Текст книги "Нимфоманка по имени Соня (СИ)"
Автор книги: Zigmund Friend
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
– Если хотите споить меня, так и скажите.
И сделала ещё глоток.
Лес вдруг признался:
– На самом деле и я тоже.
– Ох-ох-ох, братан, – весело пропела Соня, протягивая Лесу бутылку.
– Ты-то кому, маленьким девочкам в интернете? – Решил отшутиться Лёша, пытаясь закрыться от неприятных эмоций.
– Маленьким мальчикам, – преспокойно подъебал его Лес, и Соня рассмеялась над шуткой.
Лёше же оставалось только закатить глаза и пробубнить «Вы такие смешные, я просто не могу».
– Ой-ой, завидуй взрослым молча, – заступилась за Леса Соня.
Брюнета вдруг окатила волна обиды – он уже раз сто пожалел, что Синий Лес с Соней вообще познакомились.
Если до этого он боялся, что Соня посчитает его соседа чудаком, а следовательно и его заодно, то теперь боялся чего-то другого.
Соня как будто восприняла Леса не так как он сам его воспринимал, не так как должна была по его задумке…
Лёшу, наверное, впервые в жизни накрыло желание быть замеченным – ему хотелось как маленькому ребёнку заставить Соню обратить своё внимание на него, а не на Леса или ещё кого бы то ни было.
Сразу и этот гандон Игорь Максимов вспомнился.
И никакое понимание психологии тут не спасало… вот уж у кого действительно когнитивная беспомощность, а не то что Соня там себе надумала.
Лёша вдруг ядовито бросил:
– Ну раз вам, взрослым, так весело, то я пойду посплю, мне всё равно с утра в бассейн.
– Ну Лёш, ну ты чё, обиделся, что ли? – Непонимающе хихикнула Соня и в какой-то момент даже с интересом поглядела на него.
Парень же улёгся на кровать, отвернувшись к стене.
Он сам не знал, чего конкретно ждал – что его растормошат, что за ноги притащат обратно…
Лёша понимал, что поступил по-детски.
Будь тут Вероника, его сестра, она бы его засмеяла.
Но он продолжал лежать, отвернувшись к стене.
Было не очень удобно, но гордость не позволяла повернуться к ним.
К тому же что вскоре Соня, видимо, чтобы задеть его в ответ, продолжила как ни в чём ни бывало болтать с Лесом, хоть уже и потише.
Лёша быстро уснул, но иногда просыпался – слышал, как те весело что-то обсуждают, как продолжают играть.
И чувство обиды накрывало его с головой.
Он понимал, что хочет, чтобы Соня обратила на него хоть какое-нибудь внимание.
Это странно – он будто и понимает, что их ещё почти ничего не связывает, но всё равно уже кажется, что их связывает целая жизнь.
С такими мыслями в середине ночи Лёша наконец окончательно уснул.
====== Глава четвёртая ======
«Весь мир – театр.
В нём женщины, мужчины – все актёры» (с) Уильям Шекспир
Лёша держал дыхание под водой, рукой всё сильнее держась за мостик.
Пятьдесят четыре, пятьдесят пять…
Пятьдесят пять?
Когда задерживаешь дыхание, время начинает идти поразительно медленно.
Оно будто останавливается.
Это подсознательное убеждение, заявил он самому себе. Сосредоточься на чём-то, чтобы не сойти с ума…
И вдруг он невольно представил себе Соню.
Представил, как она плавает в этом бассейне, почти раздетая, прямо как в её кратких рассказах об игре на раздевание.
Аж самому стыдно стало от своих мыслей.
Но представлять продолжал.
Как он ныряет к ней, выныривает из под воды.
Они оба мокрые, оба находятся очень близко друг к другу.
Настолько близко, что вот-вот соприкоснутся носами.
И приближаются ещё больше, сливаются в очень страстном поцелуе.
Он окунает руки под воду, не отрываясь от поцелуя, обхватывает её за талию, затем за жопу…
Пятьдесят восемь, пятьдесят девять…
А-А-А!
Парень наконец-то вынырнул из под воды и тут же начал тяжело дышать.
Сердце билось как сумасшедшее.
Три минуты… три грёбаных минуты…
Он сам не мог в это поверить.
Думал, копыта откинет.
Уже начал видеть какие-то странные визуалы, пока жмурился под водой.
