Текст книги "Все охотники одинаковые + бонус (СИ)"

Автор книги: TatianaKaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Я вздохнула, пытаясь каждой клеточкой своего тела прочувствовать мгновение. Оно словно патока растекалось по венам, разогревая кровь, заставляя бабочек в животе трепыхаться в ожидании чуда. Распахнув руки навстречу ветру, рассмеялась, зная, что подруга не даст мне упасть. Рухнуть за узкий парапет.

В голове что-то щелкнуло. Глаза распахнулись, уставившись на долину. Схватившись за виски, старалась заглушить нарастающий гул, но он только громче отбивался от стенок черепа, разносясь по всему организму. Вибрируя на кончиках пальцев. Тот самый голос вдали, стал четче. Теперь, зная, чего он хочет, я поддалась ему.

Выскользнув из объятий подруги, незаметно для всех, ушла с крыши. Закрыла дверь, отрезая последние источники света и тепла. Включила фонарик на телефоне, осторожно спустилась с чердака на пустую лестничную клетку, вслушиваясь в каждый шорох, каждый скрип железной лестницы под ногами. Пахло сыростью и грязью. По пустым пролетам и квартирам гулял ветер, свистя на поворотах.

Чей-то тяжелый шаг за спиной, и я рефлекторно бью по цели, разворачиваясь на каблуках.

– Да ладно!

Высокий мужчина схватился за нос, отскакивая назад. Руку жгло от удара, но я продолжила стоять парализованная. Вглядываясь в знакомые черты лица, не могла сдержать судорожного вздоха. Перед глазами пронеслась череда отрывков, вызывающих осколки боли. Я на полу подвала, сжимаю собственное горло, борясь за каждый вздох, одинокая лампочка над головой… Прожигающий насквозь взгляд зеленых глаз, хриплый вскрик и просьбы очнуться.

– Господи!

Плюнув на все, бросилась на него, вцепившись дрожащими пальцами за куртку, уткнувшись в теплую грудь. Я была готова, потом выслушать отповедь о впечатлительных девицах, но внезапно меня крепко прижали себе. Мужской подбородок уткнулся в макушку, а крепкие руки сжимали дрожащее тело до синяков. Я не знала, какого черта происходит, где мы вообще, но ради одного этого момента, могла бы повторить всю ту суицидальную фигню. Просто стоя рядом, ощущая беспокойные удары чужого сердца, в сузившимся до одного грязного лестничного пролета, мире.

– Вечно с тобой одни проблемы, – Дин чуть отстранился, заглядывая в глаза, проводя большим пальцем по скуле.

Выдавив улыбку, замерла, утонув в его взгляде, настолько переполненным беспокойством, что уже граничил с яростью. Мужчина был напряжен до скрипа, и, несомненно, готов высказать мне все, что думает, но молчал. Только держал в руках, скользя пальцами по скуле ниже, к губам. Дышать стало невозможно, колени опасно дрожали, грозясь отказать в опоре.

Все мысли свелись к ожиданию, предвкушению. Не выдержав, облизнула губу, что казалось огненной. Дин рвано выдохнул, обнял меня еще крепче, вжимая в собственное тело. Этого было так мало, так чертовски мало… Я хотела быть еще ближе, не просто чувствовать его рядом, а в себе. В своей душе, в своем сердце. Запомнить.

Руки, сами по себе, скользнули по его груди выше, к шее, проходясь ладонями по горячей коже. Кончиками пальцев провела линию по горлу, завороженная, темнеющим взглядом, теряющим ясность. Он был так близко, что я уже чувствовала его тяжелое дыхание, готовое сорваться в хрип. Так близко, что уже не могла разобрать, где заканчивалась я, а где начинался он. Мягко сжав подбородок, Дин запрокинул моё лицо еще выше. Было так горячо, что внутренности плавились, стекаясь куда-то вниз, оставляя пульсирующие дорожки внутри. Так правильно, естественно, необходимо, как следующий вздох.

Дин, словно издеваясь, не двигался, застыв в ничтожных нескольких сантиметрах. Еще немного, лишь одно движение. Это был финиш, и, простонав от нетерпения, я зарылась пальцами в его волосы, готовая притянуть ближе…

– Ну и что здесь происходит?

