Текст книги "Все охотники одинаковые + бонус (СИ)"

Автор книги: TatianaKaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Может, она увидела это, а может, во всем этом безумии, разглядела что-то еще, но маленький кулачок постучал по перегородке, вызывая водителя. Медсестра сглотнула, вжимаясь в глянцевый метал. И еще раз.

– Мэт, тормозни, пожалуйста, – взгляд на меня, – срочно!

Визг тормозов, нас слегка качнуло, но никто на это не обратил внимания. Водитель хотел открыть окошко, но я быстро заблокировала его, отталкивая девушку. Она сжалась в углу, смотря своими большими, наверное, карими глазами. Дверца поддалась не с первого раза, но все же, распахнулась, впуская внутрь ледяной ветер.

– Мы только отъехали, долго возились с осмотром…

Я криво улыбнулась, подумав, что может, всё же этот день оставался за мной, и бросилась по знакомой улице дальше, туда, где должна была стоять машина.

Спустя десяток минут, показавшийся вечностью, осознала, что даже с яростью и адреналином, всё это может оказаться слишком трудным и безумным. Несколько раз едва не упала, голова раскалывалась, а легкие, словно прилипли к ребрам, с болью отлипая при вздохе. На дверцу машины я рухнула, из последних сил открывая незапертый замок.

С черных стекол на мгновение взглянуло отражение. В окровавленной белой блузке и такой бледной кожей, что призраки бы приняли за свою, не задавая вопросов. Сжав руль, втопила педаль газа в пол, зная, что если ошибаюсь, то потеряю последний шанс. Знали ли они что не было никакого джина? Или бросились в погоню, подставляя самих себя. Ярость на собственную слабость смешалась со страхом за парней. Обида уступала место беспокойству.

Спасенная жизнь за вечное сожаление?

Да, пожалуй, со временем, я смогу понять. Принять то, что у меня просто отобрали право выбора, оставив разбираться с последствиями самой. Считал ли он, что сделал правильно? Что спасение жизни стоит мучений после? Он и так пробрался под кожу, согревая одним присутствием, намекая на большее, а в итоге распотрошил всё. Слезы не давали видеть дорогу полностью, и пару раз меня с визгом занесло в сторону, но я упорно продолжила движение.

Какими бы они не были профи, у Джексона было оружие, и территория была его. От шальной пули не сбежишь. Я прибавила скорости, выжимая из машины всё до последнего. Мне не стоило об этом думать. Время было далеко за полночь, и они могли уже покинуть город. Меня. И я просто как дура, приеду на склад, к паре трупов.

Пробрало на смех, от которого внутри всё еще больше переворачивалось, но это было уже не остановить. Вспомнилось, как кучу лет назад, точно так же неслась к Антону, запревшему меня в съёмной квартире. Тогда тоже злость и беспокойство управляли мной, дергая за ниточки. В тот вечер, мужчина, которому я доверила сердце, предал меня, решив, что может управлять мной, думать за меня.

Какая нелепость! Почти жизнь назад, спася его от монстров, я поняла, что это конец. Пелена влюбленности спала, и сердце едва пострадало, удивив своей крепостью. Однако, сейчас, я уже не сомневалась. Всё по другому, и финале этой истории, придется собирать себя по кусочкам.

Прихватить вещички и ползти домой, к Свете, под теплый бочок. Она-то знает, что нужно делать, она найдёт способ склеить меня обратно, заменив внутренности на что-то другое, целое и новое. Ведь, никто не печется о моей душе, больше чем она. Даже в воспаленном бреду, навеянном отравой, она олицетворяла именно то, чего я в тайне, даже от себя, хотела.

Остановившись, наконец, у нужного здания, зло оглядела бетонную постройку без окон. А шериф, совсем не бедствует! Потерев до боли щеки, заставила себя сфокусироваться. Ощупала ногу, где в ботинке всё еще были клинки, и взяла пистолет. Лангсуира {?}[В малазийском фольклоре женщина погибшая в родах. Возвращается вампиром, но высасывает кровь через отверстие в шее. Ее можно приручить, в отличии от большинства монстров.] вот кем была его жена. Память услужливо подкинула обрывки разговоров с Джексоном. Кенечно! Умерла при родах, а муж так убивался, собирал всякие восточные штуки… Только как она смогла подражать джину, если она самый просто экзотический вампир?

