Текст книги "Это было...(СИ)"

Автор книги: witchdoctor

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

- А это ты? "Помощник". - проговорил Хюберт, на которого Хищник даже не взглянул. Он смотрел прямо в серые безжизненные глаза старого охотника, от которого смердило смертью и кровью. - Помощник? - переспросил Вольф, взглянув на своего молодого подмастерья. Волк воспользовался этой его оплошностью и двинулся в сторону проторенной дорожки. Стоило вцепиться в горло этому живодеру прямо на месте, но хозяин леса знал одну простую вещь. С ним он еще расправится, встретив великодушно в лесу как хозяин гостя, но это будет после встречи с Агатой. - Да он живет в лесу. - В лесу… Еле слышно повторил старик, глядя в спину удалявшегося юноши. Что-то ему показалось знакомым в этой уверенной крадущейся походке, а еще в этих желтых глазах, в которых пылал огонь презрения и мести. И в тот момент, когда он вспомнил о таком же желтоглазом призраке, обитавшем в его прошлом... Волка и след простыл. *** - Правда! - Да, черт дери… - ХА! Хм… Ну уж теперь Генрих с Мартином локти кусать будут от зависти, как я им расскажу. - ликовал Вильгельм. - Иди собирайся, щенок. - почесывая покрытую щетиной щеку, протянул Ганс. - Может Вольф и разрешил, но лишь с моего на то согласия. - Да, отец! - О… - на кухню вошла Агата, и довольный нынче своими отпрысками отец переключил внимание на младшую в семье охотника. - А вот и моя доченька вернулась, да разрумянилась. Эх, не бось, Хюберт вчера был как петух перед наседкой? - Ганс. - попридержала пыл мужа Хильда, когда Вильгельм со злостью посмотрел на Красную шапочку. Можно подумать, весть о том, что Хюберт решил приударить за его сестрицей важнее, чем новость о том, что его впустили в гильдию охотников. - Ты еще здесь? - вот его и неласково пихнули, спроваживая куда подальше. - А ну пошел собираться! А ты, моя милая, сегодня отправишься одна. Хюберт будет занят, к твоему сожалению. - Правда? - не поверила сперва Агата, но радостно схватив корзинку быстро отчеканила. - Хорошо, отец. Тогда я отправляюсь прямо сейчас. Доброго дня, матушка. - Доброго. Возвращайся засветло! - встревожилась Хильда. Может мать никогда и не умела выказать всех своих чувства, но за дочь она всегда переживала. - Одна... Хюберт точно не сможет ее сопровождать? - Начинается травля. Вольф знает, где искать стаю и… Впрочем, вас баб это не касается. Агата! Встретишь Хюберта, будь с ним полюбезней! Эх, я уж боялся она так и проходит в старых девах. - Ганс! - Что "Ганс"! Яблоко от яблони. Вылитая твоя мамаша. Хюберт не представляет какую свинью мы решили ему подложить. Ха-х! - Хильда грустно посмотрела на своего мужа. Она его любила, любила всю жизнь, хоть отец из него вышел жестокий и деспотичный. Возможно, молодой охотник окажется не таким, и Агате повезет? Кто знает? *** - Что-то ты раскудахтался, Шварц. А ну-ка. Не мешай бабушке подметать. - петух, взлетев на ореховую изгородь, оскорблено посмотрел на свою хозяйку. Ох эти бабы! - Что-то воронье разбушевалось. Мяса столько не найдется для них… Или… они все же кровь учуяли? Женщина внимательно посмотрела куда-то вдаль, и в ее темных глазах, которые унаследовала ее внучка, родилось великое сомнение, и могучие зеленые кроны качнулись, подтверждая родившийся страх в глазах хозяйки дома на лесной опушке. - Неужели… Так скоро? Кудахтнул было многозначительно петух, но разве его кто слушал? *** - Это... Это просто удивительно! - Да. - волк явно был доволен произведенным эффектом. Что и говорить, а он выбирал себе жилище со знанием дела. Хищник очень переживал, что его гостье не понравиться, однако судя по сверкавшему любопытству, смешанному с неприкрытым восторгом в ее глазах, его логово заслужило одобрение. Развалившись над входом в свой дом, вожак новой стаи, которым он уже себя чувствовал, наслаждался забавной пляской пораженной до глубины девичьей души Агаты. Девушка просто не могла говорить, поэтому, забыв о даре речи, наслаждалась красотой природы, кружась в каком-то неведомом танце лесного духа. Здесь было очень красиво. Логово ее друга. Это была глубокая впадина, которая вся забавно пузырилась кочками и ямками. Из-за этого