Текст книги "Развод. Я хочу стать мамой (СИ)"

Автор книги: Виктория Вишневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 11. Арина

Арина

Потягиваюсь на верхней ступеньке, наконец-то по‑настоящему просыпаясь после бодрящего душа.

Вчерашняя ночь была такой сладкой, что и вставать не хотелось: тёплая постель, тихое сопение Августа – можно бы и до обеда валяться. Но нельзя: опоздаем в клинику. Хоть ребёнка вынашивать не мне, подготовка обязательна. Вдох–выдох. Соберись.

Снизу доносится какой‑то странный шум – будто кто-то слушает видео на тихой громкости. Спускаюсь чуть ниже и вижу Лену: сидит за столом, кутается в растянутую кофту, листает ленту. На экране мелькают смешные коты, она хихикает, но, услышав мои шаги, поспешно ставит на паузу. Оборачивается – улыбка и сразу же виноватая складочка между бровей.

– Я уже будить вас собралась, сони, – говорит мягко, по-домашнему, втягивая руки в рукава.

Пытается сделать вид, что всё нормально, но вдруг заглядывает мне за плечо, будто ищет кого-то и тяжело вздыхает.

– Я не хотела вас тревожить, особенно… в этот момент, – торопливо выпаливает и тут же отводит глаза. – Просто в комнате было холодно. Я тебе написала, чтобы вы увеличили отопление, но ответа долго не было. Я совсем околела и решила… ну, набралась смелости, чтобы пойти к вам.

Холодно? Может быть. Нам с Августом в такой температуре комфортно: не жарко, не холодно. Лучше накинуть что‑нибудь, чем задыхаться в духоте и потом мучиться с головной болью.

И написала? Я тянусь к телефону, который ещё не проверяла, как встала. И правда – висит сообщение.

– Я не видела, – говорю честно. —

По ней и правда вчера было видно, что мёрзнет. Спасибо её тонкой майке, чёрт возьми.

Может, зря я на неё злилась перед сном? Надо попросить Августа решить вопрос с отоплением. Лене болеть сейчас никак нельзя. Иначе вся процедура отложится… а я успею передумать.

– В общем, я не специально, честно, – шепчет она и поджимает губу так, будто вот-вот расплачется. – Больше я к вам в жизни не зайду! Только читай, пожалуйста, сообщения. Вдруг мне потом плохо будет или что-то такое…

– Хорошо, – выдыхаю, подхожу и обнимаю её. – Буду отвечать сразу. И сегодня же решим с отоплением.

– Отлично, – оживляется она, берёт мои ладони в свои, растирает, как будто это я замёрзла. Но тут же переводит взгляд на телефон и подпрыгивает с места. – Ой, Аринка, такси приехало! Анализы надо пораньше, натощак. А я уже есть хочу, как волк. Если будете что-то готовить, оставьте мне, ладно?

Она целует меня в щёчку и быстро упархивает в коридор, так же спешно одевается и выбегает на улицу, где за воротами её уже ждала машина.

Хорошо, что сразу после ужина кинула ей денег на расходы, а то от злости совсем позабыла бы.

Зря я на неё злилась, конечно. Мы в итоге виноватыми и оказались.

– Ты чего встала? – тепло шепчет за спиной Август и целует меня в шею. Я вздрагиваю и почти подпрыгиваю на месте.

– Задумалась, – признаюсь, улыбаясь виновато.

– Лена уже уехала?

– Да. Но я успела с ней поговорить. Только… забыла сказать, чтобы она так больше не одевалась. Чёрт. – Перед глазами встаёт её тонкая майка и гусиная кожа на руках.

Август усмехается, лениво, с нежностью.

– Ты как всегда рассеянная. Как ты преподаёшь вообще?

– Я такая только дома! – бурчу, уже шагая к холодильнику. Хочу хотя бы посмотреть, что там осталось со вчера, но его ладонь мягко прикрывает дверцу.

– Тебе нельзя есть, обжорка. После врача.

– Да-да, – закатываю глаза, но внутри и правда урчит. – Вернётся – точно поговорю. И про тёплые вещи тоже.

– Хорошо. После клиники мне надо заехать в офис. Довезу тебя до дома и отъеду ненадолго.