Мы отскочили друг от друга, загнано дыша. Разочарование впивалось в живот, ледяными иглами. И я боялась посмотреть на него, увидеть облегчение. Хотелось забиться в угол, пнуть саму себя несколько раз, и выкинуть в окно за глупое сердце, что обливалось кровью от страха. Ведь я все еще этого хотела, до боли в горле, и хруста в костях.

Света раскинула руки в стороны, скорчив, определенно смешную, но не сейчас гримасу. Взгляд её метался от меня к Дину, но никакого удивления, словно ничего такого и не было. Я смотрела на неё и понимала, что все, что было там, на крыше совсем не настоящее. И она тоже.

– Это интересный вопрос, принцесса, – Дин все же привлек моё внимание, заставив посмотреть на себя, – это кто?

Сердце пропустило счастливый удар. О да, он мог пытаться выглядеть холодным и серьезным, но взгляд его все еще горел, грозясь превратить нас обоих в пепел. Я сдержала хитрую улыбку, почесав затылок.

– Я вот Светлана, и хотела бы тоже услышать ответ на вопрос, – она прищурилась, сверля взглядом, – час от часу не легче.

– Как еще раз тебя зовут? – мужчина скривился, пытаясь повторить имя, но только отфыркивался.

О, Боже. Вот это совсем не то, что мне надо…мы же в моей голове, и если мысли и были, каким-то странным и удивительным образом, понятны на всех языках, то вот от русских имен и названий никуда не деться. Что я там говорила, про выкинуться из окна? Вот теперь я готова! Хоть прямо сейчас.

– А как ты вообще оказался в моей голове? – попыталась перевести я, надеясь, что может он все-таки тоже плод воспалившегося, умирающего сознания.

Дин взглянул на меня и вопросы отпали. Ну, я определенно не могла в своей же голове наградить себя таким строго порицающим взглядом. Как на нашкодившего студента перед выпускной сессией.

– А как ты думаешь? – он говорил жестко, чеканя каждое слова, чтобы точно знать, что до меня дошло, – нашли твоё едва живое тело в подвале шерифа. Чем ты думала, идя к нему одна?!

– О том, что его жена мертва! – гнев забурлил внутри, грозясь сорвать последние замки на самообладании. Событие за событием, упрек за упреком. У всего есть предел, – и я написала, между прочим. Он мог сбежать.

– И что? – Дин подошел ко мне так близко, что его злость ощущалась как своя, а хотя может, так и было, – это не повод нестись к нему в дом, сломя голову. Может он обычный маньяк? Или не оказался бы таким тупым и не стал бы оставлять тебя в живых!

С последними словами он запнулся, пожирая меня глазами. Убеждая самого себя, что вот она я, еще живая. Злость все еще не отпускала, но к ней теперь примешалась самая малость стыда. От которого, хотелось избавиться побыстрее, но не выходило. Осознание, что Дин Винчестер, по-настоящему боялся за меня, не было сенсаций. Он это и так говорил, укоряя в непрофессионализме. Просто теперь, услышав этот надлом в голосе, прочувствовав его страх, я, наконец, поняла.

За знакомых так не волнуются. Это нечто большее. Или у меня поехала крыша.

– Невероятно интересно, – Света облокотилась о перила, демонстративно по – детски поджав губы, – но если мы все в твоей голове, будем честны, не самой адекватной головушке, то я тоже лишь плод твоих фантазий?

– А? – я перевела на неё взгляд, не способная сфокусироваться, на чем-то кроме своих загонов, – да, мне жаль.

Она рассмеялась, выводя нас двоих из оцепенения. Дин моргнул, удивленно смотря на меня, безмолвно спрашивая, а кто это, собственно, такая.

– Милая, я уже в плюсе, – она подмигнула мне, – ты обо мне фантазируешь!

– Света! – я закатила глаза, качая головой. Как настоящая. Такая же раздражающая.

– Что это за место? – Дин огляделся, а я выдохнула, радуясь небольшой отсрочке неприятного разговора, но понимая, что начав отвечать, все равно расскажу все, хочу я того или нет.

Я помолчала, собираясь с мыслями. Потому, что на самом деле не знала.

