Текст книги "Нимфоманка по имени Соня (СИ)"
Автор книги: Zigmund Friend
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)
Игорь Максимов косо взглянул на неё, что на секунду чуть не напугало девушку, и сухо проговорил:
– Вот отшлёпать бы тебя как следует.
– Э, э, я тебе отшлёпаю, – включился защитный механизм у блондинки.
Она быстренько нырнула на свободное место совсем рядом с парнем, и прижимаясь к нему, промурлыкала:
– Ты же не будешь шлёпать беззащитную девушку, а?
Даже в щёку чмокнула.
Ты юлишь, София, безучастно подумал Игорь Максимов.
Где-то в глубине души, на уровне бессознательного, ты понимаешь, кто я на самом деле.
Но похоже ты и впрямь та ещё дура, если до тебя ещё не дошло, что я тебе вовсе не друг.
Думаешь, сможешь вечно няшиться со мной как с каким-нибудь дружком-геем, ебаться, шутить, и это будет сходить тебе с рук?
Нет, так будет лишь до поры, до времени.
Хищника нельзя приручить.
Однажды появится кто-то, кто будет тебе небезразличен, появится, я уверен; зная твою примитивную натуру, обязательно появится.
И вот уже тогда я посмеюсь.
Я поставлю тебя раком, буду жёстко трахать как беспомощную суку, и отниму у тебя всё.
И всё, что тебе останется – это разрыдаться.
Ты поймёшь, что ничего не можешь противопоставить такому как я.
Я тебя уничтожу, и даже глазом не моргну.
Такой вот я псих.
====== Глава одиннадцатая ======
Вероника всегда была тайно убеждена, что её жизнь не имеет никакого смысла.
А значит, и прожить её можно как угодно.
Но нет, она никогда не собиралась колоться дешёвыми или не очень препаратами или продавать своё тело ради одного лишь развлечения, это было бы для девушки слишком посредственно и скучно.
Нет уж, она скорее будет делать всё то, что от неё ожидают другие, но будет делать это в совершенстве, превосходя всех вокруг во всём, за что берётся… прекрасно осознавая, что это не приведёт её совершенно ни к чему…
Это будет величайшей постиронией, решила она уже давно.
Шуткой, которую оценит только она сама; окружающие, конечно же, ничего не поймут, ведь в большинстве своём они являлись редкостными идиотами.
Веронике не было жаль растрачивать свою жизнь впустую, потому что будучи очень чуткой девушкой она быстро поняла, что жизнь в нашем мире ничего не стоит, как не стоит и всё то, чего человек мог бы добиться.
Захочешь поработить целый мир – тебя обязательно остановят.
Возжелаешь привнести сюда что-то новое – тебя обвинят в плагиате или попросту не поймут.
Брюнетка была уверена, что она умерла в тот самый момент, когда умерла и её мама.
Они обе погибли в той автокатастрофе.
Так какая разница, чем будет заниматься ходячий труп?
Всё, что напоминало ей о жизни – это её брат с папой.
Поэтому Вероника была уверена, что человек живёт лишь определёнными мгновениями.
Именно нечастые мгновения рядом с ними и были её настоящей жизнью.
Девушку никогда не привлекал противоположный пол в должной мере.
Она сумела подавить воздействие гормонов на свой организм, и скептически смотрела на толпу ухажёров, часто подкупавшихся на её красивую внешность и острый ум.
В их числе был некогда даже популярный Максим Архипов.
Брюнетка была сильным эмпатом, так что её больше привлекали чужие эмоции, или же интеллект.
Она гналась за интересными собеседниками, они были для неё подобны тяжёлому наркотику.
И девушке раз за разом нужна была новая доза.
Вероника была дружелюбна со всеми – будь то неформалы, простые гопники, манипуляторы вроде Максима Архипова, или же забитые зубрилы-ботаники.
Ей нравилось само осознание того, что она может разговорить любого и подружиться с кем угодно.
Девушка так ловко находила нити связи, позволяющие притягивать к себе любого собеседника, что учителя даже пророчили ей большое будущее в сфере психологии, однако Веронику это не интересовало.
