Текст книги "Ржевский ведун (СИ)"

Автор книги: Titus

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

– Петр Алексеевич, у меня встречное предложение. Мне деньги не нужны, своих хватает. А вот колеса у меня единственные. Коллекционную Чайку заберете, ездить не на чем будет. Махнусь кабрик на кабрик. Я вам Чайку, вы мне Феррари. Год примерно одинаковый.

Он раздумывал недолго: – Нет. Итальянка мне дорого обошлась. Могу предложить только американку. Додж, на котором тебя Наталья прокатила.

Фера, конечно, была бы лучше, но и Додж сойдет.

– Договорились.

Дальше была рутина. Воронцов поручил меня своему юристу, поехали ко мне, оформили бумаги, потом катались туда-сюда меняться машинами… Освободился я только затемно. Рррр, сходил, блин, за хлебушком! Столько времени потерял, а мог бы пару самолетов за день заземлить! Злости на этих олигархов не хватает!

В сердцах сел в любимое кресло, настроился на итальянскую военно-морскую базу Сигонелла, что на Сицилии. Оператором базы является военно-морской флот США, так что я по адресу. Вижу, готовится очередной самолет к вылету в темнеющее небо. Пока долетит до Сербии, как раз ночь будет. Модель самолета уже знакомая, смогу отбомбиться. Взлет, я перехватываю управление самолетом, делаю разворот и возвращаюсь к аэродрому. Сбрасываю над взлетной полосой бомбы. Ух, хорошо бахнуло! Явно, это были не кассетные бомбы, а что-то помощнее. Опять разворачиваюсь и направляю самолет в диспетчерскую вышку. В этот раз решил обойтись без позывных и криков. Пусть ломают голову, кто опять здесь порезвился. Оно ведь, когда не понятно, всегда страшнее.

Вывалился из видения перед самым столкновением, выдохнул, унял бьющееся сердце и вернулся на аэродром. От вышки практически ничего не осталось, а то, что осталось, весело горит, на взлетной полосе хорошая такая воронка. На несколько дней сицилийская авиабаза точно парализована. То, что нужно.

* * *

В понедельник пятого апреля утром был в офисе. Настроение пришло в норму – ночью я завалил еще одного стратега «Спирит» с двумя истребителями, так что вчерашний день можно поставить в плюс. Только осталось тянущее чувство утраты. Я уже поверил, что нашел девушку своей мечты, и дальше нас ждет хэппи-энд. Но мы же в России! Мы не можем, чтобы без страданий, жить нам так не интересно. Скучно и тоскливо нам, когда все хорошо. Поэтому теперь я классический русский с непонятной Западу русской мятущейся душой. Ну, ничего, поноет и перестанет. Злее буду.

Передал Зине котировки валюты на будущую неделю и провел традиционную планерку. Были все, кроме Юльки – она сегодня на удаленке с ребенком.

– Шеф, нам надо расширяться. Весна, куча заказов на стройматериалы, я одна не вытягиваю, – внесла рацуху Зинаида. – Мне, конечно, девочки помогают, и Семен, но нужна помощь.

– Да без проблем, давайте набирать людей. Для чего мы столько кабинетов арендовали? Я до середины июня буду сильно занят, буду наскоками, поэтому сильно помочь не смогу. Ксюша, зайдешь потом ко мне, определимся с задачами. Что еще?

– Да вроде все обсудили… А как у вас дела? Вчера, когда пересеклись, давно вас таким довольным не видели, – мы приступили к традиционному утреннему кофе.

– Зина, у меня дела просто замечательно! – излишне жизнерадостно ответил я. – Обзавелся новенькой машиной, стал учиться летать на самолетах. Все супер!

– А мы с Семеном уже подумали… Ну, да ладно.

Ушел к себе, через десять минут зашла Ксюша.

– Хотел поговорить?

– Да, садись. Как ты относишься к повышению зарплаты?

– В принципе положительно, – ответила осторожно, – но, смотря, что делать.

