Текст книги "Двадцать два несчастья 13"
Автор книги: А. Фонд
Соавторы: Данияр Сугралинов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 6
Даже не помню, как накинул пуховик: перед этим я упал одетым буквально на часок, поэтому обулся не глядя и торопливо выскочил наружу, позабыв даже о шапке. На морозе меня встретил густой едкий запах дыма и взволнованные голоса вдали.
Недолго думая, я изо всех ног побежал туда, где кричали. Ледяные иглы воздуха врывались в грудь вместе с едкой гарью, мороз кристаллизовал этот дегтярный смог, царапал горло и вызывал кашель, который выворачивал наизнанку и превращал каждый вдох в пытку. Единственная мысль билась в голове: что же теперь будет?
И тут навстречу мне выскочил Сарман.
– Где горит? – крикнул я, не сбавляя бега. – Сильно?
– Да успокойтесь, уже все потушили, – с облегчением отмахнулся он. – Можно возвращаться.
Но я все равно пошел на запах гари. У незримой границы, которую мне когда-то показал Япар и которую мы по негласной договоренности никогда не пересекали, толпились люди. Собрались наши санаторские: из женщин были только Маруся, Танюха и беспрестанно причитавшая тетя Нина, вдали мелькнула серая шаль Тайры Терентьевны, а так – одни мужики. Кроме Самарцева – я вспомнил, что он сейчас возле Райки.
– Что происходит? – спросил я.
– Уже все потушили, – повторил слова Сармана Япар. – Сергей Николаевич, не беспокойтесь.
– Это же поджог? Поджигателя нашли?
– Поджог, – кивнул он, затем обвел нас всех взглядом и сказал с мрачной уверенностью: – Найдем.
Я хмуро покачал головой и с замиранием сердца задал главный вопрос:
– Много выгорело?
Япар снова вздохнул:
– Несколько деревьев обгорели, а так, в принципе, площадь небольшая. Хорошо, Томай заметил.
Я не стал уточнять, что делал Томай ночью в священной роще. Дежурил он там, что ли? Получается, кто-то из общины постоянно тут дежурит? От центрального корпуса санатория до этого места идти было неблизко – где-то около полукилометра.
– Хорошо хоть погасили, – сказал я просто для самоуспокоения.
– Да все нормально, давайте расходиться, – устало отозвался он и, глядя измученными глазами, тихо добавил: – Потому что не надо здесь быть…
«Духи», – подумал я, но вслух комментировать благоразумно не стал.
Оживленно переговариваясь, мы вернулись обратно. По дороге я спросил Япара:
– А вы следы не смотрели? Может, остались? Человек, который поджег этот участок леса, мог прийти со стороны санатория?
– Не мог, у нас все-таки закрытая территория, – ответил Япар.
Но я тут же вспомнил про блогеров, перелезших через сделанный Элен снежный заборчик: они легко попали на территорию, так что сюда мог зайти кто угодно. Черт, пусть только кончится эта зима! Как сойдет снег, первым делом протяну здоровенный забор, желательно под два-три метра высотой. Чем выше, тем лучше.
«И колючую проволоку сверху намотаю в три слоя, чтоб уж наверняка», – мстительно подумал я, понимая, что все это фантазии: тут хоть какой-нибудь забор бы поставить.
Затем мои печальные мысли перекочевали на то, что об инциденте вот-вот узнает Карасев. А ведь он только сегодня говорил о сохранности и особом статусе священной рощи, так что будет со мной то же, что случилось с Ротозеевым… В общем, шел я в расстроенных чувствах.
Блин, только-только начало тут все обустраиваться, вроде так неплохо закрутилось – еще не скажу, что на сто процентов, но уже более-менее. И тут на тебе: какая-то скотина подожгла священную рощу. Ну чем ему эти несколько деревьев мешали?
И тут меня словно обухом ударило. Поджог был направлен именно против меня! Кто-то явно знал о наших договоренностях с Карасевым, о том, что он поддерживает меня и санаторий за сохранность священного места. А если рощу сжечь, то и договоренности наши превратятся в пепел. Я чуть не остановился, но в последний миг пошел дальше.
– Вот же скоты, весь санаторий ведь мог загореться! – причитала тетя Нина, все никак не приходившая в себя. – Это же надо: ночью, перед самыми рождественскими праздниками поджечь! Ну как так можно? Что за люди такие⁈
– Надо полицию вызвать, – мрачно сказала Маруся.
