях, чувствуя, как напряжение нарастает, скручивается в тугую спираль где-то внизу живота.

– Смотри на меня, – приказал он, перехватывая мой подбородок, когда я попыталась запрокинуть голову.

Я посмотрела. В его глазах плясало что-то дикое, первобытное, и это стало последней каплей. Меня накрыло волной, такой мощной, что я вскрикнула, вцепившись в него, чувствуя, как тело содрогается в конвульсиях, а он продолжает двигаться во мне, продлевая удовольствие, пока я не обмякла, обессиленная, на его груди.

– Сумасшедшая … – выдохнул он, прижимая меня к себе, и в его голосе было что-то похожее на восхищение. Или на удовлетворение. Или на собственническое «ты моя».

Я не успела додумать.

Потом мы поехали к нему. Как – помню обрывками: я сижу на пассажирском, пристегнутая, а он ведет машину одной рукой, второй сжимая мою ладонь. Я смотрю на его профиль, освещенный огнями ночного города, и мне кажется, что я знаю его. Но алкоголь, усталость, эйфория – всё смешивается, и мысль тает, не успев сформироваться.

Потом – его квартира. Высокий этаж, панорамные окна, город внизу, рассыпанный миллионами огней. Я помню, как он вошел в меня снова, прижав к холодному стеклу, и я смотрела на огни, расплывающиеся в слезах удовольствия. Помню кровать – огромную, с белоснежным бельем, в которой я утонула, чувствуя его тело сверху, его губы на своей шее, его руки, исследующие каждый сантиметр моего тела.

Я помню всё обрывками. Но не потому, что была пьяна. Я была пьяна им.

Его запахом. Его прикосновениями. Тем, как шептал что-то на ухо, отчего кровь закипала.

Мне давно так не было хорошо.

Давно. Очень давно.

Я даже сравнивать не хотела, но сравнение лезло само. С Матвеем всё было иначе. Матвей… мой бывший жених. Правильный Матвей. У которого всё было по часам, по минутам, по расписанию. Секс с ним напоминал запланированное мероприятие: вторник и четверг, ровно в десять, после вечернего душа. Всё чинно, благородно, без лишних звуков и спонтанных движений. Он никогда не целовал меня так, чтобы сносило крышу. Никогда не сжимал мои бедра до синяков. Никогда не шептал грязных слов на ухо.

Я думала, что это нормально. Что так и должно быть, когда ты взрослая серьезная пара, готовящаяся к свадьбе.

Как же я ошибалась.

С этим мужчиной… с этим незнакомцем… я чувствовала себя живой. Каждой клеточкой. Каждым нервом. Каждым вздохом.

Я уснула в его объятиях, чувствуя, как его рука обнимает меня за талию, притягивая к горячему телу. И в полусне мне показалось, что я улыбаюсь.

Глава 4

Утро пришло нежным солнечным светом, пробивающимся сквозь неплотно задернутые шторы.

Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Чужая спальня. Высокие потолки. Минималистичная мебель. И запах – древесина и цитрус. Тот самый.

А потом я почувствовала тепло.

Я лежала, устроившись на чьей-то руке, прижатая спиной к широкой мужской груди. Его дыхание было ровным, глубоким – он еще спал. Я замерла, боясь пошевелиться, боясь разрушить этот момент.

И тут в голову вползла мысль: я не знаю, как его зовут.

Я не знаю, кто он. Чем занимается. Есть ли у него девушка, жена, дети. Я пришла к нему домой, занималась с ним сексом всю ночь, а не знаю даже имени.

Господи.

Я осторожно повернула голову, чтобы рассмотреть его лицо.

Солнечный луч упал на его скулы, на расслабленные губы, на темные ресницы, отбрасывающие тени. И опять – это дурацкое чувство дежавю. Я его точно где-то видела. Точно. Но где? Воспоминание ускользало, как вода сквозь пальцы.

Он пошевелился.

Я не успела закрыть глаза и притвориться спящей. Его рука сжалась на моей талии, притягивая ближе, и я услышала низкий, хрипловатый со сна голос:

– Доброе утро.

Я замерла, чувствуя, как его губы касаются моего плеча легким поцелуем.

– Доброе, – выдохнула я, надеясь, что голос звучит спокойно.

Он приподнялся на локте, заглядывая мне в лицо. В его глазах – никакой неловкости. Только легкая усмешка и что-то еще, что я не могла расшифровать.

– Как спалось?

– Хорошо, – я отвела взгляд, чувствуя, как щеки начинают гореть. – Слушай, я даже не знаю, как тебя…

– Марк, – сказал он, и я вздохнула с облегчением – он понял сам, не дав мне провалиться в неловкость. – Меня зовут Марк.

Я улыбнулась, расслабляясь.

– А меня…

– Арина, – закончил он за меня.

Я моргнула. Замерла.