– Надо разделить бизнесы. Могут быть проблемы с одним из направлений, хочу подстраховаться. Подготовь к регистрации новое ООО, назовем «Снабженец». Ты у нас юридически подкована и уже показала себя инициативной сотрудницей с Санбанком. Предлагаю в новой фирме стать тебе директором. Оклад будет тысячу долларов, плюс процент от прибыли. Туда мы переведем всех клиентов по стройматериалам.

– А Зина? Она же сейчас главная в общении с заказчиками и клиентами.

– Зину сделаем начальником отдела продаж и тоже завяжем на прибыль. У нее другое образование, и она помладше. А ты, все-таки, постарше и поопытнее. Вытянешь в трудной ситуации.

– Сергей, ты чего-то опасаешься?

– Нет, это обычные меры предосторожности, – я не стал ей озвучивать реальные причины. Если со мной что-то случится, так хоть фирма продолжит работать.

Согласилась. Обсудили детали, загрузил поиском сотрудников. Ушла воодушевленная. Я уже собирался уехать на Октябрьское поле, когда зашел Илья.

– Ты че такой напряженный? Случилось что?

– С чего ты взял?

– Да по тебе же видно! Чуть не искришь от внутреннего напряжения.

– Ильюха, я с девушкой расстался. Совсем.

– С той самой?

– Ага, так что я теперь опять одинок.

– Говорят, что лучшее средство от одиночества – это женитьба.

– Ну, не знаю, не знаю… Не может быть, чтобы не существовало более гуманных способов.

– Почему такие предупреждения? Меня, например, все устраивает, Юлька обо мне заботится, кормит, спинку чешет. Недавно вот заказала мне через интернет спортивные кроссовки 43-го размера. Пришли, правда, замшевые 38-го и на каблуке. Хорошо, что хоть ей подошли.

– Да, повезло тебе с ней, – улыбнуло. – Ладно, я уехал, дел много, поработаю на удаленке. Присмотри здесь.

– Окей, без проблем.

* * *

По дороге на Бирюзова принял входящий:

– Але?

– Сергей, привет! Это Даниэла. Мне надо с тобой встретиться! – легка на помине, только вчера о сербах думал.

– Привет, приезжай. Адрес помнишь?

– Да. Скоро буду, – отключилась.

Перед шлагбаумом на Бирюзова заметил знакомый мерс. Через открытое окно махнул рукой Оксане, сидящей за рулем. Она меня узнала и пересела в мою машину. Так, вдвоем, мы и заехали на паркинг.

– Ого, какая тачка! А я думаю, куда партнер опять пропал? На звонки не отвечаешь, зазнался наверное!

– Оксан, я же предупреждал, что в отпуске? – я, и правда, не перезванивал клиенткам, и у меня накопилась масса неотвеченных.

– Так сколько ты собираешься еще отдыхать?!? Две недели давно прошли! У меня очередная клиентка на консалтинг созрела. По условиям опять пятьдесят на пятьдесят!

– Я не отдыхаю, – ответил со вздохом. Отвык уже от этой пышущей энергией полноватой блондинки. – У меня новый проект, ни на что времени больше не остается.

– Ого! А, может, я каким боком? – мы вышли на свежий воздух и встали около моего офиса. Я хотел ее спровадить поскорей, чтобы вернуться к Сербии.

– Да там международный проект, тебе без английского тяжело будет.

– С американцами что-то замутил? Молодец! Все деньги там, а мы здесь в нашем болоте все копошимся.

Я пожал плечами. Начнешь объяснять, еще на полчаса на уши присядет.

– Ну, ладно, поеду я. Как освободишься, сразу звони!

Проводил ее до проходной, где на входе увидел сербов – дочка генерала была в сопровождении знакомых заибанцев.

– О, привет, Даниэла, заходи. Пусть твои земляки на улице подождут.

Оксана, проходя мимо сербки, метнула на нее полный ревности взгляд.

– Кто это? – спросила девушка по дороге до офиса.

– Деловой партнер. Не обращай внимания.

– Но она так посмотрела!

– Как?

– Не как деловая партнерша.