Я подумал, что только полиции здесь и не хватало, да и что они в праздничные дни тут сделают.
– Сами разберемся, – буркнул Япар и пояснил мне: – Мы, когда увидели огонь, бросились тушить, на следы особо не смотрели, хотя надо было. Но, сами понимаете, первая мысль была спасти главный священный дуб, вокруг которого вся эта суета. Хорошо, успели…
Остаток ночи, пока я дежурил около мирно спящей Райки, мы с Япаром шепотом обсуждали, что делать и где ловить поджигателя. Ведь он не успокоится, это стопроцентно.
А утром, после завтрака, решив выделить полдня на решение зависшего с прошлого года вопроса, я поймал Венеру и спросил:
– Ну что, едем в Йошкар-Олу?
Ее брат Тимофей, бывший «лежачий инвалид», который пропал было, но в итоге обнаружился в Йошкар-Оле, сошелся с женщиной значительно старше него, у которой есть трое детей. Венера хотела съездить и убедиться, что брат в порядке, а не в рабство попал.
Однако сейчас от этого вполне простого вопроса она вся как-то съежилась.
– Что не так? – спросил я.
– Вы же говорили, после праздников поедем, – сказала она и отвела взгляд.
Причина ее нерешительности была понятна: за брата она переживала страшно, но, узнав, что он устроился в какой-то семье, внутренне примирилась и успокоилась. А сейчас банально боялась встретиться с ним лицом к лицу, натолкнуться на скандал, получить новую душевную рану и жизнь, перевернутую с ног на голову.
Она вздохнула и посмотрела на меня полными мольбы глазами.
– А может, все-таки после праздников, Сергей Николаевич?
– Венера Эдуардовна, – строго сказал я. – После праздников мне надо ехать в Москву. Поэтому вопрос ваш пора решать, и ехать надо именно сейчас.
– Ну а если он…
– А что он?
– Вдруг он уехал?
– Он наверняка дома, с детьми. Может, на какой-нибудь каток пошел или еще куда-то. Праздники люди обычно проводят дома, если, конечно, не уезжают к родственникам или за границу, например на море. Думаю, денег на заграничное море у него нет, да и паспорта заграничного тоже. Поэтому, скорее всего, он у этой женщины дома. Или же поехал к ее родственникам. Но узнать об этом мы сможем только на месте. Все равно Наилю нужно порешать кое-какие вопросы в Йошкар-Оле, и Еве тоже, так что мы туда сейчас поедем в любом случае. Советую присоединиться.
– Но я… – Она замялась, видно было, что ей и хочется, и колется.
– Я поеду с тобой, – вдруг решительно сказал Елисей, который стоял неподалеку и все прекрасно слышал.
– Не надо! – вскинулась она.
– Надо! – внезапно проявил твердость Елисей. – Познакомлюсь с твоим братом. Все-таки будущие родственники.
Я ошалело помотал головой. Ну ничего себе, как быстро у них развиваются отношения! Но, с другой стороны, почему бы и нет? Оба уже не дети, перенесли достаточно тяжелые судьбоносные удары, и подставить друг другу плечо в таком случае было бы только правильно.
Решив, что это нормально, я кивнул ребятам и сказал:
– Хорошо, едем вместе.
При этом я видел, что Наиль относится к этому новому союзу ревниво… Как бы не наломал дров. Да и Ева – но не в том смысле, что ревновала к одному или другому, а в том, что у нее с Сашкой ладилось не так быстро. Оба все еще держали дистанцию и изображали ледяную холодность, не переходя дальше деловых отношений. Хотя я периодически замечал их то там, то тут, и каждый раз они обсуждали какие-то бумаги: то поставку оборудования, то смету на замену насоса, то еще какую-то ерунду. Ни о чем таком, о чем говорят ровесники, у них и речи не было: ни смешков, ни обсуждений музыки или фильмов.
«Ну ладно, пусть все идет, как идет», – подумал я в который раз.
– Так что собирайтесь, Венера Эдуардовна, выезжаем прямо сейчас, чтобы успеть по своим делам.
– Хорошо, – со вздохом кивнула она.
Элен тоже порывалась поехать с нами, но я без обиняков напомнил ей про жесткий санаторный режим и велел не рисковать.