– Я… я не называла имя, – сказала я медленно, пытаясь понять, не показалось ли мне.

Марк улыбнулся. Но улыбка была какой-то странной – не той, что прошлой ночью. В ней появилось что-то новое. Изучающее. Или… я не знала, как это назвать.

– Не называла, – согласился он. – Верно.

Он сел на кровати, откинувшись на спинку, и посмотрел на меня. Взгляд стал тяжелее, серьезнее. Я тоже села, инстинктивно натягивая простыню выше.

– Не узнаешь меня? – спросил он тихо.

Я всмотрелась в его лицо. Скулы. Глаза. Линия челюсти. Где-то… где-то я точно…

– Мы виделись, – продолжал он, не дожидаясь ответа. – На корпоративном ужине. Полгода назад. Ты была с Матвеем Стрельцовым, если я не путаю фамилию.

Я почувствовала, как воздух вышибло из легких одним ударом. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле, панически, бешено.

– Мы, можно сказать, коллеги с ним, – добавил он, и его голос звучал спокойно, буднично, словно он говорил о погоде.

Шок был настолько мощным, что я перестала чувствовать пальцы.

Матвей. Коллеги. Корпоратив.

Я вглядывалась в его лицо, и картинка складывалась, как пазл. Да. Да, я видела его тогда. Он стоял у бара, говорил с кем-то, а Матвей кивнул ему издалека, сказав: «Это Марк, новый руководитель».

А теперь этот «новый руководитель» сидел передо мной в своей постели, и я провела с ним ночь, полную самого безумного секса в моей жизни.

Мой шок был в шоке.

Я открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, но слова застряли в горле. В голове пульсировала одна-единственная мысль, громкая, оглушающая:

Он знал. Он всё знал. Он знал, кто я, и при этом…

– Ты… – голос сел, и я прочистила горло, чувствуя, как к щекам приливает краска – на этот раз совсем другого свойства. – Ты знал, с кем… с кем ты…

– Знал, – ответил он спокойно. Без тени смущения.

Я смотрела на него, и в голове не укладывалось. Он знал, что я невеста Матвея. Или… бывшая невеста. Он не знал, что Матвей уже в прошлом. Или знал? Как он мог знать?

– Я не… мы расстались, – выпалила я, чувствуя, что должна это сказать. Должна объяснить. Оправдаться? Зачем? – Я не изменяла ему. Мы разошлись до…

– Знаю, – перебил он.

Я замолчала. В комнате повисла тишина, которую нарушало только мое сбитое дыхание.

Марк смотрел на меня, и в его глазах не было осуждения. Не было торжества или злорадства. Было что-то другое – темное, глубокое, что заставило меня забыть, как дышать.

– Я знал, – повторил он медленно, – что вы расстались. И знал, что ты будешь в этом клубе.

Я сглотнула.

– Откуда?

Он не ответил. Только наклонился ближе, и его пальцы легли на мое лицо, большим пальцем провели по скуле, заставляя меня смотреть прямо в его глаза.

– Это что-то меняет? – спросил он тихо.

Я не знала.

Я совсем ничего не знала.

Мое тело все еще помнило каждое его прикосновение. Мои губы все еще горели от его поцелуев. А в голове билась одна единственная мысль, от которой становилось жарко и страшно одновременно:

Он знал. И всё равно выбрал меня.

Глава 5

Я сидела на краю его огромной кровати, вцепившись в простыню, и пыталась собрать разбегающиеся мысли в одну внятную картину.

Марк. Его зовут Марк.

Это имя всплыло в памяти, когда я прокручивала назад тот самый корпоративный вечер. Марк – новый руководитель отдела. Марк, с которым Матвей обменялся парой фраз у бара.

И вот теперь этот Марк сидел напротив меня в кровати, абсолютно голый, и, кажется, ни капли не стеснялся своей наготы.

А стесняться, надо признать, там было нечего.

Очень даже нечего.

Я отвела взгляд, чувствуя, как щеки заливает предательским румянцем. Прошлая ночь – это одно. Но сейчас, при дневном свете, когда каждый мускул его тела был четко очерчен, а смуглая кожа блестела в лучах утреннего солнца… это было слишком. Слишком интимно. Слишком откровенно.

– Я в душ, – сказал он, вставая. – Составишь компанию?

Он повернулся ко мне с легкой усмешкой, и я фыркнула, не сдержавшись.

– Иди сам.

Мне надо было собраться с мыслями. И еще неплохо было бы найти свои вещи, которые прошлой ночью разлетелись по его квартире с удивительной скоростью.

Марк усмехнулся шире, но спорить не стал. Я дождалась, пока за ним закроется дверь ванной, и, услышав шум воды, выскользнула из спальни. Топ нашёлся на диване в гостиной. Трусики – под журнальным столиком. Джинсы – в коридоре.

