Текст книги "Нимфоманка по имени Соня (СИ)"

Автор книги: Zigmund Friend

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

– И откуда же у тебя такая нелюбовь к психам? – Хихикнула Соня.

– Нет нелюбви… просто мне кажется, что в глубине души я такой же псих, как и они, и мне бы хотелось направить своё безумие в нужное русло.

– А меня бы хотелось трахнуть?

– Эм… что? – Тут же опешил Лёша.

Блондинка вдруг рассмеялась, и парень почувствовал себя полным идиотом.

Как можно было… впрочем, у него теперь даже слов не находилось.

– Извини, всего лишь простой трюк психологии управления. Всего один нестандартный вопрос, рушащий всю логическую концепцию, и я уже оказываюсь здесь, – после этих слов Соня тыкнула указательным пальцем Лёше в лоб.

Брюнет всеми силами постарался скрыть обиду на лице за каменным его выражением.

– Да брось, Лёш, это ведь так скучно – работать во благо других. Не увлекательнее ли было бы просто дружить с этими психами?

– Или просто выпить, это всегда весело, – раздался совсем рядом тонкий голос подошедшего к ним парня, и Лёша не удержал себя и вздрогнул, – Соня, представишь меня своему новому парню?

– Э…

– Мы друзья, – выпалил Лёша, опередив Соню, что бы там она ни хотела сказать.

Психологическая атака, сразу разъяснил самому себе парень у себя в голове.

Теперь это подействует на неё как реверсивная психология, или же, говоря проще, психология от обратного, и Соня может захотеть иного.

Как можно более безучастно задрав подбородок, Лёша лицезрел невысокого, но вполне крупного парня с чёрными волосами и стрижкой помпадур, причём волосы держались так ровно, как будто на них всыпано не меньше флакона геля.

Полноватое лицо парня, выглядевшее так, будто он ухмылялся всю свою жизнь, казалось излишне белым, словно он пользовался пудрой.

Этот странный парень будто бы специально горбился.

Одет он был совершенно неподходяще для такого мероприятия – в очевидно дорогой красного цвета смокинг с белой рубашкой и бабочкой, а ещё сияющие от блеска туфли.

Парень буквально пил взглядом Лёшу.

– Ох… это Лёша, – будто немного скучающе махнула Соня рукой в сторону своего собеседника, – Лёш, это Игорь Максимов, мы в одной группе учимся… может слышал о нём, он активист, на концерте успел ведущим побывать.

Концерты Лёша упорно игнорировал, неохотно приходил даже на те мероприятия, на которые вынуждали являться всей группе – таковым примером был кросс.

Но лицо Игоря Максимова он вспомнил с потоковых лекций, где этот чудак крутился то в одной, то в другой компании, и зачастую в женском обществе.

Признаться, он всегда казался Лёше каким-то чересчур манерным.

Но сейчас им выпала честь познакомиться лично, и Лёша просто молча протянул ему руку, которую тот, кажется, с удовольствием пожал.

– А у тебя крепкое рукопожатие, – словно не сказал, а пропел Игорь Максимов, садясь рядом с Соней, – в армию не собираешься?

Блондинка прыснула от смеха, и Лёша почувствовал себя не в своей тарелке.

Он пытается спровоцировать меня на ответную реакцию?

Что ж, её не будет.

Парень преспокойно ответил, будто и не заметив подъёба:

– Нет.

Игорь Максимов в ответ лишь усмехнулся, приобняв Соню за плечо.

Лёша тут же поймал себя на мысли, что внутри у него всё сжимается… это походило на ревность – чувство, обычно ему неприсущее.

Потому что обычно он предпочитал ни с кем и не сближаться.

– Он, кстати, учится на криминальной психологии, – с улыбкой обратилась к Максимову Соня, – получит диплом, будет таких как ты вылавливать.

– Боюсь, что таких как я поймать невозможно, – хихикнул Игорь Максимов, после чего обратился непосредственно к Лёше, – ну и чему вас там уже научили? У нас в столовой вечно котлет не хватает, не распутаешь дело, вдруг там орудует какой-то котлетофил?

– Котлетофил? – Хохотнула вдруг Соня, даже прикрыв ладонями рот от смеха.