После недолгих сборов мы уселись в машину и отправились в Йошкар-Олу. За рулем был Наиль – решили ехать его машиной, – а рядом сидела Ева. Наиль приглашал меня вперед, но я нарочно выбрал заднее сиденье, чтобы дать им побыть главными: сам же ехал просто пассажиром. Рядом со мной устроился Елисей, а у дверцы – Венера.
Тетя Нина перед отъездом сунула мне в руки огромный список необходимых вещей, которых, по ее мнению, больше нигде на планете не купишь, только в Йошкар-Оле. Поэтому после всех дел нам предстоял длительный и тягомотный променад по магазинам. В багажнике лежала еще и сумка с подарками для детей – конфеты, пряники, всякие шоколадки. Это хитрая Элен сунула в последний момент и сказала:
– К детям с пустыми руками приходить негоже. Да и Венера едет к будущей невестке, может, они уже и поженились, а если просто сожительствуют – тоже надо хоть что-то подарить. Тем более в первый раз в дом. Так что вам нужно еще заехать в магазин и купить что-то. Так положено.
На том и порешили, а по дороге Ева сказала, что знает хороший магазин, где можно взять красивый комплект посуды: и не с пустыми руками, и не сильно потратиться. Венера с радостью согласилась, а потом всю дорогу молчала, переживая про себя эту ситуацию.
У частного сектора, возле нужного дома, Наиль оставил нас с двумя коробками: с гостинцами для детей и посудой – и, прежде чем уехать, смущенно спросил:
– Вам помочь?
При этом он незаметно бросил быстрый взгляд на часы. Но я заметил и покачал головой.
– Да нет, зачем? Сами справимся. Не думаю я, что он нас сразу всех тут убивать будет.
– Ладно, если что, звоните, – кивнул Наиль, а Ева неодобрительно зыркнула на него и покачала головой. Ей явно не хотелось бросать нас одних, но и встречу пропускать было нельзя.
– Вы же скажете, когда за вами приехать? – спросил он.
Я махнул рукой, показав список тети Нины.
– После этого мы возьмем такси и поедем закупаться, а уж когда все найдем, созвонимся, и ты нас заберешь по дороге домой, если задержитесь, – сказал я. – Не забудьте где-нибудь пообедать, потому что мы в том же торговом центре и поедим, я надеюсь.
На том и порешили. О том, что новая семья Тимофея будет кормить нас разносолами, я даже не думал.
Когда они уехали, мы втроем: я, Венера и Елисей – остались на дороге.
– Ну что ж, идемте, – сказал я и первым зашагал к нужному дому.
Калитка и передняя часть забора были собраны из плотно подогнанных досок, а вот чуть дальше шли ажурные секции, и через них было видно все, что происходит во дворе.
– Ничего себе! – услышал я сзади восклицание Венеры, обернулся и увидел, что она остановилась и в ошеломлении рассматривает двор.
Я тоже взглянул в том направлении и обнаружил во дворе Тимофея: он огромной лопатой чистил дорожки от снега. Рядом крутился невысокий пацан, тоже ковырял снег лопаткой, больше мешая, чем помогая. Тимофей ему что-то сказал, пацан радостно рассмеялся, что-то выкрикнул в ответ, подпрыгнул, скатал снежок и попал Тимофею в руку. А тот засмеялся, тоже слепил маленький снежок и метнул в ловко увернувшегося пацана. Так они и дурачились, весело перекликаясь и бросаясь снежками.
Тот Тимофей, которого я помнил по Чукше, и мужчина, представший перед моими глазами сейчас, были двумя совершенно разными людьми. Так что я сперва даже подумал, что, возможно, ошибся. Точнее, Наиль ошибся.
Но Венера сразу опознала в нем своего брата и направилась к воротам. Она уже не сомневалась.
Открыв ворота, она остановилась в проеме и воскликнула:
– Тимофей!
Несколько секунд стояла такая тишина, что я даже испугался, а потом услышал совершенно счастливый крик:
– Венерка, сеструха приехала!
И, к моему изумлению, он бросился к ней, подхватил на руки и закружил в объятиях.
– Вот это да, – пробормотал я себе под нос. – Если бы не видел его раньше… Даже не знаю, как это все комментировать.
Но Елисей услышал.
– Я тоже от Венеры слышал много такого, – смущенно сказал он, намекая на недостойное поведение ее братца.