– Ничего из этого не было, – оперевшись о стену, зажмурилась, вспоминая, как было в реальности, – это мой двадцать пятый день рождения, но… – голос сорвался.

– Что случилось?

Я не открывала глаз, но кожей чувствовала, как Дин подошел и сжал моё плечо. Такое просто действие, наполненное заботой и нежностью, что сердце едва смогло продолжить бег. В глазах застыли слезы. Слова давались с трудом, вспомнилось счастливое лицо Кирилла. Беззаботного охотника, что не дожил до не случившейся вечеринки четыре дня. Его загрыз вервульф. А нас не было рядом. Мы были на охоте.

Голова закружилась, и только присутствие рядом Дина не дало ускользнуть из реальности.

– Эй, открой глаза, – потребовал он, слегка тряхнув, – сейчас.

Послушаться было намного тяжелее, чем предполагалось. Вокруг больше не было серых стен и сырости. Это был огромный театральный холл, с золотыми фресками, мраморными полами и хрустальной люстрой. По краям на высоте пяти метров был балкон, опоясывающий всё помещение. И всего одна лестница, ведущая наверх.

Нога заныла, я покачнулась, но устояла, благодаря Дину, что перехватил меня за талию, фиксируя в одном положении. Мне не нужно было смотреть на пол, чтобы увидеть огромную пентаграмму, выведенную Светиной кровью. В воздухе пахло металлом и травами.

– Это было в этот день? – осторожно спросил мужчина, продолжая держать меня.

– Нет, это за день, – я сглотнула, – свой день рождения я провела в реанимации после…

– После того, как навернулась с балкона? —

Вздрогнув, мы повернулись к Свете. Она стояла в сером костюме, ярко накрашенная, широко улыбающаяся и с порезанными запястьями. Кровь стекала по пальцам, капая на мрамор. Мгновение и вот уже всё выглядит как должно. Где-то вдалеке, словно за толщей воды прозвучал собственный крик, и часть балкона рухнула. Тяжелый камень разлетелся по холлу, арматура, как зубы мертвого хищника, смотрела в разные стороны. Собственная кровь заливала неровные края пентаграммы.

– Так себе воспоминание, – Света прошлась мимо нас, нисколько не заботясь об алом следе, что оставляла за собой, – боль, кровь и мертвая ведьма, – она склонилась над обломками, – ты никогда не думала, что боль в ноге это очередная насмешка от старой карги? Вот не захотелось ей спокойно умереть, надо было оставить след. Твою жизнь-то она забрать не смогла, хоть ты и надеялась на это.

– О чем она? – Дин осторожно развернул меня к себе лицом, отворачивая от раненой подруги, взгляд его внимательно отслеживал любое изменение в мимике.

– Обычно, когда Джин выпускает свой яд в жертву, та может найти выход, – Света продолжила вещать, совсем не своим голосом, – это лазейка, через которую всегда тяжело пройти. То, что не отпускает, заставляет оттягивать момент истины. Тебя цапнула другая тварюга, но суть не меняется.

– Ой, да заткнись ты там! – я повернулась к ней, четко зная, что говорю сама с собой, – можешь сделать намек еще тоньше и тогда, он, может быть, пролезет в дверь.

Моргнув, я посмотрела на Дина, который ждал. Не давил, не заставлял быстрее разродиться, и закончить всё это. Щеки обожгло стыдом, уже вполне заслуженным. Вздохнув, опустила голову, рассматривая переливы мрамора. Я всегда старалась говорить себе только правду, и то, что этот, местами заносчивый, охотник был мне не безразличен, не было секретом для меня. Точнее, не так. Ощущая его тепло рядом со мной, могла сказать, что это серьезно вышло за пределы детского «нравиться».

Теплая, мужская рука приподняла мой подбородок, мысленно отсылая к темной лестничной клетке. Мы встретились глазами, и я больше не могла молчать. Не прямая, но все же, лож, отравляла всё, к чему прикасалась. Я, ходила по острию ножа, скрывая собственную личность, как преступник, которым, не являлась.

Дин Винчестер может принять меня такой, какая я есть, или идти нафиг.

– Думаю, что мне нужно кое-что рассказать тебе обо мне.