деревья, чтобы не упасть ненароком, вынуждены были широко расставить свои корни, которые деловито топорщились, показывая изогнутые коленца из земли. Теперь для Агаты не было секретом, куда убегает вода из лесного озера. Здесь, в шаге от пещерки, где обитал ее друг, протекал ручеек. Маленький, но витиеватый, он журчал и переливался на солнце, позволяя наслаждаться музыкой леса. Тут росли те цветы, которые Волк принес ей. Какой же он все-таки забавный! Агата оглянулась. За ней внимательно наблюдали, не скрывая странного удовольствия, золотившегося в глазах. Он не очень любил улыбаться, говорил, что он умеет только «скалиться», поэтому делал это глазами. Нет, он был все-таки очень забавным, смешным и в тоже время… уверенным в своих поступках волком. Соскочив со своего постамента, хищник подошел к Агате. Спустя два шага он вновь принял человеческую форму и теперь пристально смотрел на нее, замечая, как проникавшее сквозь ветви деревьев солнце играет бликами на темных волосах девушки. Она улыбалась. - Я рад, что ты сегодня здесь… одна. - юная дева неуверенно огляделась. Он так странно на нее смотрел, но Красной шапочке почему-то чувствовалось, что для него это много значит - показать ей свой дом, свое логово. - Я тоже. Агата внимательно посмотрела на него, почувствовав как алая краска заливает ее щеки. Она чего-то от него ждала, и он, глядя в ее бездонные глаза, понял, что должен кое-что сказать. - Агата, знаешь… Мне кажется… - нет, он должен это сказать. - Ты моя... волч… Раздался выстрел. Еще один. Волк оглянулся. - Охотники? - Оставайся здесь. - Волк! - Я вернусь. Оставайся здесь. Перевоплотившись, хищник скрылся в зелени, оставляя Красную шапочку там, где она была в безопасности. Раздался еще один выстрел, завыл волк, и услышавшая в этом крике стон могучего леса, услышавшая человеческую злобу в рокоте ружей девушка... кинулась за ним вслед. ========== Свои, чужие или заблудившиеся тени ========== *** Выстрел, вой, а еще этот противный запах дыма, несущего смерть. Все запутанно, и в этой общей суете совершенно не ясно, где свои, а где чужие. Выстрел. В панике взмыло в небо воронье, оглушая лес пророчащим смерть карканьем. Раздался чей-то крик - человеческий крик полный ярости и злобы, а вслед за ним дикое остервенелое рычание, выдающее ненависть и жестокость зверя. На небольшом клочке земли, куда относительно недавно пришли волки, смешались свет и тьма, жизнь и смерть, человек и волчья стая… Прикрытый темно-изумрудной листвой сейчас каждый из них сражался яро и самозабвенно за великий дар, полученный еще при рождении - за право жизни. В шуме выстрелов и звериных рыков что-то противно шипело. Вокруг заготовленных стариком Вольфом головешек, обвязанных пропитанными спиртом тряпицами, клубился дым и полыхали неуверенные искры занимающегося огня. Седой охотник постарался на славу, заготовив для великой охоты не одну ловушку, способную сбить с толку опасного хищника. Сейчас Вольф ликовал, вкушая плоды своего успеха. В непроглядной белой завесе, в которой не возможно было что-либо разглядеть, а учуять и подавно, метались тени волков, натыкаясь на капканы или же охотников. Раздавался вой… Волки? Или же нет? Что не так с этим воем? Свои? Чужие? Подражая зверю словно заматерелый хищник, Хюберт выманивал противника из логова. Это был его особенный дар - подражать зверю. Дар, который когда-то давным давно заметил Вольф, и который теперь столь успешно применялся против зверя. И ведь порой какой-нибудь сбитый с толку волк неуверенно отвечал им, выбегая из укрытия на рожон туда, где для него уже была припасена порция пороха. - А-у-у-у-у… Волк? Человек? - А-у-у-у-у… Свои? Чужие? Ничего не понятно. Все кружится в каком-то безумии. Где-то в этой суматохе раздался жалобный писк. Маленькие темно-серые комочки - волчата, что появились на этот свет совсем недавно, жались к друг дружке, пытаясь понять, что происходит. Вылезли из логова. Беззащитные, незнакомые с суровостью жизни. Попытались призвать отца или мать, а может кого из стаи. Сзади что-то хрустнуло, но из дыма, к их несчастью, показалась двуногая фигура. - Вольф! Я нашел помет этих чертей. - прокричала серая тень, и от крика тени