– Ну так идем, – кивнул я на ворота, и мы тоже вошли во двор.
– Здравствуй, Тимофей, – громко сказал я.
Он зыркнул на меня, но, что удивительно, взгляд враждебным не был.
– Не помешаем? – спросил я. – Хотел убедиться, что у вас все нормально с Венерой Эдуардовной.
– Да что вы, какое помешаем! – широко улыбаясь, он отпустил Венеру, которая счастливо прижималась к его груди. – Сто лет сеструху не видал.
– Ой! Да месяц всего прошел, – хмыкнула она. – Совсем потерялся и не звонишь даже.
– Да я это… – густо покраснел он, – я же тогда со злости телефон выбросил, и у меня ни номера не осталось, ничего, позвонить все как-то не выходило…
Он опять смутился, помолчал, а потом честно сказал:
– Да и неудобно мне было. Я как подумаю, что вел себя как последняя сволочь. Хорошо, Маришка попалась – в руки меня взяла. Ты ж, Венерка, хоть и заботливая, но такая тютя-матютя, что я у тебя на шее сколько ездил: и тебе жизнь портил, и себе. А вот Маришка меня быстро в чувство привела.
Он мечтательно улыбнулся и радушно сказал:
– Да вы заходите в дом, чаю попьем, холодно нынче. А ты, Ефимка, чайник для дорогих гостей поставь и беги давай к мамке, скажи, что у нас гости: сеструха моя приехала и доктор Епиходов, и еще он… – Тимофей посмотрел на Елисея, тот смутился, а Венера вдруг твердо сказала:
– А это Елисей…
Сделав паузу, добавила:
– Мой жених.
– Ого! – заржал Тимофей и, протянув руку Елисею, крепко, по-мужски ее пожал. – Ну, тогда привет, будущий родич. Как это ты Венерку так охмурил? Сколько к ней мужиков и парней из Морков и Чукши подкатывало, а она ни в какую!
Елисей не успел ничего сказать: Тимофей, даже не дожидаясь ответа, радостно потащил нас в дом.
К моему удивлению, внутри было, как говорится, бедненько, но чистенько. Везде царил полный порядок. Посреди комнаты, совмещавшей столовую и кухню, стоял длинный стол, покрытый чистой, хоть и не новой клеенкой в цветочек. На ней уже ждали выставленные Ефимом чайные чашки, глубокая суповая миска с печеньем и сахарница.
– Чайник поставил, – довольным голосом сказал парнишка.
– Кстати, мы тоже не с пустыми руками, – сказал я, видя, что Венера пребывает словно в кататоническом ступоре. – Сколько тут детишек у вас?
– Трое, – широко улыбнулся Тимофей, а потом чуть смущенно добавил: – Ну и четвертого хотим. Работаем над этим, в общем.
– Да ты что! – всплеснула руками Венера, и слезы радости выступили у нее на глазах. – Так я, может, скоро стану тетей?
– А то! – гордо сказал Тимофей.
– Ну, пока трое, вот и подарков мы взяли на трех, – сказал я и кивнул Елисею: – Доставай.
Тот вытащил пестрые пакеты со сладостями, заботливо приготовленные Элен, и вручил их Ефиму.
– Я не знаю, где все остальные, но ты потом разберешься, – сказал он.
Мальчишка просиял, смущенно буркнул «спасибо» и ускакал к себе в комнату – видимо, проверять, что же там за подарки такие.
– Ну, садитесь, – пригласил нас к столу Тимофей.
– А это вам в дом, – смущенно сказала Венера и протянула коробку с посудой.
– О, Маришка обрадуется, у нее эти тарелки только так бьются, – засмеялся Тимофей, принимая подарок и пристраивая его рядом на столе. – Она как посуду моет, так тарелку обязательно какую-нибудь разобьет. Вот такая вроде и хорошая жена, а в этом плане рукожопая ужас, поэтому посуду я сам мою, я хозяйственный.
Минут через пятнадцать прибежала и вышеупомянутая Маришка. Это оказалась полненькая низенькая женщина с таким мощным командным голосом, что невольно хотелось встать по стойке смирно. Сразу понятно было, как она умудрилась взять Тимофея в руки. Они познакомились с Венерой и моментально друг другу понравились.
