Текст книги "Слепящая тьма (Заветы отцов наших 3)"
Автор книги: Werewolf
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)
У зверя было сложнее. В его здании никого не было. Осторожно оглядевшись, он нашел лестницу, подошел к ней, глянул наверх – и встретился глазами с очумевшим взглядом второго пулеметчика – тот что-то услышал или почувствовал. Зверь отшатнулся, выхватывая пистолет с глушителем – и тут его противник тяжело рухнул вниз, повис в люке с разбитой головой. Седой, увидев вставшего второго пулеметчика, не промахнулся. Кровь из разбитой головы хлестала на бетон, от самой головы мало что осталось – попадание тяжелой шестнадцатиграммовой пули Винтореза на такой дистанции сносит голову напрочь. Стараясь не дышать отвратительным запахом крови, Зверь уцепился за снаряжение трупа и потащил его вниз, потому что, падая он полностью перекрыл ход наверх, к пулемету. Труп тяжко грохнулся вниз, мешком распластался на бетоне. Цепляясь за липкие, скользкие ступеньки Зверь полез наверх, к пулемету…
Удав тоже сработал чисто. Выходя из жилого модуля проститутка, конечно же не заперла дверь, офицер, командовавший этим блокпостом также не подумал встать и сделать это. Все они – и солдаты и офицер, считали, что война – это там, где то далеко, куда летают самолеты и вертолеты. А сюда она никогда не придет. И ошибались…
Рывком открыв дверь, Удав в темноте безошибочно угадал местоположение койки, очертания человеческой фигуры под одеялом и, не давая опомниться, прыгнул сверху, несколько раз с силой ударил ножом наугад, каждый раз при ударе слыша глухое чавканье и хлюпанье. Обернулся – чисто. Остальные три кровати были пусты, в модуле больше никого не было. Вытерев о плотную ткань одеяла нож, Удав засунул его в ножны и пошел на улицу, к Хаммеру.
Седой внимательно наблюдал за крышами блокпостов через оптический прицел винтовки. Слева. А через несколько секунд и справа на крыше показались черные тени, каждый показал условным знаком "я свой". Не теряя времени, они начали переставлять установленные на крыше тяжеленные пулеметы на сошках на другую сторону крыши, чтобы держать под обстрелом летное поле и базу…
Военная база Ринас
Вертолетная площадка Настало время подрывников. Группа огневой поддержки устроилась на захваченном блокпосту, стволы тяжелых пулеметов и гранатомета хищно уставились на базу, на ряды самолетов и вертолетов. Можно было конечно, накрыть базу шквальным огнем с блока, повредить машины и уйти – но в этом случае невредимыми оставались те вертолеты, которые находились в ангарах. А этого допускать было нельзя – уничтожить нужно было все до единого…
Захватив блокпост, Седой решил сделать ход конем, которого никто не ожидал.
Поскольку группа была одета в НАТОвский камуфляж, трофейное оружие было – захватили на блокпосту – можно было провести минирование намного проще и быстрее…
– Чиж, Снег, Хаджа, Барин. Сменить оружие на трофейное. Готовимся к выезду!
Уютно заурчал двигатель трофейного Хаммера, благо что заводился он без ключа.
– Снег – к пулемету!
Снег – бывший разведчик ВДВ, был редким мастером по обращению с пулеметами.
Любыми. Из ПКМ он рисовал восьмерку на мишени со ста метров, из Утеса – подпадал короткой очередью (двумя-тремя выстрелами) в бегущего человека. Снег с пулеметом – страшная сила…
Ловко вырулив, Хаммер неспешно покатил к ангарам. Народа на поле было немного, на армейский Хаммер внимания никто не обращал…
– Чиж, Барин – приготовиться!
Щелкнули замки дверей, Хаммер приближался к ангарам…
– Пошли!
Две черные тени бросились из машины и моментально исчезли в темной тени, падающей на землю от ангаров. Хаммер покатил дальше.
– Хаджа. Мы – работаем, Снег – прикрывает.
– Есть!
Наглость – второе счастье, конечно…
Вертолеты стояли в ряд, на бетонке – странно выглядящие, с громадными квадратными коробками двигателей, с коробками крыльев, под которыми висели пакеты НУРСов, с поблескивающими в неверном свете плоскими стеклами кабин, с уродливым наростом радара поверх винтов… Грозные боевые машины, сейчас, на земле они были абсолютно беззащитны.