– Ладно, – киваю, гляжу на настенные часы и хватаюсь за голову. – Ой-ой, опаздываем!

Я лечу наверх как ветер. Одеваюсь в теплое вязаное платье, крашусь, выгляжу по-божески, а не так, как с утра.

Август, как настоящий мужчина, уже ждёт меня – собранный, спокойный. Я невольно замираю в дверях: он в чёрном костюме и белой рубашке, строгий, высокий, как из рекламы. Ну почему он такой соблазнительный?! Аж слюнки текут.

– Ты сегодня такой… нарядный. Какое-то дело?

– Да, – усмехается он, встаёт и неторопливо оглядывает меня с ног до головы, оценивая. – Надо соответствовать прекрасной девушке рядом с собой.

– Подхалим, – щёлкаю его по носу, и тут же получаю чмок в щёчку, который переходит в глубокий поцелуй.

Сердце куда-то катится в пятки, я цепляюсь за его пиджак. М-м, вкус шоколадки. Съел что-то без меня, гад.

Еле отлипнув друг от друга, собираемся и едем в клинику.

Стандартный разговор с врачом, уже банальная подготовка. В этот раз хлопот меньше – я недавно проходила все обследования, большинство анализов уже на руках.

Всё проходит быстро, без заминок, и уже через полчаса муж везёт меня обратно. Перед тем как выйти из машины, он тянется ко мне, целует в лоб – как в талисман, – и я, не выдержав, чмокаю его в ответ в нос. Он смеётся, а я галопом скачу домой: надо срочно добраться до ноутбука и скинуть декану информацию про студентов.

Судя по открытой входной двери в комнату и ботинкам у порога, Лена уже вернулась.

Захожу в гостиную, совмещённую с кухней, и чуть не падаю.

Сестра сидит за столом, в одном полотенце, листает видео.

А если бы я была не одна, а с Августом?

Нет, это – уже перебор!

Глава 12. Арина

Глава 12. Арина

– Лен… – начинаю, но она подпрыгивает на стуле, будто её ужалили, и обеими руками хватается за полотенце. Щёки пылают, на ключице блестит капля воды.

– Я же не знала, что вы так рано приедете! Я сейчас оденусь!

– Я одна, – скрещиваю руки на груди. Слышу, как у неё из груди срывается облегчённый выдох. – Но если бы со мной был Август? Ты ведь знаешь, он мужчина. Может и посмотреть. Непроизвольно. Что ему теперь – в собственном доме глаза прятать?

– Да говорю же, не думала, что вы так рано вернётесь! Только из душа вышла, спустилась… Вон, чайник ждала,– машет в сторону кухни, – а тут ты! Я не специально!

– Я понимаю, что не специально, – сглатываю и держу голос ровным. Если сорвусь – будет скандал и хлопок двери. – Но, пожалуйста, следи, как ты одеваешься. Ладно сейчас тебя увидела только я. А вчера за ужином что это было? Вышла, чёрт возьми, в чём… без лифчика, с грудью напоказ.

– Я всегда так одеваюсь, Арин, – она сердито поджимает губы, но глаза обиженные. – Я жила одна и могла носить что угодно. И покупала соответствующее. Откуда у меня внезапно возьмутся монашеские балахоны? У меня денег нет, чтобы обновлять гардероб, как у некоторых!

Во мне буря чуть стихает. К щекам приливает жар – не стыд, а духота.

Август с утра выкрутил отопление с утра? Похоже. Не удивительно, что Лена так свободно, без мурашек, расхаживает по дому.

– Значит, купим новое, – отворачиваюсь, чтобы спрятать упрямую складку у губ.

– А ты что, подумала, что я у тебя мужа увести пытаюсь? – тихо, но как ножом.

Я резко возвращаю взгляд. Острый, колючий.

– Что? Нет!

– А я думаю – да, Арин, – в её голосе дрожит сталь. – Ты настолько плохого обо мне мнения? Я твоя родная сестра! Ты была со мной, когда мама умерла. В школу меня водила. В мои первые месячные сидела рядом, пока я рыдала. Выслушивала мою истерику, когда меня первый парень бросил. И сейчас ты думаешь, что я настолько гадкая, что решила у тебя мужа увести?

Её глаза мгновенно наливаются блеском, слёзы выступают и цепляются за ресницы.