Ладно, мысленно решил Лёша, можешь считать, что твои провокации возымели эффект.

Но только потому что я сам этого захотел, я прекрасно всё понял.

Теперь смотри не пожалей, что начал этот поединок.

Парень ответил как ни в чём не бывало:

– Я знаю тест Роршаха.

– Ого, уже на втором курсе? – Изогнул бровь Игорь Максимов, – его ведь по идее только на четвёртом проходят.

– Не хотелось долго ждать, он несложный.

– Сам разобрался?

– Хочешь, можем проверить?

Кажется, Игорь Максимов был согласен с утверждением, что жребий брошен.

Соня довольно потёрла ладони, с улыбкой глядя на одногруппника, и проговорила:

– Ну чё, жарковато становится, а?

Игорь Максимов лишь согласно кивнул, кажется, нисколько не растерявшись.

Естественно, никаких картинок у Лёши с собой не было, иначе это было бы странно, поэтому пришлось открывать их в телефоне.

– Напоминаю, ты можешь дать сейчас несколько ответов, – сухо проговорил Лёша.

Это было частью эксперимента Роршаха, и он отлично это помнил.

Преимущество и заключалось в том, что только он.

Нужно было во что бы то ни стало поразить Соню, твердило ему подсознание…

«Да знаю, знаю я!»

На весь экран телефона Лёша показал Игорю Максимову чёрное пятно на белом фоне, что зачастую расценивали как бабочку.

Игорь Максимов же впился в картинку не менее жадным взглядом, чем в самого Лёшу, пару-тройку раз цокнул языком, и пропел:

– Бабочка… или летучая мышь… ведь так зачастую отвечают?

Лёша промолчал, не выказав никаких эмоций.

Нет уж, он отлично помнил, что опрашиваемому нельзя ничего говорить во время первой картинки.

Игорь Максимов не сдавался:

– Знаешь, у Генриха Роршаха было несколько теоретических положений.

Буду оперировать всем пятном целиком – у меня отметят склонность к систематизированному мышлению.

Отмечу нечто на белом фоне – назовут оппозиционером.

А если буду фиксироваться на мелких деталях, скажут, что я придирчив и мелочен.

Знаешь, у теста Роршаха много недостатков… но самые главные из них – в учёт не берут, что человеку свойственно меняться и обманывать.

Ты что же, с психа честное пионерское возьмёшь?

Игорь Максимов самодовольно поглядел уже не на картинку, а на Лёшу.

– Так ты… тоже знаешь? – Лёша вдруг почувствовал, что все предыдущие несколько минут его водили за нос.

Это, надо признать, было очень неприятное чувство.

Соня усмехнулась.

Скрестив руки на груди, блондинка поглядела на одногруппника и лениво бросила:

– Ну ты и гандон.

– Ну уж какой есть, – наигранно развёл руками тот.

Но Лёша с поражением мириться не желал.

Поэтому попытался ухватиться за самую нестабильную мелочь, и развязал спор:

– Какой же тогда способ изучения психов устраивает тебя, если метод Роршаха такой плохой?

– Интуиция… дедукция…, – пропел Игорь Максимов.

– Ты собираешься ловить психов, основываясь на интуиции? – Лёша позволил себе усмехнуться.

– Я не собираюсь ловить психов, это во-первых, – Максимов задрал указательный палец вверх, – во-вторых…

– У него дедукция нормальная, – объяснила вместо друга Соня.

Лёша невольно почувствовал обиду за то, что девушка принимает сторону этого манерного выскочки.

Но надо признать, ловко он его обставил… как ребёнка какого-то, а не будущего эксперта в области психопатов…

Игорь Максимов сказал:

– Вот погляди.

Ты разодет в преимущественно чёрные цвета, небось воспринимаешь свою жизнь как какой-то нуар, следовательно, ты довольно закрытый человек.

Наверняка в промежутке между твоим общением с кем-либо и этим диалогом с Соней прошло значительное количество времени.

Рукопожатие твоё было крепким, смею сделать вывод, что ты воспринял меня как угрозу… но дело ведь не просто во мне, ты много кого так воспринимаешь. Люди для тебя не друзья, скорее преграда на пути к твоей цели.

Ты очень целеустремлённый.

