Текст книги "Агротора. Подаренное пламя (СИ)"
Автор книги: Тея
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
На том же вертолете, что привез родителей, улетел Олег, но сначала о чем-то поговорил с Матвеем. Я бы многое отдала, чтобы услышать, что мой брат сказал вампиру.
Вечером Маша все еще оставалась в подвале. Галина накормила детей – Глеба, Степу и Элю, – первыми, а затем накрыла ужин для остальных. Причем сама Галина оказалась в центре стола, справа от неё мама, Влад и Агния, слева – папа, я и Матвей. Любопытный факт, но молчаливое присутствие Матвея рядом напрягало больше, чем насмешливые взгляды Влада напротив.
– Значит, ты фотограф? – с любопытством спросила мама у Влада.
Вампир закивал и ответил:
– С детства люблю фотографировать. Вот, решил хобби совместить с работой. Как оказалось, очень успешно.
– Это очень здорово, – согласилась Алевтина.
– А ты, Матвей? – с едва заметным вызовом спросил папа. – Чем занимаешься ты?
– У меня свой бизнес в Москве, – ответил Матвей.
Папа не унимался:
– А поподробнее? Или, как у твоего отца, бизнес этот незаконный?
– Павел! – одернула Галина, но вопрос был уже задан.
– Я не вмешиваюсь в дела своего отца и не могу ничего сказать про легальность его предприятий, – невозмутимо ответил Матвей. – Но у меня все абсолютно легально. Два ночных клуба, охранное агентство, три гостиницы и итальянский ресторан.
Я едва сдержалась, чтобы не присвистнуть. Матвей, оказывается, занятой человек. И как он все успевает?
Агния едва заметно усмехнулась. Её, как и Влада, ситуация невероятно забавляла. Я была единственной, кто заметил, как рука вампира исчезла под столом в районе ноги Агнии, на что сестричка только кокетливо хихикнула. Наверное, я должна была чувствовать ревность или обиду, ведь последнее время перед отпуском меня терзали страшные мысли, что у меня все еще есть чувства к Владу, но… сейчас мне было плевать на него. И это было приятно осознавать.
Через час Эльвира отправилась с Алевтиной в баню, а мы с Агнией вернулись в комнату.
– Ну, давай, – сказала Агния, едва я закрыла дверь.
– Ты о чем? – не поняла я.
– Говори, что хочешь сказать мне весь день.
Агния начала расстегивать свою блузку, не обращая на меня внимания. Тогда и я начала готовиться ко сну.
– Нас могут подслушать, – произнесла я.
Агния фыркнула:
– Я попросила Тимофея оградить нашу комнату от чужих ушей. Так что ни один вампир не услышит нас.
Да, это было в силах домового. И как я сразу не догадалась сделать это?
– Похоже, у вас с Владом взаимная симпатия, – спокойно заметила я.
Сняв брюки, колдунья отпарировала:
– Если ты это называешь взаимной симпатией, то как же ты ваши отношения назовешь?
Я замерла с растянутой футболкой, которую использовала в качестве пижамы, в руках:
– О чем ты?
Агния тихонько засмеялась. Вместо ответа она достала из чемодана специальный альбом и, пролистав его, протянула мне.
Ах да, сестренка же рисует будущее. Мне извращенных рисунков Рихтера вполне хватило, так теперь еще и пророческие появились.
На листе была изображена девушка, сидящая на раковине в месте, очень похожим на общественный туалет. Она обхватывала ногами парня со спущенными штанами, и её юбка была задрана до невозможности. Рука парня сжимала грудь девушки под топом. Голова её была откинута назад, и волосы струились пышной копной. Парень целовал девушку в шею. Весь рисунок был выполнен карандашом, только золотисто-русые волосы парня и смоляно-черные волосы девушки были в цвете.
В левом нижнем углу красовался витиеватый почерк Агнии:
«Враги, и не зная, сошлись в танце страсти,
Меж ними время зависло.
Но помни о долге, отдаваясь во власть, —
У желания несколько смыслов».
Конечно, я узнала наш первый с Владом секс, произошедший в клубе много лет назад. И сразу возник вопрос:
– А почему ты хранила этот рисунок столько лет?