Внутри было холодно и сыро. Толстые бетонные стены не прогрелись днем и сейчас место напоминало склеп, с сильным запахом плесени, раздирающей нос. Сжимая пистолет, медленно пробиралась вперед, вслушиваясь в каждый шорох. Только ветер завывал в глубине строения, подсказывая направление. Если везде тишина, то иди туда, где открыто?

Даже сердце ослабило яростный темп, не стуча больше по ушам. Шаг за шагом, всё дальше, я заталкивала злость подальше, превращая её твердый стержень, позволяющий идти дальше. Будь я умнее, то позволила бы увезти себя на скорой, смирившись со всем. Приняла бы заслуженное, но нет. Всё внутри требовало решить эту задачу. Не дать жизни резко крутануться, оставив меня ждать последствий.

Перед глазами плыло, к горлу подступала тошнота, напоминая о неслабой потери крови, но отступать было поздно, в любом случае, при любом исходе. Я только дышала чуть чаще, стараясь наполнить легкие кислородом, словно он мог заменить всё остальное. Ноги потрясывало, и сдерживать усталые вздохи становилось всё труднее.

Я не могла знать, но чувствовала, что они где-то там, в глубине здания. Можно назвать это интуицией, а может чьим-то вмешательством, но в какой-то момент я остановилась, услышав отдаленный голос. Звуки, отскакивающее от стен искажались, меняясь до неузнаваемости, и было невозможно понять, кто же это был. Однако, людей явно было несколько.

Вдохнув, сжала зубы, борясь с вновь подступающей тошнотой. Вновь мелькнула мысль, что стоит уйти, пока никто не заметил. Много ли чем я смогу помочь в случае реальной опасности? С подгибающимися коленями и рябью в глазах? Проглотить задетую гордость, собрать вещички и по быстрому свалить скулить в одиночестве?

Перехватив пистолет, замерла на мгновение, пробуя эту мысль на вкус, взвешивая все за и против. Взгляд зацепился за лестницу ведущую на второй уровень. Широкие балки проходили прямо над всеми помещениями. Оттуда можно было бы спокойно пробраться к нужному месту, не привлекая внимания. У лангсуиры нет сверх слуха или обоняния. Они взяли больше от призраков, чем от вампиров.

Спрятав оружие за пояс, кивнула сама себе. Уйти уже точно не уйду, но это лучший вариант. В конце концов, ради чего я напугала бедолагу медсестру, а потом неслась сюда, как бешеная, чудом не врезавшись в первый столб. Хрустнув затекшей шеей, осторожно поднялась наверх, не убирая рук со стен, помогая себе держать равновесие.

Чем ближе я подбиралась к цели, тем четче звучали голоса. Остановившись, вслушалась, и смогла различить хриплый голос шерифа, что-то бормотавший. Надрывно, с болью и нарастающей злостью, он выплевывал проклятья. Сделав пару шагов, поняла, что отсюда ничего не видно, и их не достать.

Мысленно выругавшись, закатила глаза, и уже хотела начать продумывать ближайшую глупость, как она сама меня нашла в виде очередной ржавой лестницы вниз. Задержав дыхание, я методично, контролируя каждое движение, спустилась вниз, чудом не издав ни звука. Вновь вцепившись в стену онемевшей ладонью, сжала другой пистолет, благодаря себя, что заранее сняла его с предохранителя.

Они была прямо за углом, откуда я могла разглядеть огромное окно, выходящее на, похоже обрыв.? Или скорее овраг, а раз его не было видно с передней части здания, то мы на противоположной. От глубины собственной дедукции хотелось рассмеяться, но я вовремя прикусила язык, чувствуя, как в мыслях появляется легкая дымка, словно от алкоголя. Ну, понеслась.