маленьким щенятам стало не по себе. - Вот расплодилось, сатанинское отродье! Один серый комок отпрянул было в сторону. Раздался выстрел, раздробивший землю перед самым носом у юного волка, и, отпрянув назад, тот испуганно прижался к братьям и сестрам. - Промазал. Черт! - прошипел охотник, трясущимися от нетерпения руками перезаряжая ружье. Вновь каркнула проклятая птица. Качнулись ветви куста, и, разозлившись на внезапный крик пернатой бестии, Ганс огляделся. В белом дыме, как ему показалось, что-то пошевелилось. Щенки притихли и теперь лишь смотрели испуганными черными как пуговки глазами на человека. Охотник прищурился. Повел дулом ружья, словно пытаясь отогнать от себя белую завесу, окружившую его плотным белым кольцом. Дым, казалось, лишь плотнее сгустился вкруг него, отчего чувства следопыта обострились. Покусывая ус, Ганс прислушивался к окружающему его миру, погрузившемуся в угнетающую тишину. Где-то в этом омуте неподалеку гремели ружья, да рычали волки, с которыми расправлялся Хюберт, Вольф и… - Отец, я принес мешки! - раздался бодрый и довольный голос, отчего не ожидавший такого счастья папаша подпрыгнул на месте. - Хюберт завалил большого волка. Может даже вожака, но если бы я ему не сказал, что волка надо... - Сосунок! - сплюнув в сторону, мужчина замахнулся на взявшегося из ниоткуда Вильгельма. - Я тебе сейчас… - Ай… Отец, за что? - За то! - Ганс вернулся к своему ружью, пока сынишка недоуменно смотрел, не зная как ответить на столь внезапные и вроде как незаслуженные выпады. - «Отец»… «Принес мешки». «Хюберт волка завалил»… - кривлялся мужчина. - Кто так подкрадывается сзади на охоте, щенок, а? - Волк… - Правильно, только вол… Что?! - Ганс оглянулся, проследовав за испуганным взглядом Вильгельма. Обругав себя за невнимание на охоте, отец Агаты выставил перед собой ружье, когда демон, которого призывали многочисленными проклятиями, наконец-то предстал во всем своем зверином обличьи. Цепляясь за серую шкуру, дым не сразу выпустил из своих объятий большого хищника - хозяина леса, который вылетел и вправду, словно серый черт из табакерки. Белые клыки хищника вцепились в древко ружья, и хотел было охотник выстрелить прямо в морду этому желтоглазому демону, но упершийся лапами в грудь человека Волк повалил Ганса на землю. Волк… Вновь хищник… Вновь волк. Вновь противостоит человеку, словно никогда и не было всего того, что он испытал и испытывал к своей человеческой самке. Нет… Сейчас он был Волком. Он был защитником леса, царем всех этих земель, раскинувшихся между покрытыми зеленым бархатом холмами, и как никогда хищник чувствовал голос крови, уверенно твердивший ему о том, что он должен сделать с незваными гостями. Около него в страхе дрожали маленькие волчата, которым посчастливилось остаться в живых, которых он должен был защитить. Где-то в дыму бродила стая волков, которая подверглась нападению человека. Перед ним же еще пока храбрился убийца, в жилах которого текла не кровь, а яд, отравляющий жизнь лесу и его обитателям. Стоявший в стороне мальчишка замер на месте, боясь пошевелиться. Вильгельма парализовало от всего увиденного. Его отец, который всегда бесстрашно бросался всем опасностям навстречу, теперь лежал на земле. Над ним навис лохматый хищник - волк, во взгляде которого читалось лишь желание смерти, и, глядя в эти желтые жестокие глаза, да на то как вздымается от злости загривок, новоиспеченному охотнику было страшно. Юноша оказался не готовым. В деревне охотники - герои, покрытые честью и славой, однако сейчас брат Агаты видел, каким трудом зарабатывалась эта слава. Клацнули зубы, вернув мальчишку в действительность. С ужасом тот посмотрел на своего отца. Ружье выпало из рук охотника, не выдержав нападок со стороны Серого черта. Ганс попытался достать охотничий нож, однако демон леса предвидел и это. Челюсть хищника сомкнулась вокруг руки человека, и, сдавленно чертыхнувшись, мужчина закричал от жуткой боли. Проступившая на рукаве кровь одурманила рассудок присутствовавших. Своих? Чужих? Не важно. - Вильгельм! Нож! Нож, черт тебя дери. Не стой столбом, дурень! - прокричал в отчаянии Ганс, кулаками пытаясь отогнать от себя волка. Сын внял словам