Текст книги "Все демоны Ада"

Автор книги: Сьюзен МакКлайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Охх…

Я не заметила, как выползла из комнаты и остановилась в пустой гостиной. Из-за «девчачьих» мыслей я часто творила много глупостей и, бывало, топала куда-то неосознанно, поэтому, пока было не поздно, очистила свой разум от грешных желаний и с замершим сердцем огляделась. Аллилуйя. Не считая дебильного кота, мой наряд не видит никто.

Пока что никто…

Хвост Гарольда яростно дрожал, и от греха подальше я рванула вперед – ну, мало ли чего ожидать от этой глупой животины? Извините, лишний раз как-то не хочется проверять, насколько быстро я могу бегать…

Дверь, ведущая в спортзал, была открыта. Яркий свет лампочек лился в темный коридор, оснащенный камерами, и, чтобы не быть пойманной в дико-неприличном видке объективом, за которыми восседал Доусон с самого утра – бедняга, он, наверное, устал, – я резко ввалилась внутрь. Желание раскрасить его скуку, естественно, имелось, но не таким же образом. Я надеялась, что Доусон развлекает себя едой или игрой в онлайн-покер, где он любил пропадать.

Что и было прекрасного в широком спортзале, не считая всяких сделанных Дэреком преград для тренировок охотничьего мастерства, так это – отсутствие разнообразных следящих устройств. К тому же, здесь стоял мини-бар с холодными напитками, что делало это место самым лучшим во всем доме.

Приглушенные и в то же время мощные удары заставили меня подтянуться ввысь и вытянуть шею, как какой-то страус. Груш висело здесь достаточно, и из-за их несчитанного количества я не сразу обнаружила Артура. Парень выбрал отличный уголок – в самом конце, и, судя по тому, насколько взмокли его волосы и футболка, он тут пребывал гораздо долго. Я не помнила, когда он именно ушел, так как пребывала в полусонном состоянии. А сейчас, остатки сна, которые манили меня лечь обратно в кроватку, развеялись, словно по щелчку. И нет, это произошло не потому, что я долго стояла на поврежденной ноге, чем вызвала некую боль. И не потому, что когда-то там в обед вылакала целую кружку кофе, и оно решило подействовать на меня лишь в данный момент.

Далеко-о нет.

Просто Артур сделал кое-что сексуальное, что подействовало на меня получше энергетика. Нанеся еще один мощный удар по груше, от которого напряглись абсолютно все его мускулы, вздувшиеся под матовой мокрой кожей, он выдохнул. Пот струился по его лбу, стекал к шее и… груди. Обратив внимание, что пора… эм… как-то вытереть влагу, он одним умопомрачительным движением стянул с себя футболку, и меня словно ударило током. И одновременно окатило холодной водой. Если бы эта сцена была в каком-нибудь фильме, то его торс бы засветился божественным светом. И у меня бы отвалилась челюсть. В крайнем случае, я бы давно валялась в приятном обмороке. Да-да.

Эти идеальные кубики, твердый пресс, массивные плечи, рельефные мускулы…

Божечки.

Слушайте, да его словно отфотошопили!

Я много раз видела Артура без верха, но после того, как мне неожиданно вспомнилось кое-что, стало не совсем уютно и привычно в его компании.

– Ты никогда не навредишь мне, Малышка. Я это знаю. Я доверяю тебе, и что бы то ни было, что бы Дэрек ни скрывал от нас, я приму это. Я приму тебя такой, какая ты есть на самом деле. Потому что… безумно люблю тебя.

Безумно любит меня.

Мне тогда не могло послышаться?

Если так, то разве и недавнее его признание мне послышалось? Конечно, я невнимательная, но пока еще не глухая…

И… стоп! Выходит, все это было на самом деле? В реальности? То есть, он… это сказал?

Артур откинул в сторону мокрую футболку и, проведя рукой по волосам, заметил меня. Остановившись, он криво улыбнулся, растерянно оглядывая меня.

– Малышка? Ты… же должна быть в постели.

Того не осознавая, я прижалась к стене – скорее, чтобы не упасть вследствие своей чрезвычайно тугой сообразительности. Пару дней назад Артур сказал мне такое, а я даже ни разу за это время не завела об этом тему. Хотя могла… Но… разве он меня любит так, как я хочу? В смысле, не так, как сестру? Что он имел в виду? И… чувствует ли то же, что и я к нему?

Тем более, разве он может любить меня – девушку, которая наверняка наскучила ему и надоела за столько лет?