А если брать во внимание, как серьёзно ты говорил со мной о психологии и в частности защищал метод Роршаха, нетрудно догадаться, какая твоя цель…

Игорь Максимов усмехнулся, покуда Лёша сдерживал холодное выражение лица, чтобы невольно не выразить удивление.

Нельзя не признать, в дедукции он как минимум хорош.

Как минимум…

Манерный собеседник обратился к Соне:

– Ну как, я был на высоте?

– Козё-ё-ёл, – пропела та, с улыбкой показывая ему средний палец, при том что сама отвела от него взгляд.

– Ну да, я такой.

Уже второе поражение подряд…

Лёша давно не чувствовал себя так, как сейчас.

– Да ладно, ты ведь всего второкурсник… ребятушки, с вами очень весело, но я лучше пойду ещё выпью.

Пока Игорь Максимов плавучей походкой направлялся к столику, Лёша чувствовал, как в мозг остро впиваются его слова.

Ты ведь всего лишь второкурсник…

Прозвучало как какой-то плевок в лицо.

На душе у парня было очень тоскливо.

Соня, закинувшая ногу на ногу, будто бы почувствовала сейчас его боль, и ласково предложила:

– Хочешь, можем свалить куда-нибудь? Ещё не поздно, а тут скучно как-то становится.

Ну что ж, умей даже в поражении чувствовать сладость победы.

Лёша кивнул.

– Да, я не против, – проговорил он.

Соня в ответ слабо улыбнулась.

====== Глава третья ======

Вероника всегда говорила ему, что мы, люди, живём лишь определёнными мгновениями; тем самым романтизировала влечение к смерти, что давно признано в психологии не нормой.

Мы живём лишь в редкие моменты, твердила сестра.

Всё остальное время мы существуем.

Лёша конечно же всегда относился к этому не более чем к бреду вечно витающей в облаках сестры.

Но сейчас её влияние на него похоже брало верх над давно устоявшейся крепкой личностью…

Сейчас Лёша и сам запоминал происходящее тем вечером лишь редкими кадрами, въедающимися в память подобно старым фотокарточкам в мрачных тонах, которые вроде бы должно вызывать чувство апатии и полного отчуждения, однако когда видишь такие в интернете, всегда кажутся чересчур ламповыми и родными.

Вот они с Соней едут в полупустом троллейбусе, весело смеясь над историями про универ, а за окном в это время ярко светят ночные фонари.

Или вот они уже идут по парку и поочерёдно пьют при этом незаметно украденный с тусы портвейн 777.

Соня дует прямиком на стёклышко бутылки, и на захваченной паром области рисует сердечко, а Лёша позади неё вдруг ловит смущённую полуулыбку на своём лице.

Он запоминает именно этот фрагмент – когда он улыбнулся, а Соня нарисовала сердечко на бутылке.

А ещё запоминает песню «Paw City – Canyons», которая играла в плейлисте, когда они с блондинкой уселись на скамейку, и она поделилась с ним одним наушником.

У Лёши была хорошая память, поэтому он запомнил название песни… она была такой спокойной, позволяла обрести внутреннее равновесие…

Такие песни он всегда любил больше, чем рэп, который включали на колонках его сверстники на разных вписках.

Он даже решил, что теперь эта песня будет ассоциироваться у него с этим вечером.

Возможно, даже станет их совместной песней, в чём он не хотел признаваться даже самому себе.

***

А вот и последняя фотокарточка, что въелась в его память – то, как они с Соней стоят рядом в громадном 24-часовом супермаркете, Соня держит в руке полупустую бутылку портвейна, и они пялятся на аквариум, в котором плавают рыбки.

Романтично, наверняка сказала бы сейчас его сестра.

Лёше не хотелось сейчас о ней думать, как и вообще о ком либо, даже этот обставивший его кретин Игорь Максимов уже почти вышел из головы.

Он смог наконец почувствовать себя так спокойно, и даже затянувшееся молчание его нисколько не напрягало.

Наоборот, именно молчание будто бы и сближало их сейчас.