– Я не имела в виду ничего такого, – слова звучат как оправдание, липнут к нёбу. – Я просто попросила одеваться поприличнее.

– Нет. Ты меня ткнула носом в то, что я якобы соблазняю твоего мужа. Не нужен он мне! Август мне как семья стал, а ты…

Она резко срывается с места. Полотенце на мгновение соскальзывает с плеча – она дёргает его повыше, упрямо вытирая глаза тыльной стороной ладони.

– Я вам помочь решила, зная про ваше горе, – в голосе укол, – а ты меня так, Арин. Спасибо за доверие.

Она летит по лестнице, даже не оглядывается, когда я окликаю её. Слышу, как на втором этаже громко хлопает её дверь.

Я тяжело выдыхаю и потираю виски.

В груди тянет – неприятно, липко. Вот и поговорили. Ещё и виноватой осталась. И теперь это чувство вины не даёт покоя.

Думала ли я о том, что она могла бы увести у меня мужа, или нет? Наверное… на секунду могла представить. Но почему? У нас с Леной всегда были разные вкусы на мужчин: мне нравились постарше, ей – ровесники. Никогда не ссорились из-за парней. А тут… Что со мной? Какая дурацкая мысль вообще залезла в голову?

Последствия гормональной терапии после ЭКО? Да уже прошло достаточно времени, чтобы это отпустило. Или не прошло?

Нет, это просто нервы. Тупая усталость.

Ставлю сумку на стол, лямка с глухим шлепком скользит по дереву.

Думаю только об одном: как мы теперь будем мириться. Не из-за всей этой дурацкой истории с суррогатным материнством – нет. А просто потому, что она – единственная у меня из семьи. Родная. Дорогая. И иногда настолько неконтролируемая, что хочется её выкинуть в окно… а потом прижать крепко-крепко и не отпускать.

Достаю из сумки свои любимые пирожные, купленные по пути домой и иду мириться. Старшие всегда должны уступать младшим – этому научила меня жизнь. Уже как под корку залезло – так и осталось.

Поднимаюсь на второй этаж, стучу ей в дверь. Не открываю сама – жду, когда она решится первой. Жду минуту, две… пока наконец не слышу её тихие, нерешительные шаги.

Дверь распахивается. Она – вся зарёванная, с красным носом, шмыгает, ресницы слиплись от слёз. В глазах – ни капли злости или упрёка.

– Это ты так учишь меня, как правильно к другим в комнаты заходить? – шепчет обиженно, но уголки губ всё равно нервно тянутся вверх.

– Нет, – улыбаюсь. – Но думаю, в следующий раз ты постучишь, чтобы не травмировать себе психику и не увидеть секс сестры с её мужем.

– Фу, постучу, – уже по‑настоящему улыбается.

Протягиваю ей пирожные:

– Может, мир? Они с клубникой.

– С клубникой… – она то ли смеётся, то ли плачет, голос дрожит. – Ладно. Прости.

Она вдруг падает на меня всем своим тёплым, трясущимся телом – я едва успеваю отдёрнуть корзинку с пирожными. Лена обнимает так крепко, горячо дышит мне в ухо, и внутри всё сводит от вины.

– Я у тебя дурочка, – шепчет. – Часто не думаю о мелочах. С дверью – косяк осознала, с одеждой тоже. Поможешь выбрать пару комплектов пижам? На твой вкус.

Я тихонько смеюсь, обнимаю её в ответ. Вспоминаю наши подростковые и студенческие годы – не разлей вода, всегда рядом. И вот поругались из‑за какой‑то фигни.

– И ты меня прости, – добавляю. – Я сама нервная последние дни. Суррогатство, как и тебе, для меня очень тяжело морально. Знаешь ли, не каждый день твоя сестра хочет родить вам с мужем ребёнка.

– Понимаю. Давай только в следующий раз говорить, а не срываться, хорошо? Если у тебя есть какие‑то правила – напиши сразу, чтобы потом не ругаться. Ладно?

– Хорошо, – ласково улыбаюсь.

И сразу будто отпускает. Мы опять становимся родными сёстрами. Я глушу нервы пирожными, и даже прихожу в себя: снова смеюсь, болтаю и встречаю Августа на пороге с улыбкой во весь дом. Он удивлённо вскидывает брови, когда я хватаю его за ладони и чуть не кружу по гостинице.