Чуть стукнув затылком о бетонную стену, привела себя в норму, и постаралась вникнуть в происходящее. Шериф все так же что-то бормотал, и я подумала, что наверное, его ненаглядную женушку все же смогли отправить куда-то там, куда отправляются все монстры. Не важно. Глубоко вдохнув затхлый холодный воздух, упрямо сжала губы. Чуть сдвинувшись, смогла определить, что семейство Джексонов сидело прямо у окна, совсем рядом со мной.

Изуродованным горем лицом, он утыкался в окровавленное плечо супруги, которая повисла безвольным мешком в его руках. Губы её стремительно синели, а на щеках застыли дорожки слез. Мертвая, она не выглядела опасной, просто соломенной куклой, и в глубине моей обескровленной ей же души зародилось колючее сочувствие. Оно проскребло за ребрами, заставив на судорожно вздохнуть, ловя ртом отчего-о горячий кислород.

– Вы отняли её у меня, – он шептал, смотря вперед, в слепое для меня место, – она не заслужила смерти. Не заслужила! Почему вам охотникам так надо вечно все испортить? Они не виноваты, что такими родились! Никто не виноват.

Его голос вновь перешел на хрип, бледными ладонями, он крепче обхватил труп женщины, не скрывая едких слез, что стекали на покрытую алыми разводами кофту жены. Завыв, он дернулся, загнанным зверем смотря вперед, туда где виднелась тень. Я прищурилась, вглядываясь в потрескавшийся от времени пол, не находя вторую тень. По телу прошла дрожь, сердце беспокойно ухнуло вниз.

Почему тень только одна? Губы пересохли, а в голове пронеслись все возможные варианты, оставляя за собой только разрушающую пустоту, позвоночник изнутри, казалось покрылся инеем, царапающим внутренности. Мне не следовало об этом думать, не могла же неудачливая семейка по настоящему навредить Винчестеру? Все байки, что с удовольствием травили охотники, говорили, что нет.

Я злилась, точно злилась, приходя сюда, а сейчас, лишь прикрыла глаза, молясь Богу, которому нет до нас дела, о том, чтобы вредный и заносчивый мужчина был просто в другом месте. Даже, если бы это означало, что мы больше никогда не увидимся, и однажды он вспомнит обо мне с долей огорчения и пренебрежения. На такое я вполне согласна, только бы не пришлось издалека смотреть на скупые похороны в огне.

Сердце пропустило удар. В легких кончился воздух и изнемождённое тело было готово рухнуть вниз, прямо на бетон. Пальцы тряслись, глаза обожгло соленой влагой. Мне нужно было просто выглянуть за долбанный угол, убедиться, что это мой уставший разум придумал ненужных деталей. Как всегда. Но я осталась стоять, сжав зубы, зная, что сделаю только хуже. Не понятно, почему Сэм не подходил к нему, почему не уходил.

Однако, позиция позволяла выглянуть еще немного, встать поудобнее, выставить оружие так, чтобы выстрел получился метким, даже с этой противной рябью и красными полосами. Одно движение, и в горле застрял крик, когда меня дернули назад, резко зажимая рот рукой. Спиной врезалась в стену, а колено уже замахнулось для удара, когда я наконец поняла, что это Дин.

Облегчение тут же сменилось злостью, нос дернулся, и взглядом я могла бы убить. Мужчина возвышался надо мной, грозно всматриваясь в лицо, сквозь сумрак помещения. Он медленно убрал руку, схватив меня за плечи, словно я могла куда-то деться. Ну, упасть-то все еще могла…

Боясь нарушить тишину, он ничего не сказал, но и не нужно было. Его проведённый по горлу палец вполне красноречиво справился с передачей посыла. И решив не нарушать молчаливую традицию, оскалившись показала сразу два средних пальца. Он только устало моргнул, и показал мне в сторону, прося уйти. И уже зная, что нечего терять, одними губами, на родном языке, послала его куда подальше в самой грубой форме. Если он и понял суть, то на остальное только вопросительно скривился.

