Текст книги "Время для жизни 2 (СИ)"

Автор книги: taramans

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Старшина посмотрел на такое дело с неудовольствием:

– Вот только попробуйте у меня завтра обдристаться! Попробуйте работу сорвать! Я тебе, Косов, в таком случае, не только обязанности повара возверну… Ты у меня еще и все сортиры мыть будешь!

Но – обошлось, никто не обдристался! В туалет, конечно, той ночью бегали часто, но все – по малому!

А арбузы и дыни были – хороши! Жаль только – быстро кончились…

В день, предыдущий первому экзамену, их всех после обеда вывезли в училище. В порядок себя привезти, «гражданку» почистить-погладить. Не идти же на экзамены в «сильно-сильно б/у», которое от почти месяца хозработ стало еще хуже. Это не будущие курсанты, это – пленные французы, прости господи… Те, которые «шаромыжники», да…

– Степа! А ты знаешь, откуда пошло слово – «шаромыжник»? – спросил Иван Ильичева, наглаживая изрядно слежавшиеся в чемодане брюки.

Старшина, наглаживая рядом свою форму, хмыкнул:

– Не… Ну и откуда же оно пошло? Давай… соври чего-нибудь!

– Чего это я – да «соври»? – обиделся Косов, – Исторический факт!

– Давай… рассказывай уже, знаток истории! – разрешил сержант.

– Это было, когда наши в Первую Отечественную… ну – в тысяча восемьсот двенадцатом… французов и прочих… европейцев раскатали, ну и – дальше пошли за отступающими супостатами. Так вот… пленных тогда было – до ебени матери! Да и просто… шатались по дорогам страны отбившиеся от своих лягушатники. Ага! – Косов прервался, поплевал на утюг, проверяя его температуру, – А зима ж была… холодно! И нашим-то – холодно, а тем… не привыкшим к нашим зимним температурам… и вовсе – кирдык наступал! А еще – жрать было нечего… совсем нечего! Это ж… представь – за полгода туда-сюда по одним и тем же местам две таких толпы пробежалось – наша армия, потом – французы, потом – в обратном порядке, когда их уже гнали… А там же – тысячами… сотнями тысяч воевали. И прикинь сам – что в тех местах от продовольствия осталось? Так вот… европейские цивилизаторы… уже воевать совсем не хотели, вот – вообще! Им бы выжить как-то… а про завоевания – что ты! Как страшный сон!

Ильичев засмеялся, и даже Серега Амбарцумян, который начищал свои ботинки рядом, захихикал.

– Вот, Косов… Чего у тебя не отнять – умеешь же ты так складно врать! Ладно, ладно – рассказывать исторические факты! – отмахнулся от вновь насупившегося Ивана, сержант, – давай… вещай дальше!

– Ага… то есть, как вояки они уже были – вообще никак! И видом… тоже! Вот как мы в лагере! Даже – хуже! И бродили они по незнакомой местности, доходили, значит… Вот и стучались они в дома к крестьянам, а так как по-русски говорить ни хрена не умели, дикари, мля… то и пытались как-то объясниться… как получится! А начинали, как водится с фразы – «шер ами!», что на хранцускай мове означает – «милый друг!». Типа – не враги мы… просто мимо шли. Ага! Сами мы не местные, типа – погорельцы… поможите, кто чем может! Ну и вид у них был… как я уже сказал. А крестьяне же – тоже язык французов… слабо знали… но – если тебе раз за разом – «шерами», да «шерами»! Вот так и повелось – если кто одет, как бродяга, в «рямки», да чего-то клянчит – значит «шаромыжник»!

Парни посмеялись. Амбарцумян спросил:

– А что – это и правда так было?

– Ты про что сейчас? Про «шаромыжников»? – переспросил Косов, – ну… времени уже прошло много, утверждать, что именно так было – не могу. Но версию такую слышал, да!