Сердце разрывало ребра, и мне было сложно совладать с собой и продолжать уговаривать себя остаться. Будто назло я еще вспомнила о своем дерьмовом прикиде, какому позавидует любая шлюха. Или, если быть точнее, это Артур заставил меня о нем вспомнить, когда обратил взгляд, полный озорства и чего-то еще, на мои шортики, медленно поднимая его вверх.

– Воу, – он нервно сглотнул, осматривая меня так, будто я – музейный экспонат. Судя по тому, как Артур перестал на время дышать, я произвела на него некий фурор. Ого.

Я могла сказать то же самое о его сексуальном видке, но слова не желали вылетать из меня. А тело не хотело слушаться. К тому же, я сильно засмущалась, отчего опустила голову, стараясь сохранить самообладание и остатки здравого рассудка.

– Я…я… да я смотрю у тебя серьезные намерения.

Я не понимала четко, к чему он это сказал, зато моя самая темная сторона идентифицировала это как пошлый намек на кое-что между нами.

Я говорила, что мне пора лечиться? Да? Ну, так повторюсь…

Кажется, Артур сделал шаг ко мне. Двое подростков со скудным количеством одежды, находящиеся в одном помещении, и причем не разобравшиеся в своих отношениях вообще, способны ли натворить что-то из ряда опрометчивых поступков?

Возможно.

«Возможно да-а», – пропел хитрый голосок во мне, когда Артур – красавчик и просто Бог – почти вплотную припечатался ко мне и, нежно обхватив руками мое лицо, прошелестел:

– Тебе нужно в постель. Ты слишком слаба для тренировок, хотя… я не против твоей компании.

– Брось, – ура, смотрите, кто заговорил! Поборов свое навалившееся, как снег на голову, стеснение, я осмелилась взглянуть в его бездонные голубые глаза и прошептала. – Я почти здорова, Артур. Со мной все нормально. Мне нужно постепенно возвращаться в прежний строй.

– Рвешься в бой? – он это сказал с вызовом, и его, черт их подери, мускулы на груди дернулись, привлекая внимание.

Мне пришлось приложить огромное усилие, чтобы не взглянуть на них и не начать пускать слюни, уподобляясь мопсам.

– Именно. Все же я – Охотница, а наш главный девиз: «Не просиживать задницу в постели»!

Артур усмехнулся, смахивая пот со лба.

– Вообще-то, у нас нет девиза, но такой вполне подойдет…

– Впервые ты одобряешь.

– Не-а, просто хочу казаться милым, – он наигранно захлопал глазками и, отойдя на пару шагов назад, предстал во всем своем великолепии, отчего у меня приятно защекотало внизу живота. Тупые гормоны.

– Задница, – буркнула я и демонстративно прошла мимо парня.

Клянусь, кажется, когда я повернулась к нему задом, услышала тихий стон.

Ой-ей. Пора отсюда сваливать. Или… будет правильнее остаться?

Артур сам определил, что будет лучше для меня и моей выставленной напоказ попке – держу пари, он подозревал, что так я разоделась для него.

– Рукопашный бой или бой с кинжалами?

Я остановилась, в предвкушении потирая подбородок.

– Рукопашный.

– А не слишком ли ты рискуешь? – Артур появился в поле моего зрения, показывая, насколько он сильнее и, естественно, круче меня в бою. Выпендрежник.

Я размяла шею и хрустнула костяшками пальцев, вставая в боевую позу.

– Ну, мачо, тебе предоставляется такой шанс – потягаться с мастером в этом деле, так что…

– Охо-хо, – хихикнул Артур, надувая по-детски губу, – а меня забавляет твой сарказм.

– Как бы я говорила без единого намека на него. – Я подмигнула воображале и, быстро собрав волосы в конский хвост, показала ему язык. Но, как бы я ни старалась, ему было до фени на мой язык, когда на показе было столько открытых участков тела.

Меня хватанул жар. Отделаться от него смогла лишь тогда, когда Артур поднял взгляд на мое лицо и, решив не медлить, тоже приготовился к бою, правда с глупой улыбкой на лице.

– Кто проиграет, тот…

– Покупает победителю сладенькое, – предложила я.

Но, похоже, Артур был другого мнения, высказав:

– Тот становится для победителя сладеньким.

Ох. Вот как. Тогда я и не прочь…

Артур кинулся на меня почти молниеносно, и тогда я позабыла о всякой возможности поддаться. Все-таки, я тоже еще та штучка, и лишний раз надрать ему задницу будет по заслугам.

Он повалил меня на мат, и я, взвизгнув, попыталась его откинуть, но не удалось – слишком тяжелый, зараза!

Артур склонился надо мной и, как можно сексуальнее, сказал:

– Я посыплю тебя сахаром. Сверху. И еще…

– А не пойти бы тебе… – я выкатилась из-под него, и он с улыбкой поинтересовался:

– В задницу? Говнюк, засранец – боюсь признать, но, кажется, это твое любимое направление в оскорблении моей личности.