Как же хорошо, оказывается, выговориться!

– Ого, что с тобой? – муж даже теряется, но подхватывает моё настроение, улыбается. – Тебе сделали укол счастья?

– Почти, – смеюсь и тяну его на кухню. – Пошли, я приготовила тебе обед.

Заходим, а там Лена сидит, хомячит лазанью. Поднимает палец вверх:

– Вкусно! – гордо объявляет, смешно выглядя в своей новой розовой пижаме с причудливым принтом. Мы сегодня сходили в магазин: набрали ей вещей, и, смеясь, она выбрала один дурацкий комплект – почти детский, но ей идёт. – Садись ешь, а то твою порцию тоже съем!

– Всем хватит, – улыбаюсь, но всё равно усаживаю мужа за стол. – Кушай, а то проглот всё подчистую утащит.

– Фе, – дуется сестра и устраивается поудобнее.

Мы с Августом воркуем, шепчемся о всяких приятных пустяках, а Лена вдруг притихает. Жует задумчиво, взгляд бегает, как будто слова застряли где‑то в горле и не решаются выйти.

И в какой-то момент, когда кухню накрывает тишина и только звон вилок о тарелку рушит её.

– Знаете… – проговаривает неуверенно. – Я тут подумала… А может, я всё же перееду на квартиру?

Глава 13. Арина

Чего? Мне послышалось, или… она правда это предложила?

Но ведь пару часов назад об этом и речи не было.

А я… рада? Или огорчена? Мы сегодня нормально поговорили, даже весело. Непривычно громко, со смехом, шумно.

Она уедет – и снова станет тихо. Но с другой стороны… я перестану нервничать, ревновать и бояться, что Август увидит лишнее.

– Ты же сама хотела жить с нами, – в голосе Августа одни вопросы. Как и у меня. Он опирается на стол, скрещивает руки и смотрит то на меня, то на Лену.

– Да подумала, что пока рановато, – Лена ковыряет ногтем кромку тарелки. – У каждой семьи свои правила. Мне комфортнее отдельно.

Это я ввела её в рамки. Но иначе нельзя.

– Как скажешь. Завтра сниму тебе квартиру, – решает муж. – Потом сама решишь, захочешь к нам переезжать на поздних сроках или нет.

– Спасибо за понимание! Сестрёнка, дай рецепт лазаньи!

Я улыбаюсь. Скорее всего, она просто не хочет рушить наши отношения. Понимает: ужиться сейчас – это как ходить по стеклу босиком.

– Хорошо.

После этого вечера всё меняется резко и навсегда. Август помогает Лене переехать в маленькую квартиру неподалёку от нас, в шаговой доступности – если вдруг мы соскучимся или если мне нужно будет заехать, проверить её, привезти суп.

Время в работе и подготовке течёт рекой, то затягивает меня, то выплёвывает. Меня швыряет гормонами: то жар накатывает волной, то голова ватная, как подушкой накрыли. Я меряю дни анализами, будильниками на таблетки, чашками ромашки на ночь. Радуюсь, когда курс заканчивается.

Мы с Августом прошли всё нужное, зачеркнули пункты в списке.

И наконец наступает день икс: благоприятный день для зачатия.

Пока мы ждём Лену, я хожу по коридору туда-сюда и считаю плитки на полу.

– Ну что там? – срывается у меня. – Когда на её месте была я, всё было проще.

– Успокойся, – Август нежно берёт меня за запястье и подтягивает ближе, обрывая моё мельтешение. Его пальцы тёплые, уверенные, как якоря. – Сказали же, что тебя позовут. Как будет можно – позовут.

Я киваю, но внутри всё равно дрожит. Переживаю.

Август обнимает, держит и не выпускает – то ли чтобы поддержать, то ли чтобы я не раздражала остальных своим топотом и тяжёлым дыханием.

Дверь неожиданно распахивается, и из кабинета выглядывает девушка в бледно-голубом халате.

– Пятницкая, зайдите в кабинет, пожалуйста.

Мои ноги сами срываются с места. Шаг – ещё шаг – и я уже внутри. Но как только переступаю порог, колени становятся ватой. Я вижу Лену: она сидит на стуле, поправляет юбку и улыбается нервной улыбкой.