Ему казалось, будто бы он наконец нашёл того человека, что смог бы его понять… хотя он всё ещё не был уверен наверняка, что творится на душе у Сони, он лишь чувствовал…

Наконец блондинка прервала это молчание, и не отрывая взгляд от рыбок, проговорила глухим полушёпотом:

– Мне кажется, вся наша жизнь как этот аквариум… особенно этот город… люди тут плывут непонятно куда и пытаются сожрать друг друга непонятно за что… мне было тут тошно, сколько я себя помню…

Лёша осторожно повернул голову в сторону девушки.

Казалось, взгляд её был напряжён, хоть он и мог видеть её лицо лишь сбоку.

Но вот голос… никаких эмоций в нём и не было…

Парень поинтересовался:

– Ты сюда откуда-то переехала?

Соня же в ответ вдруг лукаво улыбнулась, и взглянув в ответ на смутившегося парня, сказала:

– Как знать… хочу всегда оставаться загадкой без прошлого и будущего…

Лёша понимающе промолчал и медленно перевёл взгляд на аквариум.

Это была на его взгляд самая верная стратегия с психологической точки зрения, если он хочет добиться хоть сколько-нибудь доверительных ответов.

Соня же явно не торопясь признаваться в том, откуда она, тоже поглядела на аквариум и хмыкнула.

Парень никак уже не отреагировал на это хмыканье, притворяясь, что он слишком заинтересован жизнью рыб.

Блондинка сказала:

– Мы с тобой оба прекрасно понимаем, насколько тут всё неправильно и скучно, я вижу это в твоих глазах… но даже полное осознание не даёт мне и шанса хоть что-то изменить, и у меня возникает когнитивная беспомощность…

После этих слов Соня сделала большой глоток из бутылки.

Лёша как мог пытался применить свою интуицию, в которой был сейчас похоже полным нулём по сравнению с этим Игорем Максимовым, дабы по её словам понять что Соня за человек.

Девушка проговорила ещё тише, Лёше уже пришлось напрячься, чтобы её услышать:

– Всё это так скучно…

Парень почувствовал стук собственного сердца.

Он искренне понадеялся, что говорит она сейчас не о нём.

Но кажется нет, ведь дальше Соня обратилась к нему:

– Поехали отсюда?

– Куда?

– Да хоть к тебе домой… хочу посмотреть, в какой атмосфере ты живёшь.

Это было неожиданно.

Но Лёша точно не был против.

С того самого момента, как он сюда переехал, Лёша жил в не самой большой комнате в общежитии вместе со странным парнем, зовущим себя Лесом.

Про их совместное проживание можно было бы написать отдельную книгу, но Лёша бы из принципа никогда не потратил на подобное время – Лес казался то нормальным парнем, на которого вроде бы и обращают внимание девушки, то каким-то фриком, в голове которого творится настоящий кавардак… но кем бы он ни был, чудаком его точно считали все.

Но сейчас он отсутствовал, как с ним бывало довольно часто, так что и тратить время на размышления о нём не стоит.

Либо его позвали куда-то на тусу, и тогда его скорее всего не будет до самого утра, либо он просто как истинно творческий человек пошёл бродить по улицам большого города в полном одиночестве и размышлять о безысходности собственного существования.

Но если с Лесом дела вечно обстояли довольно непонятным образом, то о комнате сразу же возникало куда менее двоякое впечатление – это была дыра, где чувствовали себя комфортно лишь иногда залезавшие к ним тараканы.

Лёша почти сразу же смирился с тем, что следующие пять лет своей жизни он вероятнее всего проведёт в подобной помойке, научился во время работы отрекаться от внешнего мира и уходить в свой собственный, где дела обстояли явно получше, и который представлялся ему большим чёрным замком с кучей старинных книг.

А вот друзья или девушки, которые иногда приходили к Лесу в гости, обычно возмущались состоянием комнат в этом корпусе и чувствовали себя здесь не до конца комфортно, ощущали скованность.

Лёша ехидно отмечал про себя, что здесь в полной мере проявляет себя внешний локус контроля – термин, введённый в психологию американским психологом по фамилии Роттер и пройденный им самим ещё на первом курсе.

Он подразумевал собой то, что поведение людей напрямую зависит от внешней среды.

Однако же в отношении Сони Лёшу ждало фиаско – девушка не обратила никакого внимания на плачевное состояние комнаты.