Агния приподняла бровь:
– Так вы давно знакомы? А мне все было любопытно, когда это случилось, – помолчав, девушка добавила: – Если отвечать на твой вопрос прямо, то этот рисунок я нарисовала три дня назад.
Распуская волосы, я пораженно уставилась на неё:
– Три дня назад?! Но это получается…
– … что я рисую не только будущее, – закончила Агния. – Ага. Я пару месяцев назад за собой это заметила. А так же к некоторым рисункам я непроизвольно сочиняю кривые стишки, как к этому.
Я вновь посмотрела на четверостишие. Стихотворение идеально подходило под нашу с Владом ситуацию – особенно последняя строчка.
– И как он? – с любопытством поинтересовалась Агния.
– То есть тебя ни капельки не смущает, что ты нарисовала порнографический рисунок с моим участием? – прищурившись, уточнила я.
Агния, звонко смеясь, плюхнулась поперек кровати. Через пару минут она произнесла:
– Я не ответственна за то, что рисую. И вообще, я отключаюсь в моменты рисования. Сижу себе, сижу, смотрю телевизор, и тут – раз! – и у меня в руках альбом с готовым рисунком и карандаш. А как я их взяла, я не помню. Ну, так что на счет способностей Влада в сексе?
Я отмахнулась:
– Нет, сестренка, я не буду обсуждать с тобой мою личную жизнь. Пусть даже бывшую.
Подойдя к окну, я напрасно поправила шторы, удостоверяясь в том, что они закрыты полностью. Просто руки надо было чем-то занять.
– Ну, мне же надо знать, каков в постели мой будущий муж, – спокойно заметила Агния.
Я удивленно обернулась. Брюнетка лежала на боку, положив одну руку на бедро, а второй подпирая голову. Приподняв идеально выщипанную бровь, Агния саркастично заметила:
– Мое амплуа в светском обществе – легкомысленная и ветреная девушка. Однако я не идиотка. Тут просто нужно сложить два и два. Совет приказывает холостым братьям Вишневецким выбрать себе невесту из нашей семьи. Эта невозмутимая статуя, что зовется Матвей, ни за что не выберет кого-то из нас. Остается Влад. А у нас с ним… хм… взаимный интерес, – на последнем предложении Агния игриво прикусила нижнюю губу и хихикнула.
Я закатила глаза. Сев на кровать рядом с колдуньей, я скрестила ноги и вдруг поинтересовалась:
– А почему ты уверена, что Влад выберет невесту, а не Матвей?
Агния пренебрежительно фыркнула:
– Ты видела этого засранца? Да он же словно из Англии восемнадцатого века! Просто смесь напыщенного индюка и каменной глыбы! И слепому видно, что он считает нас убогими. Ему в жены нужна безвольная, покорная красотка, которая только и будет раздвигать для него ноги, да еще изредка рожать детишек.
– Почему ты так настроена против Матвея? – Не знаю, почему, но я не была согласна с мнением сестры. Я знала, что у него есть чувства – ну хотя бы жажда крови, которую он продемонстрировал сегодня. А что, это ведь тоже чувство.
Колдунья улеглась на спину и пояснила:
– Вообще-то, основной бизнес Матвея находится в Питере. Соответственно, я частенько слышала о нем и его предпочтениях, – затем она хлопнула себя по лбу и воскликнула: – Ах да! Совсем забыла! У меня есть еще пара рисунков, которые ты должна увидеть. Это говорит мне моя интуиция. Вот.
Агния пролистала альбом и показала мне рисунок. Это было изображение растения с разветвленными стебельками и маленькими белыми цветочками. Я сразу узнала его – это был вёх, одно из самых ядовитых растений. Я его использовала, чтобы отравить некоторых преступников. Ну, а что? В конце концов, я женщина, а яд – оружие женщин.
– Ну и? Это просто вёх. Я не вижу никакого будущего или прошлого, – спокойно произнесла я.
– Так ты знаешь, как называется это растение? – лениво удивилась Агния. – Тогда это точно для тебя.
Может, это символизм моей любви к ядам? Мол, слишком много использую и так далее? Ненавижу пророчества во всех их проявлениях! Никогда не угадаешь, что они значат, пока они не исполнятся.
– Переверни страницу, – велела колдунья. Она внимательно следила за мной, но в последний момент чертыхнулась: – Черт! Забыла косметику смыть.