– Да? Не знаю. Может, хотела быть такой же высокой красивой?

– Ты считаешь меня красивой? – она кокетливо поправила рукой прическу.

– Да, ты очень красивая, – я не стал озвучивать, что она восемь из десяти по моему красотомеру.

– Это хорошо, что ты заметил, – мы наконец-то зашли в офис и сели в кресла. – Но я к тебе с заданием.

Она достала дискету и положила передо мной: – Вот, здесь расхождения с твоим прогнозом. Не такие сильные бомбежки, как ты предсказывал. Понятно, что мы тоже не сидели сложа руки – наше ПВО пока сбивает все ракеты, нацеленные на нефтепереработку, но в целом атак меньше, чем ожидалось.

– И какие мысли по этому поводу?

– Честно говоря, отец считает, что ты мог быть к этому причастен, – вперилась в меня пытливым взглядом. Контрразведчик, блин.

– Он прав, – пожал плечами. Чего отрицать-то? Мы в одной лодке. Иначе, как объяснить расхождения?

– Хотелось бы доказательств…

И что мне ей ответить? Все произошедшее только у меня в памяти. Ни фотографий, ни обломков. Вдруг, меня осенило: а что, если попытаться передать ей в голову картинки? Слышал, что телепаты могут так делать. Чем я хуже?

– Не знаю, получится или нет… Пойдем.

Мы зашли в мой кабинет, и Даниэла обратила внимание на тыльную сторону спинки кресла:

– Какое необычное. Звездочки, перечеркнутые кораблики… Что это?

– Это? Это самое дорогое кресло в мире. Садись в него, попробуем, – ну, а чем черт не шутит? Может с креслом, в котором я геройствовал, легче получится настроиться и передать мысли?

Села, закрыла глаза. Я встал за креслом и положил ей ладонь на лоб, прижимая голову к высокой спинке. Попытался передать первые дни воспоминаний. Хочу! Очень хочу, чтобы она видела! Начал вспоминать, как прилетало по беззащитным домам и госпиталям, как самолеты высыпали свой смертоносный груз на города… Даниэла застонала. Неужели, получается? Дальше стал вспоминать, как воткнул первый самолет в эсминец, как отправил домой французов, а затем и амеров, как заземлил двух стратегов, как порезвился на аэродромах…

– Уффф, устал. Как будто вагон разгрузил, – я убрал руку от разгоряченного лба девушки, отступая назад.

– Но как?!? – она изумленно распахнула глаза. – Как такое возможно???

Встала и в волнении зашагала по кабинету, я же свалился в кресло – и правда, устал.

– Корабли, самолеты… Сергей! Это невероятно! То, что я видела, это… это, – она остановилась и вдруг расплакалась, уткнувшись в свои ладони. – Это ужаааснооо…

Преодолевая слабость, встал и обнял девушку, пытаясь успокоить, она уткнулась мне в плечо.

– Эти бомбы! Эти ракеты!! Столько жертв!!!

– Тише, девочка, тише! Мы победим. Я верю, что все будет хорошо.

Она начала успокаиваться, всхлипывания стали затихать, плечи реже вздрагивать. Наконец она затихла и отстранилась. Отвернулась, пытаясь привести себя в порядок.

– Не смотри на меня, я сейчас некрасивая. Где у тебя туалет?

Показал направление. Да, что-то я переборщил с документальным кино. Но ведь получилось!

Вернулась через пять минут с покрасневшими глазами:

– Теперь понятно, почему на фронте стало тише. Может, они уже отстанут?

– Не обольщайся. Они доведут группировку до тысячи самолетов. В первом прогнозе это было в начале мая, но сейчас все убыстрилось. Думаю, они нагонят новых самолетов уже к середине апреля.

– Но ведь у них столько жертв! Может, они испугаются и остановятся?

– Единственное, чего они боятся – это огласки. Их можно и нужно побеждать на информационном поле. Чем больше вы будете показывать обломков самолетов и кричать о бесчисленных жертвах американских солдат и европейских союзников, тем быстрее их население начнет спрашивать своих вояк: а зачем это нам? Что, Сербия угрожает безопасности Америки или Франции? Почему за свободу косовских албанцев должны платить жизнями простые американские парни?