– Ладно с «шаромыжниками», а ты вот… несколько раз сказал, что, мол – с европейцами воевали. Вроде же… в учебниках везде написано – воевали с Наполеоном, то есть – с французами. А остальные европейцы тут при чем? – продолжил интересоваться Серж.

– Да при всем тут остальные европейцы, при всем! Двунадесять языков к нам перли, не слыхал такой фразы? Если так уж… точнее… Наполеон к тому времени захватил всю Европу! Всю! От Ла-Манша и до границы с Россией. А когда собрался сюда, к нам… в его армии были воинские формирования всех этих стран. Всех, Серега! И испанцы, и итальянцы, и немцы всех мастей! И немало их там было, ой – не мало! Пруссаки те же – выставили аж тридцать тысяч штыков! Австрийцы там еще… И даже поляки отметились – целый корпус генерала Понятовского против нас воевал! Причем… воевали эти поляки – очень зло! Добро воевали… Даже когда уже все войска оккупантов разваливались – и тогда поляки продолжали воевать! Ну… от этих сук… другого и ждать нечего! Они всегда против русских… – Косов покосился на Амбарцумяна, – ну… против России!

– Ну… их то понять можно – они же… за независимость Польши воевали, против царя и его правительства, – не очень уверенно возразил Серж.

– Не, Серега! Тут ты не прав! Конкретно – не прав! Польша была – да, под властью царя! Но… все эти вояки… они же были военными, как правило! То есть – до этого были в Русской армии, присягу давали. А как назвать того, кто давал присягу, а потом… предал? Иуды они… Да, даже не так… Царь, кстати, им конституцию дал, власти у них свои были. Даже деньги – и то – свои! Пшеки всегда были против русских, всегда! И восстаний было – до черта! Они тогда убивали не царя, и членов правительства. Они убивали русских солдат. Да и не только солдат! Гражданских сколько резали… А в Смутное время… Они тогда какой-такой независимости добивались? Они же к нам приперлись! И при Наполеоне! Да вот – в двадцатом году… Мы к ним? Или они к нам? Кто в мае двадцатого Киев захватил? И с чего бы это? Мы им повод давали? Нет! Владимир Ильич – фактически независимость их подтвердил. А они – вон чего! Ну и – довыебывались! Враги они, всегда были и останутся врагами… И сейчас ведут себя… тьфу… бля… падлы! Терпеть ненавижу!

– Ладно, ладно! Раздухарился, – успокоил его Ильичев, – и чего… ты так ко всем полякам относишься? Прямо вот – ненавидишь?

– Ну как ко всем…, – Косов покосился на Амбарцумяна, который уже выходил из «бытовки», – Ты, Степа, не представляешь – какая у меня полька была! Огонь девка! А красивая… аж оторопь брала!

– Да-а…, – протянул Ильичев, – и что… ты с ней? Ага?

– А то… как врага народа! Всяко! Э-э-х-х… даже вспоминать не хочу! Иначе… ну – сам понимаешь. Но характер у нее был – что ты! Змея шипящая, ядовитая! Ни слова в простоте, что не слово – то подколка или подначка! Редко-редко, когда… вроде как нормальная была. Но все равно… красивая – страсть!

«Эх, Рита-Ритуля… как же ты далеко!».

Поутру всех поступающих построили на плацу.

«Ох ты ж! А до хрена желающих-то!»

На глаз, навскидку если, то в этом неровном, кривоватом, прямо скажем, строю в четыре шеренги, да буквой «П», «покоем», значит стояло… да тысячи полторы парней, не меньше! Среди гражданской одежды изредка попадались парни в военной форме. Но было их немного – может человек двадцать или чуть больше.

Весь хозвзвод, под командованием Ильичева, построился на краю одной из «ножек». К ним добавили еще человек двадцать парней.

«Командуй ими всеми!» – сказали Ильичеву.