Юная интеллектуалка давно решила, что навсегда останется жить в этом маленьком городке, как того хотели бы взрослые.
Она придумала для себя образ этакой отличницы, во всём потакающей старшим и следующей чужим советам, и потому жила по принципу «Не имей своего мнения и во всём полагайся на других», на деле же насмехаясь над этим принципом, понимая его безнадёжность.
Но жила.
Всех в классе заставляли писать сочинения – Вероника корпела над ним дольше всех.
У них в классе была ещё одна отличница, Саша Кольцова, готесса с брекетами на зубах, которая использовала свой острый ум, чтобы подъёбывать всех вокруг – начиная от быдланов-одноклассников, и заканчивая самим министерством образования.
Вероника прекрасно осознавала, что она делает, но специально противопоставляла себя ей, чтобы усложнить для Саши задачу.
Весь класс пишет эссе по обществознанию?
Саша Кольцова написала блестящее эссе, где ловко оперируя терминами и детально изученными ею фактами тонко затроллила саму систему правления в стране.
Вероника же сделала всё по канонам, но настолько превзошла во владении литературным языком и аргументации своих слов одноклассницу, что эссе той на её фоне уже выглядело блеклым и безвкусным.
Так, девушка была вечной занозой для готессы, ибо портила почти все её планы.
Но троллинг одноклассницы конечно же не был её единственной целью.
Она состояла в шахматном кружке, успела побывать волонтёром в городской администрации, писала статьи для школьной газеты, играла главные роли в школьных спектаклях.
Всё для других, ничего для себя.
Вот так скучно и однообразно протекала жизнь девушки.
Всё стало ещё тоскливее, когда ей исполнилось шестнадцать, и брат уехал учиться в университет.
Конечно, она была рада за него и всё такое, да и он приезжал на все каникулы и праздники, а иногда даже и во время выходных, но всё же в большинстве своём Вероника теперь была одна.
Она всегда понимала, что именно такая жизнь её и ждёт.
Что она умышленно останется в этом городе и будет делать всё то, чего желают для неё другие, ибо слишком сильно их ненавидит.
Поэтому Вероника и желала верить в волшебство – в обычном мире для неё не осталось совершенно ничего интересного…
***
Столь внезапный приезд сестры в гости был пожалуй одной из самых неловких вещей в Лёшиной жизни.
Сейчас он изо всех сил пытался выбросить из головы мысль о том, насколько тупо выглядит вся эта ситуация – он, только что отошедший после действия марки, едва успевший напялить брюки после неожиданного сюрприза в лице поллюции, сидел на табуретке и вовсю ёрзал, пока сестра в своём коричневом платье сидела перед ним на кровати, и закинув ногу на ногу, преспокойно попивала чаёк.
Да уж, знала бы она, сколько дерьма произошло со мной за эти несколько дней…
– Вы тут вообще убираетесь? Или просто решили крысам сдавать помещение в аренду? – Ухмыльнулась Вероника.
– Ну… Лес вроде не шибко следит за своей частью комнаты…, – особо не думая выдал парень, продолжая ёрзать на месте – уж больно его напрягали мокрые трусы.
– Ты меня с ним наконец познакомишь? А то я уже склонна думать, что это плод твоей развившейся шизофрении, и нам с папой придётся тратиться ещё и на твои таблетки.
Именно в этот момент в дверь постучали.
Ну класс…
Лес не мог подобрать немножко другой момент, чтобы зажать парня со всех сторон?
– Браво, он существует, – наигранно захлопала в ладоши Вероника.
Лёша же с уставшим видом поплёлся открывать дверь, и…
Опешил на месте, увидев там Соню.
«Ты, однако, очень невовремя…»
– Соня…, – только и смог проговорить Лёша, словно осмысляя эту информацию.
– В точку, – усмехнулась девушка, хлопнув его по плечу, после чего бесцеремонно зашла внутрь…
Их с Вероникой взгляды остановились друг на дружке.
Вот это я понимаю, неловкая встреча…
– Ну это явно не твой сосед, – издевательски выдала умозаключение сестра.