Пока вода попадала в нос.
Но иначе он не мог.
Слишком уж сильно злился на Соню.
Но больше – на себя.
***
Скука… скука пожирает её изнутри день за днём…
Люди почему-то убеждены, что она должна из-за чего-то страдать, что-то чувствовать…
А ей просто скучно.
И она уже устала от этого.
Соня находилась в гостях у своей подруги Маши.
Лежала верхом на её большой и мягкой кровати животиком вниз, упёршись подбородком на собственные кулачки и глядя куда-то вперёд.
Её радовало, что она наконец-таки может отдохнуть от всей этой скучной жизни.
Просто вот так вот полежать в одних лишь красной майке с обтягивающими шортиками, демонстрирующими её недурную задницу, ну и белых носочках, призванных показать, что она «шарит».
Всё-таки комната подруги ей безумно нравилась… она такая большая, и по-девчачьи хорошо обставленная.
Тут вам и розовые стены с мягким пушистым ковром, и большая кровать, где можно хоть групповуху устраивать, и плазменный телевизор напротив кровати, который они с Машей пьяненькие частенько смотрели во время девичников.
Это Соня молчала про большой шкаф, забитый целой кучей разных платьев.
Эх, сколько беззаботных вечеров она, Сонька, провела здесь, в этой комнате…
Сейчас ситуацию омрачал лишь тот факт, что Маша восседала верхом на её спине, согнув ноги в коленки вперёд себя и немного давя своей задницей на нижнюю часть позвоночника Сони.
Но зато она нежно водила пальцами по оголённой верхней части моей спины, успокаивала себя блондинка.
Это доставляло поистине райское блаженство.
Однако повыёбываться – это дело святое!
Поэтому Соня проныла:
– Ты вроде говорила, что мастер по массажу…
– Будешь выёбываться – щас живо массаж твоей жопы устрою, – ласково и в то же время грозно пропела подруга.
Поняв, что шутить она не намерена, Сонька поспешила дать заднюю:
– Да ладно тебе, Маш, что ж ты, шуток не понимаешь?
– Шутки должны быть смешные, а это… ебаный квн Максимова!
Одновременно с последней фразой Маша чуть развернувшись со всей силы хлестнула ладонью по заднице Сони.
В области жопы зажгло так, будто бы её туда как минимум ужалила рота шмелей, и блондинка машинально сжав руки в кулачки ещё сильнее, завопила:
– АЙ, НУ БЛЯ, МАШ, НУ ЗАЧЕМ?!
Рыжеволосая бестия же в ответ расхохоталась.
Да, смешно ей… поглядела бы я на тебя, если бы тебя так по жопе шлёпнули…
Но ничего уж не поделаешь, в доминантной позиции почему-то оказалась Маша.
– А вот поделом тебе, – ухмыльнулась та, всё ещё пользуясь своей властью и подёргав Соню за ушки.
Та лишь прикусила губу, мирясь с позорным поражением.
Подруга же наконец слезла с неё и встав перед плазменным телевизором, взяла в руки пульт и пробормотала, говоря как будто сама с собой:
– Чё там по телеку показывают…
Пытаясь хоть как-то отомстить за такое унижение, Соня показала ей в спину средний палец, после чего потянулась к телефону.
Она сама не была уверена, в чём дело, но теперь захотелось поговорить с кем-то, кто не видел этого унижения.
Блондинка вдруг моментально вспомнила о Лёше.
Вспомнила о том, как странно закончилась их прогулка… она всю ночь проболтала с Лесом, который, к слову, оказался довольно таки неплохим парнем, а потом он вызвал ей такси до дома.
Да уж, Лёша повёл себя как-то странно… но в глубине души какая-то эмпатическая часть Сони могла его понять…
Вот уж нет уж, я не буду писать первой!
Похоже, будто я виновата в чём-то…
А с другой стороны…
Соня ещё раз взглянула в спину Маши, сейчас матерившейся на телевизор за то, что сериал закончился ровно тогда, когда она включила.
Какая к чёрту разница? Ей ведь всё равно.
Сообщение от Сони, 18:47:
«Я всегда задумывалась
Сумасшедшие верующие вокруг меня твердили, что я должна жить достойно, дабы попасть в Рай
Грешникам сулит лишь Ад
Это значит, что Бог делил всех на достойных и недостойных
Но что если он был тщеславен?