Когда мы допили чай, я не удержался и спросил:
– Как это вам удалось Тимофея так к рукам прибрать?
– А что, – пожала плечами она. – Я, знаете, сколько помыкалась? У меня-то своих трое пацанов. Два мужа было. Один погиб, на рыбалке утонул, а второй бросил меня, к бабе помоложе ушел. И как тяжко поднимать их троих самой! А тут такой мужик, и бесхозный… да, немного такой он… эм-м… – Она посмотрела на навострившего уши Тимофея и дипломатично закончила: – Но в целом незлой. А мне где трое, там и четверо. Вот так и живем. А Тимоха хороший мужик. Просто несчастный. Сейчас все мне помогает, на работу пока не устроился. Но мы ему уже подыскали место, правда, будет оно недели через три. Ждем, пока Петрович уйдет на пенсию, вот сразу Тимоху туда и возьмут. Он уже и медосмотр прошел.
– А что за профессия, что за работа? – заинтересовался я.
– Да у нас на продуктовой базе помощником завскладом, – с гордостью сказала Маришка. – Работа сытная, хорошая, и всегда в тепле, плюс копейка неплохая в дом, да еще с продуктовым прибытком. Правильно, Тимофей, я говорю?
Он приосанился и важно кивнул – ему нравилась новая роль главы семьи.
Потом Венера с Маришкой ушли в другую комнату якобы помыть чашки, а на самом деле потрещать о своем, о девичьем, мы же с Елисеем и Тимофеем остались втроем. Перебрались в зал на диван и стали ждать, пока девчонки закончат разговаривать. Наиль написал сообщение, что будет через двадцать минут, и это время мы решили употребить на разговор.
– Ну что, доволен жизнью? – спросил я Тимофея.
Он посмотрел на меня и кивнул:
– Очень. Вы знаете, я же тогда из Чукши с таким злом уходил. Вы же мне всю жизнь переломали. И я решил переломать вашу. Добрался до Йошкар-Олы и понял, что дальше не знаю, что делать. Запал злости ушел, жрать хочу – капец прямо. Телефон потерял, денег нету. И че дальше делать, не знаю. Хорошо, ломанулся в первый попавшийся ларек. А там как раз Маришка была. Она знакомую подменяла и дала мне выпить горячего чая в пластиковом стаканчике, так и разговорились. Слово за слово, взяла меня к себе. Сначала я у нее в пристройке жил, помогал, чем мог. А потом так постепенно и слюбились. Я и остался. Очень доволен, что мне судьба Маришку подарила, и дети у нее хорошие, а скоро и наш общий будет. Да они все теперь мои дети. И так здорово, что я тогда ушел из Чукши. Ведь я и себе жизнь сломал, вы правы были, потому что это не жизнь, когда ты сутками лежишь на диване. Как тот Емеля из сказки. Да и Венерка что, кроме меня, видела? А так хоть, вишь, кавалера себе завела.
Он глянул на Елисея и кивнул:
– А ты, парень, смотри мне, Венерку не обижай. Я хоть и пропащий, но сестру в обиду не дам.
Потом повернулся ко мне и заржал:
– Только я один имею право ее обижать!
Елисей тоже улыбнулся, оценив шутку. Мы перекинулись еще парой фраз, а когда уже уходили, Тимофей, провожая меня к машине, тихо сказал:
– Простите меня, пожалуйста, Сергей Николаевич, за мое поведение.
– Прощаю, – кивнул я.
И мы распрощались. Усадили зареванную Венеру в машину и, игнорируя вопросительные взгляды Евы и Наиля, отправились по магазинам, а потом обратно в Морки.
До Морков мы добрались уже в темноте, а на последнем повороте, где дорога к санаторию уходила в лес, Наиль сбросил скорость и негромко спросил, вглядываясь в лобовое стекло:
– Сергей Николаевич, а это у нас что впереди?
Поперек колеи, уткнувшись капотом в сугроб, стояла старая «Нива» без номеров, и в свете наших фар от нее уже шли люди. Пятеро.
Наиль потянулся за телефоном, но тут же дверь с его стороны рванул здоровый парень в распахнутой куртке, с ходу врезал юристу по лицу, и телефон улетел в снег. Меня молча выдернули с заднего сиденья за воротник, следом выволокли дезориентированного Наиля.