Поняв, что нужно срочно разрешать ситуацию, пока не возникло каких-нибудь недопониманий, Лёша шагнул вперёд, встав рядом с Соней, и сказал как можно громче, пытаясь чётче формулировать мысль(что, надо признать, было не так уж и просто после марки):
– Э-э-э… это кстати Вероника, моя сестра… а это Соня… да… моя подруга…
Подруга?
Ну а как ещё было её представить?
Лёша до сих пор чувствовал неловкости по этому поводу.
– Да, знаешь, – дёрнула вдруг Соня плечом, и усмехнулась, с издёвкой взглянув на парня, – мы с Лёшей отличные друзья, правда, дружище?
Он ощутил себя полнейшим ослом в тот момент.
Блондинка же уселась на кровать вблизи Вероники, и положив руки себе на ноги, продолжила стебаться:
– Слушай, Лёш, вот как наш с Лесом общий друг мне скажи, он же нормальный парень? Думаю вот с ним замутить.
Ну а чё, я девушка свободная, плюс мы целовались уже…
Лёша почувствовал, что внутри у него всё кипит от злости.
Вспомнил те отвратительные эмоции, которые испытал, узнав о поцелуе Сони с Синим Лесом…
И вот зачем она так себя ведёт?
Поборов дикое желание схватить её за шею и начать душить, Лёша выдавил:
– Да я не так выразился, мы…
– Вы что? – Похоже, подхватила общую иронию атмосферы сестра.
Хотя на деле прекрасно уже всё поняла, он уверен!
– Ох… мы встречаемся. Всё? Вопросов нет? – Взъелся Лёша.
– Да быть того не может, – радостно захлопала Вероника в ладоши, – мой братец наконец перестал быть аморфным бревном… иди, я тебя обниму!
С этими словами сестра бросилась в его объятия, и закончив наконец крепко сжимать его спину, уселась рядом с Соней.
Приобняв блондинку за плечо, Вероника элегантно, подобно самому настоящему представителю высшего общества, произнесла:
– София, не откажетесь ли от увлекательной беседы за чайком?
– С удовольствием, – также вежливо улыбнулась та, после чего обратилась уже к парню, – Лёш, нальёшь нам чай, ладно?
Парень постарался скрыть тяжёлый вздох, невольно вызванный у него от неловкости самой ситуации.
Очень скоро Лёше довелось убедиться на своей шкуре в том, насколько страшной вещью может быть женская дружба.
Две эти представительницы семейства хищников уже несколько минут сидели рядышком и ржали над какой-то хуйнёй, пока он подсознательно забивался в угол, убегая от собственных мыслей, на деле же сидел на стуле напротив них и изо всех сил старался сохранять каменное выражение лица.
Удивительно… на его глазах сейчас был заключён союз между двумя самыми необычными девушками в его жизни…
И что самое ироничное, это были две самые близкие для него девушки.
Плюрализм во плоти.
– Нет, ну ты просто представь их лица в этот момент, – уже как могла добивала Веронику историю, абсолютно несмешную на скромный взгляд парня.
Он даже не удержался от колкости:
– Выйти, что ли, в коридор, там уровень юмора не такой гениальный.
– Сходи отнеси лучше чашки на стол, – незамедлительно предложила ему Соня, протягивая чашку, и Вероника вдруг по-новой засмеялась.
– Ну класс, да. Матриархат во всей плоти, – фыркнул Лёша, поднимаясь со стула и беря чашки.
– Это уже анархия, – подмигнула блондинка, – да ладно, зато будешь причислен к лику святых.
– Да если бы.
Стоило парню развернуться в сторону стола, решившая похоже поиграть девушка шлёпнула его ладонью по заднице.
Из-за этого он чуть не подпрыгнул, всё ещё не привыкший к чужим прикосновениям, а девчонки расхохотались.
Крайне любопытно, конечно, наблюдать, как две девушки сходят с ума, но лучше бы я и дальше спал, с сожалением подумал Лёша.