– Так вот почему НАТО очень просило не публиковать данные о погибших! Они предложили по своим каналам сделку: мы не кричим о жертвах среди солдат союзников, они не бомбят в Белграде мосты через Дунай!

– Обманут. Надо не слушать их, а кричать во все рупоры: американцы, вас здесь убивают! Чем больше шокирующих кадров, тем лучше. Когда Слободан Милошевич все же решится на большую передачу о жертвах, телевизионный центр в Белграде просто разбомбят. Даниэла, это очень серьезно. НАТО сейчас пока боится общественного мнения, надо дейстовать.

Она вычленила главное: – Что значит, пока?

– Не НАТО, а правительство. Правящая партия пока еще боится лишней огласки и поражения на Балканах. Североатлантический блок лишь инструмент в их руках. Ты помнишь, я ясновидящий? Я знаю будущее, я его видел. Сейчас Америка только учится формировать общественное мнение обманом и подтасовками. Если мы не справимся, империя лжи будет ползти на восток, пока не упрется в Россию. И им уже будет наплевать на общественное мнение. Так что я сейчас борюсь и за будущее своей страны

– Ты думаешь, мы победим?

– Делай, что должен, и будь, что будет, – я пожал плечами. – Когда я вмешиваюсь в события, то вижу слишком много вариантов. Как будет на самом деле, я не знаю. Называю этот эффект «туманом войны». Так что с новым докладом я тебе сейчас не помогу. Я могу только давать целеуказания на скопления живой силы и техники в режиме реального времени.

– Поняла… Мне надо доложить отцу.

Увидев мой вопросительный взгляд, пояснила: – Не волнуйся, я помню. У меня теперь есть допуск к закрытой правительственной связи в посольстве.

Постояла в задумчивости, провела пальцами по звездочкам на спинке кресла.

– Мне пора. До свидания.

– До скорого, Даниэла.

Проводил девушку до проходной, выписал ей постоянный пропуск. Уверен, отец ее назначит связной, и теперь мы будем видеться часто.

Вернулся в офис, сел в любимое кресло. Ну, наконец-то можно опять набить фрагов. Приступим. Сегодня, вроде, должен подойти новый авианосец. Вывалился на палубе спешащего к берегам Югославии «Энтерпрайза». Техники суетятся на палубе, поднимая из трюма самолеты, берега пока не видно, спереди и сзади в ордере охранения идут эсминцы и суда обеспечения. Вплыл в рубку, подслушал переговоры с крейсером, на котором держит флагманский вымпел Джеймс Эллис. Адмирал должен прибыть через два часа на вертолете для доклада и передачи дел. Начало полетов планируется в это же время. Что ж, время пока есть. Подожду.

Поднялся на обед в квартиру, принял душ, подремал, к назначенному времени был готов к подвигам. Занял свое героическое кресло в офисе, и провалился на авианосец. Впереди виден берег Черногории, на горизонте появились корабли другой эскадры, со стороны которой заходит на посадку вертолет. Адмирал прибывает, не иначе. Переместился к истребителю, в котором уже начал занимать место летчик. Десять минут ожидания, пока приземлится вертолет, и следует отмашка на взлет. Я был готов. Когда пилот врубил форсаж, а катапульта выстрелила самолетом в небо, я сразу перехватил управление и заложил мертвую петлю. В прошлый раз не получилось издалека протаранить «Рузвельта» из-за мощной корабельной ПВО, может, сейчас получится? Петля вышла идеальной. Никто даже и не дернулся, когда я сверху пулей спикировал на башню надстройки. Вывалился из видения перед самым столкновением, встал, выдохнул. Кажется, получилось.