Елисей вышел сам и встал перед Венерой. И только Ева успела захлопнуться в машине изнутри – я слышал, как щелкнули замки.
Впереди всех, покачиваясь на широко расставленных ногах, стоял… Витек. Тот самый бывший Райкин уголовник, который, по идее, должен был уже мотать срок. Но, видимо, что-то не срослось.
За то время, что мы не виделись, он высох, и в свете фар лицо его отдавало нездоровой желтизной.
– Здорово, доктор, – хрипло сказал он. – Ты, тварь такая, у меня Райку забрал. И сына забрал. Думаешь, тебе все можно? А вот хрена с два!
Стоявший рядом с ним низенький мужичок с синими перстнями на пальцах не сводил глаз с Венеры и, ухмыляясь, шагнул к ней.
– А бабу твою мы себе оставим, – сказал он и кивнул на Еву в машине. – И ту кралю тоже. Мы, понимаешь, с долгой дороги, соскучились. Не обидим, не бойся, так отласкаем, что еще попросят, гы-гы-гы!
Венера ахнула, вцепившись Елисею в рукав, а тот загородил ее плечом, хотя весил вдвое меньше любого из противников.
– Только рыпнитесь! – рявкнул матерый зэчара с ножом в руке.
Глумясь и насмехаясь, все пятеро поперли на нас…
Глава 7
Бежать было некуда, потому что до санатория оставалось два километра, а Ева в своих сапожках на каблуках не сделала бы по таким сугробам и сотни шагов.
Бросив взгляд на Наиля с Елисеем, я понял, что они мне не помощники, как бы ни хорохорились. Оба едва держались на трясущихся ногах, и только присутствие Евы и Венеры заставляло их как-то собраться.
– Виктор… – сказал я и, оценив его реакцию на свое имя, сменил тон: – Послушай, Витек, это разговор только между нами, зачем вплетать остальных? Отпустите ребят, я останусь.
– Никуда мы не пойдем! – фальцетом выкрикнул Елисей и дал петуха.
Венера вцепилась мне в плечо.
– Никуда они не пойдут, – сплюнул старший. – Девки будут твою вину отрабатывать, а этих, – он кивнул на Наиля с Елисеем, – порежем.
– Витька нам брат! – рыкнул здоровый парень в распахнутой куртке. – Если ты его бабу отбил, тебе и отвечать!
– Да не отбивал я… – раздраженно начал отвечать я, как вдруг осознал, что не слышу сам себя.
Не только себя. Матерый что-то говорил, но я лишь видел, как кривится его рот, выплевывая грязные оскорбления. Пропал и скрип снега под их сапогами.
Будто весь лес разом замолчал.
Мороз стал крепче, у меня сразу заломило зубы, а дыхание пошло изо рта такими густыми клубами, что я на секунду перестал видеть Витька и его корешей.
И тут звук вернулся.
– Э, мужики… – выдохнул здоровяк, обернувшись. – Гля…
За их спинами между стволами стояли высокие темные люди… нет, не люди, скорее, кто-то, кто пытался быть похожим на людей. У них не было лиц. Да и посчитать их я не мог: то выходило трое, то весь лес до самой рощи оказывался ими заполнен. Они не шли к нам. Просто делались ближе, и снег под ними не скрипел. От них тянуло темным паром, который шел ровными полосами и не поднимался, а стелился по сугробам и заходил в свет фар.
Венера тихо застонала, а Елисей вцепился в ее плечо, оттеснил ее себе за спину и застучал зубами.
Я же, как ни силился, как ни фокусировался, не мог заставить Систему их распознать.
– Хозяева… – просипел кто-то из пятерых. – Мужики, это же хозяева рощи!
Низенький с синими перстнями попятился, зацепился за сугроб и сел в снег. Здоровый в куртке заорал матом, путая слова, а матерый зэчара стал часто крестить себя левой рукой, не выпуская ножа из правой.
– Духи… – выдохнула Венера.
Наиль же прошептал что-то во славу Аллаха.
Я пытался найти объяснение происходящему. Что это? Гипоксия, коллективное внушение или отравление угарным газом? Ничего не подходило, потому что мы были в лесу на свежем воздухе, я видел отчетливо темные фигуры, и Наиль, Венера и Елисей тоже.