Если само это деление – уже грех
Не окажется ли тогда, что Рай и Ад две стороны одной медали?
А если так…
Не может ли оказаться, что Бог и есть Дьявол?»
Он не читал.
Продолжительное время не читал.
Хотя был «онлайн».
И чем дольше он не читал, тем больше Соня ловила себя на мысли, что хочет, чтобы он прочёл.
Она верила, что ответ может показаться ей… интересным?
Сообщение от Лёши, 19:10:
«Я не верю ни в каких богов
А даже если бы они и были, я считаю, что человек прежде всего должен верить в себя самого
Существование высших сил едва ли решило бы наши проблемы»
Сообщение от Сони, 19:13:
«А если человек достаточно велик, в собственных глазах он смог бы поравняться с Богом
Но зачем ему тогда вкалывать, горбатиться на весь этот мир, лишь бы люди остались довольны?
Они ведь никогда не бывают довольны
Достойны ли они тогда его величия?»
Сообщение от Лёши, 19:16:
«Нет никакого величия, всё субъективно»
Сообщение от Сони, 19:18:
«Даже если множество людей сойдутся в едином мнении?
Тогда не станет ли оно объективностью?»
Сообщение от Лёши, 19:21:
«Количество не есть качество. Просто множество субъективных мнений совпадут»
Сообщение от Сони, 19:25:
«Что ж, спасибо»
Сообщение от Лёши, 19:27:
«За что?»
Сообщение от Сони, 19:28:
«За то что позволил побывать у тебя в голове»
Блондинка вдруг невольно улыбнулась.
***
Интересно, существует ли космическая связь?
Или я просто сама себе всё напридумывала?
Соня первая не удержалась.
Взяв в руки охапку книг из библиотеки, она нагнала в коридоре спокойно идущего вперёд Лёшу.
Начала шагать вровень с ним.
Лёша не смог скрыть эмоций удивления на своём лице.
Но ничего не сказал вслух.
Отлично… я же вижу, ты рад меня видеть…
Соня самодовольно ухмыльнулась и пропела:
– Молодой человек, а не желаете ли помочь девушке с тяжёлыми книгами?
– Да я вижу, девушка и сама неплохо справляется, – хмыкнул Лёша в ответ.
Ладно, Лёша… это был удар похлеще чем по жопе…
– Девушка просто до последнего делает вид, что всё нормально, хотя на деле всё давно пошло через жопу, – фыркнула блондинка, – или Вы у нас не благородный рыцарь?
После этих слов Лёша лишь молча пожал плечами и взял учебники в свои руки.
Так безучастно, так… холодно…
– Другое дело, – до последнего не желала оставаться в проигравших Соня.
Дальше они пошли вперёд молча.
Ну нет уж, что это за игра в молчанку?
Что за кошки-мышки?
Соня не хотела признаваться в этом самой себе, но ей не нравилась роль жертвы.
До такого она не могла опуститься.
Буду молчать – его взяла.
Не удержусь и первая заговорю – тоже буду выглядеть дурой.
Но из двух зол выбирают меньшее, верно?
Соня издевательски хихикнула:
– Ну как, не тяжело?
– Да не особо, – спокойно ответил Лёша.
Блондинка прикусила губу от обиды.
Как бы мне его разговорить?
Давай, не сдавайся, вспоминай основы психологии – просто найди точки соприкосновения.
– А я вот всё думала, не перевелись ли на Руси рыцари…, – пропела Соня.
– И что надумала?
– Надумала, что если бы какой-нибудь благородный молодой человек встретился на пути несчастной даме вроде меня, пообедал бы со мной в столовой и развлёк интересной беседой.
– Ну-у, быть может, ещё повезёт, и встретишь такого, – не удержался от улыбки Лёша.
– Дурак, – Соня уже и сама заулыбалась, не забыв хлопнуть парня ладонью по плечу.
Они оба засмеялись, продолжая идти вперёд по коридору и молоть всякую чепуху.
И при этом Соня чувствовала, что ей с ним интересно…
***
Игорь Максимов стоял на краю сцены в своём излюбленном чёрном смокинге с красной бабочкой.
В руке он держал микрофон, причём с такой гордостью и ощущением величия по отношению к себе, что сравниться с этим могло лишь то, как крепко сжимал в руке свой меч Александр Македонский.