Что ж, либо она это сделала из вежливости, либо слишком пьяная, чтобы заметить подобное… любой из вариантов Лёшу устраивал.

Поэтому теперь они сидели на его кровати, где Соня усевшись набок упёрлась о кровать вытянутой рукой, будто бы сканируя взглядом пытавшегося скрыть смущение Лёшу.

Он признался самому себе, что находиться наедине с блондинкой в закрытой комнате совсем не то же самое, что находиться с ней наедине на просторной улице.

– Ты напряжён, – вдруг прямо выпалила Соня, глядя ему прямо в глаза, – я мозгоправ, забыл?

– А я будто нет, – почти сразу же отреагировал Лёша.

– Да ладно, не дуйся. Знаешь, что ночью всегда помогает снять напряжение? Какая-нибудь страшная история.

Лёша наконец поднял на неё взгляд и не удержался от колкости:

– А ты уверена, что твоя методика рабочая?

– Если подобрать правильную историю, тебя напугает неизвестное, и ты подсознательно начнёшь искать у меня защиты как у вида, который ты прекрасно понимаешь и который тебе близок, – пожала плечами Соня, – так что да, схема рабочая.

– Ну и… расскажешь что-нибудь?

Соня как-то излишне доверительно посмотрела на него, как будто бы мама на сына, и от мысли об этом Лёша ощутил обидный укол, и кивнула.

– Расскажу, – прошептала она.

Блондинка включила фонарик на своём телефоне, который направила на своё лицо, и парень только сейчас заметил, что в комнате довольно темно.

Теперь Соня говорила лишь шёпотом, нагоняя жути для своего рассказа.

Дешёвый трюк, уж психолога таким не напугаешь, мысленно фыркнул Лёша.

Однако всё равно смотрел на неё и не мог оторвать взгляд от её лица, сейчас одновременно и страшного, и всё такого же милого.

И не мог не признать, что голос Сони сейчас сам на себя не похож.

– Жил да был на свете парень. Молодой. Искренний. Чем-то на тебя похож.

(Лёша обратил внимание, что Соня специально делает паузы между предложениями, чтобы смысл сильнее впивался в душу)

И однажды он влюбился в молодую красивую девушку. Вроде меня.

(Соня хихикнула, а вот Лёша почувствовал, что невольно краснеет)

Девушка ответила ему взаимностью, и вскоре у них всё стало хорошо:

Любовь-морковь, жить стали вместе, много гуляли, у них была масса общего.

Девушка была мудра не по годам.

Но почему-то этот парень замечал, что каждый раз, когда они идут вместе по улице, окружающие косо на них смотрят.

И в особенности – не могут скрыть непонимания в глазах, глядя на девушку.

Она будто бы пугала их.

Парень искренне не понимал их презрения, он был счастлив и это являлось для него самым главным.

Сам по своей натуре он был замкнутым, и оттого нелюдимым.

Вот и спросить ему в чём дело было не у кого…

Был лишь один человек. Этим человеком являлся его брат.

Но брат жил далеко в деревне, поэтому до тех самых пор, пока парень с девушкой не съехались, они с братом и не виделись.

Но вот настал момент, когда он приехал к ним в гости.

Девушка перед его приездом сильно волновалась, что не понравится ему, а парень всё также искренне не понимал причины волнения.

Когда втроём они сидели за столом, брат всё время ёрзал и чувствовал себя не в своей тарелке, пока парень вечно обжимался со своей возлюбленной и говорил, какая у него красавица.

И вот подошёл момент истины.

Брат вывел его в коридор и тихо проговорил:

Срочно собирай вещи и бежим отсюда.

В чём дело, не понимал парень.

Брат ответил:

На самом деле это старуха, с горбом и морщинами. Только ты всё это время видел её как молодую девушку.

Соня вдруг таинственно замолчала, сверля Лёшу взглядом.

Брюнет не мог не признать, что ему стало слегка не по себе.

По телу пробежали мурашки.

Да что за бред… ей повезло просто, тут всё играет ей на руку – её интонации, то что мы в темноте, за окном ночь и вороны летают.

Психолог я или кто, в конце-то концов, меня не проймёшь подобной чушью.