Всё. Первая подсадка выполнена.

– Присаживайтесь, – доктор, мужчина с аккуратной бородой и добрыми глазами, кивает на стул рядом с сестрой.

Я словно ковыляю по воде, дохожу и падаю рядом. Сердце стучит в ушах, ладони мокрые.

– Процедура оплодотворения прошла без проблем, – говорит доктор, не поднимая глаз от карты. – Но должен предупредить о рисках. С первой попытки может и не получиться. По разным причинам. Сейчас от вас требуется покой, хорошее питание и сдача крови на ХГЧ каждые два дня. Если видим положительную динамику – отлично. Если нет, ждём пару циклов и делаем ещё одну попытку. Не унываем. У нас были самые разные случаи, даже самые тяжёлые.

Я киваю, как болванчик.

И невольно смотрю на плоский живот сестры. Там теперь… наш с Августом ребёнок? Наш ребёнок. В чужом животе. Это слово «чужом» бьёт под дых, как лёгкий, но точный удар. Воздух будто застревает. Но я держусь. Сжимаю кулаки, сжимаю зубы. Дышу.

– Ты запомнил? – сестра толкает меня ногой под стул. Я снова киваю. Всё помню.

– Никаких тяжестей, никакого стресса, – доктор смотрит поверх очков, голосом как у строгого учителя. – При кровянистых выделениях – сразу скорую. Не ждите. Иногда терпят пару дней, а потом к нам… А к нам что идти? Нам бы вас раньше.

– Мы поняли, – говорю ещё раз.

– Тогда можете идти. Удачи, – доктор кивает, складывает бумаги в папку и подвигает нам распечатку с рекомендациями.

Я поднимаюсь, на автомате выхожу из кабинета.

Август, завидев меня, вскакивает с дивана, как пружина.

– Как всё прошло?

– Хорошо! – радостно объявляет Лена, выпрямившись и чуть выгнувшись к нам, будто у неё уже намечается живот. Глаза блестят, на губах ненавистная мне коралловая помада. – Вот тут ваш карапуз. Можете потрогать.

Она кладёт ладонь на свой пока что плоский живот и нарочно натягивает тонкую трикотажную футболку, будто подчёркивает то, чего нет. Странно. Дико. И страшно. Нет, я не решусь.

Август, кажется, тоже. Он вообще не будет к Лене прикасаться всю беременность – сам сказал. «Я что, дурак? У меня жена есть, а я пузо другой гладить буду?» Посюсюкается потом, когда родится. Потом. Не сейчас.

– Ну? – Лена тихо хихикает, наклоняет голову набок. – Он уже там, поверьте. Ему нужны ваши ладошки, ваши голоса. Привыкайте.

Мы с Августом ловим взгляды. Он моргает слишком часто, будто ветер в глаза дует. Ему неловко. И мне. Но он не погладит. Придётся мне. А я… тоже не хочу.

Я натягиваю улыбку и легко, игриво провожу пальцами по её животу, будто щекочу.

– Поехали к нам набивать твой живот, а то с утра ничего не ела, – выдыхаю и перевожу разговор в безопасное русло. – У меня осталось рагу со вчера. И пару салатов. Твоих любимых.

– Да-да, надо хорошо питаться, – звонко вторит Лена, легко берёт меня под руку и обнимает. Тёплая, быстрая, энергичная. – Доктор сказал, никаких голодовок. И побольше сна. И больше воды.

Она тараторит обо всём, что сказал доктор, скачет с темы на тему.

На полпути я будто отключаюсь. Выхожу из клиники, и понимаю: всё уже сделано. И пути назад нет.

Глава 14.. Арина

Арина

– Что ты там так задумчиво рассматриваешь? – Август появляется будто из ниоткуда, тепло целует меня в макушку. От него пахнет его дезодорантом: лаймом и ментолом.

– Анализы Лены пришли, – сознаюсь и ещё раз бросаю взгляд на экран телефона. Пальцы сами тянутся пролистать, вдруг там ещё строчка появится.

– И как?

– Положительная динамика. ХГЧ растёт.

– Это значит?.. – переспрашивает муж, понятия не имея, что это такое.