И в этом неравном бою Македонский бы наверняка проиграл.
Игорь поднял руку с микрофоном перед собой и остановил его на приемлемой дистанции от рта.
Ведущий заговорил негромко, но даже самозабвенный шёпот его хорошо поставленного голоса мог потрясти всех.
Игорь Максимов это знал.
– Иногда хватает мгновения, чтобы забыть жизнь… а иногда не хватает жизни, чтобы забыть мгновение…
Парень тяжело выдохнул и закрыл глаза.
Он прекрасно знал о чём говорит.
Ведь всего несколько мгновений некоторое время назад подарили ему больше, чем целая жизнь до того.
Он достиг точки отсчёта, после которой пути назад уже нет.
«Теперь моя жизнь станет в разы интереснее», хихикнул он.
Перед ним сейчас был пустой зал.
Пустой зал, но даже здесь и сейчас, наедине с самим собой, Игорь Максимов не мог быть по-настоящему искренним.
Не настолько, насколько искренним он был, разговаривая с этим чудаковатым парнем Лёшей.
Вот он, думал Игорь Максимов.
Участник величайшего гладиаторского поединка в истории нашего мира.
Но если вы думаете, дамы и господа, что столкнётся он со мной, ох-ох, вы сильно заблуждаетесь… я лишь тот, кто дёргает за ниточки…
Моя роль совсем иная…
Но этот парень, Лёша… Игорь Максимов едва удерживал себя, чтобы не расхохотаться безумным хохотом.
Он подобно Николаю Гумилёву ворвался на сцену, дабы изменить устоявшийся уклад вещей.
Доказать, что символизм изжил себя, и его место должно занять материальное. Предметное.
Точность слова.
Недаром Акмеизм переводится как «цветущая пора».
Но как и Гумилёв, этот дурачок не продержится слишком долго… он не понимает, что символы будут жить, пока живёт человек.
Человек и его вера.
Люди глупы и всегда будут желать во что-то верить, этого он отнять не сможет.
Всегда будет место недосказанности.
Всегда что-то будет скрываться между строк, всегда будут персонажи, что говорят одно, а подразумевают совершенно другое.
Ты, Лёшенька, подобно Алисе пытаешься идти напролом, ведёшься на красоту белого кролика, но падаешь в нору и понимаешь: кролик также безумен как и мы все тут.
А я как Чеширский Кот – персонаж-загадка, что никогда не раскроется, и в этом и есть мой шарм.
Игорь Максимов наконец не удержался и приулыбнулся.
Я отъебу твою возлюбленную, лишь бы досадить тебе… я выйду на сцену тогда, когда придёт моё время…
Психология, бр-р-р… кто вообще мог поверить, что мне интересна эта лженаука?
Освоить её было ещё проще, чем просчитать всё дальнейшее развитие отношений Лёши с Сонечкой.
Всё, что в психологии попадает в цель, бьёт прямо в яблоко – это существование массовидного явления психики.
То, что включает в себя слухи, панику, внушение…
Всё это будет существовать, пока существует человек.
И пока всё это будет существовать, я буду в выигрыше.
От этого никуда не деться.
От меня и мне подобных никуда не деться.
В актовый зал вошла Настя – одна из местных активисток, девушка, всё время заплетающая косички и ходящая в коротких платьях, страдающая нарциссизмом и обожающая самолюбование.
Игоря Максимова всегда тошнило от неё и ей подобных.
– А ты чё один тут? – Поинтересовалась Настя, замедляя шаг у кресел первого ряда.
Ведущий загадочно улыбнулся и указав пальцем прямиком на активистку, громко объявил:
– Специально для тебя, Настенька! Стихотворение Николая Гумилёва «Две розы»!
– Ой, для меня? Как мило-о-о, – наигранно засмущалась Настя, усаживаясь на кресло.
Игорь Максимов же откашлялся и зачитал одновременно и тихо, и громко, как умел, пожалуй, только он:
– Перед воротами Эдема
Две розы пышно расцвели,
Но роза – страстности эмблема,
А страстность – детище земли.
Одна так нежно розовеет,
Как дева, милым смущена,
Другая, пурпурная, рдеет,
Огнем любви обожжена.
А обе на Пороге Знанья…
Ужель Всевышний так судил
И тайну страстного сгоранья
К небесным тайнам приобщил?!