Потом какой-то старший лейтенант хорошо поставленным командным голосом стал зачитывать списки «повзводно» – по аудиториям. Косову еще не пришлось здесь побывать в учебным помещениях, и нумерации он не знал. Похоже, что Ильичев – тоже. Но сержант успокоился, когда к каждому взводу был прикреплен курсант, из второкурсников.

Первый экзамен – диктант. Их провели в светлую аудиторию.

«А ничего так… Чисто, светло – вон окна какие здоровенные! Вот вопрос – а будет ли здесь тепло зимой, с такими-то окнами? Столы простые деревянные, вовсе не похожи на школьные парты. И все сорок… или чуть меньше человек – поместились за столами.

Диктант им читал все тот же старлей, который и зачитывал списки на плацу. Невысокого роста, даже… низковат военный! Какой-то весь – немного рыхловатый, даже вроде бы животик уже чуть виднеется.

«Х-м-м… странно! Молодой же совсем. Сколько ему? Лет двадцать пять, может быть – двадцать семь! А еще говорили, что тут культ спорта, что – как лошади все, поджарые и мускулистые. А вот этот экземпляр – совсем даже и нет! И… еврей, что ли? Хотя… не очень-то и похож. Губатый, да… щечки такие – аппетитные. Глаза карие, чуть навыкат. Волосы… вот – нет! Волосы вовсе не черные, скорее – темно-русый старлей. И чего он здесь, а не в войсках? Блатной какой-то? Сынок или племянник кого-то из начальства? Да – «хэзэ»… ладно, будет видно!».

Читал отрывок из какой-то книги старлей хорошо. Интонировал, некоторые слова – даже как-то проговаривал.

«Как в поддавки играет!» – мелькнула мысль у Косова.

После окончания диктанта, старший лейтенант объявил, что результаты диктанта можно будет посмотреть завтра на доске объявлений. Второй экзамен – математика, будет тоже завтра. А посему – построение в девять ноль-ноль, на плацу.

Результаты – так же, на следующий день. Те, кто пройдет экзамены успешно, будут приглашены на сдачу зачетов по физподготовке, потом – медосмотр, и последней – мандатная комиссия. После – зачисление.

«Всем все понятно? Тогда – Вольно! Разойдись!».

– Ну что, Иван! Может… в город прошвырнемся? Погуляем, на девушек поглазеем…, – хлопнул его по плечу Ильичев, – а то и на рынок зайдем, по пельмешкам ударим!

«И подмигивает, зараза! Не, товарищ сержант. Меня на эту буфетчицу – не подпишите. Это – Ваш крест!».

Пользуясь столпотворением в училище, в его коридорах и аудиториях, парни их хозвзвода тоже «намылились» в город, прогуляться.

«Ну что, прошлись, прогулялись! Хоть чуть еще центр Омска посмотрел. Ну да – Любинский проспект – вполне узнаваем. Мост… мост – другой! Сейчас это – железный мост. Интересная конструкция. А вот площадь Ленина – вообще не похожа. Точнее – не похож сквер на этой площади. Он и в будущем – такой, не сильно большой, а сейчас – это вообще – ни о чем! Деревца только-только посадили. И что еще интересно – и сама площадь Ленина, и начало улицы Республики – явно выраженный склон. Похоже – потом это все будут изрядно выравнивать. Но от улицы Ленина к улице Карла Маркса и тогда был заметный подъем. Что еще… Ага! Девушки. Ну – девушки есть, да. Только немного совсем. Рабочий же день, большинство на работе, или – учебе! По улицам чаще – либо ребятишки, либо – пожилые. Нет, так-то и молодых людей хватает, но – все деловые, серьезные, озабоченные. Торопятся куда-то. Бесцельно гуляющих – мало!».

Прогулялись, промялись.

– Вань! Пошли поедим, а? – «У морда сержантская, проглотистая! Или не проглотистая, а уже замученный воздержанием? Степа – таки решился?!».

По причине буднего дня, народ в пельменной был, но – не много. Свободные места были в достатке. Присели возле окна, в углу, под раскидистым каким-то растением в кадушке.