Пусть все это заняло всего пару секунд, за углом что-то произошло. Оттолкнув руки Дина, приблизилась к краю, выглядывая одним глазом. Шериф медленно поднялся, его руки дрожали, но за спиной у него слабо блеснул кулон, благополучно исчезнувший с моей шеи. Я несколько раз ощупала шею, смотря как на побрякушке стали нагреваться енохианские символы.

– Просто отойди, и дай проверить её, – Сэм говорил тихо, вкрадчиво, надеясь достучаться до мужчины, но тот только скривил губы.

– Она мертва, это конец, – утвердил он, посматривая на тело, которое вдруг чуть дрогнуло.

Я не смогла сдержать удивления, понимая, что именно тут происходило. Она жива, на грани смерти, но какой у монстров на самом деле предел? Как далеко за грань они могу уйти перед тем, как окончательно свалиться в пропасть. И муж, знал это, знал и был готов защищать её. Или же он ждал другого, и медальон ему в этом помогал. Можно ли было оживить монстра? Шериф медленно засунул в карман украшение, и потянулся дальше, к блеснувшему в темноте пистолету.

Дин был позади меня, злящийся, но не видевший всей картины. Моя рука с оружием взметнулась, но прицелиться не вышло. Лимит моего организма был исчерпан. Решение пришло мгновенно, а тело отреагировало раньше, чем разум осмыслил все до конца. Моё присутствие тут все чуть не испортило, но я же и исправлю это.

Джексон вытащил оружие, руки его же совсем не дрожали, он бы попал точно в цель. Я бросилась к нему, опрокидывая его землю, и вырвавшаяся пуля пронзила потолочную балку. Хотелось расхохотаться, надрывно, выплескивая каждую эмоция, оставляя только пустую оболочку. Моя рука с хрустом выбила челюсть, но он споткнулся, и выставив меня перед собой, толкнул. Пальцы сомкнулись на его рубашке, утягивая за собой.

– Она жива! – только и успела выкрикнуть я.

Звонкий хруст ломающегося под моей спиной стекла, рывок, и вот мы просто летим вниз, кувыркаясь на грязном, каменистом обрыве. Не разрывая хватки, он попытался отделаться от меня, но безрезультатно. Может, я и была сейчас слаба, кулаки сами находили цель. Ногами, обхватила его торс, чувствуя где-то вдалеке хруст собственных костей, встречающихся с камнями. Раздался треск, с которым его шея выгнулась под неправильным углом.

Закрывшись им, смягчила удар, но это был конец. На дне оврага, я не могла сделать и вдоха, каждый нерв отзывался болью, и в кое-ты веки обе ноги ломило одинаково. Я с криком, сделала вдох, отталкивая мужчину, попыталась подняться, но руки не держали.

Да твою же мать. Уплывающим от боли сознанием, отметила мужчин, пытающихся спуститься ко мне. Они что-то кричали, но за гулом своего сердца ничего уже не было слышно.

– Боже, – сглотнула густую кровь, последним рывком вытаскивая из чужого кармана медальон, – ну хоть все кончится.

========== Часть 13 ==========

Комментарий к Часть 13

Это самая большая глава в этой работе, но что важнее, она предпоследняя. Дальше только финал. Столько отзывов, сколько было в последнее время у меня не было уже очень давно… Спасибо вам, что вы находите время оставить пару слов о работе) Это подстегнуло меня ускорится, ободрило.

Вы самые лучшие!

В номере мотеля было тихо, только тиканье часов разбивало неловкое молчание. Хмурые лица, окровавленные вещи. Слов для объяснений не было, и их никто не просил. Я забилась в изголовье кровати, смотря с подозрением на каждого присутствующего. Не в первый раз мне доводилось видеть ангела, но про него ходило столько слухов, баек. Мне всегда представлялся некто величественный, могущественный, настолько милосердный, что это бы было видно издалека. Однако, выглядел Кастиэль совсем не божественно, в бежевом плаще и сожалеющим взглядом.

– Мне жаль, колено не восстановить, – Кас выглядел искренне сожалеюще.