Хаммер остановился рядом с вертолетами…
– Не спешим. Мы просто проверяем вертолеты…
Неторопливо, вразвалочку, Седой пошел вдоль ряда вертолетов. Около каждого останавливался, внимательно присматривался, с хозяйским видом то заглядывал в кабину, то проверял приводы автоматической пушки. И ну мимоходом прикреплял небольшие плоские коробочки к двигателям. Хаджа крался в тени, с другой стороны и минировал хвостовые винты – одно из самых уязвимых мест в вертолете. Таким образом, каждый вертолет оказался заминирован дважды…
У последнего вертолета еще возились техники, но Седой не обратил на них никакого внимания – спокойно подошел к седьмому по счету вертолету, заглянул в кабину.
Рука привычным движением ляпнула небольшую мину на двигатель вертолета…
Сплюнув на землю, Седой спокойно направился к следующему.
Техников было трое. Увидев, что к ним идет незнакомый мужчина, они оторвались от починки машины. Никто даже не попытался достать оружие или что-то в этом роде…
– Сэр… – начал один из техников Вместо ответа Седой вскинул Винторез и тупо положил всех тремя одиночными бесшумными выстрелами. Огляделся. Никто ничего не заметил – база жила своей обычной жизнью…
Из-за восьмого вертолета вынырнул Хаджа – Готово, последний заминирован!
Седой посмотрел на часы. Со времени ликвидации блокпоста прошло тридцать четыре минуты, связь с блоками поддерживается каждый час. Значит, у них еще двадцать шесть минут в запасе.
– Детский сад, б… – выругался Седой – руки в ноги и валим!
И в этот самый момент где то в стороне грохнул приглушенный взрыв гранатомета и острым осколком стекла по нервам резанул истошный вой сирены…
Военная база Ринас
Ангары Завалились на втором, последнем ангаре. Первый был заперт – Чиж выстрелил дважды в замок из бесшумного пистолета, сбил остатки замка, и бойцы бросились внутрь ангара. По две мины на каждый вертолет – двигатель и хвостовой винт, чтобы наверняка. Закончив, бросились ко второму ангару – и тут напоролись…
Ангар был открыт и там почему то крутилось аж девять человек – четверо техников и пятеро военных, причем у троих были автоматы.
Чиж лег на землю, осторожно заглянул внутрь с уровня земли – и отпрянул.
Пальцами объяснил Барину ситуацию…
У Чижа была Застава с самодельным глушителем, у Барина – старый добрый АПБ, еще с афганских времен. Больше бесшумного оружия не было, задание нужно было выполнить, а ждать больше было нельзя – в любой момент диверсионную группу могли обнаружить и поднять тревогу. Отсчитав на пальцах до трех, оба вывалились из-за угла и открыли огонь по столпившимся у одного из вертолетов людям…
Два пистолета с расстояния примерно десять метров – оружие страшное. Спецназовцы били в максимально быстром темпе, понимая, что у них есть две – три секунды до того, как противник, те кто останется в живых, прочухает ситуацию и откроет ответный огонь. А ответный огонь опасен сам по себе – любая очень и включается сирена тревоги. Поэтому стреляли почти не целясь и – не успели!
Первыми же пулями свалили троих, тех что стояли ближе всего к воротам, они попадали в разные стороны – но свою задачу они выполнили! Приняв в себя первые пули они дали возможность выжить другим. Поняв, что происходит, двое из оставшихся в живых бросились за вертолет, еще один покатился по полу и следующей пулей Чиж достал его. Остальные открыли огонь…
Чиж и Барин отпрянули обратно за угол прежде, чем пули изрешетили то место, де они находились, отказывая кусочки бетона и с грохотом дырявя сталь ворот. Чиж отработанным движением рванул со снаряжения гранату – мощную Ф-1, зубами вырвал кольцо, открыл ладонь. Сухо щелкнул запал. Досчитав до двух, Чиж метнул гранату за угол…
Грохнуло, осколки с визгом изрешетили тесное пространство ангара. Кто-то дико закричал – и в этот момент взвыла сирена…
Делать было нечего – оставалось импровизировать…
Взяв две оставшиеся магнитные мины, Чиж прилепил их к куску пластита, вставил простенький таймер. Получилось своего рода мина, но мощностью поболее килограмма в тротиловом эквиваленте. Таймер поставил на семь секунд, Барин отстреливался у ворот, бил за угол из Стечкина наугад, не давая НАТОвцам подойти к воротам ангара. В ответ били как минимум из двух автоматов. Сделав своего рода мину. Чиж отстранил Барина, и широко размахнувшись, забросил мину внутрь ангара.