Одна из фигур подняла руку. Просто подняла, ничего больше, но вершины сосен качнулись все разом, и на нас тяжелыми лепешками и мелкой пылью сверху пошел снег. Хотя ветра не было вовсе. Где-то хрипло каркнул ворон, заставив всех вздрогнуть.
– Пресвятая Богородица, смилуйся… – забормотал тот, что сидел в сугробе.
Дольше всех держался Витек. Он не крестился и в снег не садился, а только смотрел на лес, приоткрыв рот, и я успел решить, что вот сейчас они развернутся и побегут к своей машине.
Не побежали.
– А-а-а, вот оно чего! – заорал Витек, и его аж перекосило. – Это он, гад! Это он нам глаза отводит, доктор хренов! Он же колдун, вы что, не слыхали⁈ Райку мою приворожил, Борьку… Гипнотизер! Все Морки знают!
– Витек, ты че, какой колдун… – неуверенно возразил здоровый.
– Такой! – заорал распаливший себя праведным гневом Витек, после чего шагнул ко мне и ткнул пальцем в лицо. – Ты, доктор, кончай нам тут кино показывать! Хорек, вставай, хватит зад морозить!
Хорек поднялся и, отряхивая штаны, посмотрел на лес. Темные фигуры стояли между стволами и не двигались… а потом и вовсе начали растворяться в воздухе.
– Точно! – возликовал Витек. – Говорил же, морок на нас навел, урод!
И тут их первый испуг обернулся умноженной злостью, потому что бояться доктора-колдуна им было как-то западло и теперь его следовало наказать.
– Харэ базлать! – распорядился матерый уже спокойно. – Делаем дело. Девка в машине заперлась, небось уже звонит кому-нибудь.
– Не берет тут связь, – гоготнул Витек. – Пусть обломится сучка!
– Елисей! – сказал я, не оборачиваясь. – Тоже звони Япару и участковому. Короче, кому успеешь.
– Уже пробовал… – мрачно отозвался Елисей.
– Куда он звонить будет, дурилка, – засмеялся Хорек. – Тут связи нет, га-га-га!
У двоих щелкнули выкидные ножи, а пятый вытащил короткую монтировку и перехватил ее поудобнее.
Откуда-то изнутри я точно знал, что из этой передряги мне целым не выйти, уж больно уверенно нападавшие двигались и держали оружие. Самбо против пятерых, да еще с ножами и монтировкой, не пляшет, особенно на открытом пространстве. А эти, похоже, пришли убивать.
Мое сердце пропустило удар, и у меня перед глазами развернулась плашка.
Внимание! Зафиксирована прямая угроза жизни носителя.
Противников: 5. Вооруженных: 3. Готовность к применению насилия: 99,44%.
Вероятность тяжкого вреда здоровью носителя при пассивном поведении: 99,12%.
Вероятность смертельного исхода: 96,62%.
Прогноз продолжительности жизни: 1–4 минуты.
Сердце ускорилось и понеслось в галоп.
– Щас я тебя порежу, жиртрест, – сказал мне Хорек.
С этими словами он, посмеиваясь, начал сближение. Витек, матерый зэчара и остальные занялись Елисеем и Наилем.
Я не успел ни удивиться, ни испугаться.
Мир мигнул, и воздух стал тягучим, сердце замерло, а дыхание остановилось.
Аварийная расконсервация резерва!
Функциональность Системы повышена до 15%.
Разблокирован боевой модуль контактного противодействия 1-го уровня!
Доступно:
– форсаж скорости и мышечной силы носителя на 50%;
– приоритизация угроз в поле зрения;
– доступ к закрепленным двигательным паттернам носителя;
– анатомическая разметка противника;
– подавление болевой реакции.
Ограничение 1-го уровня: собственные двигательные паттерны не формируются.
Расчетное время работы модуля: 68 секунд.
Хорек шел ко мне очень медленно, и я видел, что вес у него на правой ноге, а нож он держит обратным хватом, низко, но слишком далеко отвел локоть и открыл кисть.
Над ним развернулась разметка с подсвеченными ключицей, локтевым суставом и малоберцовым нервом под коленом. Тело мое при этом стало легким, но в то же время чужим, словно модуль забрал управление им на себя. От меня требовалось только выбрать противника.
«Хорек», – подумал я и в то же мгновение перехватил его кисть с ножом, вывернул наружу и дожал. В запястье ощутимо хрустнуло. Хорек вскрикнул и невольно присел, выворачиваясь вслед за рукой. Пальцы его разжались, и нож остался у меня. Я бросил его в сугроб.