«Фикус это, или не фикус? А какая разница?! Мичурин, блин!».

Степу буфетчица «запеленговала» моментально, и когда они подошли к прилавку, прямо-таки лучилась радостью. Сержант не подвел – активно радость не изображал, был сдержан, но приветлив, как и подобает быть геройскому военному.

– Нам по двойной пельменей, по чебуреку…, – начал Ильичев.

– А выпивать что будете? – «улыбка до ушей, разрумянилась!».

Ильичев в задумчивости посмотрел на Ивана.

– Степ! День-деньской еще, а мы с тобой будем уже беленькую вкушать? Как-то… может лучше – пивка? – на столиках у посетителей Косов заметил бутылки с пенным напитком.

– Думаешь? – сомневался сержант, – Так-то я пивко – не очень! После баньки если…

– А как у Вас пиво? Хорошее? – обратился Иван к млеющей «красавице».

– Пиво? Хорошее у нас пиво! Нам прямо с Волочаевского привозят, свежее… Да вот – сами попробуйте! – и буфетчица споро открыла бутылку, и налила им по стакану пива.

«А что… неплохо! Совсем неплохо!».

– Ты, Степа, как хочешь, а я пивка возьму!

Ильичев – сдался.

Они сидели, умяв по порции пельменей, и теперь потягивали пивко. К чебурекам – еще не переходили.

– Степ! Слушай! Ты вот забайкальский же, да? А где девять классов закончил, если говорил, что жил с родителями в деревне? Или такая большая деревня, что «девятилетка» была?

– У нас не деревни, у нас – станицы! Хотя… и деревни – тоже есть, переселенческие. Это когда еще при царях народ к нам переселять затеяли. Но я ж – из казаков, у нас – станица. И справная станица, я тебе скажу. Но школа у нас была семилетняя. Да и немногие-то все семь классов заканчивали. Парни… да и девки тоже – все не больше четыре-пять классов… ну, край – шесть! И наши, станичные, и с округи, с деревень, кто приходил. Робить же надо… Ну – работать, то есть! – Ильичев немного смутился от просторечия, – Ну дык… я же… Мамка-то у меня курсы на счетовода закончила, вот… В конторе, значит… А батя – сначала бригадиром в колхозе стал… когда колхоз у нас образовался. А потом – и вовсе его в сельсовет, председателем выбрали. Так что… как-то – негоже мне было после пяти-шести уходить. Отучился семь классов…

– Ага… а еще два класса – где? – попивая пиво, интересовался Иван.

– А это… это уже – в армии! У нас в полку школа была… ну – кто хочет учиться. Я, как в тридцать четвертом призвался… Мне батька, так и сказал – учись, дурень, если хочешь человеком стать! В люди значит… А я чего? Мне учится – всегда нравилось! Интересно же!

– А учителями у Вас кто были?

Ильичев чуть зарумянился:

– Так это… кто из командиров учил. А еще – у кого из командирских жен какие знания были. Вот и учили они.

– Судя по твоей довольной роже, Степа, жены командиров были… очень ничего, да?

Ильичев негромко засмеялся:

– Так… я может и в школу ту пошел… потому как была там одна… учительница. Ох, Ваня… Хороша же баба была! У нее муж… «огрызок» … у нас в полку взводным у «химиков» был. Дурак-дураком, хоть и с образованием. Пил водку – как бык пойло! Я его, считай, ни разу трезвым-то и не видел. Все время – «под мухой»! Это если дело – к обеду. А если к вечеру – то все, уже и ноги заплетаются! А вот она… она – да! Дамочка такая… видная. Стройная… из городских – сразу видно! И платья-то все такие… красивые. Кудряшки опять же – накрутит…

– Ну и ты… охмурил дамочку?