Кисть руки что-то укусило, боль молнией метнулась перед глазами… Рука начала неметь…
– Валим!
Обхватив Чижа, Барин рванул от ангара навстречу катившемуся вдалеке Хаммеру – и в этот момент самодельная мина взорвалась…
В закрытом пространстве ангара взрыв килограмма тротила прогремел подобно пушечному залпу линкора из орудия главного калибра. Взрывная волна, вырвалась из ангара языками пламени, сорвала напрочь одну из створок ворот. Откуда-то сзади впорол пулемет пули прошли чуть выше и левее – но Барину было не до того.
Помогая раненому Чижу, он бежал вперед, все свое внимание сосредоточив на несущемся навстречу Хаммере…
– Сильно? – крикнул Седой, увидев капающую кровь…
– Справлюсь… – пробормотал Чиж, зубами затягивая жгут, чтобы остановить кровь.
Сверху раздался грохот, будто обезумевший кузнец с поразительной частотой бил кувалдой по наковальне…
Обычно, в таких условиях первое что происходит – это начинается самый настоящий бардак. Никто не знает – что происходит, где что взорвалось, кто нападающие.
Никто не командует, все мечутся туда – сюда. И только спустя какое то время, какое – зависит от офицеров, начинаются какие-то осмысленные действия. На этой базе, считавшейся тыловой, бардак начался первостатейный…
– Снег! – Седой рванул пулеметчика за штанину брюк – стреляй поменьше!
– Есть… – несколько удивленно ответил тот, но стрелять перестал.
Расчет Седого снова был прост и дерзок. Когда американцы немного просекут ситуацию – они будут искать диверсионную группу. Кто в такой ситуации обратит внимание на собственный Хаммер, который едет непонятно куда? То-то же…
Что-то просчитав про себя, Седой достал небольшой пульт, поколдовал над ним и нажал на кнопку.
Грохот взрывов магнитным мин на вертолетной площадке распорол ночь, вертолеты вспыхнули практически одновременно, заваливаясь один на другой. Бегущие к ангарам солдаты, на секунду замерли в ужасе, глядя на пылающие вертолеты…
– А вот теперь – огонь!
Зарычал Браунинг, выплевывая короткие очереди. Снег был опытным диверсантом и прекрасно знал, как за минимальное время нанести противнику как можно больший урон. Поэтому трассеры били в моторы грузовых самолетов, стоящих на базе в нескольких сотнях метров от Хаммера. Мотор – самая сложная и дорогая часть самолета. Вывел из строя мотор – и чинить придется долго, мрачно и дорого.
От блокпоста били два пулемета и автоматический гранатомет, трассирующие пули лазерами разрезали пространство, затыкаясь в своем стремительном полете то на одно препятствие, то на другое. Били точно – то один самолет, то другой вспыхивали, заваливались на бок, взрывались. На ходу Седой высунул руку в окно, запустил красную ракету – чтобы оставшиеся на блоке бойцы не перепутали "свой" Хаммер с чужими и не вмочили по ним из крупного калибра. И Хаммер и блокпост уже обстреливали – кто-то все-таки разобрался, что к чему – но было уже поздно. Да и обстреливали – из автоматов и пехотных пулеметов, два крупняка и автоматический гранатомет подавляли такие огневые точки легко и быстро. С той стороны, где была вертолетная площадка, раздавался сильный треск – рвались боеприпасы в горящих вертолетах…
– Командир!