Я одевалась, чувствуя себя героиней дешевого фильма, и не знала, то ли смеяться, то ли провалиться сквозь землю.

К тому моменту, когда Марк вышел из душа, я уже сидела на кухне.

Его кухня оказалась просторной, с огромными окнами и белоснежной столешницей. В углу я увидела кофемашину. Я позволила себе включить её – черт с ним, с этикетом. Мне нужен был кофе. Очень нужен.

– Разобралась, как пользоваться? – спросил он, появляясь в проеме.

Я кивнула, не оборачиваясь. Услышала, как он открывает шкаф, достает чашку, наливает себе. Потом садится напротив.

Мы сидели молча.

Пили кофе. Смотрели в окна. Каждый думал о своем.

И странное дело – в этом молчании не было неловкости. Не было того давящего, липкого чувства, которое обычно возникает между чужими людьми, проснувшимися в одной постели. Мы молчали, как будто знали друг друга всю жизнь. Или как минимум были хорошими друзьями, которым не нужно заполнять паузы пустой болтовней.

Я украдкой рассматривала его.

Мокрые волосы зачесаны назад, открывают высокий лоб и острые скулы. На шее – цепочка, которой я не заметила вчера. Руки – сильные, с длинными пальцами, которые я так хорошо запомнила на своем теле.

Он поймал мой взгляд, и я отвернулась, сделав глоток кофе.

Марк допил первым. Поставил чашку на стол и посмотрел на меня спокойно, буднично, словно мы уже сто раз так сидели.

– Я тебя отвезу, – сказал он. – Где ты сейчас живешь?

Вопрос вывел меня из ступора.

Я на секунду задумалась. «Где я живу» – вопрос сложный. В квартире, которую мы снимали с Матвеем, я оставаться не захотела. Собрала вещи и уехала в тот же вечер, когда застала их. Катя предложила пожить у нее, пока я не найду что-то свое.

– У подруги, – ответила я коротко.

Марк кивнул. Не стал расспрашивать. Встал, убрал чашку в посудомойку и бросил:

– Собирайся.

Мы вышли к машине так же молча. Я села на пассажирское, чувствуя, как вчерашнее воспоминание накрывает с новой силой – вот здесь, на этом самом сиденье, я сидела у него на коленях. Вот здесь его руки сжимали мои бедра. Вот здесь он целовал мою грудь.

Я зажмурилась на секунду, прогоняя картинку.

Марк завел двигатель, и мы выехали со стоянки. Я назвала адрес Катиной квартиры, и он кивнул, вбивая его в навигатор.

Дорога заняла минут двадцать. Я смотрела в окно, наблюдая, как утренний город просыпается, и думала о том, что вот так странно иногда складывается жизнь. Еще вчера я была девушкой, сбежавшей от предательства. А сегодня я сижу в машине мужчины, которого толком не знаю, и чувствую себя… спокойно.

Марк свернул к аптеке, и я удивленно посмотрела на него.

– Сейчас, минуту, – сказал он, глуша двигатель. – Вчера я потерял контроль и забыл про защиту. Чтобы не было нежелательных последствий, сейчас куплю таблетки.

Он вышел из машины, а я осталась сидеть, глядя ему вслед.

В принципе, он был прав.

Во всем был прав.

И вообще, хорошо, что он позаботился об этом сейчас, потому что вчера мне было настолько не до того, что я даже не обратила внимания. Меня опьянило им – его запахом, его губами, его руками. Мысли о последствиях просто не возникли в моей голове, и это было… странно. Не похоже на меня.

Но почему-то от его слов стало неприятно.

Как будто дали пощёчину.

Как будто он сказал: «Это ничего не значило. Это просто секс. Давай подчистим последствия и разойдемся».

Я сжала губы и отвернулась к окну, чувствуя, как внутри поднимается глухая, нелогичная обида.

Марк вернулся через пять минут, и молча отдал пакет с лекарством мне.

Всё правильно. Всё по делу.

Тогда почему так паршиво на душе?

Когда он остановился у Катиного дома, я уже открыла дверь, собираясь выйти, но он положил руку мне на плечо.

– Подожди.

Я замерла.

Марк достал телефон, разблокировал и протянул мне.

– Запиши свой номер.

Я посмотрела на него. В его глазах не было той холодной отстраненности, которую я себе нарисовала. Он смотрел спокойно, но настойчиво.

– Зачем? – спросила я.

– Запиши, – повторил он, и в голосе появились командные ноты, от которых у меня почему-то подкосились колени.

Я взяла телефон и быстро набрала свои цифры.

– Всё? – спросила я.

– Всё, – ответил он, и в уголках его губ снова появилась та самая легкая усмешка.

Я вышла из машины, не оборачиваясь. Только когда дверь подъезда закрылась за моей спиной, я позволила себе выдохнуть.