– Она беременна, – опускаю взгляд и натягиваю улыбку. Я рада. Правда-правда рада. Впервые за эти дни непринятия и сомнений внутри не так шумит. Просто… снова немного не по себе. По-прежнему всё как-то неправильно. – Через пару дней сходим на УЗИ, подтвердим.

– Это же замечательно?

– Да. Очень.

– Пора начинать обустраивать детскую? – начинает, зная, как поднять мне настроение. Но не в этот раз.

– Рано. Всё ведь ещё может не получиться.

Его большие ладони мягко ложатся мне на плечи – тяжёлые, тёплые, успокаивающие.

– Ты права. Мы сегодня поедем к твоей сестре?

Запрокидываю голову, всматриваюсь в его безмятежное лицо. Он, как всегда, на моей стороне и не жалеет ни об одном своём решении.

Вот и мне пора перестать делать это.

– Да. Я приготовила ей еды на два дня.

– Она могла бы и сама себе готовить, – недоумевает мужчина.

– Сама бы она могла нажать на кнопку доставки и заказать себе бургеры. Ну и пожарить яичницу с колбасой, – усмехаюсь, прекрасно зная Лену.

– Она ведь уже не ребёнок.

– Понимаю, – выдыхаю. – Но я забочусь о нашем ребёнке, а не о ней.

– Тогда собирайся. У меня есть свободное время, съездим вместе.

Я подпрыгиваю из-за стола, блокирую телефон, чтобы больше не ловить глазами эти цифры. Пулей собираюсь: контейнеры – в пакет, волосы – в хвост, ключи – в карман. Сама не замечаю, как опережаю мужа и прыгаю в машину.

Через десять минут уже стучусь в Ленину квартиру. Дверь распахивается, и она – бодрая, сияющая, щеки румяные, глаза в блёстках.

– Я только хотела вам звонить!

– А мы тут как тут, – улыбаюсь и протискиваюсь внутрь. – Ну что хотела?

– Проходите, проходите. Вы мне покушать привезли?

– Да-а, – тяну, а сама осматриваюсь. Я привыкла всё контролировать, и взгляд сам, как пылесос, собирает детали: на полках тоненький слой пыли. Не убирается, засранка. И ещё… с нашего последнего визита тут как будто ярмарка прошла. Мягкие игрушки у входа, коврики с помпонами, на журнальном столике в гостиной – толстая зелёная ветка в горшке, похоже, денежное дерево. Цветы? Откуда вообще?

– Проходите на кухню, у меня есть новости, – Лена светится так, что кажется, выглянуло второе солнце.

Август, как всегда молчаливый, особенно при сестре, идёт за мной. На кухне пахнет мандариновой кожурой и чем-то сладким, приторным.

Какие мандарины?! У неё же на них аллергия была в детстве!

Ну, сейчас я ей предъявлю. Пока зло выкладываю контейнеры на стол. Сестра влетает в кухню, и я не успеваю я возмутиться её детскому поступку, как она что-то кладёт прямо передо мной.

– Вот, смотри.

Приглядываюсь. Тест на беременность. Две полоски. Чёткие, как два маленьких флажка.

– У нас получилось! – взвизгивает она, бросается мне на шею и обнимает так крепко, что воздух выбивает из груди.

Казалось бы, мы должны прыгать вместе с ней, хлопать, визжать. Но Август сидит, даже не шелохнувшись, только подбородок чуть ниже. А я… я не пытаюсь вывернуться из её объятий. Просто стою.

Наконец она сама отпускает, смотрит на нас, как на дураков.

– Вы что, не рады?

***

– Рады, рады, – делаю голос звонче, улыбаюсь шире, чем могу.

– Просто элемент неожиданности пропал, – вмешивается Пятницкий, впервые за всё время заговорил с сестрой. – Мы сегодня уже видели результаты анализов.

– А, да? Пришли уже? И что, правда беременна? – Лена растерянно моргает, будто ждала опровержения.

– Ну да, – улыбаюсь, – тебе это и тест показал.

Она плюхается на стул и ладонью проводит по лбу, сдувая невидимый пот.

– Фух… Я боялась, вдруг бракованный. Это что, теперь я точно беременная?

– Точно-точно, – успокаиваю её и даже смеюсь чуть-чуть. А внутри – поднимается волна, тяжёлая, солёная, из отказа и страха. Я делаю вид, что не качает.