Когда чашки оказались на столе, а он возвращался обратно, Соня похлопала ладонью по самой кровати, приглашая его сесть рядом.
Я ж тебе что, ручной пёсик…
Парень и сам не понимал, откуда у него сейчас столько гневных мыслей, хотя и догадывался.
Но всё же сел рядом с девушкой; ему стало легче от того, что они сидят рядом.
– Лёш, ну чего ты такой дёрганый? – Проныла Вероника, которая сейчас сама на себя не была похожа, – я начинаю думать, что тебе большой город не на пользу идёт. Тебя тут точно никто не обижает?
Снова эти глупые подъёбы…
– Спокойно, я за ним слежу!
Хотя, это ты слава богу не видела, как у него его дружочек сжимается, когда он волнуется…
Вероника даже рот прикрыла ладонями от смеха.
Лёша вдруг не выдержал.
Одни лишь подъёбы… да ещё и эти слова Игоря Максимова не вылетали из головы, да и Маши тоже… все эти мысли…
После начала их отношений Соню как будто подменили…
Короче говоря, он не выдержал и довольно громко сказал:
– А вы не думаете, что это вообще может быть личное?
После этого, устав всё это терпеть, все эти вещи вдруг умудрились довести его разом, парень поднялся с кровати и быстро зашагал к двери.
– Ну Лёш! – Послышался позади голос сестры.
Ему уже было всё равно, он вышел и хлопнул дверью как можно громче.
Почему же всё получилось именно так…
Почему именно его мама погибла в той катастрофе, и он выбрал для себя, что посвятит свою жизнь изучению психов?
Это всё глупая, жалкая случайность? Или всё-таки существует что-то им, простым смертным, до конца непонятое, какой-то там высший смысл…
Или может просто он всё это придумал у себя в голове?
Никто не заставлял его бороться с психами, он просто всё тот же напуганный мальчик, который не смог смириться с утратой и закрылся ото всех… не смог пережить ту утрату, и так и не увидел, что вокруг него всё ещё есть люди, которым он нужен…
Лёша всегда считал себя сильным, ну или, по крайней мере, очень хотел считать.
Но сейчас ему казалось, что весь его жизненный путь – от проявления слабости.
Парень стоял перед окном в конце коридора на его этаже, и скрестив руки на груди – защитный механизм – задумчиво глядел в него.
Он почти не слышал, как Соня подкралась и остановилась позади него.
Но всё же видел её в отражении стекла.
– Ну что с тобой? – Тихо спросила девушка.
Почему же… он же впервые в жизни поверил, что рядом есть кто-то, кому он нужен, и по всему этому ебанутому пути «борца со злом» вовсе необязательно идти…
Существует ли вообще такое понятие как зло?
Развернувшись, он скрестил руки за спиной, всеми силами скрывая выражение обиды на лице.
Только каменный взгляд, ничего больше…
Парень проговорил ледяным тоном:
– Вчера Игорь Максимов сказал мне, что вы иногда…
Он осёкся.
Слишком неприятно было это говорить.
– Ну? Ну давай, договаривай, – вдруг злобно прошипела Соня, сама на себя непохожая, – ты ведь мне не доверяешь?
На этот раз Лёша молчал потому что не мог найти нужных слов.
Блондинка скрестила руки на груди и опустила взгляд.
Молчание царило над ними в течение нескольких секунд.
Всё это время парень раздумывал, какой фразой лучше всего будет подавить царящую в воздухе неловкость.
Но затем Соня вдруг посмотрела прямо на него очень пустым взглядом и спокойно сказала:
– Да, он иногда меня ебёт. Даже до сих пор.
– До сих пор? – Переспросил Лёша, стараясь, чтобы его голос не дрогнул.
Всё ещё надеясь, что не так понял.
Хотя… как уж тут можно не так понять…
Внутри у него всё сжалось, и наверное и его член тоже, как Соня и шутила.
– Да, – ответила Соня, и голос её даже не дрогнул, – например, когда я позавчера не пришла в универ.
Я сразу решила, что лягу под него.
Хотела узнать, что я почувствую.
Не понимаю, с чего ты взял, что я твоя собственность.