Сел опять в кресло, вернулся на палубу корабля. Что-то не впечатляет. Какой-то жиденький пожар. Надстройка, да, сильно пострадала – вон какая дырень! Оттуда вырывается дым с пламенем, ползущим к стоящим рядами самолетам, но на «Рузвельте» зрелищнее было. Стал перематывать назад. Увидел, как самолет прошил насквозь рубку и ухнул в трюм. Ага, понятно, бронированная только палуба, а в надстройке обычный набор силовых элементов, поэтому пожар сейчас распространяется на нижней палубе. Вернулся в настоящее время, где под звуки сирен и начавшейся детонации боеприпасов команда начала бороться с пожаром. Дааа, это надолго, вернусь попозже, посмотрю, чем дело кончится.

* * *

Авианосец «Энтерпрайз» или «Большой Э» был гордостью американского флота – он был спущен на воду в 1961-м году и являлся самым большим военным кораблем своего времени, да к тому же первым атомным авианосцем в мире! Правда, эта гордость чуть не потонула в 1969-ом на Гавайях из-за пожара. Но тогда и гранаты были не той конструкции, и просто повезло, что рядом были другие корабли, которые оперативно помогли его потушить.

Всего по проекту должно было быть построено пять таких кораблей, но из-за дороговизны он оказался первым и единственным в серии. Еще бы, у него было восемь ядерных реакторов – по два на каждый гребной винт! Даже у более поздних авианосцев проекта «Нимиц» будет всего по два атомных горшка.

Это и сыграло с «Энтерпрайзом» злую шутку – ведь защитить восемь реакторов сложнее чем два. Когда с неба упал самолет и пробил нулевой уровень, упав на нижнюю палубу, корабль был вполне жизнеспособен, несмотря на гибель всей верхушки командования. Но когда из-за огня стали рваться авиационные бомбы и неуправляемые авиационные ракеты на складе, тут-то всем и поплохело. Поражающие элементы выкашивали аварийные команды, а площадь пожара стремительно расширялась, распространившись на обе палубы. Тем временем огонь добрался до стоящих самолетов на верхней палубе, и уже начали рваться управляемые ракеты с авиабомбами, подвешенные на «Хорнетах». На авианосце воцарился ад: беспорядочные взрывы и пылающие самолеты не оставляли возможности выжить ни летчикам, ни морякам.

В это время на помощь флагману уже спешили корабли эскадры. По правому борту подошел ракетный эсминец «Петерсон», и приступил к тушению пожара. Как раз, когда начала срабатывать аварийная защита атомных ректоров. Но из-за начавшихся близких разрывов боеприпасов в трюме и разлива пылающего топлива кое где уже была повреждена автоматика. В паре реакторов по правому борту стало быстро расти давление, пока оно не превысило критическую отметку. Раздался мощный взрыв, и часть правого борта авианосца перестала существовать. Обломком обшивки эсминец-спасатель вскрыло, словно консервную банку, и он стал крениться на левый борт, забыв о тушении пожара на авианосце.

Ревун атомной опасности зазвучал апогеем этого филиала преисподней, когда «Энтерпрайз», получив огромную пробоину ниже ватерлинии, уже начал крениться на правый борт. Старпом, чудом оставшийся к этому времени в живых, дал команду покинуть корабль. Спустя час «Большой Э» перевернулся и затонул, составив компанию эсминцу «Петерсон», затонувшему на полчаса раньше. Таких потерь Америка не знала со времен Перл-Харбора.

* * *

Два человека в черном стояли около разрушенной взрывом диспетчерской вышки на краю взлетного поля венгерской авиабазы Тосар и смотрели на Северо-Восток. Один постарше – невысокий, худой и загорелый, другой помладше – высокий альбинос с белоснежной кожей и красными глазами.

Если бы они родились лет на пятьсот раньше, то наверняка также носили бы черное. И служили бы в Святой Инквизиции, потому как основной их задачей был поиск и нейтрализация ведьм и ведунов, хотя они и сами были ведунами. Сейчас времена изменились – никто не сжигает ведьм на кострах. Зачем, если они могут послужить инструментом? Поэтому они работали на правительство США и занимали скромные должности консультантов АНБ в одном из отделов с номером вместо названия. После победы в холодной войне работы стало меньше – русские свернули все программы по воздействию на умы американских граждан и переключились на защиту от ментальных атак своих ключевых фигур, но вот опять понадобились их услуги.

