Текст книги "Право на сына (СИ)"
Автор книги: Адалин Черно
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 20
Всего за несколько мгновений в голове пролетает множество мыслей, начиная с самых нелепых и заканчивая откровенными. Вначале я думаю, что Виктор попросит меня убирать его дом, готовить еду, нагрузит сверхурочными, а потом в голову лезут мысли из дешевых мелодрам, где герой требует от героини сексуальных услуг в обмен на помощь. Я быстро все это отметаю и, прочистив горло глотком слюны, спрашиваю:
– О каких услугах идет речь?
Нужно отдать себе должное: несмотря на самые нелепые предположения, удается держать лицо и говорить спокойно и по-деловому. Строить из себя истеричку даже в случае, если предложение мне не понравится, не собираюсь. Все же, передо мной директор, а я его подчиненная и должна отдать дань уважения, что бы не случилось.
– Видишь ли, Настя, – издалека начинает он. – Я разведен уже более пяти лет. С женой у нас отношения тяжелые. Она ушла от меня к другому и давно счастлива, с детьми периодически видимся. В эту субботу у моего отца день рождения. Разумеется, она приглашена, ведь мы создаем видимость друзей, к тому же, отцу Лиза всегда нравилась. Но я бы хотел прийти туда с кем-то. С женщиной, – дополняет. – С красивой дамой, которая сыграет роль моей девушки.
– Вы хотите, чтобы я сопроводила вас на это мероприятие?
– Да, – кивает Виктор. – Представишься моей девушкой, пообщаешься с гостями, вкусно поешь и выпьешь.
– И за это вы мне дадите отпуск? – не верю своим ушам.
– За это я со своего кармана выплачу зарплату Даше, которая заменит тебя на две недели. Этого, я надеюсь, будет достаточно?
Я быстро киваю, услышав об отпуске на целых две недели. Я рассчитывала всего дней на семь, а тут такая возможность и без рабских условий. Возможно, в следующем году даже получится поехать с Даней на море.
– Можно полный перечень требований к вашей девушке? – решаю уточнить.
– О чем ты?
– Что я должна буду делать рядом с вами?
– Ничего особенного. Походишь со мной под руку, расскажешь какую-то слезливую историю о том, как мы познакомились и как ты в меня влюблена. Пожалуй, на этом все.
– А потом? – аккуратно спрашиваю.
– Если будут спрашивать – скажу, что мы расстались. Пойми, – Виктор подбирается и приближается ко мне. – Мне важно показать, что у меня все хорошо, что я живу дальше. Это так и есть, просто Лиза уверена, что мне нужна женщина. При любом удобном случае, она только задевает меня и подкалывает. Я хочу, чтобы она успокоилась.
Мне внезапно становится жалко нашего директора, который что мне, что Ане всегда казался неприступной скалой, а тут – пять лет терпит издевки бывшей жены из-за того, что у него никого нет. Хочется помочь ему просто так, без выгоды для себя, но увы, не получится. Я нуждаюсь в отпуске, он – в спутнице на один вечер.
– Мы договорились? – уточняет Виктор.
– Да, – киваю. – Мне нужно уже сегодня вечером уйти.
Его громкий смех разрезает полнейшую тишину комнаты.
– А если бы я просто не дал тебе отпуск? – спрашивает, вдоволь насмеявшись. – Что бы ты делала?
– Не знаю, – отвечаю правдиво. – А что бы вы делали, если бы я не пришла?
– У меня была мысль попросить тебя или Аню составить мне компанию в обмен на небольшую премию, – он улыбается. – Обошлась ты мне, правда, не в премию, – он поджимает губы и кивает на дверь. – Иди давай, а то передумаю. В четыре можешь уходить, Даша придет на подмену.
– Спасибо вам большое, – произношу совершенно искренне и спешу покинуть его кабинет, пока он и правда не передумал.
На ресепшн Аня тут же спрашивает, как все прошло и что мне пришлось продать взамен не согласие дать мне отпуск.