– Класс, – тянет она мечтательно, что-то думая про себя. Но тут же выпрямляется и неловко постукивает пальцами по столу. – А можно у вас ещё немного денежки попросить, а?

– Ты уже потратила весь первый платёж? – округляю от удивления глаза. И спрашиваю, как сестра, а не как наниматель суррогатной матери.

– Долги раздала, – пожимает плечами Лена, виновато морщит нос. – А потом… Видимо, гормоны играют. Я начала скупать всё подряд. Ща, покажу!

Она подпрыгивает со стула, почти летит в гостиную и уже через секунду возвращается, сияя, с цветком в горшке, прижимая его к груди, как котёнка.

– Скажи, красивый? – глаза блестят. – А вот ещё! – сгребает с подоконника фиалку и торжественно демонстрирует. Потом, запыхавшись, показывает всё, что успела заказать за последние дни: от блестящих кастрюль до стелек для обуви, пахнущих мятой.

– У вас это семейное, – усмехается Август, кладёт ладонь мне на талию и мягко притягивает к себе. – У моей жены и без гормонов шопоголик не дремлет. Только у неё фетиш на тарелки и кружки.

– Зато кухня у нас красивая! – не удерживаюсь, восклицаю и сама смеюсь.

– Ладно, – Пятницкий подпирает щекой кулак и серьёзно смотрит на Лену. – Перечислю сегодня. Мне не жалко, но следи за бюджетом, а то спустишь все заработанные деньги на цветы. У тебя ведь явно были другие цели.

– Да, я постараюсь, – бубнит Ленок, теребя листочек у цветка. – Кстати, у тебя чай не закончился ещё?

Она уже роется в ящике, достаёт рассыпной чай в пакетах на развес – её страсть. С разными вкусами. Мне один нравится – с апельсином, она мне его часто поставляет. Себе берёт и мне.

– Неа.

– Но всё равно возьми, – пихает мне в руки. – А ещё этот, и этот…

И ещё, и ещё – пачка за пачкой, пока я не выгляжу контрабандистом чая.

Мы ещё немного сидим у неё в гостях: спрашиваем про самочувствие, про вкусы. На что тянет? Чего хотелось бы поесть? Нет ли недомоганий? Все таблетки, выписанные врачом, она пьёт – сама мне отчитывается по нескольку раз в день, а я ведь её не заставляю.

Всё встаёт на свои места, и мы уже начинаем мыслями принимать, что скоро у нас появится малыш. Да, от моей сестры. Но мы её не заставляли – она сама предложила помощь, а мы согласились.

На следующий день выхожу на работу. День солнечный, радостный, настроение соответствующее. Сидя в кабинете, щурюсь на полоску солнца на столе и проверяю очередную работу первокурсника: криво, но старательно.

– Арина-а-а! – тянет кто-то с входа, и я рефлекторно поднимаю голову. В проёме маячит коллега, весёлая, как воробей. – Ты чего тут? Пошли чай пить в деканат. Людмила Михайловна тортик притащила. У неё внучка родилась ночью.

– Здорово, – улыбаюсь, гляжу на ещё незаконченную проверку. Ай, потом доделаю. – Сейчас подойду, только приберусь.

– Ждём тебя! – машет рукой и исчезает так же быстро, как появилась.

Я поднимаюсь, ровняю бумаги в аккуратную стопку, убираю сумку. Поглядываю на часы: следующая пара только через полтора часа. Может, успеть к Лене заглянуть?

Телефон в руке вздрагивает. Незнакомый номер. Обычно не беру, а тут будто кто-то изнутри тянет: возьми.

– Алло? – говорю серьёзно, уже готовая отшить парочку мошенников.

– Здравствуйте, – официально произносит голос по ту сторону. – Пятницкая Арина? Вас беспокоят из двадцать пятой больницы.

– Да-да, это я, – шепчу. Губы и язык словно онемели.

– Архипову Елену Михайловну привезли к нам полчаса назад с сильным кровотечением. Нужно, чтобы вы приехали.

Сильным кровотечением?..

– Я… – слово ломается, и я будто врастаю в пол. – Да, сейчас буду.

И что есть силы срываюсь с места. В груди пусто, в ушах звенит, коридор вытягивается в длинный туннель, и всё, что я слышу, – собственные шаги и одно-единственное: только не снова…