– Экселенц, вы были правы, остаточные эманации одержимости имеют четкое направление на бывший Советский Союз, – младший почтительно поклонился.

– Роберт, ты еще молод. Это просто опыт. На территориях, подвергшихся угнетению, не рождаются сильные ведуны. Ни в Болгарии, ни в Сербии, страдавших под пятой османов и австро-венгров, никогда сильных не было. А здесь поработал сильный ведун. Странно, почему так открыто? Ничего не боится.

– А как же Вангелия из Болгарии?

– Она была слабенькой, даже лечить не могла. Женщины слабее. Вот проклянуть, сглазить или порчу наслать, здесь, да, они посильнее мужчин. Женщины сильны эмоциями.

Помолчали. Затем альбинос поинтересовался: – И что мы теперь будем делать?

– Здесь ему делать больше нечего, база пока восстанавливается. Сейчас берем пеленг, ставим маяки, готовим ловушку. Потом поедем на следующую базу, где он отметился. Рано или поздно он попадется в сеть. Иди, распаковывай оборудование.

Глава 26

– А платье у тебя не очень, – сказала ей свекровь в день свадьбы.

– Ничего, в следующий раз будет лучше! – ответила она.

* * *

На следующий день весь мир с интересом рассматривал шокирующие фото гибели «Энтерпрайза». Черногорские корреспонденты каким-то чудом засняли пожар, и теперь фотография горящего «Большого Э» была на первых страницах всех газет мира.

Американцы не смогли скрыть гибель своего флагмана и теперь энергично объясняли, что корабль был не самый новый, радиационной опасности нет, и вообще это была трагическая случайность, никак не связанная с текущей войной. Клинтон объявил обоих погибших адмиралов героями нации и пообещал материальную поддержку всем погибшим морякам, участвовавшим в миротворческой миссии. Из пяти тысяч экипажа «Энтерпрайза» спасли всего половину. А ведь еще был и эсминец. Следующий день седьмое апреля был объявлен в Америке днем национального траура.

Но на следующий день взорвалась другая информационная бомба: на французскую военно-морскую базу в Тулоне один за другим вошли побитые авианосцы. Руководство НАТО не придумало ничего лучше, как направить оба корабля в ближайший военный порт, который может принимать столь большие корабли. И если на «Теодора Рузвельта» французам было наплевать, то на единственный авианосец «Фош» совсем нет. Пронырливые репортеры стали рисовать картины гибели командования французских ВМС одну страшнее другой. Поднялся вой. Ведь военные действия предполагались, что навешивают плохим сербам, а не наоборот. Доводы, что это опять трагические случайности, и у Сербии нет флота, уже не воспринимались. Президент Франции объявил восьмое апреля днем траура, и заявил, что французы все равно поддерживают американцев в их справедливой миротворческой миссии. Французы со своим президентом не согласились и вышли на митинги, требуя отставки правительства, выхода Франции из военных действий и повышения зарплат.

Возможно, постепенно демонстрации сошли бы на нет, но восьмого апреля мир облетели новые фотографии морского боя большого противолодочного корабля «Београд» советской постройки по проекту 61СК под флагом Югославии с американским эсминцем типа Арли Бёрк USS Ross*.

Предыстория этого боя такова: вооруженные силы России все таки отреагировали на действия Соединенных Штатов, и уже с 1 апреля Российская Федерация приступила к насыщению Адриатического моря своими боевыми кораблями с целью разведки и обучения экипажей в условиях, приближенных к боевым. В составе группировки Черноморского флота из восьми кораблей находилось три сторожевых корабля проекта 61СК – «Решительный», «Сдержанный» и «Славный». По согласованию с турецким правительством российские боевые корабли преодолевали проливы по одному, ежедневно с 1 по 8 апреля.

В это же время 7 апреля 1999 года югославский сторожевой корабль «Београд», проекта 61СК, находился на государственных испытаниях – военнослужащие Югославии готовились к приемке большого противолодочного корабля от российской стороны. Причем экипаж включал в себя также четырех российских заводских специалистов и двух представителей ВМФ России.