Я кивнула ему, благодарно улыбнувшись. Мне хватило и того, что мое потрепанное от падения тело стало снова целым, на полное исцеление и не рассчитывала. За десять лет уже привыкла к больной ноге и никогда не мечтала о чудесном спасении. Это была небольшая плата за то, что я вообще была жива.

– Спасибо.

Снова тишина, от которой кружилась голова. Признаться, я ожидала какой угодно реакции, но не такой. Дин не сказал ни слова, только сидел, скрестив руки, сверля меня взглядом. Словно теперь, после того, как мне уже ничего не угрожало, можно было меня прибить.

– Дин и Сэм о тебе не упоминали, – признался Кас, на что Сэм деликатно прокашлялся, отводя взгляд.

– Все нормально, правда. Никто не ожидал, что я задержусь так долго, – пыталась отшутиться, чувствуя во рту привкус крови, и грязи, которой успела наглотаться в овраге.

В свой номер я не ушла, сбежала, бросившись в ванную с первыми попавшимися вещами, плотно закрыв за собой дверь. Заглушила льющейся водой собственное тяжелое дыхание. Физически я чувствовала себя превосходно, чего и стоило ожидать от встречи с ангелом. Только вот то что творилось в голове было неподвластно божественному исцелению.

Бросаясь в окно я преследовала цель, тянулась за ней, но её как конфетку отобрали. Теперь мне предстояло жить зная, что я смогла опуститься до такого. Делать вид, что ничего не произошло, что все в порядке, пока стыд будет поедать меня.

Мылась я быстро, а потом осталась сидеть на низком бортике ванной, медленно вытирая волосы, полностью одевшись. Нужно было выходить в номер, что-то говорить, но в голове была пустота. Ничего хорошего ждать не стоило. Я проиграла по всем фронтам, и только фамильное серебряное колечко поблескивало в свете лампы.

От стука в дверь вздрогнула, вынырнув из забытья. Хотелось отправить гостя куда подальше.

– Позволишь? – раздался голос Каса.

Любопытство победило, открыла дверь, выглядывая в номер, оказавшийся пустым. Больше никто не пришел. Расслабившись, вышла усевшись на кровать, кинув полотенце на стул. Ситуация было самую малость неловкой.

– Ты долго не возвращалась, меня отправили присмотреть за тобой, – выдал сразу все ангел, – но я и сам собирался к тебе прийти.

– Все в порядке, спасибо.

Быть на дистанции с охотниками было спокойно. Сколько времени они ждали? Почему решили, что за мной нужен надзор? Впрочем, сейчас меня это не так сильно беспокоило. Никто не выломал ко мне дверь, не потребовал объяснений. Знал ли уже Сэм обо мне? Выглядел он спокойным. Ангел сел рядом, и я не знала как начать разговор и стоило ли это делать? Кем я была в его глазах?

– Что-то случилось? – я с подозрением осмотрела его, но тот не выглядел враждебно, больше напоминая огромного плюшевого мишку, чем небесного воина.

– Никогда не думал, что встречу этот символ здесь. Так далеко от его родины.

Первым порывом было вскочить, начать обороняться, но что в этом толку? Тайна уже была раскрыта, пусть и только часть, но большего не знали и многие приближенные к семье. Кастиэль был ангелом, и глупо было полагать, что ему неизвестно откуда взялся древний герб, и как выглядел он раньше тоже мог знать.

Я вздохнула, оставшись сидеть на месте. Ничего не случилось. Никогда не видела толку носить фамильный перстень-печать, используя обычное семейное кольцо, которое носила еще в детстве. Периодически обкатывала его, подгоняя под размер. Оно не привлекало слишком много внимания, но всегда было рядом, как напоминание и обещание. Где бы не была, каким бы именем себя не называла, я все еще была частью семьи.

– Они знают?

Получив отрицательный ответ, кивнула. Это было хорошо.

– Они злятся? – задала я новый вопрос.

– Сэм не злится, но в смятении. То, что произошло было похоже на…

– Я знаю, на что это было похоже, – перебила я, отчаянно растирая лицо ладонями, – все это видели, но это больше не повторится. Не так. У меня в голове была каша. Можешь сказать им, что все в порядке? Я не собираюсь ничего вытворять.