========== Часть 11 ==========

– Ясно.

Я неловко передернула плечами, ожидая приговора.

Даже Света, молчала всю мою исповедь, тактично сливаясь с завалами. Дин молчал,

пока я говорила, смотря куда угодно, но не на меня. Только прищурившись, сложил

руки на груди, полностью закрываясь от меня. Не показывая ни единой эмоции.

Тишина была долгой, мучительной, выворачивающей внутренности наизнанку.

Хотелось едко пошутить, свести все в фарс, но слова больше не формировались в

предложения.

Наконец он вздохнул, осматриваясь.

– Уверена, что именно в этом и есть смысл? – Дин

потер переносицу, видимо решив пока не поднимать тяжелую тему, – мы все еще

здесь, а твоя подруга продолжает подмигивать.

– Может у неё тик?

Я повернулась к Свете, что сидя в позе лотоса,

театрально закатила глаза. Все это вообще было странно. С каких пор сознание

само помогает выйти из ловушки? Она ведь, как живая подсказка, ниточка, что и

должна вывести на свободу. Только вот

как..? Идей не было, но я чувствовала, что разгадка где-то близко.

Со стоном, села на пол, смотря в расписной

потолок. До этого самого момента, я так старательно отгоняла воспоминания, что

теперь они наполняли каждую клеточку, возвращая к той ночи. Я словно вновь

слышала собственный крик, отскакивающий от стен, безумный предсмертный смех

ведьмы. Её остекленевшие глаза, смотрящие прямо на меня. Боль, пронзавшая тело,

кровь, хлынувшая из бока, пронзённого арматурой…

Взгляд зацепился за железо, торчащее посреди

пентаграммы. Ногу свело, но уже не обратила внимания на привычную боль. Почему

это место? Почему сейчас? В моей жизни было много всего, и пусть эта охота

оставила большой след в моей жизни, но она не была особенной… Просто в конце, я

очнулась в больнице, спустя два месяца.

Дин сел рядом, и я чувствовала кожей его взгляд,

невысказанные мысли. От желания прикоснуться к нему, чесались руки. Словно это

могло бы хоть как-то помочь. Возникла идея просто пооткрывать разные двери, но

рациональная часть меня, сразу отмела глупую идею. Не в этом было дело. В таких

делах нужно было искать символизм.

– Ты что-то притихла, – Дин позвал Свету, что

увлеченно разглядывала стены,– то болтаешь, не затыкаясь, то вдруг решила

притвориться мебелью?

Девушка опустила на него взгляд, моргнула, и,

показав средний палец, рухнула на спину, развалившись звездочкой. О, да. Мы

определенно здесь застряли.

– Я всего лишь иллюзия, и вы это знаете, -

наконец заговорила она, болтая ногой в воздухе, – настоящая бы я, уже наверно

планировала взорвать каждую дверь. Выбраться силой, так сказать. Вот только я

не настоящая, что очень странно. Ведь осознавать это, уже не нормально… Была

причина, по которой я здесь?

Они вместе посмотрели на меня, а мозг начал

медленно прокручивать информацию. Вспышка озарения, едва не ослепила, грозясь

завалить своё тяжестью. Сжав волосы в кулаках, со стоном уткнулась в колени.

Какая же дура…

Однако, Дин, видимо по-своему истолковал мои

метания, тяжело вздохнув, и с силой развернул к себе. Взглянул прямо в глаза,

встряхнув за плечи. Я безвольной куклой повисла в крепких руках. Отводя взгляд

куда угодно, но не на охотника, которому довелось увидеть мой самый позорный

опус.

– И что теперь? – он настойчиво вторгся в моё

личное пространство, заставляя смотреть на себя, – у кого нет специфических

тайн, ткни пальцем. Я, буквально, у тебя в голове. И пока отсутствие акцента –

самый большой твой обман.

Хмыкнув, встретила его взгляд, расправляя спину. Он

не знал всего, не мог знать, ведь я ему не сказала, но где-то в желудке стало

теплее.

– Ты так не думаешь, на самом деле.

– Нет, но.., – он закатил глаза, – я никогда и не

спрашивал, откуда ты, так что формально, никакой лжи. Ты все такая же неумеха

принцесска.