Лёша молчал, уставившись глазами в пол.
Он даже разбираться не хотел, что на самом деле сейчас творится у него на душе.
Но знал, что там происходит полный пиздец.
– Что думаешь? – Как-то чересчур равнодушно спросила Соня, – разобрался уже в моей личности?
– Да, разобрался, – как можно спокойнее ответил Лёша, уставившись теперь на стену.
Куда угодно, лишь бы не на неё…
Пусть насмехается сколько хочет, пусть чувствует себя победительницей…
Этого взгляда он точно не выдержит.
Но отвечать надо было, она ждала… вроде бы.
Парень пожал плечами и медленно проговорил, всё также не глядя на неё:
– Ты нимфоманка. Только секс тебя и привлекает. Едва ли люди.
Соня просто стояла и пялилась на него.
Когда это продлилось аж с минуту, он не удержался и бросил на неё взгляд.
Лицо девушки… оно было таким удивительно спокойным, но в одну секунду ему показалось, будто её глаз почти дрогнул.
Или тебе кажется?
Как всё это время тебе просто всё казалось…
– Ну и прекрасно, – злобно бросила девушка, после чего развернулась и зашагала прочь по коридору.
Она молча прошла мимо Вероники, которая скрестив руки на груди сейчас ждала брата у его комнаты.
Дошла до лестницы и принялась спускаться вниз.
Он знал, как теперь описать своё состояние.
Ему паршиво. Ебано.
Хуёво.
Он хочет прямо сейчас сигануть в это окно, дабы весь этот сюрреализм, творящийся с ним уже месяц, наконец закончился.
Но кажется, теперь-то всё и закончилось, хах…
Несмотря на всю тяжесть в груди, парень понимал, что не может сейчас вот так вот сдаваться, падать на колени, терять лицо.
Нет, тут его сестра.
Собравшись с силами, Лёша медленно зашагал к ней.
Каждый новый шаг казался ему всё более нереальным.
Будто жизнь уже закончилась.
Будто бы её всю высосали из него.
Когда он подошёл к Веронике и остановился, глядя куда-то в пол, сестра ничего не сказала, и он был ей за это благодарен.
Она была эмпатом, и похоже, что и так всё поняла.
Она просто молча обняла его.
***
– Хочешь, в кино сходим? – Ласково спросила сестра.
– Нет, – буркнул он.
Лёша лежал на своей кровати, отвернувшись к стене, а Вероника сидела на самом краю.
Из него будто выкачали душу, осталось лишь бренное тело, никому нахуй не нужное.
Особенно ему.
А ведь Соня сейчас наверняка попрётся к этому гандону Максимову… он трахнет её…
Даже думать не хотелось.
Но сердце всё равно как будто пыталось выскочить из груди.
Сестра тяжело выдохнула, и вдруг со шлепком положила ладонь ему на ногу, и проговорила:
– Знаешь что, Лёш… собирайся ка домой. Возьмёшь академический.
Он промолчал, но всё же прислушался к её словам.
Ему даже и в голову не приходило, что Вероника ляпнет подобное.
Он напрягся.
– Учиться ты всё равно сейчас не сможешь.
Я не хочу, чтобы папа высылал деньги зазря, он там за тебя волноваться будет.
Вернёшься домой, отдохнёшь.
Знаешь, Марина всё ещё свободна… извинишься перед ней, и всё станет нормально.
Ну, не получилось психологом стать, ну может оно и к лучшему?
Лёша вдруг зажмурился.
Ему стало настолько плохо, как ещё не было.
Он в секунду представил себе всю эту жизнь – полностью облажавшийся во всём он возвращается домой, где все над ним смеются, показывают пальцем и говорят «Вот, довыёбывался…».
Потом к нему начинает тянуть свои клешни эта дура Марина, до последнего не дававшая покоя.
Он идёт в армию, потом на какой-нибудь завод… тошнота, а не жизнь…
– Я пойду прогуляюсь, – выпалил парень, после чего почти моментально вскочил с кровати, напялил на себя кеды и вышел за дверь.