– Да я чего? Я так-то и ничего! Не… она мне сразу понравилась, конечно. Да и не только мне – там многие по ней слюной исходили. Но, когда я первый год учился… ни-ни! Что-ты! Только по имени-отчеству, с обхождением, да со всей вежливостью. Но… похоже… видела она, как я на нее пялюсь… украдкой. А вот когда второй год учился… Там же многие побросали… В учебной группе у нас… если человек семь осталось, так, и то – много! Вот… Как-то так и получилось… Ох и поласкались мы с ней! Ох и порезвились! Я ж… представь – до этого телок-телком был. С девкой – ни разу даже не целовался!

– А чего в станице? Девок не было? – засмеялся Косов.

– Девки-то были… только у нас знаешь как… с «гулек» пару раз проводил – все! жених! А если и руки там распустил, то… строго все было! Там, ежели что – ее братовья с папашей – быстро холку намнут. В лучшем случае! А то и ребра поломают!

– У нас по праздникам знаешь какие бои были?! – Ильичев засмеялся, переключившись на другую тему, – Сначала-то – на кулачках… Ну – это дело такое, даже – интересное! А как под вечер… если… или подопьют на какой праздник – и жерди с тына все повыдергивают! Ох и потеха! Ага… Только потом… то башка у кого разбита, то – ребра хрустят, дыхнуть не дают! Так что… нет, у нас с этим делом было – неважнецки.

– И что же… даже вдов не было? Или еще каких – одиноких? – продолжал любопытствовать сельской жизнью Косов.

– Да были… Как не быть! Немного – но были. Только… там и без таких как я – желающих было, хоть отбавляй! Парни постарше, да из казаков, кто помоложе. Я же тогда что – теленок был… сопливый!

– И как у Вас там сладилось, с учительницей этой?

– Да как… сначала-то – она меня всему учила, ага… Учительница же! – снова засмеялся сержант, – а потом уж… я во вкус вошел! Только… недолго все это… потом – эти япошки полезли, мать их за ногу! Хорошо, что я к тому времени уже экзамены за девять классов успел сдать!

– А потом – не узнавал, что там и где она?

– Да не… я же… в госпитале, в Красноярске. Потом – домой ездил. Не стал возвращаться туда… В штабе дивизии – документы оформили… Так-то я – демобилизованным считаюсь, в запасе. Но там же и направление в училище дали.

Взяли еще пива, доели под него чебуреки.

– Ну ты, любопытный, все обо мне расспрашиваешь… Сам-то чего? Расскажи – чего и откуда… – в свою очередь поинтересовался Ильичев.

– Да я то, что…, – Косов рассказал свою «легенду», вкратце, без деталей.

– Ага… вон оно как! – кивнул Степан, – слушай… как-то все одно – чего-то не хватает! Давай, все же, по лафитничку возьмем? Для полного расслабления, а?

Косов, подумав, согласился.

«А чего – на полное-то брюхо? Это ж – как слону дробина!».

К водке взяли еще по бутерброду с селедкой.

– Слушай… а вот ты рассказываешь, что муж этой… твоей знакомой – пил здорово. А чего ж его не выгнали взашей из армии? Я ж слышал, что вроде – чистка была.

Ильичев насупился, продолжая жевать бутерброд:

– Чистка, чистка… Ага, была такая, вроде бы… Только я так тебе скажу, Ваня… Толку-то было – не много! Кого – повыгоняли, кого – посадили даже! И всё – как по хрену всем! Мало, что изменилось…

Сержант, откинулся на стуле и мельком осмотрелся вокруг. Прикурил папиросу:

– Только… порядка-то больше не стало! Это ты, Ваня, в войсках не был. Вот у народа и представление, что… все хорошо у нас. Где там! И пьют, и ни хрена не делают! Отцы-командиры… мать иху так! На службу хер кладут. Бойцы либо дороги строят… и прочие коровники. Ну – это еще ладно, это – дело доброе, нужное! А то ж – просто пьют и хер знает, чем занимаются! Бардак – страшенный! И пиздят все и всё… что плохо лежит. А потом – на самогонку по деревням меняют!