– Хорошо, – он поднялся, и перед тем как выйти, обернулся, – иногда бойцы теряют силы, не знают за что им бороться дальше, но у тебя есть. Ты дорога им, иначе меня бы не стали вытаскивать с другого конца штата.

Оставшись в одиночестве, рухнула на подушку. Это было настоящее безумие. Хотелось спрятаться от мира, от всей этой заботы, которой меня пытались обвить, но она мне не была нужна. И еще больше я надеялась, что вся эта чудесная история не дойдет до ушей моего семейства. В лучшем случае, меня бы ждал такой разнос, что выход в окно стал бы отличным решением.

Через час я довольная возвращалась из закусочной, куда отправилась совершенно одна, чему и была рада. Погода моего состояния не разделяла. Небо заволокло тучами, в воздухе пахло озоном. На теле не было ни единой царапины, ребра не сводило и взгляд был четкий. Неужели Винчестеры всегда этим пользуются? Ангел на быстром наборе невероятно полезная вещь. Я была готова снова рваться в бой, и была уверена, что буду спешить, работая на износ до тех пор, пока просто не свалюсь.

Можно ли считать за отдых время проведенное в бинтах на постели?

Не хотелось думать о том, как все усложнилось для меня. Радовало то, что воспаленный мозг не выдал Дину ничего такого, что я не смогла бы объяснить, а после и Кас не стал делиться интересной информацией. Не к чему это было.

Задумавшись я не сразу поняла, что что-то не так. Словно улица резко изменилась. Остановившись, осмотрелась, разглядывая мотель с облупившимися стенами. Раздался гром, новый порыв ветра, поднял вверх пыль. Протерев глаза рукавом, заметила припаркованную сбоку, вдали от прохожих машину. Черный глянец сверкал и без солнца. Машина класса люкс не вписывалась в ряд старых видавших виды авто. Даже шины были новыми.

Я успела сделать несколько шагов дальше, пока меня не прострелило осознанием. Оглянувшись, уставилась на машину, беззвучно хлопнув ртом, и бросилась к ней, надеясь, что братья этого не увидят. Сердце бешено колотилось, ладони вспотели. Водителя не было на месте, и всего на мгновение я облегченно вздохнула, опустив напряженные плечи. Только на мгновение.

– Чудно, что не придется ломится в номер.

Реагировать на голос не хотелось, но взяв себя в руки, натянула вежливую улыбку и повернулась к сестре. Она протянула стаканчик кофе, пожав плечами, словно в этом не было ничего необычно, и мы не были на другом континенте, где я была под уже провалившемся прикрытием. Карина не изменяла себе, появляясь в американском захолустьев в строгом черном костюме. Бледные пальцы едва проглядывали через обилие колец.

Кофе пахло восхитительно, и я испугалась, что сестра угрозами заставила приготовить что-то стоящее администратора. Мне тридцать минут назад выдали редкостные помои. Сделала глоток, смотря на неё, ожидая продолжения.

– Не пялься, – она поморщилась, пройдя мимо меня, звонко цокая шпильками, – У меня есть несколько новостей. Одна хорошая, другая так себе.

Я поспешила за ней, под очередной раскат грома. Становилось заметно холоднее, и меня не покидало предчувствие чего-то ужасного, но не успела сказать и слова, как в кармане завибрировал телефон. Это был Дин, и да простит меня Бог, у меня не было никакого желания разговаривать.

Карина завела меня за здание, к скамейке под раскидистым деревом. Смахнув мусор, села, закинув ногу на ногу. Что-то в ней было неправильно, разительно отличающееся от того, что я знала. Неужели она так сильно изменилась за четыре года? Лицо было точно таким же, только уставшим, и взгляд смотрел в пустоту чаще обычного. Я пристроилась рядом, кутаясь в куртку. Здесь ветер был слабее, но теплее от этого не становилось.