Да что там, выбежал за дверь.
И там, убедившись, что его никто не видит, он вдруг попытался вжаться спиной в стену.
Хотелось раствориться, стать никем, тенью…
Нет уж, ни за что! Никогда!
И вдруг…
Всё будто остановилось.
Пришло осознание.
Он враз понял, чего на самом деле хотела сейчас Вероника.
И стал вдруг очень благодарен сестре.
Нет уж… да, я потерял Соню… проиграл…
Да, мне больно, даже очень больно…
Но я не сдамся.
«Я должен… быть лучше…»
Парень зажмурился, не веря, что всё это происходит с ним на самом деле.
***
Когда расхаживающий в своём бархатном синем халате Игорь Максимов неспешно отворил входную дверь своего дома, перед ним стояла Соня.
У неё был достаточно безжизненный взгляд, и создавалось ощущение, что ей наплевать на всё, что теперь может произойти в мире, включая также и её жизнь.
– Привет-с, дорогая моя, – пропел парень, уже понимавший, в чём дело.
Своей следующей фразой блондинка подтвердила его догадку.
– Хочу, чтобы ты трахнул меня, – совершенно спокойно сказала она ему.
– А-а-а, – понимающе протянул заулыбавшийся ведущий, – признала всё-таки хозяина-то своего.
Соня ничего не ответила, лишь слегка пожала плечами и склонила голову набок.
Игорь Максимов чуть отодвинулся в сторону, позволяя мозгоправке войти.
Когда она проходила мимо и он с силой шлёпнул её по заднице, она почти никак не отреагировала.
Только совсем немного вздрогнула.
Максимов же ликовал.
Всё, как я и говорил, Сонечка… я отнял у этого парня всё, и теперь всего я буду постепенно лишать тебя…
А ты ничего не сможешь с этим поделать…
V – значит Веселье.
Игорь Максимов испытал острое желание захохотать безумным смехом.
====== Глава двенадцатая ======
В день, когда последний единорог умрёт, земля и море отравятся,
И ветер станет ядовитым.
Только самый презренный может убить единорога.
Этот день настанет, и когда это произойдёт,
Землёй станет править один из самых отвратительных демонов –
Человек.
Жизнь порою бывает крайне несправедливой, думал Лёша, неспособный уснуть уже вторые сутки.
Эта несправедливость вызывает когнитивный диссонанс.
Вызывает чувство, что всё должно быть не так.
Вчера ему приснился сон – как они вновь целовались с Соней…
Наша любовь ведь должна была оказаться сильнее всего на свете, разве нет?
Даже… сильнее всех психологических факторов.
Мы могли бы стать Ромео и Джульеттой двадцать первого века, и все вокруг завидовали бы нашей любви…
Но почему-то мы лишь страдаем как Ромео и Джульетта, однако поодиночке…
***
Могли ли мы с ним стать Ромео и Джульеттой двадцать первого века, всерьёз размышляла Соня.
Это было глупо, наивно, по-детски, но она и вправду думала об этом.
Любовь… с чего ей вообще кого-то любить?
Она не умеет.
Ты мой Ромео, а я твоя Джульетта? Влюбившиеся друг в друга страдальцы из двух разных миров? Ха.
Нет уж, нет уж, всё это ёбаная инверсия.
Если существует хитросплетённый путь змеи, зачем страдать от всего вокруг, летя безликой стрелой, идя напрямик?
Знаешь, Лёша… почему-то я даже не сомневаюсь, что так ты и думаешь – что мы какие-то Ромео и Джульетта.
Даже тошно становится.
Нет уж. Моя развитая децентрация позволяет увидеть мир и с твоей точки зрения… и понять, что ты ошибаешься.
И я раньше ошибалась.
Соня невольно вспомнила, как воспринимала весь мир как какую-то ебучую сказку – где она особенная, где есть место любви и чудесам…
Где человек может оказаться лучше, чем о нём все думали, и подружиться с единорогом…
Но теперь блондинка лежала в большущей комнате Игоря Максимова, животом вниз, прижавшись ладонями к кровати, и жмурилась от боли, пока сидевший на ней Игорь Максимов жарил её прямо в жопу.