– Душу и тело, – со смехом произношу. – На самом деле просто тело. На один вечер.
– Чего? – ошарашенно переспрашивает она. – Он там совсем охамел, что ли? Переспать с тобой вздумал? – Аня резко поднимается на ноги и выходит из-за стойки ресепшн. – Я ему сейчас устрою!
– Да стой ты, – успеваю перехватить ее за рукав кардигана. – Ничего такого Мамаев мне не предлагал, – смеюсь. – Там другое.
Минут десять уходит на то, чтобы рассказать Ане суть просьбы нашего директора. Она слушает, не перебивая, после чего аккуратно замечает:
– Что-то Мамаев не похож на того, кто помогает нуждающимся.
– Он ведь не просто так, – замечаю.
– Ну да, ну да, – скептически выдает Аня. – Хотя-я-я-я, – тут же протягивает она. – Ты цены на эскорт видела?
Я молча мотаю головой. Понятия не имею, сколько зарабатываю девушки по вызову, хотя в последнее время эта услуга пользуются популярностью у таких, как наш директор. Ему нужна девушка на один вечер без ночного продолжения, он оплачивает ее услуги и все.
– Около тридцати тысяч, – щебечет она. – За вечер. Что-то ты продешевила, Стася, – уже шутит. – Ладно, может все и взаправду, но ты это, все равно набери меня, как уедете. И каждый час звони, чтобы я знала, что все в порядке.
Я быстро киваю и благодарю Аню за поддержку. Когда сменщица уходит, я еще раз думаю над тем, какое предложение получила. Я ведь даже не засомневалась в словах Виктора Павловича и не подумала, что он может рассчитывать на продолжение вечера. С другой стороны, он ведь четко сказал, что я нужна ему лишь как украшение, возможность насолить бывшей жене. Решаю, что обязательно переговорю с ним после того, как придет Даша, правда, когда это происходит, Виктора Павловича не оказывается на месте, а ждать его у меня нет времени, так как нужно забирать Даню из сада.
Глава 21
– Хочу к ба! – заявляет сын, пока я одеваю его после садика.
Конечно, я не говорила Дане, что дедушка попал в больницу. Решила, что он еще маленький и вряд ли поймет, даже если я все ему расскажу.
– Солнышко, бабушка занята, у нее совсем нет времени для нас с тобой, но мы обязательно пойдем к ней, как только она освободится.
– Хочу к ба! – повторяет, совсем не желая меня слушать.
Его ротик кривится в попытке заплакать, а в глазах такая тоска, что я не могу ему отказать. Звоню маме и говорю, что мы приедем.
– Давно пора! – кричит папа в трубку.
– Скоро будем.
В отпуске я впервые понимаю, что не хочу возвращаться на работу и что поспешила с тем, чтобы отдать сына в сад. Мне не хватает проведенного с ним времени, недостает его тепла, объятий и звонкого смеха. Впервые за последнее время я отдаю всю себя сыну: придумываю нам новые игры, ищу интересные развивающие игрушки и предыдущие два дня не вожу его в сад. Сегодня решила, что нужно. Он отвыкнет, а мне совсем скоро возвращаться на работу. Не хочется, чтобы он снова привыкал к необходимости посещать сад.
Так как времени было хоть отбавляй, я успела съездить в оптику, которую мне посоветовали, и купить сыну очки. Представляю, как мы будем к ним привыкать и даже не знаю, что скажу ему, чтобы он их не снимал. Пока ждем маршрутку, я непроизвольно думаю о Стасе. Он не появлялся ни в больнице, ни у меня после последней нашей встречи, когда он ушел неудовлетворенный и разозленный, оставив меня в слезах. Не хочу себе в этом признаваться, но подсознательно, когда выхожу на улицу, осматриваюсь по сторонам. Сердце отчаянно желает увидеть там автомобиль или его самого, хотя разум тщательно противиться этому желанию.