Седой оглянулся – на ярко освещенную прожекторами полосу садился огромный, грузный С17А, похожий на помесь кита и дельфина. Не растерялся Снег – крупнокалиберный Браунинг мощно врезал по самолету, длинная очередь впилась в кабину, отбойным молотком прошлась по телу самолета. Сначала всем показалось, что самолет продолжает садиться как садился, никакого вреда такому левиафану крупнокалиберные пули не нанесли. Но тут самолет у самой земли повело влево, он стал сваливаться на правый борт и все сильнее и сильнее крениться. Через пару секунд раненая машина тяжко грохнулась на бетонку, ее сразу же повело вправо, занося все сильнее и сильнее. И солдаты на базе и сами бойцы группы тени перестали стрелять друг в друга, во все глаза следя за разворачивающейся на взлетно-посадочной полосе драмой. На какой-то момент показалось, что самолет выравнивается – но тут передняя стойка шасси подломилась и тяжелый самолет со всего маха грохнулся носом об бетонку. Еще через секунду самолет начало охватывать пламя, его окончательно развернуло и занесло поперек полосы…
Резкий толчок вперед, от которого Седой едва не приложился носом об стекло машины, вернул его в реальность – Хаммер затормозил у блокпоста. Грохот тут стоял невообразимый – два пулемета и автоматический гранатомет работали беспрерывно, разрывая барабанные перепонки своей дикой какофонией…
– Сваливаем! Собирай всех!
Барин выскочил из машины что-то дико крича – оглохшие от стрельбы бойцы в азарте боя могли не понять, что пора сваливать. А на самом деле пора – того и гляди упорют по блоку из скорострелки или того гляди – танковой пушки. Поработали – пора бы и честь знать…
Первым заглох гранатомет, кто-то пробежал рядом с Хаммером, ввалился на заднее сидение. Затем одновременно заглохли оба крупнокалиберных, кто-то шумно спрыгнул на крышу…
– Все! – рявкнул голос Барина у уха – Уходим!
Сидевший за рулем Хаджа даванул на газ и армейский джип прыгнул вперед, унося боевиков специальной группы тени от взорванного ими аэродрома. Сзади, как и опасался Седой, заговорила мелкокалиберная пушка, разнося вдребезги уже пустые помещения блокпоста. Хаммер, подобно взбесившемуся козлу скакал по ухабам и колдобинам поля, с каждой секундой приближая Теней к спасительному для них лесу…
Военная база Ринас
На следующий день
– Сэр?
Полковник Николас Уолкер, отряженный из Штаба НАТО для оценки потерь обернулся, оторвался от рассматривания обгоревшей туши С17, перегородившей взлетно-посадочную полосу.
– Группы преследования докладывают – след оборвался в районе Буррели, в двух километрах от города. Судя по всему, они вышли из лесного массива и сели на какой-то транспорт. Сейчас полиция перекрывает дороги…
Полковник недобро посмотрел на своего адъютанта.
– Боюсь уже поздно, Гарри. Слишком поздно. Займись лучше прессой, начни готовить пресс-релиз. Официальная версия – взрыв боеприпасов. Про уничтоженную технику и потери – ни слова. Тем более про вертолеты. Потом спишем. Иди.
Полковник посмотрел на искореженные остовы сгоревших дотла вертолетов и грязно, последними словами выругался…
Бетезда, Мэриленд
Военно-морской госпиталь 28 апреля 2008 года – Интересная группа… – задумчиво пробормотал я – после той диверсии в Ринасе на них сориентировали сразу несколько поисковых групп. Задание было обнаружить и уничтожить любой ценой. Хотя бы потому что они знали правду про Ринас и примерно прикидывали сколько мы там потеряли. И могли повторить это вновь. А волк, познавший вкус человеческой крови – опаснее в десять раз. Только вместо этого – сами выхватили, будь здоров. Хорошо что я в это дело не влез – сам в то время уже был вне армии и по уши в дерьме из-за своих разоблачений… А этот Седой – он кто такой?
– Извини Майкл – твердо сказал Душан – но я этого не знаю. А если бы и знал – не сказал бы. Сам должен понимать.
– Понимаю… Как же ты его найдешь?
– Мне надо попасть в Россию, в Москву и как можно быстрее. У меня есть пара знакомых в московской братве, с тех времен еще. Через них найду.
– Все-таки хочешь свалить из больницы? Ведь тогда у тебя может медицинская страховка накрыться, а это брат – не шутки. Это у вас там хиханьки – хаханьки, бесплатная медицина и все такое, а в США медицинская страховка – одна из основ жизни.
– Да и черт с ней. А что мне здесь лежать? – мрачно сказал Душан – я уже в порядке. Точно, босс, в порядке…
Я задумался. Выхода у меня не было…
– Одежда твоя где?
– А черт ее знает. Забрали. В пижаме хожу, чтоб ее…
– Понятно. Окно открывается?