Но внутренняя подавленность всё равно оставалась в груди.

– Страшно? – Лукаво хихикнула Соня.

– Да вот ещё, я подобных историй миллион слышал, – соврал Лёша.

– Не забывай, я же мозгоправ… вот залезу тебе прямо в голову, а ты и не заметишь.

Соня изобразила дикого зверя, стукнув зубами друг о друга.

Лёше до жути не хотелось ей проигрывать, поэтому он попытался отстоять свою позицию:

– Угу, только проблематично будет сделать это с помощью таких посредственных фокусов как правильно подобранная интонация и игры со светом.

– Ах вот как… то есть я по-твоему ещё и плохой психолог, – Соня вдруг обиженно хмыкнула и скрестив руки на груди отвела взгляд в сторону.

– Ну Сонь, ну я не это…

Хотел сказать…

Лёша чуть приподнял руку, думая, дотронуться до неё или нет, но решил не нарушать её личное пространство.

– Соня? – Аккуратно подозвал он.

– Всё, всё, я с тобой не разговариваю, – продолжала она гнуть свою линию.

Этих девчонок не поймёшь… она сейчас как будто издевается и в то же время как будто бы искренне говорит.

Но позволить ей обидеться и уйти он точно не мог.

Ладно уж, твоя взяла.

Решившись переступить через запретную для себя черту, Лёша опустил взгляд и робко предложил:

– Хочешь, открою секрет почему ещё захотел заниматься криминальной психологией?

Соня сразу же отделила руки друг от друга, свою защитную реакцию, и с интересом посмотрела на парня.

Издевательски пропела:

– А говоришь, я плохой психолог… вот и нет твоего барьера.

Блондинка хихикнула, а Лёша испытал давящее чувство от того, что всё-таки проиграл этот раунд… да ещё и девушке.

Стану психологом – будет этот момент моим вечным позором.

Но Соня будто поняла, о чём он сейчас думает, и смягчилась:

– Ну ладно, ладно, о чём ты так хотел рассказать?

Уже не глядя на неё, Лёша признался:

– Когда мне было одиннадцать, у меня мама умерла.

– Ого, – проговорила Соня немного ошеломлённым голосом, – и её убили?

– Да нет, нет… просто помню, потом я увидел какого-то психа, и мне это почему-то запомнилось… ну, я смутно это помню на самом деле.

Соня задумчиво прикусила губу.

Ей казалось, что Лёша чего-то недоговаривает.

И очень уж хотелось узнать что, но при этом она не хотела взбередить старые раны.

Придвинувшись чуть ближе к парню, блондинка предложила:

– Слушай… давай я докажу, что я и вправду хороший психолог?

Лёша с плохо скрываемым интересом посмотрел на неё.

– Проведём дебрифинг, – пожала плечами девушка, приулыбнувшись.

Класс, я теперь в качестве подопытного, мысленно горько усмехнулся Лёша.

Он помнил, эту процедуру проводят обычно на жертвах террактов или катастроф – воссоздают картину событий, и помогают жертве облегчить психологическую боль.

– Мне станет полегче, а ты удовлетворишь своё любопытство? – Позволил он себе проявить мастерство дедукции.

– Схватываешь на лету, – Соня довольно похлопала в ладоши, прямо как ребёнок.

– Но обычно по прошествию большого количества времени принято показывать видеоматериалы или фотографии с места происшествия.

– Ну, на камеру мне твою встречу с психом заснять не удалось, уж извини, – преспокойно пожала Соня плечами, – но мы пойдём по самому простому пути: ты воссоздашь картину у себя в голове и расскажешь.

– Не знаю, получится ли, – засомневался Лёша.

Блондинка вдруг пропела:

– Ну пожалуйста, Лёш… ну ради меня…

Вот против такого устоять он точно не смог бы.

Отведя взгляд в сторону, чтобы не выказывать смущения, парень заговорил потише:

– Да там особо нечего рассказывать…

После маминой глупой смерти отец увёз нас с сестрой к бабушке, а она жила на первом этаже, и там рядом была психушка.

Я не знал, но оказывается оттуда иногда сбегают психи, потому что охрана – ненадёжная пьянь.