В нейтральных водах Черного моря неожиданно для российских специалистов экипаж застопорил ход и встретил поднявшуюся на поверхность югославскую подводную лодку типа «Герой» П-822. С подводной лодки на корабль поднялись представители Генштаба Югославии и передали пакет командиру корабля. В пакете командиру от лица командования были переданы соболезнования в связи с гибелью его семьи (жены, матери, отца и двоих маленьких детей) в результате разрыва крылатой ракеты «Томагавк». Командованием предписывалось избегать появления корабля вблизи АУГ второго флота США (координаты в южной части Адриатического моря были определены достаточно точно), испытания прервать и передать корабль российскому ВМФ обратно. Однако через час командир корабля принудительно эвакуировал россиян на подводную лодку, и через сутки П-822 без происшествий доставила их к болгарским пляжам «Золотые пески».

Тем временем, незаконно нанеся наименование и бортовой номер российского СКР «Славный» (переход которого через проливы намечался на следующий день) и, подняв Андреевский флаг, СКР «Београд» преодолел проливы и вошел в Адриатическое море в воскресенье рано утром 7 апреля.

Характерно, что не только командованием НАТО, но и командованием российской корабельной группировки СКР «Београд» был вначале классифицирован как российский. Вызывало недоумение только радиомолчание, которое вначале списали на неисправность средств связи пожилого корабля. Позднее, когда соблюдающий радиомолчание СКР «Београд» взял курс на американскую эскадру, командующие российской и натовской группировок вступили по этому поводу в оживленные переговоры, ведя одновременно консультации с вышестоящими штабами, которые, в свою очередь, связывались с политическим руководством. Командующий российской группировкой предположил, что СКР выполняет секретное задание ФСБ, о котором его не проинформировали. Командующий американской эскадры направил новейший эсминец на перехват следующего опасным курсом российского корабля.

Эсминец DDG-71 «Росс», действуя передовым дозором, на расстоянии ста морских миль от американской эскадры сблизился со сторожевым кораблем на дистанцию пяти миль, и отметил, что СКР «Београд» передал на эсминец флажковый сигнал «Имею неисправность», снизив при этом ход. Именно в этот момент российское командование, наконец, разобралось в ситуации и проинформировало американскую сторону о принадлежности корабля. Тем временем эсминец поднял вертолет SH-60 с досмотровой партией. Заходящий на посадку на вертолетную площадку сторожевого корабля американский вертолет Sea Hawk получил с дистанции восемьсот метров две длинные очереди 30-мм снарядов одновременно от обоих кормовых артиллерийских автоматов, разрушился и упал в воду. С борта СКР «Београд» по эсминцу был произведен залп четырьмя противокорабельными ракетами «Уран», две из которых были уничтожены в воздухе зенитно-артиллерийскими установками эсминца. Две ракеты благополучно долетели до эсминца, вызвав взрыв и пожар на борту американского корабля.

Этого командиру сторожевого корабля «Београд», в один миг потерявшего всю семью из-за удара крылатой ракетой с такого же систершипа, показалось мало, и по пораженному эсминцу был открыт огонь 76-мм артустановкой и, после сближения на дистанцию поражения, обоими реактивными морскими бомбометами. В ответ «Росс» открыл огонь из носовой 127-миллиметровой артустановки и запустил две самонаводящиеся торпеды из бортового противолодочного аппарата (из-за полученных повреждений экипажу эсминца пришлось наводить аппарат и запускать торпеды вручную). К сожалению, устаревшая система противоторпедной защиты «Београда», переведенная на ручной режим для обстрела эсминца мортирами, не позволила своевременно выдать целеуказание на противоторпедный залп. Уже горящий от результатов артобстрела «Београд» после поражения двумя торпедами пошел ко дну. Тяжело поврежденный, в дыму и огне эсминец "Росс" был оставлен экипажем и затонул от взрыва погребов спустя четыре часа.