Сестра поджала губы, поправила волосы, выдавая свою взволнованность. Ей было тяжело говорить, что было странно. Среди остальных детей, она всегда была самой бойкой, не подверженной ничему.

– Кулон у тебя?

– Неужели ты бросила все свои дела, чтобы лично забрать какую-то побрякушку? – я бы рассмеялась, не встань в горле ком.

Я вытащила из внутреннего кармана украшение, покрытое куском простыни. Видеть его не хотелось. Оно обладало силой, с которой я больше не хотела иметь дела. Карина забрала его, повертев в руке, взвешивая в руке.

– Они знают про него? – она понизила голос, словно боялась, что братья могут выскочить из-за угла, и когда я мотнула головой, немного расслабилась, – теперь оно будет в нашем хранилище. Можешь гордится, ты принесла в коллекцию достойную вещь. В семейный хрониках отметят это событие.

– Зачем ты здесь?

Карина кивнула, делая глоток из кофе, и едва заметно прокрутила на пальце фамильный перстень. Взгляд её на мгновение остановился на собственных туфлях, но тут же стал серьезным и сосредоточенным. Она отставила стаканчик, вытащила из внутреннего кармана пиджака белый конверт с моим именем, вложила его мне в руку.

– Начну с хорошей новости. Ты возвращаешься домой. Эту программу свернули.

– Это по твоему хорошая новость? Какая тогда вторая? – сердце клокотало, грозясь вырваться из груди. Я не была готова уезжать. Не сейчас.

– Мама умерла вчера в пять вечера.

Её голос не дрогнул, словно она говорила совсем о другом. Не о человеке, что дала нам жизнь, а после успешно попрекала этим не одно десятилетие. Я потеряла дар речи, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Карина поднялась, забрала свой стаканчик, сжав на прощание мое плечо.

Она не могла меня сейчас поддержать. Все эти годы именно она была тем мостом, что не давал нашей семье провалиться в пучину взаимной ненависти. Карина была ближе всех к матери, и переняла от нее слишком много черт. Я понятия не имела, какого ей было. Старшая сестра всегда брала ответственность за нас, за наши жизни, и теперь ей предстояло заменить мать. Я накрыла её холодную ладонь своей.

Карина назвала время и место, а после ушла, не оборачиваясь, оставив меня одну с конвертом. Я не могла сдвинуться с места еще несколько минут, смотря на ствол дерева, по коре ползали муравьи. Скорбела ли я? Было ли мое сердце разбито от горя? Была ли я плохим человеком, если не чувствовала ничего?

Обратно в номер мотеля я пошла только когда на голову стали падать капли дождя. Прогремел гром, и я с задержкой в три секунды открыла дверь номера мотеля. Прищурилась, подавила желание топнуть ногой. Я оказалась не в своем номере, а у братьев, обернувшихся на мой приход.

За дверью разразился ливень, отсекая путь к отступлению. Может, это было и к лучшему.

– Что-то случилось? – Сэм оторвался от монитора, замечая на моем лице что-то такое, чего я не чувствовала, – Лина?

Я дернулась, поняв, что все еще сжимаю в руке конверт, впитавший несколько капель дождя. Выдавила из себя улыбку, скидывая плащ на спинку стула. Братья смотрели на меня, и это начинало раздражать. Неужели я и, правда, выгляжу не так? Потянулась к лицу, проверить щеки, но они были сухие.

Мир шел именно так, как и раньше, только одна я продолжала сидеть на стуле, комкая конверт. В моей руке появился стакан дешевого виски, и я благодарно кивнула Дину, выпив его до дна. Резкий вкус привел меня в чувство, разгоняя по венам заледеневшую кровь.

– Спасибо, – я вытерла рот, ставя бокал на стол.

Дин сел напротив, развернув стул. Ничего больше не останавливало меня от правды, я могла свободно все рассказать им. Они не были теми, кто бы использовал это против меня, мне хотелось в это верить. У них не было таких возможностей, чтобы стать источником слухов, сплетен и новых статей в желтых газетах закрытого общества. Они были свободными охотниками, теми, кто видел меня, а не образ, выдрессированный матерью.