Вот ты и дофантазировалась… и мир оказался вовсе не таким весёлым и жизнерадостным, когда тебя оседлали…
Не привыкшая к подобному обращению от одногруппника, с которым они совсем недавно вместе красили ногти и весело угарали над чем-то, Соня переступая через боль попыталась как можно бодрее всё иронизировать.
Повернув голову набок, дабы было хоть как-то разглядеть парня, она бросила:
– Знаешь, было бы здорово, если бы ты проезжался по мне не как утюг по гладильной доске.
Но Игоря Максимова теперь было не узнать.
Это был уже вовсе не тот позитивный женоподобный паренёк, который всё время кривлялся перед ними с Машей и казался ей, Соньке, плюшевым мишкой.
Теперь он даже… да, она не хотела в этом признаваться, но он немного пугал её…
И сейчас одногруппник не поддержал иронию.
Ладонью дотронувшись до щеки, он оттолкнул её голову обратно вниз и вынес сухой вердикт:
– Заткнись и страдай молча.
После этого его член вошёл ещё глубже в жопу, и боль стала ещё острее.
– БЛЯ-Я-Я-Я!!! – Не выдержала и проорала Соня.
Игорь Максимов самодовольно фыркнул, что для блондинки немного сказалось на её ощущении собственной независимости.
«Тяжело ощущать себя независимой, когда тебя долбят прямо в жопень…»
Девушка и сама не знала, зачем согласилась на такое, она не особо часто экспериментировала подобное.
Но Игорь Максимов так уверенно сказал – будем тебя перевоспитывать, совсем распустилась – что она потерялась, и у неё впервые не нашлось никаких аргументов.
А теперь Соня чувствовала, как его довольно жирный член скользил внутри её жопы, то будто бы выходя из неё(и ей тогда казалось, что мучения наконец-то окончены), то проскальзывая как будто ещё глубже, что усиливало боль.
Порою казалось, что вот сейчас жопа точно разорвётся на части…
Блондинка даже зажмурилась от боли.
Она уже не помнила, сколько это длится.
Но с каждым новым заходом он как будто старался сделать всё больнее, и это уже походило на то, как гвозди забивают молотком.
И вот даровал же ему Господь такой жирный член, в жопе не умещается, со злостью подумала девушка.
Как же хочется завопить…
Она пыталась не проявлять слабость, поскольку уж очень задели её слова Игоря Максимова о перевоспитании.
Хотелось показать – так просто я тебе не дамся!
Но в какой-то момент становилось уже невмоготу.
Поначалу Соня начала скулить как собачка, что однако выглядело даже вдвойне унизительно.
А потом когда парень ударял внутрь своим органом как копьём по доспехам, девушка издавала весьма громкие вздохи.
Похуй, решила она… похуй…
Пусть и унизительно, но больше я не могу молча терпеть эту боль…
С этим надо что-то делать…
И когда же оно закончится?
– Больно? – Мрачным голосом спросил Игорь Максимов.
– А-А-А!!! – Вырвалось у Сони. – ДА, ДА!!!
Я так уже не могу…
И КОГДА ЖЕ… ОНО… ЗАКОНЧИТСЯ…
В какой-то момент боль будто бы переросла в наслаждение, и Соне показалось, что теперь она не сможет так спокойно жить, чтобы кто-то не ебал её прямо в жопу – в тот момент она задумалась, что жизнь уже не детская сказка.
Она теперь взрослая, и грезит о взрослой истории.
Что если Игорь Максимов всегда был второй её половиной, родственной душой?
Ну а что, они понимали друг друга, они оба были умными… учились в одной группе… их столько всего связывало, даже и подумать страшно…
Теперь-то понятно, что Лёша точно в пролёте.
Какие к чёрту Ромео и Джульетта, что за наивные сказочки?
Она, Соня, и Игорь Максимов… они двое как Сид и Нэнси, зависимые друг от друга.
Ты мой наркотик, вот я и пришла к тебе…
Снова…
И Соня единственная, кто может стать для этого парня досадной проблемой.