– Эй! – дернувшись, надула губы, вызвав усмешку,

– нормально у меня все со способностями. Просто не везет мне, вот и все.

– Ага, рассказывай, – Дин замолчал, улыбка сошла

с его лица, и заговорил он уже настолько серьезно, что сердце успело

остановиться, – один вопрос. Если однажды, кто-то заглянет в твою голову, но

уже целенаправленно… Все будет так же? И не окажется внезапно, что все это

время, ты просто шпионила?

В горле пересохло. Я не знала, собирался ли он

это провернуть, но прекрасно помнила устройство хранителей знаний для допроса.

Всего один раз, мне пришлось принять участие в этом, поистине жестоком процессе

дознавания. Когда Антон, уже тогда бывший парень, обвинил меня в нападении.

Конечно, я прострелила ему ногу, все такое, но он умудрился все так переврать,

что в итоге, не осталось выбора. Репутация была важнее всего.

Это были адские десять минут, за который всё моё

сознание вывернули наизнанку, изучили каждый обрывок, заглянув в самые

потаенные уголки. Меня передернуло, от страха, что может быть, просто может

быть, Дин говорил серьезно, и меня привяжут к стулу, и вновь провернут это и в

этот раз не будет соглашения о неразглашении и все мои секреты и мысли окажутся

народным достоянием.

– Нет, но после этого, можешь считать, что получил

нового любителя использовать вас как мишени, – сдавленно рассмеялась, понимая,

что теперь, он имеет право это сделать, не имею права осуждать. Просто это

будет концом.

– Именно это и хотел услышать, зайка, – он

улыбнулся, а я еще сильнее насупилась, свирепея от очередного прозвища, только вот

ответить колкостью не получилось, слишком хрупким был момент.

Я все четко ощущала напряжение между нами,

которое не исчезло после «отпущения грехов». Напротив, казалось, что мы

оказались на вулкане, что может вот-вот рвануть. Плечи сами собой опустились, и

мне оставалось только надеяться, что однажды все будет как раньше… Или же мы

просто забудем друг о друге, и больше не станем пересекаться.

Дин не убирал рук, продолжая удерживать на одном

месте, а меня все так же не покидало ощущение нереальности. Тоненький противный

голосок подсказывал, что вот сейчас он не вываливает тонну недовольства, только

от того, что хочет вытащить меня. Это, вообще-то и не было плохо, ведь, кто

откажется от шикарного спасителя? Но все же колкое, гадкое чувство не давало

покоя.

Кто захочет знать, что его простили не

по-настоящему?

И еще хуже. Знать, что вы все здесь, только

потому, что перед тем, как провалиться в темноту, я так страстно хотела в ней

оказаться? Подальше от всех проблем, рядом с всё понимающей подругой. Где-то в

прошлом, где все было просто и легко, где не нужно было лгать и притворяться

кем-то другим.

В итоге, я здесь, в воспоминания, рядом с подругой,

которая, видимо и есть единственный здравый участок моего разума. С Дином,

который и не должен был узнать обо всей этой истории. Стыд жег легкие, хотелось

провалиться сквозь землю. Интересно, а это возможно, если все здесь не

настоящее? Это было бы, как нельзя кстати.

Мне нужно было взять себя в руки, сделать шаг из

фантазий. Вернуться в реальный мир, где моё бренное тело медленно умирало. Но…

Неказистая правда была в том, что я не хотела. Как не хотела приходить в себя

много лет назад, когда рухнула с балкона. Конец должен был случиться еще тогда.

Осторожно подняла глаза на охотника,

боясь, что в моем загнанном и виноватом взгляде он увидит всё. И Дин увидел,

раздраженно сжав зубы. Нельзя морально подготовиться к буре, вот и не стала

даже и пытаться.

За мгновение до того, как он успел что-то

сказать, мне на плечо легла еще одна рука. Тонкая и влажная от крови. Света

наклонилась прямо к уху.

– Ты можешь остаться, никто не сможет заставить

тебя уйти, – она зорко оглядела моё лицо, подмечая, как сжались губы и забегал

взгляд, и сказала еще тише, так, что услышала только я, – можно просто

отпустить его.