И вот однажды я проснулся глубокой ночью и пошёл на кухню, наверное попить чего-нибудь, уже не помню… и я вдруг посмотрел в окно, а там стоял сбежавший псих.

Он стоял прямо перед окном и глядел в упор на меня.

Я не закричал, ничего не сделал, просто стоял и пялился на него в ответ.

Так мы смотрели друг на друга.

У него было лицо какого-то безумного маньяка, и в то же время… в то же время какое-то чересчур безразличное…

Я поймал себя на мысли, что мне хочется понять его натуру, хочется узнать, какой он…

– И что было потом? – Осторожно спросила Соня.

– Ничего, – пожал Лёша плечами, – я просто ушёл спать. Наутро его уже не было.

Он продолжал смотреть не на Соню, а куда-то вперёд. Перед глазами будто проносились те события – псих из психушки рядом с бабушкиным домом, похороны мамы, то как он вдруг захотел засмеяться…

Соня вдруг придвинулась к нему, усевшись совсем близко; приобняла его за плечо и аккуратно положила на другое его плечо свою голову.

Лёша вдруг почувствовал её тёплое дыхание.

Ощутил себя очень скованно, поняв, что ему хочется дёрнуться, но тогда Соня ощутит дискомфорт.

Это вынуждало его сидеть на месте и не совершать никаких телодвижений.

Они просто вот так сидели, не двигаясь и ничего не говоря, и Лёша ощущал удивительное спокойствие.

И в то же самое время беспокойство…

Все комплексы из детства как будто бы пробудились сейчас в его скованности, в его страхе что либо предпринять.

Но он ведь не побоялся признаться самому себе – ему хочется её поцеловать.

Однако он даже не представляет, какой будет реакция блондинки… вдруг она вообще уйдёт?

Лёша невольно вспомнил в этот момент, как читал в глоссарии по психологии об обсессии – синдроме, вызывающем время от времени навязчивые мысли или идеи.

Вдруг он обманывает себя, что ему нравится Соня? Вдруг это просто навязчивая идея по поводу того, что он впервые так сблизился с интересной и красивой девушкой?

Или ты слишком загоняешь себя…

Внезапно ему стало страшно, что всё это не более чем дебрифинг.

И ему страшно захотелось, чтобы это было не так.

«Тобой ведь просто овладевает страх… ты ведь читал об этом, и прекрасно должен понимать, как с этим бороться…»

Лёша уже почти даже готов был сделать какое-нибудь движение, приблизиться к Соне ещё больше, но вдруг кто-то вставил ключ в дверь.

Они услышали, как она открывается, и Соня неспешно отсела от Лёши.

Он проклял всю свою несправедливую жизнь в этот момент.

***

Синий Лес прозвал сам себя именно такой чудаческой кличкой, и так и представлялся всем вокруг по совершенно непонятным обществу причинам – из его объяснений следовало, что его любимый цвет синий, а ещё он с самого детства обожал убегать в лес.

Лёша всегда признавался самому себе, что этот странный высокий худощавый парень с выражением лица непонимающего мир ребёнка и вечно лохматыми длинными белыми волосами останется для него загадкой даже когда он получит диплом психолога.

Оставалось надеяться лишь на то, что Лес никогда не станет серийным маньяком; ни один следователь не сможет уловить в его действиях систему, ведь в его голове творится такой кавардак, что он зачастую сам себя не понимает.

Вот Синий Лес вроде здравомыслящий парень, который относительно неплохо поддерживает беседу с девушками с их этажа, а вот он уже непонимающе смотрит на Лёшу и просит объяснить, почему герой в фильме поступил именно таким образом, а через минуту уже и забывает о том что только что спрашивал.

Может он сидит на каких-нибудь тяжёлых наркотиках, но умело скрывает это от всех, иногда задумывался Лёша.

Синий Лес запросто мог отправиться гулять посреди ночи в полном одиночестве просто чтобы глазеть на звёзды и думать, есть ли ещё живые существа в космосе… а потом вполне спокойно отправиться в ближайший кабак вместе с заболтавшим его алкашом, куда и спустить энную часть своих денег.

На самом деле, до кое-каких незамысловатых вещей Лёша всё же смог дойти за это время – Синий Лес являлся художником, а это значит что и творческой личностью, и был очень раним.