Агния вышла из комнаты, прихватив с собой специальную жидкость для снятия макияжа.
А я смотрела на рисунок.
В центре листа стояла кровать, и на ней спала брюнетка – очевидно, я. Руки мои были сложены на животе, как в иллюстрациях сказок о спящих царевнах. За кроватью стояли две фигуры – в одной ясно узнавалась Галина, в другой Смерть. Да-да, именно высокая худощавая фигура в плаще и без лица и с косой в руке. Тут и думать ничего не надо – очевидно, при своей инициации я была на волосок от смерти.
Но следующий рисунок заставил меня вскрикнуть.
Сюжет повторялся. Галина была в той же позе, что и на первом рисунке. Четче нарисованная, стояла Смерть, только теперь она прикасалась костлявой рукой ко лбу спящей светловолосой блондинки, лежащей уже в гробу, а не на кровати. Я без труда узнала Машу.
Отложив альбом, я начала ходишь по комнате, пытаясь унять свой страх и включить разум. Значит, при своей инициации Маша может не выдержать. Едва я представила, что моя младшая сестренка может погибнуть…
– Нет! – рявкнула я самой себе. – Не смей даже думать о таком исходе!
Маша не должна умереть. Я сделаю все, чтобы это не произошло. Все.
– Почему ты мне этого не показала сразу? – возмутилась я, когда Агния вернулась в комнату.
Губы девушки скривились в грустной улыбке:
– Оставила напоследок.
– И ты ничего не хочешь сделать? – поразилась я. – Как-то помочь ей? Ведь Маша пока жива!
Агния пожала плечами и бесстрастно произнесла:
– Маша не переживет инициацию. Мы не властны над этим.
Я шокировано смотрела, как Агния расчесывает волосы. И вдруг выпалила:
– Неужели тебе действительно плевать? Плевать на нашу сестру? Она не должна умереть, как ты не понимаешь!
– Ты дура, Соня! – заорала Агния, швыряя расческу в сторону. – Мои рисунки всегда сбываются! Всегда! Я нарисовала смерть моей лучшей подруги и её пятилетней дочери! Я нарисовала тот террористический акт, произошедший в прошлом году! И я ничего не смогла сделать! Ни помочь, ни изменить будущее! – Агния устало плюхнулась на кровать и тихо продолжила: – Я не в силах изменить судьбу. И ты не в силах. Маша умрет в ближайшие две недели, и ты не сможешь сделать ничего, чтобы предотвратить это. Ты не Господь, Соня.
Я покачала головой, не желая верить, что Агния, моя сестра и лучшая подруга с детства, только что сказала это. Когда она успела стать настолько бесчувственной?..
– Наша судьба не предопределена, Агния, – прошептала я. – Мы сами делаем выбор.
Достав из шкафа джинсы, я натянула их на себя, затем сняла длинную футболку и, надев бюстгальтер, взяла красную майку с длинными рукавами.
– Куда ты? – недоуменно спросила Агния.
– Я не хочу спать, – резко бросила я. – Прогуляюсь.
Я уже взялась за ручку двери, когда решила кое-что добавить девушке:
– Как думаешь, зачем тебе дана твоя магия? Не для того, чтобы сидеть, сложа руки, и смотреть, как твои рисунки воплощаются в жизнь. Если ты знаешь о грядущей беде, то должна всеми силами предотвратить её.
Агния ничего не ответила, и я вышла.
Моих родителей и Вишневецких не было видно. Краснощекая после бани Эльвира носилась по дому с близнецами, вопя что-то про оторванную голову куклы. Галина только что вышла из подвала. Я в два шага пресекла расстояние между нами и тихо спросила:
– Скажи, ты видела в последнее время рядом болотных кикимор?
Старуха приподняла брови в удивлении:
– Ты видела кикимору?
– Прямо около дома, – призналась я.
Галина глянула в сторону вопящих близнецов, которых колошматила Эля, и уточнила:
– Ты уверена, что это была именно болотная кикимора, а не лесная?
– Я знаю разницу между ними, – закатила глаза я. – Они похожи, как персидский кот и сиамский!
– Я узнаю, почему нежить повела себя так, – пообещала Галина. – Это все?