Ильичев прищурился, что-то вспоминая.

– Ведь до чего доходит! У нас, в Хабаровске, в городе, где… мать его! Штаб округа! До нас доводили… да и так – по слухам. Трое командиров «нализались» до поросячьего визга в ресторане, и ну, значит, морду официанту бить! Чего-то им не понравилось, ага! Шум, гам… Милиция прибежала! А эти… краскомы! Давай в милиционеров стрелять! Бой целый получился, представь! Одного из милиции – подстрелили, другого – ранили. Ну и их тоже… один – убит, двое – раненых! И это – Рабоче-крестьянская красная армия, Ваня! По полкам и батальонам – пьют по-черному! У нас в батальоне – двое придурков напились, дежурному по части морду начистили! Но в нашем батальоне – еще ничего! Это – редкость была! А в других частях…

Ильичев наклонился к Косову, зашептал яростно, прищуриваясь от папиросного дыма:

– А потом… как прижало когда! Эти краскомы бойцов на японские пулеметы повели. И ведь артиллерия – была! Но где эти пушки, а где – батальон! Это ж… договорится надо. Как это? Во – наладить взаимодействие родов войск! А как они наладят-то?! Они ж – ни хрена не умеют и не знают! И, что самое хуевое – не хотят! Вот… и ложили там бойцов, как рожь спелую… под серпы!

Потом Ильичев выпрямился, докурил папиросу и успокоился:

– Я тебе так скажу, Ваня… Вот по слухам – Блюхеру и еще многим там… с большими ромбами и звездами – «карачун» навели. И… и правильно сделали! Только… мало! Частым гребнем надо, частым-частым! А то… барами себя почуяли! Сидели там… вкусно ели, пили – сладко. Дома, как говорят, у них – двухэтажные! Блядей у каждого – что твой гарем! У каждого – машина под жопой. А мы, Ваня, снаряды те, к «полковушкам», за пятнадцать верст на горбу перли! И – на пулеметы, блядь… частой цепью!

Косов несколько растерялся от напора сержанта, поглядывал по сторонам. Но и народу в пельменной было немного, да и говорил Ильичев все же тихо…

– Степ! Так чего ж ты тогда… в училище, да в армию? Если там такой бардак?

– Чего, спрашиваешь? Да вот… думаю – может не везде такое блядство, а? Или – может все же порядок наведут? Вот у нас же в батальоне… не совсем уж все плохо было! И командиры были такие… нормальные. В большинстве! Если дать им пинка – и от алкашей избавятся, и порядок – наведут, и бойцов – учить начнут. Армия – армией станет.

– У меня вон… батя, да дядья еще… Они ж рассказывали, какая дисциплина при царе была. Субординация! – поднял палец вверх сержант, – служили же все наши! И с Крестами даже с империалистической многие пришли. А что офицеришки любили нижним чинам в рыло заехать… Так я тебе скажу – иной раз… вот прямо – надо вдарить! Надо! Стоит такая вша полупьяная перед командиром и выебывается! И ничего с ним не сделать! На «губу» отправишь? Да ему же и лучше – он же там отоспится, сволочь, пока другие службу тянут, да работами разными занимаются! Вот и думаю… может поймут у нас наверху… ну – Ворошилов там с Буденным, что пора уже порядок наводить. Сейчас вроде взялись, и… опять – через жопу! На кой хрен командиров из бывших всех повыгоняли? Нет… не спорю – кого и надо было! Только молодые командиры – тоже… не все так хороши! Долбоебов и распиздяев – хватает! Там же как – пришел он после училища… Думает – ну сейчас я горы сверну! Будет – лучший взвод, лучшая рота! Карьера попрет – петлицы менять замучишься… А потом… завертит его вот такой бардак… Смотришь через пару лет – а нет того комвзвода! А есть – мудак, который кроме водки и еще чего-нибудь… не видит ни хера!

Снова закурили.