До больницы мы добираемся довольно быстро, правда, в регистратуре меня не хотят пропускать вместе с Даней.
– Не положено! – рычит женщина, не поднимая глаз.
Я даже желаю, что рядом нет Стаса, который бы все решил.
– Послушайте, мне некуда деть сына. И он хочет увидеть дедушку, – делаю попытку пробиться сквозь ее стальную броню.
Наконец, она поднимает на меня глаза и смотрит так, будто я перед ней лишь мелкая букашка.
– Не положено, девушка. Что неясно?
От отчаяния я готова взвыть, но быстро достаю из кармана смятую купюру и протягиваю ей, совсем ни на что не надеясь.
– Мы быстро.
К моему удивлению, женщина берет деньги и кивает, показывает, где взять халат и говорит, что у нас есть полчаса. Я добираюсь до палаты папы и уже через минуту стою в объятиях мамы, а Данька сидит на кушетке отца и с улыбкой пытается почистить мандарин, который получил от дедушки.
– Он хотел к ба, – говорю маме. – Соскучился.
– Ты как там, дочка? – интересуется мама. – С работой все в порядке? Отпуск дали без проблем?
Я вспоминаю, чего мне стоил отпуск, но все же улыбаюсь и заверяю ее, что все хорошо. Не стоит маме волноваться еще и из-за меня. Пусть спокойно ухаживает за папой и помогает ему выкарабкаться.
– Ты не поможешь мне? – спрашивает. – Идем, я скажу, что сделать. Данька пусть побудет с папой.
Мама указывает на дверь, и я выхожу из палаты, уже понимая, что ни о какой помощи речь не идет. Она хочет поговорить со мной так, чтобы не слышал папа.
– Дочка, как у вас дела с Максимом? – без долгих вступлений мама переходит к тому, что ее больше всего интересует.
– Все в порядке. Он улетел по делам.
– Вот я тебе удивляюсь, – шипит недовольно. – По каким делам, как надолго? Почему он не навестил отца? Ты же говорила, что он в больнице?
– Разумеется, говорила. Я не его няня, мама, чтобы заставлять его приехать. Захочет – навестит сам.
Раздражаюсь потому что я говорила Максиму о проблеме, но он даже не удосужился не то, что приехать – даже позвонить папе и сказать пару слов поддержки, в то время как совершенно чужой человек приехал и привез фруктов. Мысли невольно возвращаются к Стасу, хотя я и стараюсь гнать их прочь.
– Вот сколько тебя учить, Стася? – мама больно дергает меня за руку и вынуждает сесть на стул рядом с дверью папиной палаты. – Ты снова в полымя, да? Максим уже не нужен?
– О чем ты, мама?
– Об отце Дани. Ты думала, я не узнаю?
Мама усмехается, и я замечаю в уголках ее глаз и губ маленькие морщинки, которые совершенно не видны, когда она просто разговаривает. Я почему-то акцентирую внимание именно на них и никак не хочу осознавать, что она догадалась. Я понимала, что так будет еще тогда, когда Стас привез меня в больницу и помог с лекарствами, но упорно закрывалась от этой реальности.
– Не думала, – отвечаю честно. – Но не понимаю, какие ко мне претензии.
– Он знает? Станислав этот, – вкрадчиво интересуется мама.
– О чем именно?
– Стася!
Мама повышает голос, но тут же снижает его до шепота, боясь, что из палаты нас услышит отец. Даже в детстве она ругала меня тайком от него, а я никогда не решалась сказать ему и нажаловаться. Хотя спустя столько времени мне интересно, как бы он отреагировал хоть на одну ее нападку. Даже на эту. Наверняка бы запретил ей трогать меня и сказал бы, что моя личная жизнь касается лишь меня и только.
– О сыне он знает? – нетерпеливо переспрашивает.
– Нет.
– Ты ему еще и не сказала! – она хлопает руками по коленям и разочарованно мотает головой.