Я открыла было рот, чтобы рассказать о рисунке Агнии, но передумала. Не знаю, почему. Может быть, была слишком расстроена.
– Это все.
Старая колдунья ушла в свою комнату, а я вышла на улицу. Глубоко вдохнув свежий вечерний воздух, пустилась рысцой по тропинке в лес. Занятия спортом успокаивают мои расшалившиеся нервы и помогают отвлечься. Солнце сквозь деревья уже соприкасалось с горизонтом, но я прекрасно видела тропу и разные препятствия.
Прыжок через поваленное дерево. Размеренные вдохи. Уклонение от ветки. Ритмичные движения. Казалось, прошло всего мгновение, как я добежала до озера. Все той же рысцой я направилась вдоль озера, не обращая внимания на хохочущих русалок.
В лесу темнело, и с каждой минутой я все хуже видела землю перед собой, но упрямо продолжала бежать вперед. Не знаю, сколько я бежала, но остановилась я только тогда, когда дыхание полностью сбилось, а ноги приятно ныли.
Оглядевшись, я поняла, что нахожусь на другой стороне озера.
– Неплохо пробежалась, – пробормотала я.
И вдруг сердце мое пропустило удар. Погрузившись в свои мысли, я и не заметила, как звуки в лесу исчезли. Ни хохота русалок, ни сверчков в лесу, ни даже птиц – вокруг была непроницаемая тишина. Это было, по меньшей мере, странно.
Мое тело, следуя привычке, подобралось и приготовилось к нападению. В уме я просчитывала свои варианты – оружия у меня нет, но если это вампир, то я могу использовать любую хоть немного острую ветку. Если оборотень – то придется применить свою магию и сжечь его.
Это ведь может быть та кикимора, – вдруг пришло мне в голову. Или тот, кто её послал. Но кикимору прогнать – проще простого. Только бояться её нельзя.
Я глубоко вдохнула и всмотрелась в темный лес, выискивая малейшее движение или шорох. Огонь буквально клокотал во мне, с нетерпением молодого воина ожидая битвы.
И вдруг раздался свист летящей стрелы, и через мгновение грудь пронзила боль. От неожиданности и острой пульсации я вскрикнула и по инерции сделала два шага к озеру.
По привычке отодвинув боль на второй план, я поняла, что стрела – а это была, несомненно, арбалетная стрела – появилась из леса. Стрелок сидел где-то на дереве, и то, что стрела вошла выше сердца – чистая удача.
Я стиснула зубы от боли и призвала свою магию, отпустила огонь из-под своих пальцев. Тут же языки пламени закружили вокруг моих ног, сжигая траву, но не опаляя меня. Я чувствовала только успокаивающее тепло, и ничего больше.
– Найди его, – процедила я: голова начинала кружиться, и мир вокруг расплывался. – Найди стрелка. Не убивай, просто замедли.
Огонь начал распространяться тоненьким ручейком, уходя в лес. Можно было принять его за огненную саламандру, в крайнем случае, за волшебную змею. После этой струйки огня оставалась сожженная трава, но ни одной лишней искры не оставалось. Так я была уверена, что из-за меня в лесу не произойдет пожар.
Я стояла, пошатываясь, по лицу струился пот, и голова все так же кружилась. Колени дрожали, я чувствовала, что вот-вот рухну на землю. Но если я упаду, то потеряю сознание, а этого делать нельзя, так как огонь сразу же выйдет из-под моего и без того слабого контроля.
Когда я услышала вопли, доносящиеся из леса, то досчитала до пяти и прошептала:
– Исчезни, огонь.
Вопли тут же прекратились, но сил преследовать стрелка уже не было.
Теперь я могла со спокойной совестью рухнуть на землю.
Небо над лесом было фиолетовое, на западе чуть светлее, но уже ясно виднелись звезды и луна. Ночные светила были намного ярче, чем в городе. Теперь звезды казались ближе.
Раздался плеск воды, затем хихиканье, и небо заслонило очаровательное личико. Молочно-белая кожа девушки словно светилась неземным сиянием, а глаза сверкали, как у кошки в темноте. Мягкие влажные волосы серебристого цвета служили балдахином, скрывая нас от остального мира.
– Ты ангел? – вырвалось у меня, это единственный вариант, пришедший в мою усталую и полубессознательную голову.