Кадры рвущегося на тридцати пяти узлах к американскому кораблю югославского сторожевика в момент залпа бомбометов были засняты пилотами двух летательных аппаратов, кружащих поблизости, и облетели все мировые СМИ. После этого мир уже не верил в трагические случайности с кораблями НАТО. Получается, что американцы нагло врут, и дела обстоят с точностью до наоборот – военно-морские силы у Югославии есть, и они успешно действуют.

Итальянское правительство на этой волне на всякий случай отправило корабль береговой охраны для взятия проб воды около затонувшего «Энтерпрайза», и оно, с чисто итальянской наглостью и бесшабашностью, прорвалось в закрытую для плавания зону. Он успел взять пробы воды, пока его не вытеснил за охраняемый периметр американский фрегат. Результаты анализов всех шокировали: радиационный фон был выше обычного в тысячу раз! И теперь уже взвыли итальянцы. В городах прошли многотысячные демонстрации, требуя приостановки всех военных действий против соседней Югославии. Кресло под премьер-министром зашаталось, и он приказал запретить все боевые вылеты с итальянских аэродромов. Но ему тут же напомнили, что итальянцы передали все свои базы в аренду ВМС США, и что НАТО само решит, когда прекращать военные действия. Тут уже итальянский лидер закусил удила и приказал полицейским и патрульным силам береговой охраны блокировать базы НАТО, а среди демонстрантов зазвучали лозунги «Янки гоу хоум!» В Италии, как и во Франции, начала набирать обороты антиамериканская истерия.

* * *

Пока медленно, но верно, разворачивались события на международной арене, мы с Даниэлой плотно проработали места сосредоточения натовской техники и живой силы противника. Она приезжала ко мне каждый день, как на работу, и это дало результаты.

Для всего мира текущая неделя ознаменовалась усилением военных действий со стороны сербской армии, и как следствие, ее успехами. Я уже по привычке сопровождал стратегический бомбардировщик «Спирит» до границы Югославии, чтобы потом сбить его самолетами сопровождения, но не срослось. Амеры сделали вывод и перестали сопровождать стратега над территорией противника, за что и поплатились. Я уже хотел переключиться на другие цели, когда снизу прилетело. Югославский МиГ-29 сбил «Спирита» ракетой воздух-воздух, доказав, что самолеты-невидимки вполне даже видимки, как и F-117. Летчики прокричали «мэй-дэй» и катапультировались. В следующие несколько ночей я также не обнаружил бомберы В-2А, из чего сделал вывод, что американцы отменили вылеты стратегов со своей территории, решив их поберечь. Еще бы, за трое суток ни один из них не достиг цели!

Затем был успех сербов в боснийской Тузле, где я уже раз отметился. Я через Даниэлу дал целеуказание на аэродром и описал ПВО противника. И сербы решили атаковать. Итогом налета девяти югославских самолетов в составе одного штурмовика «Супер Галеб», шести штурмовиков «Орао» и двух истребителей МиГ-21 стали семнадцать выведенных из строя на земле натовских самолетов и три поисково-спасательных вертолета.

Потери югославов составили один штурмовик «Орао», уничтоженный ракетой «земля-воздух», и один истребитель МиГ-21, подбитый в воздушном бою. Натовский истребитель я заземлил, а югославский летчик дотянул до своего аэродрома, около которого и катапультировался.

По похожей схеме югославы обработали албанский аэродром Ринас. Штурмовики «Галеб», вылетев с черногорского аэродрома Голубовцы, совершили налет на аэродром, расположенный вблизи столицы Албании Тираны, где стали базироваться боевые вертолеты «Апач».

Легкие сербские штурмовики уничтожили и повредили на летном поле двенадцать американских вертолетов и причесали из пушек казармы пилотов и спецназа.

Все свои успехи югославы тщательно фотографировали и сразу афишировали в газетах – они не стали слушать просьбы американцев не публиковать кадры жертв среди натовских солдат. Перед коалицией НАТО все больше вырисовывалась безрадостная картина долгосрочных военных действий со множеством жертв.