– Не, про окно даже не думай. Окно выходит на фасад, засекут сразу. Да и этаж – немалый, пожарку подгонять придется. Лучше – через грузовой лифт в конце коридора, он как раз на стоянку сразу идет.
– Ясно. С другой стороны коридора сидит охранник. Он здесь круглосуточно торчит?
Куда-нибудь отходит?
– Круглосуточно, три смены по восемь часов. Отходит, если только поссать…
– Ясно…
Охранник был самой большой опасностью. Сидит козел и сидит. И коридор просматривает. Ну не глушить же его, в конце концов. Блин, только мертвым отсюда выберешься… Кстати!
– Слушай. Похоже, тебе отсюда до срока только мертвым выбраться удастся.
– В смысле?
– Шутка юмора. Ближе к полуночи будь готов. У тебя документы с российской визой где?
– В Берлине, на квартире.
– Вот и хорошо. Тогда – не прощаюсь.
Нужную одежду я раздобыл на первом этаже, в раздевалке – ночью даже никто и не взглянул. Нагрудный бейдж с фотографией состряпала Николь, распечатала на принтере и заламинировала – получилось как настоящее. Там же, на первом этаже раздобыл каталку и простыню. Вечером, жизнь в больнице почти замирала, но сработал "эффект формы" – на меня никто не взглянул, когда я забирал каталку и вопросов никто не задавал. Глубоко вдохнув пропитанный запахом каких-то лекарств больничный воздух, я покатил каталку к лифту.
Когда я появился с каталкой на нужном этаже, охранник – рыжий детина в мятой форме, лениво осмотрел меня, оторвавшись от чтения порнографического журнала. Но ничего не сказал. Открыв дверь, я вкатил каталку прямо в палату…
Душан не спал, сидя на кровати в своей больничной пижаме он настороженно смотрел на меня.
– Переодеваться? – он кивнул на сумку с вещами – Нет времени, в машине переоденешься. Самолет на Рамштайн через три часа, а нам еще нужно до базы добраться. Ложись на каталку и прикинься мертвым.
– Скверная, вообще то примета…
– Не хочешь – сваливай сам тогда…
– Э, а что это вы здесь…
Охранник стоял на пороге палаты, насторожено смотря на нас и держа руку на рукояти висевшей на поясе дубинки. Что я за дурак – ну какие ночью могут быть процедуры? Пришел бы днем – никто бы и внимания не обратил на очередную каталку.
Договорить охранник не успел. Меня от него отделяло в данных условиях труднопреодолимое препятствие – здоровая больничная каталка, а вот Душану до него было рукой подать. Через пару секунд охранник уже валился на пол, оглушенный ударом ребром ладони по шее, Душан поддерживал его, чтобы тот не нашумел при падении.
Оттолкнув каталку, я в два шага подошел к охраннику. Вдвоем перетащили его тушу на кровать, пристегнули к металлической дужке кровати правую руку его же наручниками…
– Смотрю, ты и вправду выздоровел.
– Ну что? План прежний?
– Прежний, ложись на каталку и замри.
Выволок каталку в коридор, аккуратно прикрыл дверь палаты, покатил каталку, накрытую простыней в конец коридора, где тускло светилась лампочка над стальными дверями грузового лифта.
Вниз проехали без происшествий, ночью в больнице никто не работал. На самом последнем этаже, я выкатил каталку на подземную стоянку, закатил ее за ряд машин.
– Переодевайся, быстро! Пока переодеваешься слушай. Сейчас я отвезу тебя на базу ВВС, оттуда полетишь в Рамштайн, рейсом военно-транспортной авиации.
Представляйся самим собой, разведотдел ВМФ, Душан Симович, твое имя внесено в список пассажиров. От Рамштайна до Берлина доберешься сам. Сразу вылетай в Москву, не медли. Сколько тебе времени надо будет, чтобы выйти на Седого?
– Четыре – пять дней – ответил Душан, лихорадочно надевая сорочку взамен больничной пижамы.
– Не больше! На всякий случай, если не получится с Седым – поговори со своими знакомыми, группу надо набрать в любом случае. Как договоришься – звони мне.
Встретиться лучше всего в Берлине, я сразу вылечу туда.
– А ты где будешь, босс?
– Здесь… Домашнее задание надо выполнить, заодно получу раз..он от адмирала, за то что сегодня учинили. Как выйдешь на Седого – звони сразу. Давай, бросай здесь больничные тряпки, пошли к машине…