– Почти угадала, – хихикнула красавица. – И ты тоже станешь ангелом.
Девушка схватила меня за руку и потащила куда-то. Я уже не ощущала боли. Я не ощущала ничего. Отстраненно подумала, что у белоснежной красавицы колоссальная сила, так как та без труда тащила меня по земле.
Послышался плеск, и я оказалась в воде. Именно вода помогла прийти в чувства. Это не ангел, это русалка. И она хотела утопить меня, сделав своей сестрой. Трижды твою мать!
– Нет! – процедила я, пытаясь вырваться, но была слишком слаба.
– Да! – заливисто захохотала русалка. – В нашем озере будет первая русалка-бывшая колдунья! Все ближайшие озера обзавидуются!
Примерно по пояс я оказалась в воде, и русалка, схватив меня за волосы, начала топить. Паника захватила разум. Отбиваясь, я сквозь воду видела её светящийся силуэт. Вода забилась в легкие, и их зажгло огнем. Русалка схватила стрелу, торчащую из моего плеча, и резко выдернула.
Вдруг от боли разум на мгновение прояснился, и в голову пришла саркастичная мысль: «После смерти я стану русалкой. Просто мечта любого идиота!»
Я перестала сопротивляться на пару секунд. Разогрев свои руки до температуры раскаленной лавы, схватила ими светловолосую русалку. Та пронзительно завизжала и отцепилась от меня, нырнув в прохладное озеро.
Первые вдохи были так же приятны, сколь болезненны. Я хрипло дышала, выплевывая воду, и стояла на четвереньках наполовину в воде.
– Мать моя вампирша, что здесь произошло?!
Вот черт, Влад здесь.
========== Глава 7 ==========
Я с трудом поднялась на ноги, но колени все еще дрожали. И действительно, при выходе из прохладной озерной воды я упала бы, если бы кто-то не подхватил меня на руки.
– Ты ранена, – обеспокоенно заметил Матвей. – Я чувствую аромат твоей крови.
– И ты тоже здесь? – хрипло проговорила я, без сил опуская голову на его плечо.
Матвей криво улыбнулся и, сделав пять шагов от озера, осторожно посадил меня на землю. Влад собирался опуститься на корточки рядом, но я произнесла:
– Нет. В меня кто-то стрелял. Я ранила его огнем, и стрелок не мог убежать далеко. Попробуй его поймать.
– Без проблем, Соня.
Я и Матвей остались наедине. Вампир разорвал на мне майку и оголил левое плечо. Времени на скромность не было – из раны обильно текла кровь. Интересно, сколько её вытекло за все это время?
При виде окровавленной дыры в своем собственном теле голова моя слегка закружилась. Очень странно… Обычно я спокойнее реагирую на ранения.
Матвей снял с меня остатки майки и прижал её к окровавленному плечу. Его лицо в свете луны казалось отстраненным, а голос звучал равнодушно:
– Это серьезное ранение. Ты будешь долго восстанавливаться, около половины года, если не больше. Но я могу предложить иной вариант.
Я вглядывалась в глаза Матвея. Почему-то сейчас они казались мне темными, как бездонные колодца. Наверное, именно поэтому я не вникла в смысл сказанного вампиром. В глазах двоилось. Устало нахмурившись, я сонно пробормотала:
– У тебя глаза красивые.
Это было последнее, что я помнила, перед тем, как отключилась.
Казалось, прошло мгновение, как я сделала резкий вдох и открыла глаза. Я все так же лежала на земле, подо мной была колючая трава. Матвей сидел на коленях совсем рядом. Он застегивал пуговички на рукавах своей синей рубашки, не обращая на меня внимания.
Влад еще не появился, значит, прошло не так много времени. Я ловко поднялась на ноги и сама поразилась своей быстроте. Странно, ведь совсем недавно тупая боль пульсировала в плече, почти над сердцем…
И вдруг осознание заставило меня пораженно застыть.
– Ты дал мне своей крови! – воскликнула я, отшатываясь. Опустив глаза, я увидела, что моя рана затянулась, остался лишь розовый шрам, но и он медленно исчезал.
– Да, – безмятежно ответил Матвей, тоже поднимаясь с колен.