Она выпрямилась, встав так гордо, и уверено,

словно знала, что согласие уже у неё в кармане. Внутри все заныло,

запульсировало от нетерпения. Так хотелось поддаться ей, именно так, как я и

делала все годы, поддерживая каждое сумасшедшее решение. Я встала, но сильная

мужская хватка вернула обратно, фиксируя в одном месте. Зеленые глаза яростно

прожигали.

– Не смей, – резкая встряска, до вскрика, до боли

в шее, – слышишь меня? Что бы она тебе не сказала – нет. Отсюда я уйду только с

тобой, ясно?

Света вырвала меня из его рук, как куклу, вставая

спереди. Дин сразу же поднялся, опасно сжав кулаки. Мне нужно было что-то

сказать, прекратить это, но не выходило. Исходящую от них агрессию можно было

ощутить на кончиках пальцев, прощупать и попробовать на вкус.

– Не тебе решать, – голос подруги был полон

холодного яда, именно таким тоном, она выгораживала меня перед всем миром, моей

матерью, – она лучше знает, что делать, правда, Полина?

В это и была проблема. Я понятия не имела и напряжение

нарастало, Дин, казалось, был готов голыми руками свернуть шею Свете, но знал,

что это не поможет. Дело не в ней. Всё упирается только в моё решение. Мне

следовало рассмеяться, сказать, что, конечно же, иду с Винчестером. Это было бы

правильно, трезво и по-взрослому, но…

Но я продолжала стоять, как истукан, а потом и

вовсе к своему ужасу поняла, что в какой-то момент ухватилась за подругу. Дин

это видел, сжимая зубы. Мышцы на его лице дергались, делая его уже не просто

угрожающим, а по-настоящему опасным. И не понятно, на кого именно он сейчас

сорвется. Конечно же, фантомная блондинка стояла между нами, нашептывая заманчивые

предложения. Только вот, если бы не моя медлительность и неспособность принять

верное решение, то мы давно были бы уже в другом месте.

Я вздохнула, отдергивая руку, отходя чуть дальше,

борясь сама с собой. Прямо сейчас, взять и послать ненастоящую подругу.

Сказать, что-то едкое, вздернуть подбородок и уйти, туда, где не будет иллюзий,

обмана. Но, если на чистоту, что ждет меня там? Здесь я умру, это понятно, но и

там жизнь не стоит того, чтоб за неё боролись. Сколько погибло по моей вине,

сколько людей пострадало? Скольких не спасла, а скольких обманула? Я не была

хорошим человеком, много грешила, и редко, когда раскаивалась над своими деяниями.

Даже вот Винчестерам лгала, хотя следовало просто

взять и уехать. Прямо после больницы бросить их, а не соглашаться на охоту,

подвергая всех опасности. Разве они сделали, хоть что-нибудь, чем бы заслужили

это?

Губы задрожали, и обняв себя за плечи,

отвернулась, смотря по сторонам. Как маленький ребенок, который боится

наказания, за проступок. Интересно, а что думал Дин на самом деле? Что бы он

сказал, не будь мы здесь, а от его радушия не завись моё желание вернуться?

Ничего хорошего, ясно же. Наверняка, он бы

высказал за все. За неосторожность. Сказал бы, что я только мешала всё это

время, вдобавок еще и нагло лгав им. Мужчина был эмоциональным, и в том, что он

вот так просто отпустил все, не верилось. И вернувшись в мир, я бы столкнулась с

последствиями своих ошибок. С гневом и разочарованием.

Сначала, полагаю, отхвачу от Винчестеров, а после

и Нина сравняет с землей. И я, как побитая дворняжка, останусь одна, выпрашивая

внимание у Светы. Настоящей. Как всегда и случалось, стоило мне везде облажаться.

Или того хуже, вернусь к семье, признаю, что без них я ничего не значу.

Как же хотелось поверить, что все будет хорошо,

что все решаемо. И было так страшно, увидеть презрение в глазах Дина.

Заслуженное. Интересно, винит ли он меня уже? Или еще отгоняет это жужжащее

чувство?