Почему-то мама всегда была во мне разочарована: оценками и поведением в школе, отсутствием женихов, нежеланием выходить замуж сразу после школы за перспективного соседа на три года старше. Я хочу оправдаться, но вдруг понимаю, что это ничего не изменит. В ее глазах я давно никчемная, ни на что не способная дочь, никак не желающая устраивать свою судьбу.
– С Максимом поэтому так себя ведешь? – очередной вопрос лишь подтверждает мои догадки.
– Как, мама?
– Холодно! Ты думаешь, я не знаю? Он звонит мне каждую неделю и говорит, что ты никак не соглашаешься к нему переезжать. Гордая и волевая, ты никогда не хотела быть обремененной семьей, но у тебя сын. Опомнись, Стася! Ему нужен отец! Станиславу, как я понимаю, ты говорить не планируешь? Алименты с него требовать не будешь?
Когда я мотаю головой, она снова горько вздыхает и смотрит с разочарованием, будто пытаясь смириться с тем, что ее дочь превзошла планку никчемности и остановилась на самой вершине.
– А с Максимом? Что будет дальше?
– Мы расстанемся, – не хочу давать ей надежду и через неделю-другую говорить, что между нами все кончено. Пусть разочаруется во мне окончательно и прекратит отчитывать как маленькую девочку хотя бы в больничных стенах.
– Ну конечно, – не выдерживая, она встает. – Расстанетесь! А как ты жить дальше собралась? На съемной квартире и дальше? Даньке у тебя места не хватает, ему нужна своя комната. А через год, два, три, ты подумала что будешь делать? Он станет задавать вопросы. И к Максиму он уже привык. Как объяснишь сыну его отсутствие? – она, конечно, умеет давить на больное. Расставлять приоритеты таким образом, что я начинаю чувствовать вину и сожаление, что поступаю в несоответствии с ее ожиданиями.
– Хорошо, что ты предлагаешь, мама?
Она разворачивается ко мне так резко, что мне с трудом удается не дернуться и не съежиться под ее внимательным взглядом. Даже спустя десять лет она, кажется вовсе не изменилась. Все тот же тяжелый взгляд, все та же ледяная энергетика и ни капли сочувствия. Ее лицо практически нетронуто морщинами, губы повторяют тот же контур, что и в молодости, волосы покрашены в блестящий темный цвет, а глаза все такие же холодные по отношению ко мне.
– А я тебе уже говорила! – восклицает она. – Вот ты от Максима почему отказываешься?
– Потому что не люблю, – впервые признаюсь ей в этом.
– А кого любишь? Отца Данькиного? Так я тебя расстрою. Такие, как он, не женятся на таких, как ты. И сын твой прямое тому доказательство. Переспал с тобой и бросил, даже не вспомнив.
Мама режет по живому, но даже не пытается как-то смягчить свои слова. Догадываюсь, что так она пытается поставить на путь истинный свою непутевую и отбившуюся от рук дочь. Делая ей больно, ударяя туда, где и так чувствительная рана. Я бы могла списать все на то, что она не догадывается, но она всегда была проницательной и наш разговор – прямое тому доказательство. Она прекрасно знает, как ужалить больнее и добиться нужного эффекта, заставить меня сомневаться. Иногда точно также она поступает и с отцом, но там все куда лояльнее, потому что у папы все же имеется тот твердый мужской стержень, которого никогда не было у меня.
– Максим надежный, Настя. Ответственный. И он хорошо зарабатывает. Сына твоего любит, как своего, – она фыркает. – А ты носом крутишь!
– Я его не люблю! – повторяю уже громче, надеясь, что в первый раз она просто не расслышала.
– Ну конечно! – восклицает и уже со злостью добавляет: – Ты это поняла сразу после появления Стаса этого? Увидела и чувства вспыхнули? Да только чувства, дорогая моя, только у тебя, а у него так, – она щелкает пальцами, – мимолетное. Он с тобой на ужин чего поперся? А с деньгами зачем помог?