– Зачем? – взвыла я. – Ты ведь сегодня пил мою кровь! Это же обмен!
Вишневецкий не ответил.
Вампиром можно стать, совершив три обмена кровью с вампиром за двадцать четыре часа. Однако один или два обмена тоже влекут за собой последствия. При единичном (в течение двадцати четырех часов) обмене кровью вампир получает частичный доступ в сознание укушенного. При двух обменах кровью и человек получает частичный доступ в сознание вампира. Позднее эта связь исчезает, но нужно ждать два-три месяца.
Так же не стоит забывать о целительных свойствах вампирской крови, которые сейчас продемонстрировал Матвей.
– Ты должна поблагодарить меня, – не обращая внимания на мою ярость, ответил вампир. – Ты потеряла много крови, а теперь излечишься в считанные минуты.
Я возмущенно смотрела на Матвея, не зная, что сказать. Злость и смущение от того, что теперь вампир может ощущать мои эмоции, поглотили меня, однако насмешливый голосок разума все равно шептал, что Матвей прав – я должна поблагодарить Вишневецкого.
Еще чего! Я запихнула этот голосок подальше и уже собралась возмущаться, как из леса вышел Влад, волоча за собой щуплого мужчину, спина, руки и одно бедро которого были сильно обожжены. Вампир толкнул того в мою сторону и с силой усадил на колени. В руках Влада был хорошо известный мне арбалет, за спиной – колчан с несколькими стрелами.
– Вот тот, кто посягнул на твою жизнь, – холодно заявил Влад. Он схватил мужчину за остатки волос на затылке и поднял голову так, чтобы я могла видеть лицо. На нем тоже были следы свежих ожогов, но я смогла узнать ненавидящие бесцветные глаза и тонкий кривящийся рот.
– Кир?! – удивилась я.
– Кто это? – полюбопытствовал Матвей.
– С ним я встречалась пять лет назад, – ответила я, не отводя глаз от лица Кира. – Но потом узнала, что Кирилл ведет двойную жизнь.
– Он наемник, – спокойно констатировал Влад.
– Причем очень известный. Его знали как Ферум. Он был неуловимым.
– Но потом я встретил тебя, – выплюнул Кир. – Мне тебя заказали, но велели заставить страдать морально. И я втерся к тебе в доверие. Ты почти полюбила меня!
Я неожиданно улыбнулась приятным воспоминаниям:
– А потом я вычислила тебя и предъявила всему миру лицо Ферума. Тебе некуда было бежать. Я еще два года не переставала охотиться на тебя.
– Заносчивая сука! – выплюнул Кирилл.
Матвей молниеносным движением сломал руку Кирилла. Послышался хруст ломающейся кости, и мужчина заорал от боли. Я лишь поморщилась, скорее от громкости, чем от самой картины.
– Ты разговариваешь с девушкой, так что будь повежливее, – строго заметил Вишневецкий-старший.
У меня глаза на лоб полезли от этого извращенного проявления воспитанности. Получается, Матвей защищал мою честь? Трижды ха-ха!
– Кто тебя послал, Кир? – спросила я.
– Да пошла ты!.. – процедил мужчина.
Влад наклонился и пристально посмотрел Кириллу в глаза, но я заметила:
– Если хочешь его загипнотизировать, то зря. Он оборотень, так что не поддается вампирским чарам.
Переглянувшись с Матвеем, Влад протянул:
– Ну, вообще-то вампиры могут внушать не только людям. И колдуны, и оборотни подвергаются влиянию таких, как я.
– Что-о?! – в один голос поразились мы с Киром.
Вместо брата ответил Матвей:
– Мы об этом не распространяемся, потому что не хотим подвергать себя подозрению. Ведь каждый раз, когда в мире происходит что-то ужасное, большинство думает, что виноваты вампиры. А так колдуны и оборотни чувствуют себя в большей безопасности.
– Конечно, взять под контроль оборотня труднее, чем человека, – добавил Влад. – Для этого требуется установить кровную связь…
Кирилл и пикнуть не успел, как Вишневецкий-младший впился ему в шею. Я вновь поморщилась, но взгляда не отвела. Перед моими глазами происходило и не такое.
Я почувствовала на себе задумчивый взгляд Матвея и спросила:
– Что?