Старший охотник прочистил горло, смотря на меня, как на готовую взорваться бомбу.

– Если не хочешь, можешь не говорить, но…

– У меня мать умерла.

В легких кончился весь воздух, словно сами это слова, произнесенный вслух, лишили его. Я задыхалась, руки тряслись, пока я спешно наливала себе новый бокал. В комнате повисло молчание, нарушаемое только моими рваными глотками. Сэм опустил крышку ноутбука, и я знала, что стоит мне только показать, что мне нужно сочувствие, как я его получу. Но нужно ли оно мне было?

– Когда? – вероятно, Дин не хотел, чтобы его деловой настрой мне помог, но это случилось и все словно бы и происходило не со мной.

– Вчера, – пожала плечами, откидываясь на жесткую спинку стула, – я узнала только что. Она была отменной охотницей и прожила в целом неплохую жизнь.

– Мне жаль, – Дин все еще продолжал смотреть на меня напряженно, и мне стало интересно, что же его так волнует, – когда похороны?

– Полагаю, похороны будут через пять дней, – алкоголь развязал мне язык, и если бы меня спросили хоть о чем-то, я, наверное, во всем бы призналась, что пугало, – это такая семейная традиция. Чтобы все, кто хочет попрощаться успел приехать. Да и завещания у нас принято оглашать до того, как тело пустят в яму.

Я замолчала, откинув голову наверх, разглядывая трещину на потолке. Может быть, зря Кастиэль меня исцелил, и боль физическая была бы хоть какой-то заменой боли, которую я не чувствовала? Мир перевернулся. Казалось, она будет жить всегда, вечно все контролировать и терроризировать своих детей, пока бы мы объединялись против неё, держась сомкнутым строем против неё.

Она не была хорошей матерью. На самом деле куда большей матерью для меня была наша кухарка, Мария Викторовна. Я положила конверт на стол, не в силах больше его держать.

– Это? – Сэм кивнул на него, – это что, русский?

Я быстро посмотрела на Дина, который даже не вздрогнул. Неужели он ничего не сказал? По его лицу невозможно было ничего понять. Сердце пропустило удар, руки вспотели. Как последняя трусиха я надеялась, что он все расскажет и мне придется иметь дело с последствиями, но если он решил сохранить все в тайне…

Это было куда приятнее, чем я могла себе представить. Я не хотела думать, что это может значить для меня, и как это расценивать. Не хотелось, как последней идиотке пускать слюни на то, что хороший поступок может значить нечто большее. Иногда что-то хорошее, это просто хорошее и ничего больше. Я глубоко вдохнула, смирившись со всей иронией визита сестры. Он перечеркивал все, что я обрела за последние четыре года.

Если Дин решил ничего не говорить, то я ему подыграю.

– Да, – во рту пересохло, но очередной стакан не сделал бы лучше, – на самом деле, все куда сложнее. Вы уже знаете про хранителей знаний. Так вот, я четыре года работала на них, находясь здесь под прикрытием.

– Британских? – Сэм прищурился, а алкоголь в крови едва не стал виновником смешка.

– Русских, – я заерзала на месте, и наплевав на воспитание, отвела взгляд, – мне дали новое имя, документы. Моей задачей было находить монстров, которые пытались сбежать в Америку в поисках лучшей жизни. Последнего охотника, до меня, загрызли на случайной охоте, а я и была рада сменить обстановку.

– И как тебя зовут?

Сэм не выглядел злым, и я посчитала, что это уже неплохо. Может, я слишком много придаю этому значения?

– Полина. Полина Мечникова. Имя сокращается, как Лина.

Винчестер кивнул, замолчав. Я не знала, что еще сказать, чувствуя, как растет в номере напряжение. дин протер лицо, но не стал ничего говорить. За все время, после того, как я очнулась, он так и не прокомментировал происходящее. Злится ли он на меня, ненавидит или ему все равно. И почему, меня это так сильно беспокоит, если я все равно уезжаю. Все, как и хотела сестра.

– Что скажешь? – нет, мне не было все равно. Эти люди были мне… дороги? Близки?