Здоровый парень в куртке, который бил Наиля, успел развернуться, оценить обстановку и прийти Хорьку на выручку. Он резко ударил, но я спокойно ушел с линии, и его кулак прошел мимо моего уха. Потом я перехватил его руку и резко дожал локоть против сгиба. Сустав глухо щелкнул, и здоровяк очень тонко завизжал, совсем не по-мужски.
Матерый зэчара оказался опытнее. Он не бросился, а стал медленно обходить меня по кругу, выставив нож вперед и держа дистанцию. Разметка легла и на него, только теперь красным вспыхнула отдельная строка.
Зона запрета. Риск летального исхода: высокий.
Рука сама шла ему в горло, и я ее увел. Не потому, что пожалел, а потому, что видел под кожей все, что там лежит, и знал, чем это кончится для нас обоих. Нож он все же успел пустить в дело: лезвие прошло по моему предплечью и с сухим треском распороло рукав пуховика, из которого сразу полез пух.
Вместо горла я взял его за плечо, развернул и коротко ударил носком ботинка снаружи под колено, по подсвеченной точке у головки малоберцовой кости. Нога у него подломилась. Падая, он выпустил нож и ткнулся лицом в снег.
– Витек, он же не человек! – заорал сидящий Хорек, придерживая руку. – Беги!
Но тот не побежал. Он тяжело и уверенно пошел на меня, растопырив руки, и я его встретил.
От Витька разило спиртным, и реакция у него плыла. Я убрал его руку, шагнул в сторону и уложил его на живот, зажав кисть. Витек дернулся, и я услышал, как в плече у него щелкнуло. Он завыл.
Пятого я потерял из виду.
– Сзади! – крикнул Елисей, который валялся в сугробе. Наиль тоже барахтался где-то там в темноте, вне света фар.
Вскрикнула Венера, а я не успел обернуться. Пятый, тот самый, с монтировкой, зашел мне за спину. Удар пришелся плашмя и вскользь, по верхней части спины. Дыхание у меня перехватило, в глазах потемнело, я мотнул головой и до крови прикусил нижнюю губу. Но модуль работал, и боль пришла не сразу, а с запозданием, глухая и далекая.
Развернувшись, я увидел, что он замахнулся второй раз…
…и промазал, потому что я оказался быстрее, чем он рассчитывал. Монтировка ушла в сугроб, а я взял его за руку и уложил рядом с Витьком.
Тут все и кончилось.
Угроза устранена. Боевой модуль контактного противодействия деактивирован.
Аномальное энергопотребление боевого модуля.
Глюкоза крови: 3,2 ммоль/л. Адренергический тремор.
Рекомендуется принять 15 г быстрых углеводов.
Повреждения носителя: ушиб мягких тканей спины, рассечение нижней губы, растяжение связок правой кисти. Угрозы жизни нет.
Мир вернулся в свою обычную скорость, и меня сразу повело. Ноги перестали держать, ладони затряслись, и я тяжело опустился в снег около воющего Витька.
– Сергей Николаевич! – Елисей подскочил ко мне, встал на колени и полез в карман. – Вам плохо?
– Я норм… – пробормотал я. – Есть сладкое что?
– А? Что?
– Сладкое! – опомнилась Венера. – Сережа, у меня только это!
Она сунула мне в руку три карамельки, которые, видимо, взяла со стола у Тимофея. Я развернул их трясущимися пальцами, отправил в рот все сразу и стал ждать. Через несколько минут стало намного легче и в голове прояснилось.
Тогда я оглянулся на лес. Между стволами никого не было, только пар еще стоял полосами над сугробами и медленно уходил в темноту. Я подошел рассмотреть поближе. Снег в двух местах у самой границы был притоптан широкими плоскими вмятинами, но никаких следов от обуви в них я не разглядел, хотя присел и посветил телефоном.
Ева все-таки дозвонилась.
Первыми, минут через семь, приехали свои. Три машины встали на дороге, не разворачиваясь и не гася фар, и из них полезли марийцы: сам Япар, Сарман, Томай Батыгин и еще человек шесть с топорами и лопатами. Ножи в снегу они собрали в одну кучу, а лежащих связали, подняли и посадили в ряд у их же «Нивы».