– У тебя ни одной эмоции на лице, – произнес вампир.
– И?
– Ты привыкла к таким сценам, верно?
Он что, забыл, кем я работаю?
Влад оторвался от шеи Кирилла и с отвращением вытер кровь с губ тыльной стороной ладони.
– Ненавижу кровь оборотня, – пожаловался он. И тут же извлек для себя выгоду: – Видишь, на какие жертвы я способен ради тебя, Сонечка?
Закатив глаза, я велела:
– Внушай.
Взяв лицо Кирилла в свои ладони, вампир, не моргая, всматривался в глаза оборотня.
– Кто тебя послал убить Соню?
Взгляд Кирилла затуманился, рот приоткрылся, и он покорно ответил:
– Альфа.
– Слишком расплывчато, – недовольно заметил Влад. Кирилл испуганно съежился, все еще находясь под влиянием вампира. – Какой альфа? Имя?
Кирилл судорожно замотал головой и даже начал скулить по-собачьи. Или, если быть точнее, по-волчьи.
– Пожалуйста… Нет… Он убьет меня… – хныкал Кирилл.
Я никогда не испытывала к Кириллу ненависти – даже когда он пытался меня убить. Однако сейчас ненависть смешалась с жалостью.
– Ничего не понимаю, – сердито выдохнул Влад, разрывая зрительный контакт. – Он не должен молчать.
– Тут и думать нечего, – пожала плечами я. – Он может не поддаваться гипнозу только в одном случае – если защищает своего альфу.
Кирилл посмотрел на меня и выплюнул:
– Надеюсь, он убьет тебя!
Улыбнувшись, я щелкнула пальцами, и оборотень загорелся. Его визг был нечто среднее между визгом человека и воем волка. Вампиры сделали несколько шагов назад, прикрывая глаза рукой.
Я не стала дожидаться, когда Кирилл прекратит визжать, а направилась в сторону дома.
– Ты так спокойна, – заметил Матвей, догоняя меня. – Хотя только что узнала, что за тобой охотится альфа.
– О, теперь он не просто охотится, – ответила я. Крики Кирилла затихли. – Теперь он мне будет мстить за убитого члена стаи.
К счастью, никто не заметил моего появления вечером. Не хотелось объяснять, где моя майка и почему я вся в крови и пепле.
Агния и Эльвира уже спали, а утром я встала намного позже них. Проверив, нет ли кого за дверью комнаты, я надежно заперлась и, вытащив свой чемодан из-под кровати, открыла его. Естественно, я не смогла бы отправиться к моей семье без оружия – мало ли, кто мог напасть на меня по дороге. Как оказалось, мои опасения были не самыми ужасными.
Чемодан имел двойное дно, и оружия в нем было больше, чем вещей. К счастью, меня никогда не останавливали на таможнях – плюс моей профессии.
Я проверила, на месте ли мое оружие – гаррота, четыре серебряных кинжала, семь метательных ножей, пять осиновых кольев и столько же серебряных, штук десять сюрикэнов, один пистолет – Стриж, мой любимый вид. Я даже сумела вместить катану. В отдельном кармашке были небольшие стеклянные флаконы с приклеенными бумажками, на которых были написаны названия. «Сок Анчара», кристаллические вещества с подписями «Батрахотоксин» и «Тетродоксин», яд лягушек-древолазов, обитающих в Колумбии, кураре; в другом флаконе хранился корень вёха.
Так как желания плавать в озере после ночного общения с русалкой у меня не было, я спрятала купальник подальше. Нацепив на спину небольшие ножны с двумя кинжалами, я спрятала их под мешковатой черной футболкой. Для верности оставила волосы распущенными.
Меня беспокоила моя легкомысленность. В родовом гнезде я совсем расслабилась, перестала быть осторожной. И это привело к тому, что два вампира из семьи, которая, мягко говоря, недолюбливает нашу, видели меня слабой. Мне было стыдно за свое ранение, за то, что Матвею пришлось спасти меня, за то, что я чуть не попалась русалке. Я. Русалке. Если бы Миша узнал об этом, он бы смеялся надо мной до конца моих дней.
Находясь в фамильном доме, я почему-то решила, что здесь безопасно, и хотя бы на некоторое время об оружии можно было забыть. Однако никогда нельзя забывать о своей защите. Теперь я не выпущу оружие из своих рук.