– Ты, Ваня, фильм «Чапаев» смотрел? Вот… так примерно дело и обстоит… с дисциплиной. Ну – может получше немного… все же.

– М-да… Ты это… Степа. Ты эти разговоры ни с кем больше не веди, ладно? А то… плохо может выйти! – пробормотал Косов.

– Да ладно тебе! Я на людей посмотрел уже… мало-мало понимаю, с кем можно, а с кем нельзя. Думаешь… мы с Захаровым об этом не говорили? Да и с тем же… Верейкисом тоже. Многие же понимают, что не годится так-то…

Когда собрались выходить, Косов снова постоял, покурил на крыльце пельменной, дожидаясь, пока Ильичев полюбезничает напоследок с буфетчицей.

«Мосты наводит, кобелина!».

Математика сдалась Косовым тоже – вполне себе легко. Все-таки что-то помнилось со школы и училища, да и прошлой зимой иногда… нет-нет да посиживал с учебниками. В перерыве между блудом и убийствами, ага!

На следующий день, в числе прочих, он пробился к стенду с результатами экзаменов.

«Ага… так… Косов… Косов. Где же эта «К»? Вот… Русский язык… Четыре. Ну-у… следовало ожидать. Где-то все-таки я напортачил с этими знаками препинания или… орфографией. Она немного отличается от той, к которой привык в будущем. Нормально, чё! Думаю – пойдет!».

Они снова прогулялись с Ильичевым по городу. Только в пельменную – не пошли. Как сказал сержант – «Дама должна созреть!».

Зашли на другой рынок, прикупили «на пожрать» на вечер. Так прогулялись, глазея.

– Слушай, Степа! Я вот чего-то… не пойму! Откуда здесь… и на том рынке тоже… Столько узкоглазых? Это же не казахи, вроде бы?

«В будущем столько вроде бы и нет. Казахи – есть, татары – есть. Но вот эти – это точно не они!».

– Китайцы это. А вон те… видишь на другом ряду – корейцы! Я их различаю, – равнодушно посмотрев на азиатов, ответил Ильичев.

– Х-м-м… а откуда они здесь? Ладно там, у вас, на Дальнем Востоке, а здесь-то – откуда?

– Так их же сюда и переселили! Почти всех. Когда японцы совсем охамели, вот – этих, от греха подальше, и переселили. Принудительно. Может и правильно. Корейцы эти… через одного, наверное, шпионы японские. А китайцы… китайцы – тоже те еще сволочи. Это вы тут не знаете, что они на КВЖД делали… А хунхузы их?! Ур-р-оды… мать их!

«Математика – тоже четыре! Где-то я ошибку сделал. Вот же ж! А ведь думал – все правильно. Самоуверенность эта…».

Но на сомнения Косова, Ильичев махнул рукой:

– Не боись… все будет нормально!

И ведь – похоже правда, что хозвзвод поступает почти полностью! По крайней мере – поступили почти все. Кроме одного парня, который умудрился завалить и диктант, и математику.

Медосмотр – был, скорее, формальностью. В общем-то правильно – все они проходили медкомиссии на месте комплектования и отбора кандидатов. По месту жительства, то есть!

Так называемая мандатная комиссия…

«Интересно – а почему она – мандатная? Ей кто-то мандат выдал? Или она – мандаты выписывает?».

Так вот… комиссия эта – шла потоком. Быстрее, быстрее, быстрее. Похоже, их личные дела уже давно рассмотрены и проанализированы. В них только добавлены результаты экзаменов и все! В большой аудитории, которая была почти полностью очищена от столов, буквой «П» располагалась эта комиссия. Вызывали сразу по три человека – каждый подходил к своей части этой буквы «П», и… родился, крестился, родители, где учился, чем занимаешься в свободное время… Чаще – каким видом спорта занимаешься? И – все!

«Поступил! Мля! И эта часть планов – выполнена! Посмотрел он на это, и решил – что это – хорошо! Или как там было?».