====== Глава пятая ======
Интересное всегда притягивает, причём с неведомой силой.
Соня всё больше приходила к мысли, что наверное уже никогда бы не смогла отвлечься от этой не то игры, не то реальности.
Ей было слишком интересно.
Блондинка стучала в дверь Лёшиной комнаты.
Она сама не знала, зачем притащилась в это старое грязного вида общежитие, что она скажет, когда увидит его…
Думаю, всё придёт само по себе.
Но дверь открыл Синий Лес.
Как обычно с растрёпанными волосами и потерянным взглядом, в этой своей помятой одежде самых скучных оттенков – чёрного и коричневого.
Маша бы ужаснулась, увидев это.
«Чё крутого в чёрном, все же его носят», не переставала твердить она подруге.
В какой-то степени и ей казалось скучным делать то же, что и все.
Однако Лес не выглядел скучным.
Немытым, странным, всё время потерянным, каким-то дёрганным – это да.
Но не скучным.
Он был скорее… нетипичный.
Именно таким словом Соня и могла его описать.
И поэтому её как мозгоправа это и заинтересовывало.
– А Лёши нет щас, – не очень внятно пробубнил Лес.
– А с чего ты взял, что я к нему? – Не растерялась девушка.
– А ты не к нему?
– К нему.
Лес хихикнул, удивлённо изогнув бровь при этом.
Соня же поспешила поинтересоваться:
– Ну так что, могу я войти?
На пару мгновений Синий Лес завис, как будто бы в его голове сейчас происходила загрузка, а затем тут же отошёл в сторону, освобождая пространство для стройной девушки.
Не преминув этим поскорее воспользоваться, она уверенной походкой зашла за порог комнаты, попутно стягивая с себя синие кеды, для чего использовала лишь пятки, но не руки.
После Соня прошла почему-то именно к кровати Синего Леса, нарочно игнорируя шанс изучить ту часть комнаты, где живёт Лёша, или же рассмотреть стол – нейтральную, похоже, территорию для обоих соседей.
Это было бы слишком просто, а следовательно, слишком скучно.
Блондинка аккуратно уселась на краешек скрипучей кровати Леса и взяла в руку валявшийся на самой кровати незаконченный рисунок карандашом большого чёрного дуба.
Величественно…
Все самые худшие его пороки раскрываются в одном лишь этом рисунке…
– Знаешь, – со спокойным тоном сказала Соня, не отрывая глаз от рисунка, когда Лес уже подошёл поближе, – по такому рисунку любой относительно хороший мозгоправ обозвал бы тебя психом.
Парень лишь пожал плечами, усаживаясь рядом.
Удивительно. Ему будто бы и всё равно.
Положив наконец листок обратно на кровать, Соня взглянула на собеседника и спросила:
– Скажи, Лес. Лёша что, в меня влюбился?
– Я… я не знаю…, – смущённо ответил художник, тут же опустив взгляд.
Забавно.
– Ты отводишь взгляд при ответе, – всё также спокойно продолжала Соня, – любой психолог скажет, что тебя можно было бы прочитать благодаря языку тела.
Лес вдруг поднял на неё взгляд, из-за чего Соня чуть было не смутилась, и нарочито серьёзно ответил:
– Меня не так просто читать.
– Ты прав, – согласилась блондинка, – к тебе в голову попасть куда сложнее чем к Лёше… ой, даже не так. Попасть-то попаду, а вот понять, что здесь…
Соня придвинулась поближе к Лесу и плавным движением руки ткнула указательным пальцем ему в лоб.
Либо ей показалось… либо он немного вспотел…
Вновь отодвинувшись, Соня как ни в чём ни бывало упёрлась на собственную вытянутую руку и спросила:
– Скоро Лёша придёт?
Синий Лес пожал плечами, мол, не знаю.
И тишина.
Вот уж нет уж. Что Соня ненавидела, так это молчание.
Она готова была на любую глупость, лишь бы не допускать чего-то настолько скучного, как молчание.
– Давай разденемся, – вдруг предложила она.
Лес непонимающе насупил брови.
– Это психологическая игра, – объяснила девушка, – раздетыми мы оба будем в одинаково некомфортных условиях, и нам будет интереснее читать друг друга.
Не дождавшись ответа художника, блондинка медленно начала расстёгивать пуговицы на своей белой рубашке, начав с верхней.
Заметила, как Лес жадно следил за этим.
Пуговицы постепенно расстёгивались одна за другой, обнажая стройное тело девушки.
Затем ей стоило лишь потянуть за рукав, и рубашка сама слетала с неё.
На верхней части тела девушки остался лишь чёрный бюстгальтер, закрывающий её грудь второго размера.
Лес жадно глядел на неё, стараясь скрывать это и не опускать взгляд на её грудь.
У него идёт конвергенция, мысленно хихикнула блондинка.
Все зрительные оси его глаз сводятся на единой точке – моей груди.
Гляди ка, ещё что-то помню с первого курса, хи-хи.
Мы только начали играть, а ты уже проигрываешь, Лес.
– Теперь ты, – нежным и удивительно спокойным голосом проговорила Соня, глядя Лесу прямо в глаза.
Он растерялся прямо как ребёнок.
Будто бы и забыл, чем они занимались, и сейчас усиленно пытался вспомнить.
Решив ему немного помочь, девушка уселась на коленки прямиком на кровати перед Лесом, и осторожно начала снимать с него чёрную водолазку.
Лес конечно же не сопротивлялся.
Так что очень скоро водолазка упала на кровать недалеко от её рубашки, и взору Сони открылось худощавое, хоть и с небольшим жирком в нижней области тело Синего Леса.
Но Соня недолго на него таращилась, поняв, что изучать надо совсем другое.
Да и сам художник на удивление быстро среагировал, опустив свои руки на колени.
Порезы на его руках… он пытается скрыть их от меня…
Ладно, решила блондинка. Пока сыграем по твоим правилам.
– Ну что, идём дальше? – Спокойно спросила она.
– М?
Даже не думая ничего объяснять, Соня слезла с кровати и стала неспешно стягивать с себя свои чёрные лосины.
Когда они остались на полу, всё что было на девушке – её бюстгальтер, такие же чёрные трусики и белые носочки.
Ох, сколько раз она, Соня, так разглядывала своё белое-белое, почти как у мёртвых тело в зеркале.
Её нельзя было назвать совсем худышкой с тонкими ногами… нет, они были потолще нежели у всяких анорексичек, поскольку и сама форма тела Сони была здоровее, что положительно сказывалось на её жопе.
Эта мысль всегда заставляла её улыбаться, хотя бы у себя в голове.
Лес однако же быстро подхватил суть игры, и не сводя взгляда с глаз блондинки, поднялся и стал расстёгивать ширинку на своих коричневых брюках.
Очень скоро свисающие на нём брюки быстро полетели вниз, и парень остался в одних лишь чёрных трусах, обнажив свои тощие, волосатые ноги.
На нём остались чёрные носки.
А ты у нас не так прост, как кажешься, да?
Соня приулыбнулась и как ни в чём ни бывало уселась на пол, согнув ноги в коленки под собой.
В такой же позе прямо напротив неё сел и Синий Лес.
Они пялились друг другу в глаза, стараясь не смотреть ниже.
Такова суть игры, никуда не денешься, напомнила себе блондинка.
Неписанные правила…
– Можем сыграть в Одно из трёх, – спокойным и будто бы, как казалось со стороны, неуверенным голосом предложила Соня, – говоришь три факта о себе, но только один из них правдивый. Тебе необязательно говорить, какой. Я смогла бы прочесть это по языку тела…
Лес слабо кивнул.
Похоже, он согласен.
Соня продолжила:
– Тогда я начну:
В детстве до меня домогался отчим.
Мне довелось принять участие в групповом сексе с друзьями.
Один раз мою ногу оттрахала собака.
Лес прикусил губу, раздумывая над ответом.
Каждую из этих вещей блондинка сказала так серьёзно, как будто бы это было правдой… она даже и не ёрзала, разве что чуть двигала плечами.
Но наверное ей просто становилось холодно.
– Правда – про групповой секс? – Поинтересовался художник.
Соня не меняла каменного выражения лица, когда пожала плечами.
– Как знать, – только и ответила она, – твоя очередь.
Лес задумчиво почесал затылок, после чего заговорил.
– Я пытался покончить жизнь самоубийством под Новый Год.
Я придушил котёнка, потому что мне было интересно узнать, что я почувствую.
Я изнасиловал пьяную девушку, и об этом никто не узнал.
Всё это время Соня не отводила взгляда именно от его глаз.