Через минуту чемодан был закрыт и спрятан под кроватью, словно ничего и не было. Бессознательно глянув в зеркало, я вышла из комнаты, направляясь на восхитительный аромат еды. На кухне сидели Вишневецкие и что-то тихо обсуждали. Едва увидев меня, оба замолчали.
– Обо мне говорили? – скрывая смущение, весело спросила я. Братья молчали, и это был самый ясный ответ.
– Ты ничего не собираешься делать? – спросил Влад, откинувшись на спинку стула.
Я наложила себе салата и спросила:
– А что я должна делать?
Стоя спиной к братьям, я буквально ощутила, как те недоуменно переглядываются.
– Тебе фактически объявил войну неизвестный альфа, – произнес Матвей.
Я налила в стакан сока и глотнула. Затем криво улыбнулась:
– Пару дней уйдет на то, чтобы альфа забеспокоился. Потом он примерно сутки будет искать Кирилла, и только затем сделает следующий шаг. Этот дом защищен посильнее, чем любой другой фамильный дом колдунов. О близком присутствии оборотней в такой глуши мне сообщит наш домовой, а ему – лесная нежить. Но, скорей всего, альфа попытается выманить меня отсюда – значит, похитит кого-то из моих близких. За исключением тех, кто сейчас находится здесь, их у меня не много – напарник Михаил, который достаточно натренирован, чтобы самому дать отпор, и подруга Лиза, которая приходится любимой племянницей Дмитрия Корнеева, делегата оборотней в Совете. Её явно не тронут. Связываться с Корнеевым себе дороже. Поняв это, альфа будет еще несколько дней искать мои слабые стороны – а я к этому времени вернусь в Москву и сама начну искать его. Так что проблем нет.
Вишневецкие явно хотели сказать что-то еще, но в комнату зашла моя мать. Приветственно кивнув братьям, она подошла ко мне и тревожно произнесла:
– Маше становится хуже. И это уже за пять суток до дня рождения.
Я нахмурилась, вспомнив рисунок Агнии.
– Я навещу её.
Маша спала. Её лицо было влажным от пота, искусанные губы что-то бессвязно бормотали, а голова моталась из стороны в сторону.
–Х-холодно… – смогла разобрать я кое-что из её бессвязного бормотания.
Опустившись на кровать, я положила руку Маше на лоб и нагрела её, передавая сестре тепло. Она тут же успокоилась и судорожно вздохнула. Прошло несколько минут, во время которых я сидела недвижно, и Маша проснулась.
– Соня… – шепнула девушка.
Улыбнувшись, я убрала со щеки Маши прилипшую светлую прядь.
– Не верь… – бормотала девушка, из всех сил стараясь не заснуть. – Смерть на вкус… как морковь.
Ну, это уже явно из разряда бреда.
– Тш-ш-ш, сестренка, спи, – прошептала я. Трудно описать, как больно мне было видеть эту картину.
Маша крепко вцепилась мне в руку и лихорадочно забормотала:
– Соня… Не бросай меня… Наверху… Она… Морковь и книга… Морковь и книга…
– Опять бредит? – раздался сзади встревоженный голос Галины. – Нужно напоить её отваром.
– Есть шансы, что она говорит что-то важное? – спросила я.
Старуха явно была чем-то раздражена, так как она резко бросила:
– Она просто бредит. Бредит, ясно?
Колдунья выпроводила меня из подвала. Я тихо пробурчала себе под нос ругательства, но высказывать не стала. Опасно огрызаться с Галиной.
Когда я жила в семье, я была зависимой от родителей, как, впрочем, и любой несовершеннолетний. Взрослые сами разберутся, они умные. Я доверяла и матери, и отцу, и Галине. Став агроторой, я набивала себе шишки из-за этого убеждения – доверять близким мне людям. Я доверилась Владу, доверилась Кириллу, даже Рихтеру поверила, и они меня предали. После этого я никогда не доверяла полностью. Самое похожее, что можно принять за безоговорочное доверие – это дружба с Лизой. Даже дружить с Агнией было небезопасно – она была интриганкой и стервой. Честно говоря, если бы мы не были родственниками, то я никогда не заговорила бы с ней.