Из-за кого он мог бы впасть в депрессию.
Да любая девушка в универе мечтала бы оказаться на её месте…
Что если это всегда была ИХ история?
Боль наконец-то закончилась.
Парень вытащил свой член из её жопы и лёг в сторону, рядом с ней.
Она же продолжила лежать на животе, поскольку на жопу сейчас перелечь просто не смогла бы, та жгла нереально…
Блондинка задрала ножки вверх и взявшись ладонями за отъёбанную жопу, зажмурилась от боли.
Фух, фух, фух…
Не больно, не больно, это тебе кажется всё…
Краем глаза она взглянула на развалившегося рядом голого Игоря Максимова.
Вроде такое непримечательное, чуть полноватое тело, а так завлекает девушек… да ещё и такой член…
Там сантиметров двадцать наверное точно есть, мысленно присвистнула блондинка.
Игорь Максимов наконец заговорил, словно почувствовав, что она думает о нём.
Хотя, с его-то чсв…
– Знаешь, надоела мне твоя компульсивность, эти твои вечные метания, – будто скучающе хмыкнул он, – будешь теперь моей. Только тут уже никаких побегов налево.
Соня ясно ощутила стук собственного сердца.
Попытавшись подавить проскакиваемые в голосе нотки боли, она тихонько спросила:
– А ты прям так уверен, что я соглашусь?
– А ты уже согласна.
Он читал её подобно опытному киноману, с лёгкостью угадывающему сюжет дешёвого русского сериала для домохозяек.
Придвинувшись к жертве, Игорь Максимов приобнял девушку за плечо и прошептал ей в ухо, из-за чего она вновь невольно начала возбуждаться:
– Знаешь, Сонечка, вся твоя эта свобода воли не более чем миф…
Ты теперь принадлежишь мне, и ничего с этим вот ты поделать не сможешь.
Я собственник, и я не люблю делиться своими игрушками с другими детьми.
Тем более с глупыми детьми.
Если ты даже подумать посмеешь о ком-то кроме меня, твоя жопа будет отъёбана в четыре раза сильнее.
И поверь, я это смогу.
Этого ты хочешь?
Соня не была самонадеянной дурой, и понимала, что такого она попросту не выдержит.
Жопа не резиновая, в шутку говорила ей Маша, шлёпая подругу по ней, чтобы та беспомощно завизжала.
А как известно, в каждой шутке есть доля правды…
Девушка уставилась вперёд, потому что очень сильно не хотела видеть сейчас лицо победившего, сломившего её, унизившего и втоптавшего в грязь Игоря Максимова.
Она процедила сквозь зубы:
– Нет.
Это ощущалось для неё сродни подписанию грамоты о столетнем рабстве.
Игорь Максимов становился её господином, её полноправным хозяином, который может делать с ней что захочет…
Ведущий громко усмехнулся, после чего ласково погладил блондинку по щеке, и она поддалась, не стала сопротивляться, чтобы не злить его лишний раз.
Понимала, что это теперь не в её интересах.
– Вот и умница, – одобрительно отозвался парень.
Теперь уже её парень.
Больше для Сони не было путей к отступлению, она это ясно осознавала.
Больше никакого Лёши или Леса… только этот псих, жаривший её как котлету…
Вот и конец всей этой сказочки.
СООБЩЕНИЕ ОТ СОНИ, 15:53:
«Мы сегодня начали встречаться с Игорем
Он меня трахнул, и мне, честно говоря, очень понравилось»
СООБЩЕНИЕ ОТ ЛЁШИ, 16:01:
«Как знаешь»
В тот день Лёша очень долго не мог уснуть.
Порою ему казалось, что его знобит; бессонница не покидала, и парень ворочался из стороны в сторону.
Очень много проверял свой телефон.
Ему всё казалось, что Соня ещё что-то написала.
Но она больше не написала ему ничего.
Он даже не знал, что она чувствует… и уже сомневался, что вообще понимает её…
День, когда землёй начал править один из самых отвратительных демонов, наступил.