Я не хочу говорить, что это может быть простым совпадением, что он просто захотел помочь, потому что в такую человеческую доброту даже сама верю с трудом. И мама прекрасно это осознает, усмехается и разводит руками, дескать, я же говорила.
– Ты это “не люблю” брось, – подытоживает мама, ставя жирную точку в конце своей тирады. – Стерпится – слюбится.
Она произносит последние два слова, а я вдруг понимаю, что спросила ее мнения, чтобы окончательно понять для себя – мое счастье для нее ничего не значит. Просто по какой-то причине она не любит меня так, как мать должна любить своего ребенка. И ей абсолютно безразлично, что я буду несчастна рядом с Максимом, главное, он будет доволен, а она перестанет беспокоиться о той, которая всю жизнь поступала не так, как ей того хотелось.
Глава 22
Наш разговор прерывает врач, пришедший к отцу на осмотр. Я быстро семеню за ним, готовая выслушать целую тираду о том, что маленьким детям в палате находиться не положено, но он и бровью не ведет. Напротив, подходит к Дане, протягивает ему руку, чтобы поздороваться, и улыбается. Значит, все же детей приводить разрешено и женщина внизу меня обманула, еще и не постеснялась взять денег? Я шокировано распахиваю глаза и в который раз удивляюсь бесчеловечности и жажде наживы. У людей горе, а они…
– Как самочувствие? – спрашивает доктор у отца. – Одышка, боли в грудине, покалывания есть?
– Нет, – бодро отвечает папа. – Можно мне домой? – задает вопрос, интересующий его больше всего.
Папа, сколько я помню, не любил находиться в больнице и дня, всегда уходил домой, едва ему становилось лучше. Правда, видно, что сейчас он заметно нервничает и следует всем предписаниям врачей. Даже таблетки и тем пьет самостоятельно и без напоминаний, а раньше бы сказал, что с нас просто сбивают деньги.
– Теоретически я могу вас отпустить, анализы у вас хорошие, динамика мне нравится, но потерпите еще несколько дней. В понедельник выпишут.
Папа кривится и вздыхает, но с врачом соглашается, видимо, не на шутку испугавшись за свое здоровье. Не уверена, что мы с мамой позволили бы ему уехать. Я и сама только за то, чтобы он остался под присмотром врачей. Особенно на выходные.
Когда врач уходит, папа планирует на среду шашлыки.
– Сам не поем, но вам приготовлю, знаю ведь, как вы их любите.
– Отличная идея, – оживляется мама. – Соберемся большой дружной семьей, да, Стася?
Мама говорит с нажимом, и я киваю. Не потому, что собираюсь звать Максима, а потому что сейчас я думаю больше о здоровье отца, чем о предстоящем собрании. Да и разубеждать маму в том, что будут те самые “семейные посиделки” н спешу. Не сейчас. Мне куда важнее дать отцу почувствовать себя как прежде. Он ведь наверняка не хочет, чтобы мы с траурными лицами смотрели на него, поэтому шашлыки – здоровская идея.
Мы сидим еще десять минут и собираемся, Даня уходить не хочет, но я все же забираю его под предлогом, что дядя будет ругаться и попросит нас больше не приходить.
Очутившись дома, первым делом набираю Лерку, чтобы попросить ее посидеть завтра с сыном.
– Да не вопрос, я как раз свободна. А ты куда, расскажешь?
– Об этом я как раз и хотела поговорить. Ты не одолжишь мне свое платье?
– Какое из? – хохочет Лерка. – Так куда намылилась?
– Я же говорила, что отпуск взяла.
– Ну, допустим.
Подруга по ту сторону ждет ответа, а я молчу, думая, что сказать, чтобы она сейчас же не сорвалась ко мне. Лерка легкая на подъем, если узнает, что начальник поставил мне условие провести вечер в его обществе, может это неправильно понять и тогда я уже точно не отделаюсь от долгих объяснений и оправданий, а завтра еще и отчитываться буду.
– У меня с Максом встреча.