Фантомная подруга ничего не говорила, даже не

поворачивалась, но я чувствовала её каждой клеткой своего тела. Она была тут,

подкидывая всё новые и новые мрачные варианты будущего в реальности. Тянула за

собой, а мне и этого было достаточно, чтобы проваливаться с удвоенной силой. Её

цепкие холодные руки можно было ощутить физически, они нежно убаюкивали,

показывая, что выход только один. И мне нужно просто ничего не делать…

«Боже, возьми себя в руки!»

Но этот голос утонул в пучине вины и стыда.

Зажмурившись, не сразу поняла, что оказалась прижата к чужому крепкому телу. По

спине прошелся табун мурашек, когда подняв глаза, встретилась взглядом с

мужчиной. Он тяжело, когда его ладони скользнули по моей спине к лицу, сжав

подбородок. Заставляя смотреть прямо. Я была не в силах сопротивляться, или

хотя бы унять дрожь в пальцах, которыми сжала его руки. Ожидая, и боясь.

Он был так близко, и так далеко, что сводило

живот, от глубокой внутренней боли. Для себя я давно все решила, не отрицая

того хауса в голове, что Дин Винчестер создавал, одним лишь своим присутствием.

Не отрицала тех чувств, что заставляли сейчас сердце сжиматься, а губы

пересыхать. И от этого было только хуже.

– Хватит, – он говорил тихо, так чтоб слышала

только я, чтоб дошла сама суть, а не имеющие значения слова, – чтобы не

происходило в твоей голове, не поддавайся этому. Не сдавайся так просто.

Сглотнув, почувствовала, как что-то внутри

надламывается, раскрывается этому мужчине. Моргнула, сразу же вернувшись

взглядом к его. И заговорила, быстро-быстро, боясь, что не успею всё сказать,

до того как мозг отберет у сердца контроль. До того, как вновь нагрянут мысли.

– Я не знаю почему, но не могу. Это слабость,

обычная слабость, но я не могу с ней бороться. Она сильнее, и, куда страшнее

то, что мне не хочется. Это, как последний шанс сбежать от всего. Просто быть,

недолго, но спокойно, – голос сорвался, но продолжила говорить, – я пытаюсь

найти хоть одну причину вернуться, но ничего не выходит. Ничего не цепляет, и

всегда находиться причина, чтобы остаться… Господи, я просто устала от всего, и

не могу…

– Можешь, – он наклонился, так близко, что сердце

спустилось куда-то вниз, – всё ты можешь. Нужна причина? Будет.

Секунду мы смотрели друг на друга в молчании. И

тогда всё оборвалось. С хриплым вздохом, он поцеловал меня. Ничего нежного,

осторожного. Это было чистое отчаяние, нужда и боль. Цепляясь за него,

старалась запомнить каждое мгновение, раствориться в нем. Мои руки скользили по

его плечам, зарываясь в короткие волосы, притягивая еще ближе, пока он держал

моё лицо, словно боялся, что я вот-вот исчезну. А этого он допустить не мог, и

потому контролировал всё, от положения моего тела, до резких движений губ.

Он отстранился, на пару сантиметров, наклонив мою

голову еще ближе. В глазах чистая ярость, от которой пульсировали наши тела.

– Мне плевать, чего ты хочешь. Ты не останешься

здесь, не сдохнешь из-за какого-то дурацкого монстра. Не после всего. Я тебе не

позволю уйти, и если понадобиться силой заставлю очнуться, – он уже не говорил,

а рычал, собираясь не то разорвать меня на части, не то поцеловать до потери

рассудка, – будешь мучить себя самокапанием хоть до конца жизни, но долгой

жизни. Поняла меня?

Ответить не получилось, его слова доходили

медленно, и Дина это не устраивало. Он сильнее сжал мой подбородок, уже вновь

касаясь своими губами моих. Я сдавленно кивнула, но этого было мало. Его глаза

сверкнули напротив.

– Отвечай.

Не дожидаясь ответа, он снова поцеловал меня.

Жестко, раскусывая до крови губу. Мужские ладони прекратили сжимать моё лицо.

Скользнув по шее и вверх, он вцепился в волосы, наматывая их на кулак. Я

зашипела от боли, но сейчас ему было плевать, он только с большим напором

принялся целовать меня. Свободной рукой прижав крепче к себе, заставляя просто

повиснуть на нем, полностью доверившись.