Ещё он играл на гитаре, и к сожалению иногда практиковался пока Лёша пытался спать.

Он мог неделю-две безвылазно сидеть в комнате в попытках что-то нарисовать, но при этом всё что он делал, это рвал листы и выбрасывал их в мусорку.

В такие моменты его не смущало ни то, что он весь зарос бородой, ни то, что от него уже знатно так несёт.

Но он признавался, что разговоры с Лёшей приносят ему вдохновение.

Да и от него самого была польза – он мог нарисовать то, что было нужно Лёше, так, к примеру, и помог ему с подарком для сестры на день рождения.

И плюс ко всему… для Лёши здесь он был единственным другом.

И сейчас этот единственный друг сидел вместе с Лёшей и Соней на полу и играл на гитаре, потому что Соня его уболтала.

Ладно, задумался Лёша, отдаю ей должное – как психолог она хороша, не растерялась при появлении незнакомца, сразу вошла в зону его доверия, заговорив о музыке и упросив поиграть на гитаре.

Потому они трое сейчас сидели в невидимом кругу на полу, и Лёша чуть нервно пил остатки портвейна из бутылки, пока Соня внимательно смотрела на Синего Леса.

Он-то боялся, что она посчитает его соседа странным, если они пересекутся… но видимо переживания были напрасными.

Когда Лес закончил играть, Соня с улыбкой до ушей захлопала в ладоши, а сам сосед в шутку поклонился.

– А у тебя действительно недурно выходит, а ты-то боялся, – хмыкнула она.

В ответ Синий Лес лишь пожал плечами, аккуратно откладывая старую гитару в сторону.

– А давайте сыграем во что-нибудь? – Вдруг предложила Соня, – а то ведь так и со скуки помереть недолго… давайте в «Я никогда не…», а?

– А как в неё играть? – Тут же поинтересовался Лес.

– Лес, ты чё, с луны свалился? Ты серьёзно никогда не играл?

Соня вдруг хохотнула, и Лёша скрывая смущение решил не признаваться в том, что он также не понимал, о чём речь.

Правда, его на ходу придуманный план быстро потерпел фиаско, когда Соня обратилась к нему:

– Лёш, объясни другу.

– Ну, если честно…

– Блин, ребят, я как будто в клуб школьных ботаников попала, – хихикнула Соня, после чего потянула к Лёше руку, – дай ка бутылку.

Он послушно отдал стеклянную бутыль с портвейном, в которой осталось не более трети содержимого, и блондинка объяснила:

– Говоришь какую-нибудь фразу вроде «Я никогда не ебал собак». И если кто-то из вас на самом деле ебался с собаками, он пьёт.

– Думаю, если кто-то из нас ебался с собаками, он ни за что в этом не признается, – тонко отметил Лёша, и Соня хихикнула.

Хотя, тут же задумался он… зная Леса…

Художник тут же заявил:

– Я никогда не пил водку.

– Ну вот, молодчина, Лес, уловил суть, – похвалила его Соня, – я пью.

И сделала глоток.

После сама заявила:

– Я никогда не целовалась ни с кем из присутствующих в этой комнате.

Она поглядела то на Лёшу, то на Леса, не проявляющих никакой активности, и хихикнула:

– Ладно, значит вы просто друзья. Запомним, запомним… ну ладно, Лёш, теперь ты, только давай вопросы уж поинтереснее.

У парня вдруг засосало под ложечкой.

Захотелось и в самом деле как-нибудь удивить Соню, и он сказал:

– Я никогда не проигрывал в карты на раздевание.

– Значит, снова я пью, – вдруг заявила Соня, и сделала глоток портвейна.

Лёша уже пожалел, что вообще придумал такой вопрос, и сейчас его мозг рисовал такую возбуждающую, но неприятную картину.

Блондинка заметила на себе его взгляд и лишь пожала плечами и иронично ответила:

– Ну а что, я пьяная была.

– В казино с тобой не пойду, – отшутился он.

Соня лишь показала язык, а Лес думая над вопросом почесал затылок и проговорил:

– Я никогда не делал обнажённых фотографий.

Единственная девушка в компании похоже решила добить Лёшу и наигранно вздохнув, ответила: