Текст книги "Нимфоманка по имени Соня (СИ)"
Автор книги: Zigmund Friend
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
Наконец переставал бояться быть искренним с самим собой.
Что и говорить, жопа Сони казалась ему очень привлекательной.
Он наконец решился схватиться за неё рукой, когда поцелуй длился уже довольно долго, и он чувствовал себя уже не совсем рыбой-омежкой в лапах акулы.
Совершенно точно заметил, как от прикосновения к её заднице девушка невольно дёрнулась всем телом.
Прекратив весь этот манёвр засасывания губ, девушка отвела голову буквально на пару милиметров, и всё также двигаясь вдоль лица брюнета, наклоняясь к его шее, всё также нежно прошептала:
– Ну смелее…
Поначалу Лёша не совсем понял, к чему она ведёт.
Доходить до него начало, когда он заметил, что Соня медленно расстёгивает пуговицы на своей рубашке.
Похоже, она хочет, чтобы мы…
Честно сказать, поначалу ему даже стало не по себе.
Чуть отведя голову, парень стал сдирать с себя чёрную кофту, а затем и робкими движениями расстёгивать брюки.
Соня с интересом поглядела на его относительно спортивное тело и даже провела указательным пальцем по здоровой груди.
От этого у него конечно муражки пробежали по коже.
Затем блондинка резким движением, подобно дикой кошке, дёрнулась назад и скинула с себя рубашку.
После, когда они оказались на кровати, Соня была лишь в чёрном бюстгальтере с трусиками, а Лёша в своих серых трусах-семейниках.
И что забавнее всего, на обоих оставались носки – у Сони белые, у Лёши чёрные.
Ребята уселись друг напротив друга верхом на кровати, на очень близком расстоянии.
Поднявшись на колени, Соня сама потянула руки за спину и ловким движением сняла с себя бюстгальтер, который упал на кровать.
Лёша на пару мгновений застыл как растерявшийся мальчишка, увидев её сочную и довольно мощную грудь.
Это не могло не позабавить саму Соню.
И из-за этого парень всё больше чувствовал себя загнанным в угол животным, ощущал как уж на сковородке.
Решив ему немного помочь, девушка взяла его ладонь и управляя ею дотронулась до своей груди.
Поначалу Лёша дёрнулся, но затем всё смелее удерживал ладонь на одной из двух её пышных грудей, всё больше сжимая.
В какой-то момент похоже он переборщил с силой, ибо Соня дёрнулась, после чего сама потянулась к нему, решив повторить тот страстный поцелуй.
Когда они плюхнулись на кровать и продолжили сосаться уже в вертикальном положении, девушка сняла с себя уже всё кроме носочков.
Парень тоже к тому моменту стягивал с себя трусы, но делал это более робко и медленно.
Соня, похоже, понимала, что он крайне неопытен и ему нужна помощь, потому и начала водить ладонью по его всё больше затвердевающему члену.
После она и начала управлять им, направляя внутрь себя, для чего Лёше пришлось залезть на неё сверху.
Он почувствовал, что зашёл в неё, и подобного чувства он точно никогда не испытывал.
Что бы ни делал.
Правда, это было страшно…
Он должен чуть вылезти из неё и затолкнуть его ещё глубже, это он понимал.
И вдруг ему невольно вспомнилось увиденное ими с Вероникой в детстве.
Те пьяные молодые люди, начавшиеся трахаться в грязной заброшке.
То, как они, двое напуганных детей, смотрели на это.
И это чувство страха так и не могло вылезти из головы, как бы он ни пытался его выбросить оттуда…
А потом и поцелуй Сони с Лесом, который он даже не видел…
Лёша ясно ощутил, что его член становится всё менее твёрдым.
Как он ни старается, тот слабеет.
Нет, нет…
Дальше Лёша помнил, что лежал уже рядом с Соней и просто глядел в потолок.
Девушка же смотрела на него, и из-за этого он вдвойне сильнее сгорал со стыда.
Он не понимал, какого чёрта сейчас произошло.
– Извини, – наконец смог выдавить из себя парень.
– Ничего, ты просто волнуешься, – ласково прошептала Соня, аккуратно проведя ладонью ему по щеке.
Он же чувствовал себя по меньшей мере паршиво.
Блондинка накинула одеяло на них сверху, закрывая их голые тела.
Но всё же под одеялом Лёша почувствовал, как девушка согнув ногу в колено положила её сверху на его ноги, поближе прижавшись к нему.
Сам же он, хоть и невольно дрожал, продолжал лежать на спине и боялся даже повернуть голову в её сторону.
В нём будто пробудились все детские страхи, и он боялся дотрагиваться до Сони в ответ.
Мозгоправку это будто бы лишь повеселило.
Она вдруг хихикнула и негромко проговорила:
– Всё-таки хороший ты у нас мальчик, скромненький… хоть и думаешь, что ты псих.
Лёше показалось, что его самооценка в этот момент знатно пошатнулась.
Как будто и без её подъёбов было мало паршивого во всей этой ситуации.
Так что он лишь едва заметно пожал плечами.
– Правда, правда, – закивала Соня, продолжая гнуть свою линию, – ты мне не доверяешь, похоже.
Парень промолчал.
Он и сам наверное не был в этом уверен.
Девушка предложила:
– Расскажи мне что-нибудь о своей юности. То есть я знаю, что у тебя мама умерла, но я не про неё, я про тебя настоящего.
Лёша прокашлялся, и стараясь, чтобы его голос не дрожал, спросил:
– Тогда… тогда что ты хочешь узнать?
– Что-нибудь о твоих школьных годах.
– Ну, я тогда был почти таким же как сейчас. Довольно закрытым, и сверстникам это не нравилось.
Меня все вокруг убеждали, что я якобы неправильно живу, что надо как все…
А я просто хотел убежать из этого места подальше, мечтал заниматься чем-то таким – ловить психов и подвергать свою жизнь вечной опасности.
И в конце концов я всё-таки оттуда сбежал.
– Бедняжка, – шепнула ему Соня, положив голую руку ему на грудь, – жалко, мы в школе вместе не учились… я там тоже всех из себя выводила.
– Ого… ты решила наконец рассказать о своей жизни?
– Да это не секрет. Просто ну какая разница?
Мы ведь с тобой похожи.
Наше поведение все вокруг назвали бы девиантным.
– Ты права.
Лёша задумчиво уставился в потолок.
Перед глазами вдруг проплыло всё это – сестра с её прикольными закидонами, доставучая Марина, Максим Архипов и его дружки-неформалы…
Он ощутил тоску.
И ему захотелось открыться Соне.
Он тихо сказал:
– Мне вот так всегда и хотелось выделять людей.
– А?
– Девиантных. Таких как мы.
Я видел их другими.
Моя сестра тоже была другой.
Остальные люди такие одинаковые, такие… пустые…
Соня вдруг хихикнула в кулачок.
– А ты знал ещё кого-нибудь такого, ну знаешь, девиантного?
– Да, знал.
– И как его звали?
– Максим Архипов. Какое-то время я думал, что мы похожи, но на самом деле…
Мы с ним точно пошли по самым разным путям.
Он будто бы тоже был тем ещё психом, но всё что ему оказалось нужно в жизни – дожить свои дни там, в этой дыре, довольствуясь лишь халявной выпивкой и популярностью среди идиотов.
Лёша странно хмыкнул.
***
Максим Архипов с Солнечной улицы всегда держался убеждения, что странности – это единственное, что делает тебя по-настоящему живым.
По крайней мере так он говорил остальным.
Этот парень считал себя слишком охуенным для этого маленького городка.
Вот только он не всегда был таким.
Как искренне считал Лёша, он тоже прошёл длинный и крайне увлекательный путь, что и выстроило чёткую персонализацию его личности.
Родился Максим Архипов далеко от этой дыры, на севере, в глубоко верующей еврейской семье.
Они ничем не выделялись, были не богаче и не беднее остальных, просто – как все.
Каждое утро перед едой они молились на иврите, и уже тогда Максим много задумывался о существовании Бога.
С самого детства он был крайне разговорчив, любовь к диалогам и спорам привил ему отец, заставлявший его много читать.
Он очень хотел, чтобы его сын вырос достойным для общества человеком.
Именно поэтому Максим очень сильно и не хотел им быть.
Святоши тайно его ненавидели, ведь когда родители приводили его в церковь, он задавал очень много вопросов, ставящих для всех под сомнение существование Господа.
– Но если вы убеждаете всех в том, что в Бога надо верить, нельзя ли приравнять вас к культу? – Спрашивал он. – А если можно, то не могли ли вы придумать Бога подобно тому, как разные культы придумывали мистических существ? Просто в вашу выдумку поверили больше всего людей. А всё то, что люди называют Божьей помощью, возможно списать на череду нестатистичных совпадений. Это объяснило бы, почему он очень часто игнорирует человеческие мольбы. И почему в мире очень много войн и голодных, больных детей.
Он чувствовал, замечал, как верующие при храме сдерживают гнев, и в глубине души ему это очень сильно нравилось.
Когда мальчику было десять, они уехали далеко-далеко, в тот маленький солнечный городок в глубинках России, поскольку его отцу предложили там приличную работу.
Там-то Максим впервые и прочувствовал, каково это – войти в новый коллектив.
На своей шкуре ощутил, что новеньких сильно не любят, в особенности таких говорливых как он.
Его бойкий характер никогда не позволял ему терпеть.
Мальчишки его ненавидели, а девчонки делились в своих суждениях относительно него – одни считали выскочкой, другие привлекательным мальчиком.
Максим Архипов остро ощущал своё одиночество, и пытался найти отраду в чём-то ином.
Поначалу это были книги, но вскоре он посчитал, что они не несут в себе большого смысла кроме как возможности сбежать от реальности.
А сбегать от реальности он не хотел, потому что все самые крутые ништяки можно было бы найти именно тут, в реальности.
Он записался в театральный кружок, и благодаря своему громкому голосу, который начал всё больше тренировать, а также выдающейся харизме стал поражать всех своими выступлениями.
У него появился небольшой круг собственных фанатов, в который правда входили в большинстве своём замкнутые и зажатые дети, которых Максим Архипов брал под покровительство.
«Он для них как идол, негласный лидер, который может всё», отзывались о нём взрослые.
Конечно, далеко не все дети в театральном кружке были такими.
Среди них были и девчонки-выпендрёжницы, даже возрастом постарше, которые записались в этот кружок с целью самолюбования и проявления себя, что должно было аукнуться им в будущем.
Уж они-то заглядывались на тринадцатилетнего Максима Архипова только так…
Тогда он своей выдающейся наблюдательностью уловил ещё одну важную истину: он красивый.
А красивым людям всё всегда будет даваться легче; следовательно, и ему это открывает огромное множество дорог.
Максим стал больше времени проводить в женском обществе, гулять с ними, впервые поцеловался с девочкой.
Он сделал это куда раньше большинства своих сверстников.
Юный театрал всё больше времени уделял противоположному полу и развлечениям, и всё меньше – театральному кружку.
Взрослых это расстраивало, ведь он был настоящей находкой, ему пророчили даже будущее в кино…
Поэтому до поры, до времени на его частые прогулы попросту закрывали глаза.
В женской компании Максим в это время впервые попробовал алкоголь, покурил сигареты.
Уединился с одной девочкой на крыше заброшки вместо уроков, и там у них был первый секс.
Это заставило его гордиться собой, ведь большинство мальчишек его возраста о таком только мечтать могли.
В тот момент, когда игнорировать его безразличное отношение к театральному кружку стало уже попросту невозможно, и учитель решил серьёзно поговорить с ним, Максиму Архипову стало настолько наплевать, что он лишь присвистнул и высокомерно бросил:
– Да ну ваш кружок в жопу.
Так юноша понял, что он слишком ленив, чтобы доводить дела до конца.
Вскоре и из школы он вылетел.
Это произошло по причине того, что на конфликт с ним снова нарвался один из одноклассников, и Максим, решив показать, что с ним шутить не стоит, схватил стул и ударил одноклассника им.
Попал в голову и у того пошла кровь, пришлось везти его в больницу.
Всё, конечно, обошлось, но Максима решили исключить.
В новой школе, находившейся в другом районе их небольшого городка Максима Архипова невзлюбили вдвое сильнее – причина крылась в том, что один из самых популярных пацанов класса был парнем девчонки, которую уже трахнул Максим.
Конечно, большая часть класса встала именно на сторону популярного одноклассника.
Максиму на тот момент было четырнадцать, и он стал очень психованным и агрессивным.
Ему хотелось достойного отношения к себе со стороны сверстников и учителей, но всё, чего он получал – жалкие плевки, будто бы он грязное животное.
Каждый день он дрался с одноклассниками, пытался победить в драке любой ценой, не чурался даже вцепиться зубами противнику в ухо.
Зачастую он побеждал, хоть и приходил домой в крови и избитый.
Но он унижал своих врагов как мог, и это было для него главным.
Юноша перестал молиться по утрам, назвав всю веру семьи в Бога жалкой хуйнёй, перестал стричься и отрастил себе длинную чёлку как у эмо.
Один раз на уроке физкультуры они вместе с классом стояли на построении, и Максим настолько игнорировал быдло-физрука, что просто сидел в телефоне.
– Архипов, ты слышишь вообще, жалкий чмошник?! – Не выдержал физрук.
Весь класс заржал, но всё что сделал Максим – проигнорировал.
Тогда он понял, что игнорирование – это худшее, что может испытать человек.
И слабые сего города этого не выдержат.
И физрук не выдержал, запустив баскетбольным мячом прямо в подростка и попав ему по ебалу.
– Охуеть! – Воскликнул кто-то из одноклассников.
Психованный по своей натуре и тогда не стал терпеть.
Он подбежал к физруку и что есть силы зарядил ему кулаком по роже.
Вот тогда-то в зале и поднялся шум… все одноклассники были в ахуе, а у здорового физрука пошла кровь из носа…
– АХ ТЫ Ж МУДАК! – Проорал он, бросившись вслед за угарающим и убегающим от него Максимом.
Как итог, подростка было решено начать водить к психологу.
Дипломированный специалист, ставший для него настоящим духовным наставником, оказался единственным, кто понял его ненависть ко всему этому прогнившему городу.
Он не просто говорил с ним, он начал давать ему знания.
Обучать психологии.
Показывал, что люди не так сложны, как могут показаться, что к каждому можно найти свой подход, если очень захотеть этого, и из каждого извлечь свою выгоду.
Четырнадцатилетний Максим проходил у него целый несколькомесячный курс, и ему было интересно изучать психологию.
Он применял её на сверстниках, на учителях – и убеждался в правоте своего наставника.
В том, насколько просты люди.
Как подвержены порокам.
Все были для него одинаковыми, и одинаково пустыми.
Это принесло ему душевное равновесие, поскольку теперь он чувствовал себя не загнанным в угол псом.
Уже не один лишь жалкий кружок, уже весь их город стал для него сценой, на которой он держится лучше всех, и где ни к чему не надо относиться слишком серьёзно.
Быть странным – это нормально, говорил наставник, отзываясь о его неформальном внешнем виде.
Он-то и привил Максиму жизненную философию, что странности – это единственное, что делает тебя по-настоящему живым.
Зачем стремиться к чему-то в мире, где нет ничего святого, подумал Максим Архипов.
Всё, что остаётся мне, красавчику-театралу – бухать, трахаться и веселиться каждый даже не Божий день.
Когда подошло время последнего занятия по психологии, он должен был сдать экзамен.
Наставник предложил ему выпить чайку и подлил туда коньяка.
Это расслабило Максима, и он выложил ему все как есть свои мысли – о том, насколько просты люди, насколько легко ими манипулировать, и что в мире надуманных ценностей ни к чему нельзя относиться серьёзно.
Он сдал экзамен на «отлично» и с тех пор заимел сертификат о пройденном курсе психологии.
Совсем скоро Максим Архипов, уже уверенный в себе театрал-манипулятор, любимчик у девушек и модник, открыл для себя Огород.
Он просто гулял по улице, даже не боясь пить выкраденное из магазина пиво в общественном месте, когда его заметили несколько сидящих на скамейке неформалов.
У одного были зелёные волосы, у другого гвоздь на губе, а третий с кучей татух по всему телу.
– Зачётный прикид! – Громко выкрикнул тот, что с зелёными волосами.
Они и привели Максима Архипова на Огород – место для тусовок неформалов.
Тут, в первое его посещение этого места, его накурили спайсом, и он получил настоящий отрыв башки.
Так Максим Архипов открыл для себя ещё и мир наркотиков, куда более увлекательный и приятный мир, чем обычный алкоголь.
Попав в Огород, подросток смог почувствовать себя как дома.
Всё это время, с тех самых пор, как он только попал в этот город, он был уверен, что в своём мышлении он одинок… тут, в Огороде, были десятки таких как он.
Все эти неформалы и неформалки очень быстро полюбили Максима Архипова за его чувство стиля, безбашенность и харизму.
Он мог найти подход к любому и находил.
Они сами поили его за свой счёт и верили, что действительно хотят его напоить.
Максим Архипов всего лишь помнил главное: он уверен в себе.
И все верили в это также как и он.
Учёбе в школе он предпочитал тусы в Огороде, тусы на вписках в чьей-нибудь квартире, или дебоширство в городе.
Иногда они устраивали драки с людьми на улице, иногда воровали из магазинов.
Иногда даже попадали в полицейский участок.
К тому моменту у Максима Архипова было всё, чего только мог желать подросток – популярность, девушки, наркотики…
Окончив девятый класс, шестнадцатилетний Максим Архипов не стал слишком много загоняться по поводу своего будущего и попросту ушёл в техникум.
Это был его золотой год – он сам стал устраивать вписки в коттеджах, собрав под своим крылом всех самых популярных ребят города, обретя кучу новых друзей в технаре, став окончательным идолом для неформалов.
Иногда он состоял в отношениях с разными девушками, иногда даже с несколькими сразу, но они естественно не знали друг про друга, но всё заканчивалось расставаниями по той или иной причине.
Максиму Архипову всегда становилось плевать на это, он просто жил дальше и веселился.
Под конец учебного года ему надоело и устраивать вписки, он посчитал, что достаточно популярен и без этого.
Он теперь на том уровне, когда его самого должны звать на вписки и считать за честь, чтобы он приходил…
Но это было не главной причиной.
Тогда он встретил Веронику.
Эта уж очень странная девушка сильно отличалась от других, он не мог этого не признать, хотя всегда отзывался о девушках лишь как о ёбнутых и скучных тёлках, которых довольно легко трахнуть.
С Вероникой всё было не так.
Несмотря на то, что ей было всего четырнадцать, она была умна не по годам, и была, наверное, единственной во всём их маленьком городке, кто мог просчитывать людей также хорошо, как это делал он, Максим Архипов.
Но что было самым обидным – она не обратила на него должного внимания.
Ни одна его попытка подкатить к ней не увенчалась успехом, Веронике будто было всё равно, есть он или нет.
При этом Максим не слышал, чтобы она вообще с кем-то встречалась.
Да не бывает так, думал он.
Тёлки всегда с кем-нибудь встречаются…
Она просто очень хорошо скрывает, что кто-то её трахнул.
Эта мысль была всё назойливее, и всё сильнее въедалась в голову парня.
Ему казалось, что ему нужна она.
Вероника…
Под конец года Максим Архипов будто потерял интерес ко всему, кроме неё.
Он перестал устраивать вписки.
Вылетел из техникума, в котором провёл свой золотой год.
Но ему будто бы было похуй…
А потом он познакомился с её старшим братом.
Лёша, по его мнению, отличался от сестры.
Он был более чудаковатым, каким-то будто бы не от мира сего.
И если в случае Вероники это выглядело привлекательно, потому что она красивая тёлка, как отзывался о ней сам Максим, то вот в случае Лёши…
Он смахивал то на какого-то обычного лошка, то на маньяка-убийцу, который слишком внимательно относится ко всему вокруг.
В любом случае, Максим посчитал, что если подружится с ним, то это станет отличной возможностью приблизиться к Веронике.
Тем летом, им тогда было по шестнадцать, театрал привёл парня в Огород, где последний будто бы в ахуе смотрел на всё вокруг.
Максиму Архипову это нравилось.
Этот парень сам по себе нравился ему всё больше и больше.
К тому же что он всё время слушал его и учился у него как у своего наставника.
– Просто смотри на мир так, будто ты его король, – объяснял ему Максим Архипов.
Лёше мешала какая-то скованность.
Он просто тихонько сидел на Огороде, ничем не выделяясь из толпы, в то время как сам Максим шутки ради мог спокойно вытащить из штанов свой член и трясти им, крича при этом какому-нибудь своему другу:
– Видал нахуй?! Вот его твоя тёлка мне и отсосала! А ты сиди и соси в сторонке со своими десятью см!
Когда он наконец уболтал Лёшу пригласить его, Максима, в гости, Вероника очень холодно на это отреагировала, ей снова будто бы было всё равно.
И это взбесило Максима ещё сильнее.
Я обязан, просто обязан её трахнуть!
Был вечер, и они с Лёшей стояли на балконе многоэтажного дома и пили пиво.
Лёша тогда вдруг сказал:
– Таких как мы с тобой считают интеллектуалами. На самом деле мне кажется, что просто все вокруг тупые, вот и принимают за острый ум наш обычный интеллект.
– Так оно и есть, – кивнул Максим Архипов, – в этом городе все тупые.
Запомни: странным быть нормально.
Эх, вот мы с тобой теперь столько дел наворотим…
В тот миг они оба действительно в это поверили.
В конце того лета Максим Архипов основал свой собственный клуб для интеллектуальной элиты, как он сам это назвал.
Туда он пригласил самых здравомыслящих по его мнению ребят, что он знал.
В их число вошли несколько огородников, один парень из его первой школы, который несмотря на свою харизму и умение нравиться людям всегда почему-то предпочитал отсиживаться в одиночестве, ну и конечно же Лёша.
Благодаря многочисленным намёкам Максима Лёша позвал в интеллектуальный клуб и Веронику.
Театрал-неформал с трудом держал себя в руках, видя эту сочную брюнетку в зелёной кофте с засученными рукавами и джинсовых шортах с кедами.
Он понимал: ему обязательно нужно сразить её наповал, это его шанс!
Ребята собрались в небольшой кафешке, всегда радовавшей посетителей расслабляющей музыкой, вкусным кофе и играми по типу монополии и шахмат.
При всём при этом люди заходили туда нечасто, так что Максим Архипов ощущал это место как свой собственный штаб.
Стоя перед столом, за которым все остальные уже сидели и попивали свои кофе, он начал монолог громким голосом, активно жестикулируя при этом:
– Вы только представьте, мы, объединив наши умы под моим началом, сможем наворотить таких дел, что от нас не просто весь город охуеет, от нас весь мир блин охуеет!
Это сейчас ни про кого из вас никто не слышал, а спустя годы вы об этом мгновении будете вспоминать так: вот хорошо что я тогда Макса послушал, ну или послушала, да, Вероник, а то бы так и гнить мне в этой дыре.
Если вы себя сейчас недооцениваете, то это вы зря.
Лично я вижу в каждом из вас нераскрытый потенциал, направив который в нужное русло, вы можете добиться таких высот, что вас чуть ли не Богами называть будут.
Вероника, вот ты с твоим умом похлеще меня людей понимаешь, и даже не отрицай это, а уж с твоим красноречием только книжки писать.
Лёшка у тебя тоже эту черту подхватил, походу это у вас семейное, но только ты более зажатый, тебе бы дать волю своим чувствам и такие романы строчить начнёшь!
Санёк, ну а тебе с твоей харизмой только в театр, прям как мне.
Только тебе надо над уверенностью поработать.
(Максим Архипов всё говорил и говорил про остальных)
Я знаю, вам сейчас это всё просто хуйнёй может показаться, но вот что я вам скажу:
Стив Джобс в своё время тоже начинал с друзьями в гараже, и где он теперь?
– Он умер, – заметила Вероника.
– Да неважно! – Максим лишь махнул рукой. – Главное, что он сделал себе имя.
Его услышали.
У него были миллионы, и его почитали миллионы.
После этих слов неформал облокотился руками на стол, и просверлив взглядом каждого из сидящих там(не смутилась под его взглядом только лишь Вероника, и почти выдержал напор Лёша), проговорил гораздо медленнее:
– Наши с вами имена тоже войдут в историю.
Мы станем охуеннее Стива Джобса.
Охуеннее Бога.
Конечно же, он вдохновил почти всех сидящих там.
Усевшись вместе с ними за стол, Максим Архипов заявил:
– Ну чё, за начало такого мощного объединения надо выпить, вы как считаете?
Лёх, слушай, заплатишь за меня, лады?
Кстати, можем свой фонд организовать – мы бы как единая семья вкладывались, и если кому-то понадобятся бабки или же он захочет во что-то вложиться, всегда может взять.
Но брать деньги из фонда почему-то всегда стал именно сам Максим Архипов.
Поначалу ребята вкладывались охотно, даже приводили других своих умных знакомых в этот клуб, но со временем рвение начинало угасать.
Максим Архипов не давал им чего-то нового, а только лишь брал.
Сначала просто на выпивку, аргументируя это тем, что под алкоголь им думаться будет лучше.
Потом он стал покупать наркотики.
Сначала для всех, а позже только лишь для себя.
Вероника первой ушла из клуба почти через месяц.
Затем не в своей тарелке себя стали чувствовать и остальные.
Особенно Лёша, которому очень хотелось найти себя в жизни, заняться стоящим делом и стать лучшим на этом поприще, но переставший понимать его Максим Архипов пытался убедить парня, что халявные наркотики – это лучшее, что только может случиться с человеком.
Максим Архипов с Солнечной улицы скрывал от всех только одно – он безумно жаждал трахнуть Веронику.
***
В тот беззаботный сентябрьский день брюнетка сидела на скамейке в парке и закинув ногу на ногу держала в руках книгу под названием «Сильмариллион», которую увлечённо перечитывала вот уже в третий раз.
Она искренне не понимала, почему это чтиво всем вокруг кажется сложным.
Конечно, без Дьявола не бывает и Бога, как говорила одна её учительница, и поэтому такой прекрасный солнечный день просто обязано было что-то очернить.
И речь даже не о тучах, появившихся на горизонте, всё в этой фразе было не столь прямолинейно.
Речь о подкравшемся к её скамейке сзади Максиме Архипове, что тыкнул девушку в плечо, прикрываемое коротким платьем коричневого цвета с короткими рукавами как на футболке.
Вероника невольно дёрнулась, за что сразу мысленно обозвала себя дурой.
– Ника, Ника, Ника, какой прекрасный день, чтобы пойти в кино с привлекательным парнем, – пропел Максим, ловко перепрыгнув через скамейку и оказавшись рядом с брюнеткой.
Вслед за этим он моментально приобнял её за плечо.
Не растерявшись, девушка хмыкнула:
– Жаль только, привлекательных парней на горизонте не видно.
– Ну, тут ты ошибаешься, ведь рядом с тобой сижу я, самый красивый вариант во всём этом ёбаном городе.
– Да уж, в чсв тебе не откажешь, – усмехнулась Вероника, перелистнув страницу книги.
– Вот и ты не отказывай, – подмигнул Архипов.
– Ещё чего.
– А может и ещё чего.
Вероника наигранно захныкала, глядя в небо.
Не удержалась и обратилась будто бы к самим небесам:
– Господи, ну вот за что мне это всё?
Хотя по правде говоря она слишком не любила подобные обращения, даже в форме шутки.
Лучше уж верить в драконов, чем в какого-то там Бога, которому надо поклоняться, считала девушка.
Максим Архипов же даже и не думал сдаваться.
– Ну давай, ну Ника, ну что тебе стоит, пошли со мной в кино, вот, видишь, самый красивый парень города перед тобой унижается.
– Значит, самый красивый парень города сегодня знатно обломается.
Брюнетка и дальше уставилась в книгу.
Неформал же по-полной начал актёрствовать, и опустившись на колени перед девушкой(перед этим естественно убедившись, что их больше никто не видит), затараторил:
– Ну Вероника, ну любовь моя вечная, соглашайся пойти со мной на свидание, ты же понимаешь, сами звёзды говорят нам, что мы созданы друг для друга. Ты и я, мы друг друга прекрасно понимаем, мы как Инь и Янь.
Устав от всего этого напора, брюнетка захлопнула книгу и в непривычной ей грубой манере ответила парню:
– Архипов, угомонись. Не созданы мы друг для друга.
И вместе мы не будем, понимаешь?
Ты просто клоун, который хочет побольше девушек трахнуть.
Мне ты неинтересен, всё ясно?
Приятного дня.
Сказав это, Вероника сжала книгу в руке и поднялась со скамейки, направилась в сторону дома.
Поднявшись с колен и со злостью глядя ей вслед, чего сама брюнетка разумеется не видела, Максим Архипов не удержался и выкрикнул:
– ДА ВЕРОНИКА!
Естественно, она не отреагировала.
Максим Архипов ощутил острое желание нажраться в хлам.
Когда в дверь постучали, Лёша ленивыми движениями открыл её и увидел за порогом Марину.
Опять она…
– Ни Вероники, ни папы пока нет, – сразу отрезал парень.
– Ну я и тут могу подождать, – пожала Марина плечами, – или ты что, настолько негостеприимный, что чаю впадлу предложить?
– Да пожалуйста, – пришлось сказать парню и отступить в сторону, чтобы одноклассница вошла внутрь.
Он в очередной раз отметил про себя, что терпит Марину только потому что она подруга Вероники.
А вот зачем сестра с ней дружит – не факт, что всё человечество вообще способно дать ответ на этот вопрос.
Короче говоря, заложник ситуации был вынужден заварить чай, и вот они с Мариной уже сидели на кухне и попивали его из двух чашек.
Сидевшая напротив гостья не отводила от него взгляд.
– Смотрю, весь в чёрном стал ходить, – бросила она.
– Нравится и хожу, – неохотно ответил парень.
Это правда – Максим Архипов помог понять, что твоя одежда лучше передаёт твой внутренний мир, а внутри него царил абсолютный мрак.
К тому же, всем идёт чёрное.
– А Вероника вот мне говорит, что ты просто со всякими придурками стал тусоваться.
Да что ж она всё никак не отстанет?
Но Марина продолжала:
– Не удивлюсь, если они тебя ни во что не ставят и дружат просто ради денег или чтобы лучше выглядеть. А вот дружил бы со мной, и я бы к тебе нормально относилась.
– У нас вроде бы не семнадцатый век, а ты не крепостная помещица, чтобы принуждать меня к чему-то.
Помня, как Марина вечно болтала с подружками на уроке истории, Лёша даже не сомневался, что она ничего и не поняла.
Но зато ясно увидел, что она поняла, что её стебут, а потому глаза её гневно загорелись.
Это доставило парню хотя бы маленькую долю радости.
Марина же не стала терпеть и возмущённо выбросила:
– Вот всегда ты так разговариваешь, как идиот какой-то, поэтому у тебя нормальных друзей и нет.
Вечно ты… не как все…
Нет чтобы нормально как адекватные люди жить тут, ты всё время мечтаешь о том, чтобы сбежать отсюда.
Потому что не можешь жить как человек.
Всё тебе нужны какие-то несбыточные мечты.
Так что не удивляйся, что ты меня упустил!
Марина вдруг остановилась, буквально кипя от злобы.
Она будто вдруг поняла, что ляпнула что-то не то.
Лёша же пожал плечами.
Он не удержался от колкости, настолько Марина уже была у него поперёк горла, и ответил как можно спокойнее:
– Если жить как все означает провести остаток дней в этой дыре, жениться на простушке вроде тебя и спиться не потому что меня одолеет депрессия, а просто потому что тут других развлечений-то и нет, то да, я лучше предпочту быть странным.