Зажмуриваюсь, представляя, как подруга закатывает глаза и выбирает платье пострашнее.
– А, – разочарованно фыркает. – Я думала снова с Лебедевым. Ты с Максом платье и попроще надеть можешь, – рекомендует подруга.
– Ле-е-е-ер!
– Ладно, привезу я. Когда тебе нужно? Часов в пять?
– Я пока точно не знаю, перезвоню тебе, как узнаю.
– Хорошо. Выбрать на свой вкус?
Прекрасно зная, какой у подруги вкус, выберет она что-то откровенное и в итоге я пойду в том, что есть у меня.
– Давай скромнее.
– Скучная, – фыркает на прощание.
Я отключаюсь и решаю позвонить Виктору Павловичу, чтобы узнать, в каком часу мы завтра выезжаем. После нескольких гудков, мне отвечает сонный хриплый голос.
– Здравствуйте, – сбивчиво начинаю. – Мы с вами договаривались о встрече. Во сколько мне быть готовой?
Молчание в ответ напрягает, от чего я сильнее сжимаю телефонную трубку и смотрю впереди себя, изучая обои на стене. Я бы с радостью отказалась куда-либо ехать и осталась дома, но не думаю, что Мамаев оценит мой отказ.
– А, Соколовская, – произносит, позволяя моим плечам расслабиться и спокойно поникнуть. – В пять будь готова. Нам на шесть прийти нужно, но не мешает обсудить некоторые детали нашего… кхм… романа.
– Да, конечно, – энергично киваю головой, будто собеседник может меня увидеть.
– Надеть из приличного есть что, или денег скинуть?
Его голос звучит так, что я сглатываю и заставляю себя вогнать ногти в ладони, чтобы не огрызнуться. Он считает меня нищенкой? От унижения хочется провалиться сквозь землю и позвонить Лерке, сказать, чтобы не приносила платье. Пойти в том, что есть. Не знаю, что хочу этим доказать, но отчего-то это желание настолько сильно, что я с трудом его сдерживаю. Как и жажда бросить трубку, отказаться, написать заявление на увольнение, потому что меня, оказывается, не считают за нормального человека.
– Есть. До встречи.
Я быстро бросаю трубку и почему-то злюсь. Понимаю, что у него есть причина считать меня той, кто не имеет дорогой брендовой одежды. Все же именно Мамаев выплачивает мне зарплату. И вряд ли он не понимает, что у меня нет возможности купить дорогую вещь, но зачем об этом говорить так унизительно? Неужели нельзя быть немного человечнее и не напоминать человеку, что он находится на несколько ступеней ниже?
На эмоциях швыряю телефон на кровать слишком сильно, от чего он делает несколько прыжков и падает на пол. Я тут же бросаюсь к нему и с сожалением смотрю на паутину, тут же появившуюся на экране. Хочется взвыть. У Виктора Павловича завтра будет очередная возможность убедиться в том, что он идет на встречу с той, у кого даже нет нормального телефона. И ведь возможности купить новый сейчас нет.
Я сижу в какой-то прострации еще некоторое время, после укладываю Даню спать и сажусь за ноутбук. Решаю поискать вакансию удаленного бухгалтера. Пусть за небольшие деньги, но за то время, что нахожусь дома, смогу подзаработать, а потом можно будет выполнять отчеты в свободные от смен дни.
Воодушевившись этой мыслью, начинаю шерстить сайты, где обитают фрилансеры. Раньше я уже искала подработку, но тогда подвернулась возможность устроиться в отель, и я прекратила поиски, сосредоточившись на одной вакансии. После унизительных слов директора, решаю не сдаваться и сижу до полуночи в поисках. Откликаюсь на несколько вакансий, высылаю свое резюме и, удовлетворенная собой, забираюсь в кровать под одеяло.