Я сходила с ума, ничего не соображая. Мне просто

хотелось еще. Больше, чаще и везде. Дин Винчестер выкинул из моей головы всё,

кроме удовольствия и легкой, невесомой, надежды. Смутной, но нужной.

– Поняла, – прошептала я, в короткое мгновение,

что удалось вырвать между поцелуями, – прекрасно поняла.

А дальше была только темнота, поглотившая всё на

своём пути.

========== Часть 12 ==========

Сначала появился холод, пробирающий до костей. С криком, подскочила на месте, жадно вдыхая, ставший обжигающим воздух. Перед глазами была только темнота, с красными проблесками. Руками попробовала схватить что-то, уцепиться за ускользающую реальность.

Сквозь завесу послышались далекие голоса, и пиканье приборов. Я не понимала где, и откуда запах спирта, и сколько прошло времени. Только мучительно замершее сердце надеялось, что меня не оставили одну. Как тогда, в первый раз, когда я очнулась одна. Тьма сменилась светом, обдавая стерильностью ламп скорой помощи. Склонившаяся медсестра, пыталась меня удержать, не дать вырвать иглы капельницы, что окутывали удушающей паутиной.

Взглянула на взволнованную девушку в синем костюме, что отчаянно что-то говорила на английском. От злости, и обиды, слова не переводились как обычно сами, а понимать самой не хотелось. Что бы она там не лепетала, это непременно чушь об осторожности, не меняющая главного.

Я снова была одна. В голове, среди мутной пелены билась мысль, что времени прошло мало, и сейчас они, вероятно, гонятся за монстром. В груди заныло от горечи, и на мгновение я допустила страшную мысль, всего на мгновение, которое буду пристыженно скрывать. Мне не стоило приходить в себя, здесь меня ничего не ждало, слова останутся словами, и все останется только в моей голове, воспоминанием о собственной глупости.

Челюсть сводило, и даже слабость в теле, не смягчила растущей боли в груди. Она пробиралась в каждый уголок, вытаскивая на свет самые темные желания. Посмотрев, на девушку, рыкнула на неё, поднимаясь над трясущейся кушеткой. Онемевшие пальцы, словно и не мои, выдернули тонкие иглы из кожи.

– Что вы делаете, немедленно прекратите, – завизжала она, но мне было плевать, – с такой потерей крови вам нельзя…

Ярость клокотала во мне, и всё о чем, могла думать, это желание хорошенько кому-то врезать, отомстить за собственную глупость. Не смотря, на всю абсурдность ситуации, с моих губ никогда не слетали слова лжи. Недоговаривала, да, утаивая то, что их и не касалось. А он… Дин Винчестер воспользовался моими чувствами, чтобы спасти меня. Заставил поверить, что им движет не только вина.

Всю жизнь я твердила, что семейная вспыльчивость обошла меня стороной, что я не поддамся злости, затмевающей разум. хвалилась своей разумность, а теперь готова избить любого, кто встанет на пути. Нутро всё еще тянуло туда, к темному окончанию многолетней истории. Возвращаясь обратно, надеялась встретить того, к кому шла. И если, он решил больше не иметь со мной дел – хорошо. Только вот пусть скажет лично, а не так.

По инерции, всё еще ощущая себя едва живой, поломанной куклой, схватила сестричку за грудки, встряхивая. Это был не её день. И не мой, судя по всему тоже. Потянула на себя, оказываясь лицом к лицу, тяжело дыша, не то от бурлящих эмоций, не то от уходящей из-под ног земли.

– Скажи водителю, чтобы остановился, сейчас, – я проговаривала каждое слово, не замечая, как акцент искажал окончания, – и где мы, черт возьми?

Девушка затрясла головой, испуганно пытаясь отскочить, но держала я крепко, готовая. Она вновь что-то забормотала, но терпение кончилось, и я силой приложила её о стенку, выбивая дыхание из легких. Из своих, кажется, тоже. Сейчас, чувствуя, как слезы обиды горячим ядом катятся по щекам, не собиралась сдерживать рвущуюся наружу бурю. Нет, захлебнуться, в ней, уйти на дно, вкусив каждую крупицу колющей боли. Вот, что было нужно.