Как будто бы ответ содержался именно в них, а всё остальное тело было так, дополнением.
Ничего больше не сказав по этому поводу, блондинка заговорила дальше:
– Я влюбилась в Лёшу.
Я влюбилась в тебя.
Я иногда трахаюсь со своим одногруппником просто ради удовольствия.
Синий Лес наконец-то дал слабину и на пару мгновений отвёл взгляд, похоже, растерявшись.
Соня из вежливости не подала виду, но внутри она ликовала.
Первая победа… как это приятно…
Готова была поспорить, у него сейчас застучало сердце, но он пытается это скрыть.
Правда, это и без того понятно, и дело вовсе не в удивительном слухе.
Лес как будто бы разозлился, и задумавшись о чём-то, вновь поглядел на Соню и бросил:
– В детстве когда отец напивался и кричал на меня, я убегал в лес, и он был моим убежищем.
Я резал вены просто чтобы почувствовать себя живым.
Я тебя люблю.
Соня некоторое время молчала, не отводя от парня взгляда.
Он тоже молчал, и также пялился ей прямо в глаза.
Молчание больше не было чем-то скучным.
Скорее оно идеально вписывалось в атмосферу.
Иногда глаз Сони невольно дёргался.
Наконец она заговорила.
– Я…
– В каком из вариантов я сказал правду? – Перебил её Лес, – ты же поняла?
– Расскажи, почему ты хотел покончить с собой, – нисколько не смутившись, попросила Соня, – тогда, под Новый Год.
– А… ты поняла…
Соня лишь молча кивнула.
Синий Лес отвёл взгляд в сторону, вспоминая тот день.
– Обещаешь, что никому не скажешь? – Глухим голосом спросил он.
– Обещаю, – доверительно шепнула девушка.
Она провела ладонью по своей голой правой руке.
Лес говорил, но тихо и серьёзно:
– Лёша не знает, это было на первом курсе, он тогда уехал домой. А я остался тут.
Не очень хотелось домой возвращаться.
Я пригласил одну девушку со своего курса провести Новый Год вместе, она… была важна для меня, как я думал.
Но она решила встретить его с подругами.
Я тогда был уже в подвыпившем состоянии и покачивался, когда стоял на табуретке и вешал гирлянды.
И сообщение получил…
Меня почему-то укачало, и я упал, и гирлянда на меня.
В комнате темно было очень.
И я когда упал, мне вдруг почему-то детство вспомнилось… как отец меня толкнул и я также упал.
И потом в первый раз убежал в лес и пробыл там до самого вечера.
Уже стемнело, там кто-то выл… я думал, меня съедят…
Но думал, что здесь мне так хорошо, лучше чем дома.
Почему бы людям не жить в лесу, задумался я.
Мы же такие же животные.
И вот я вспомнил это, и как потом постоянно убегал в лес, и я подумал: а может я уже умер?
Может упал при падении и у меня вся жизнь пронеслась перед глазами.
Я подумал, что это глупо, что человек боится смерти.
А если я уже мёртв… чего мне бояться? Очень хотелось почувствовать себя живым.
Я начал резать руки ножом, пожёстче, чтобы… просто сознание потерял от потери крови, а потом пришёл в себя.
Когда Новый Год уже закончился.
Блондинка молчала.
Ничего не ответила, когда Лес закончил рассказ.
Забавно. Они сидели почти голые друг напротив друга и молчали.
Синий Лес уставился на неё, ожидая реакции.
Какого-нибудь комментария.
Нет, Лес. Его не будет.
Но я понимаю.
Соня потянулась вперёд и вдруг нежно обняла парня.
Чувствовала его горячее, истинно мужское дыхание.
А затем почувствовала, что и он дотронулся ладонями до её спины.
Так они и сидели некоторое время, в довольно неудобной позе.
Я понимаю…
После Соня наконец отпустила парня и уселась обратно.
И вовремя – ключи вдруг просунулись в замок и стали открываться.
Блондинка даже и не думала прикрывать своё почти голое тело или хвататься за одежду.
Ей была интересна реакция.
Лёша вошёл внутрь и прежде всего опешил, углядев её синие кеды у двери.
Затем опешил, увидев их.
Нет, своё каменное выражение лица он не сменил.
Соня же смотрела на него с некоей надеждой.
Она знала, что он притворяется.