На следующий день Лерка приезжает в три, задумчиво смотрит, как я одеваюсь и, к моему удивлению, ничего не спрашивает. Хотя должна! Она привозит несколько платьев. Одно – красное, длиною до колена, обтягивающее, с глубоким декольте и небольшими складками по бокам. На моих худых бедрах смотрится красиво, но я решаю померить еще. С огненно-рыжим оттенком волос смотрится слишком откровенно. Пожалуй, на такие подвиги я пока не способна.
Следующее черное, чем-то схоже с тем, что я надевала на встречу со Стасом, но более открыто спереди и полностью закрыто сзади. Последним Лерка достает что-то в чехле. Глядя на фирму, мне сразу хочется остаться в том, что на мне надето, но мои попытки отказаться подруга тут же отметает:
– Ой, перестань, порвешь, считай, подарок на Новый год получила.
В этом вся Лера. Если подарки – обязательно дорогие. Я ни разу не могла ей ответить тем же, да и не пыталась, понимая, что не дотягиваю. Мой доход за месяц приравнивался к цене одного ее платья, поэтому в нашем тандеме я всегда отвечала за уют. Несмотря на то, что у Леры множество друзей и знакомых, которые устраивают праздники в загородных коттеджах, новогоднюю ночь она проводит с нами.
Родители Леры погибли в авиакатастрофе и она фактически выросла в детском доме, но несмотря на это – не отчаялась, хорошо училась, поступила на бюджет, а там – ведение блога, полезные знакомства, замужество. Лера всегда умела общаться с мужчинами и получать от них то, чего хотела. Осуждала ли я ее? Ни разу, сколько мы знакомы. У нее тяжелый путь, отсутствие поддержки родителей, трудное взросление в детском доме. Она имеет право желать жить лучше и ей это удалось.
– Вау! – охает подруга, когда я надеваю последнее платье.
Оно темно-зеленого цвета, с V-образным декольте, усыпанным камнями и открытыми плечами.
– Без лифчика – то, что надо, – заключает подруга и смотрит на меня с восхищением.
– Лер, – я скептически осматриваю себя в зеркале.
Мне безусловно нравится то, что я там вижу, но сомнения все равно грызут меня изнутри. Я не ношу таких вещей в обычной жизни. Да что там, у меня даже туфель под платье нет. Да и украшений.
– Что Лер? Я знала, что ты его выберешь, поэтому вот, – она достает из сумки большую коробку, извлекая оттуда туфли на каблуке. – И это тоже не зря взяла, – подруга вытаскивает из небольшой бархатной коробочки колье и прикладывает его к моей шее. Выглядывает из-за спины, застегивает цепочку и кивает: – Да, это шикарно!
Я соглашаюсь с ней и, отбросив все сомнения, крепко обнимаю. Кто бы мне помог, если не она? Вот уж точно, свои обязательства перед Виктором Павловичем я выполню в полной мере. И ведь у него язык не повернется сказать мне, что я выгляжу неподобающе.
– Придешь, расскажешь, куда ходила, – предупреждает она.
Я соглашаюсь и выхожу из квартиры, потому что Мамаев ждет меня у подъезда. Когда выхожу, понимаю, что наш директор имеет не просто хорошие, а нереальные доходы. У подъезда припаркован большой внедорожник, а рядом, облокотившись на капот, стоит мой спутник на сегодняшний вечер. Под его пристальным взглядом вдруг начинаю чувствовать себя неуютно и по обычаю осматриваюсь по сторонам, сама не зная, что хочу там увидеть. Автомобиля Стаса там, конечно же, не оказывается, поэтому я делаю робкие шаги и оказываюсь рядом со своим непосредственным начальником.
– Удивили, Анастасия, – произносит он. – Предлагаю по пути в ресторан обсудить место нашего знакомства и немного узнать друг друга.
После этих слов он открывает дверцу автомобиля и помогает мне сесть, обходит капот размещается рядом и заводит машину. Я почему-то хочу вернуться обратно, укрыться в теплоте своей квартиры, взять чашку чая и посидеть с подругой, но у меня есть обязательства и я должна их выполнить.