отца, пытаясь унять нервную дрожь рук, однако орудие, которое так неохотно вылезло из ножен, пало на землю, а из белой дымки перед Вильгельмом появился еще один волк… Парень побелел от ужаса, и внутреннее желание жизни выместило какое-либо переживание за отца. Вильгельм медленно попятился назад, а присоединившийся к пляске жизни и смерти хищник медленно пошел на него, упиваясь страхом человека. Волк не видел этого. Лишь больше неистовствовал. Он прекрасно помнил, кровь своих братьев и сестер. Помнил как волчонком видел смерть родителей и стаи. Помнил как хладнокровно тогда с ними расправились люди, охотники, один из которых теперь так отчаянно отбивался от него. Он не обращал на это никакого внимания. Внутри разверзлась пропасть, поглотившая в себя рассудок, и поглощенный этой яростью, сейчас он делил мир на крайности - белое и черное, человек и волк. Свои. Чужие. - Волки! Вольф! Хюберт! - попытался прокричать Вильгельм, однако голос его куда-то пропал. Волки… Еще. Они действительно, взялись словно из ниоткуда. Прикрыв собой волчат, воплотившаяся из небытия волчица облизывала клыки, угрожающе скалясь на людей, а вслед за ней к серой стае присоединились и другие стражи леса. Напрасно Ганс пытался оттолкнуть Волка от себя. Силы покидали его с каждым уверенным рывком Серого черта. Напрасно Вильгельм кричал в пустоту, лишь больше раззадоривая хищников, сплоченных желанием мести за каждого убиенного человеком собрата. Тук-тук… Тук-тук… То бьется сердце в преддверии конца… Тук-тук… Тук-тук… То раздается голос крови. Своих? Чужих? Тук-тук… Тук-тук… То оглушен рассудок, опьяненный запахом человеческой крови. Тук-тук…Тук-тук… То раздается топот чьих-то легких ног. Тук-тук… Тук-тук.. - Пусти его! Пусти его, Волк! Пусти! Оглушенный злобой, да жаждой мести, хозяин леса не сразу понял, кто оказался рядом с ним. Кто-то, ударив его по носу, теперь кричал, что есть мочи, пытаясь оттащить его за уши от охотника. Волк пытался оттолкнуть от себя это странное явление, мешавшее ему и злившее еще больше, но когда нежный и знакомый аромат заглушил противный запах дыма и крови, хищник понял, чьи руки тянут его за уши, чьи кулачки барабанят его по спине. - Агата! - отскочивший Волк недовольно посмотрел на Красную шапочку, что тут же прикрыла собой Ганса. Хищник был недоволен. Он же сказал ей, остаться. Почему она пришла? Почему не послушала его? Прибежала вслед за ним? Пришла на помощь к человеку, который уже убил несколько волков из стаи? Почему молчит? Пришла она из-за него или из-за человека? Своя? Чужая? - Не трог-гай… его - девушка дрожала. Обняв отца, сейчас Агата испуганно смотрела на своего друга, с которым теперь произошла такая метаморфоза. Где доброта, где его мягкость? Где ее Волк? Нынче она видела лишь кровь, капавшую с пасти. Ожидавшие своей очереди хищники смотрели на человеческую самку, что появилась так некстати. Бросаться на взъярившуюся девицу, что закрывала собой излучавшего смерть охотника, никто не решался, словно ощущая напряжение, повисшее между чужим пришедшим на помощь волком и темноволосой девушкой. Один из взрослых самцов едва лишь зарычал на нее, и Волк тут же огрызнулся на дерзкого смельчака, клацнув зубами возле самого уха, и подчинявшиеся всегда правилам стаи волки остановились. - Он - охотник-к. Он - убийца… - раздался голос знакомый лишь Агате, поэтому девушка посмотрела прямо в золотые глаза Волка. - А ты? - тихо сказала девушка, притягивая к груди терявшего сознание Ганса, а Волк... Ему нечего было сказать. - Он - м-мой отец. Он ничего не понимал, лишь чувствовал как что-то сжалось внутри него от этого обреченного взгляда темных безнадежных глаз, смотревших на него. Сколько бы он сейчас отдал бы за то, чтобы вновь увидеть в них радость и улыбку, однако девушка смотрела на него, смотрела на кровь на его шкуре и видела перед собой хищника. Неужели этого страха в ее глазах он когда-то так желал увидеть? Идиот... Раздался выстрел. Хюберт и Вольф словно почувствовали, что где-то нужна их помощь, и уже неподалеку раздавались их голоса, да доносился противный запах их ружей. Над лесом опять прокричало воронье, знаменуя пролитую за сегодня кровь. Своих? Чужих?