Что его сердце сейчас стучит будто молоток по гвоздям.
Что он, пожалуй, чувствует боль.
Лёша неспешно подошёл к своей кровати и бросил на неё сумку, сказав при этом:
– Могли бы и предупредить, чтобы я пока не приходил.
Ты врёшь.
Ты пытаешься выехать на иронии, на безразличии, но твой голос дёргается.
Лёша и сам, похоже, это понял, и больше не проронил ни слова, молча вышел.
Дверью он как-то слишком сильно хлопнул.
Лес с неловким видом уставился на Соню.
Она спросила его:
– Тебя не вымораживает эта вселенская несправедливость? Мы оказались виноваты в том, чего мы даже не делали.
Художник промолчал.
– Если мы всё равно виноваты, не обязаны ли мы совершить преступление?
Он похоже не понимал.
Пока не понимал…
Соня вновь потянулась к парню, но уже не чтобы обнять.
Прикрыв веки глаз, она дотронулась своими губами до его.
Очень нежный поцелуй.
Спокойствие, забота, желание сдаться.
Вот что она сейчас чувствовала.
И когда вернулась в прежнюю позицию, и открыла глаза.
Лес всё также смотрел на неё, не опуская взгляд на её грудь.
Но теперь смотрел не пристально, а скорее доверительно.
Он подумал о том, что так и не сказал ей самого главного – что все три факта были правдой.
Но решил, что это уже и неважно.
====== Интерлюдия 1 ======
Одиннадцатилетний мальчик сидел на качелях вблизи дома своей бабушки.
Он размышлял на очень нетипичную для детей тему – смерти и страха смерти.
С недавних пор всё его видение мира очень сильно поменялось.
Раньше он как и все дети не сильно задумывался о смерти, о том, что однажды беззаботное детство в этом маленьком городке закончится.
Он просто любил читать разные художественные книги, ходить в кино, есть мороженое…
А потом мама умерла.
Он помнил, как осторожно заглядывал в комнату, и там Вероника плакала в объятиях отца.
И этот псих, которого он увидел этой ночью, и сцена сильно врезалась в его память.
(Теперь уже, возможно, никогда не выйдет)
Смерть всегда была очень близка, просто он не замечал этого.
На горизонте появилась Вероника, его младшая сестра; девочка с очень хмурым видом направлялась к нему.
Она была одета в синее платьице с красными колготками с чёрными линиями, и чёрные ботинки на шнурках.
Лёше всегда казалось, что даже внешним видом Вероника излишне выделялась по сравнению с другими людьми.
Пройдут годы, а чувство это так и не исчезнет.
Сейчас же сестра уселась на пустующие качели рядом, и стала глазеть то на брата, то куда-то вперёд.
Лёша упорно старался игнорировать эти взгляды.
– О чём думаешь? – Наконец робко спросила Вероника своим невинно детским голосочком.
Лёша лишь пожал плечами.
Хоть порою они с сестрой и ссорились, и иногда он считал её той ещё дурой, которая всё никак не может повзрослеть, всё же они старались держаться друг друга.
Особенно теперь, когда мамы нет.
Так почему бы ей не сказать…?
Но мальчику самому было тяжело в этом признаться.
В том, что он, оказывается, чего-то так сильно боится.
В том, что мир не такой, как он думал.
– Я этой ночью видел маньяка, – процедил он сквозь зубы, даже не смотря в сторону сестры.
Та невольно выпучила глаза.
– Расскажешь? – Шёпотом попросила она.
– Я ночью пошёл на кухню, а он стоит у окна.
Глядел на меня в упор, ну а я на него стал.
У него глаза такие были, будто бы… души не было…
Лёша вспомнил странные сцены из жизни, когда мама водила их в церковь.
Рядом с их городской церковью постоянно сидел страшного вида бомж и выпрашивал милостыню.
У этого бомжа не было нескольких зубов, Лёша это увидел, когда тот улыбался.
А в самой церкви им рассказывали страшные вещи про то, как человека распяли на кресте… мальчику всегда хотелось поскорее уйти оттуда, убежать от всех этих страшных историй…
Больше он бегать не хотел.
– Я не хочу бояться смерти, – честно признался он, взглянув в сторону сестры, – мама ведь умерла. Тот маньяк хотел меня убить. Хочу взглянуть в лицо самой смерти.