Я поднялась, настороженно наблюдая, как он делает то же самое.

– Ох, поверь, ты еще не слышал самих оскорблений…

– Да ну? – издевательски протянул Артур и собрался подставить мне подножку, но попытка потерпела крах – еху! – так-то ему!

Я сделала крутой разворот и типа обтряхнула руки от пыли.

– Я же говорю, ты меня не так хорошо знаешь…

– Если у тебя и есть, что от меня скрывать, – Артур грациозно переместился в другую точку спортзала и, создав идиотский танец бровями, загадочно продолжил, – то я это скоро узнаю.

Я нахально ухмыльнулась, задрав нос, и прошептала одними губами:

– Попробуй.

Я словно потрясла жирным куском мяса перед диким голодным зверем – ну, или потрясла кое-чем другим, э-э-э, не менее аппетитным, – и Артур, размяв руки, бросился, будто кобра, в мою сторону. Я знала почти все его боевые движения, поэтому мне было легко отразить некоторые неслабые удары, но новые комбинации вроде захвата сзади или сгибание конечностей – были для меня в новинку. Я это особенно поняла, когда парень прижался к моей спине, загнув за нее руки, и, опрокинув голову на мое плечо, довольно хихикнул.

– А еще я измажу тебя сливками.

Звучит пошло. И не совсем… по-братски.

Но эти чертовы мыслишки не заставили меня прекратить бороться и – о, боги – отдаться в руки Артуру на сладостное «растерзание». Иногда мне, конечно, сносило крышу при подобных пикантных обстоятельствах (а они, бывало, случались, только довольно редко), и сейчас, пока не произошло нечто из ряда девчачьих слабостей, я перешла в атаку. Широко-расставленные ноги Артура были слишком привлекательной мишенью и, превозмогая от чувства стукнуть его в одно слабое место, резко пнула в колено. Бинго! Раздалось что-то вроде улюлюканья, смешанного с хохотом, а затем я смогла выпутаться из размякшей хватки.

Артур, улыбаясь, раскинул руки в стороны, давая понять, что не будет нападать – пока что. Учитывая его странное поведение и реакцию на боль, я иногда сомневалась в его адекватности. Впрочем, как и в своей…

– Кого-то скоро обкидают мороженым, – пропела я, потирая больную ступню – вот именно сейчас ей нужно было о себе напомнить!

– Это мы еще посмотрим, Сахарная девочка…

– Сахарная… кто?

Прежде, чем я бы услышала ответ, Артур – черт бы его побрал! – обхватил меня за талию, и с моим свиным визгом, который пронесся по всему спортзалу, мы рухнули на маты. Точнее, я впечаталась в маты, а Артур просто по-джентельменски упал на меня, к счастью, не раздавив, как букашку. Его сильные руки остановились по обе стороны от моей головы, удерживая мощное тело без… футболки. Воу. Без. Футболки.

– И вот ты попалась, сладенькая Айви Фрост.

Мне бы хотелось снова дать ему по репе или сказануть что-нибудь в своем стиле, но тихий стон, вырвавшийся из меня, опередил все. К неимоверной радости, это был стон боли.

– Ауч! Артур! Господи, слезь с меня!

Очешуительно. Он придавил мне ту ногу.

Парень отскочил от меня, как от огня, а затем, уставившись на мою обувь, похоже, осознал, в чем причина этого дикарства в довольно… сексуальный момент. Опустившись на корточки, он обхватил мою ногу, и обеспокоенные голубые глаза нашли мое лицо.

– Прости! Прости… Сильно больно? Где болит?

– Кажется, нужно было бы дать ей еще пару деньков, – подметила я, приподнимаясь на локтях.

Ступня колола, и Артур, не дожидаясь от меня подробного ответа, стянул кроссовок с ноющей ноги. Следом и белый носок, слегка испачкавшийся в крови. Для кое чьей слишком разыгравшейся фантазии это выглядело достаточно возбуждающе. И Артур, как назло, подтверждал то, что творится в моей голове: его руки, размотав бинт и вытерев кровь, нежно поглаживали ногу, почти доходя до колена. Ладно. Эта ситуация выглядела бы менее сексуально, если бы пальцы моей ноги не упирались в его горячую потную грудь, начавшуюся резко вздыматься. Могу поспорить, еще я почувствовала, что биение его сердце участилось.

Ох, боже.

Раскрасневшаяся, я заерзала на матах, и Артур спросил неожиданно-низким голосом.

– Больно?

– Н-немного. – Знаете, и я с трудом узнала свой привычный тон.

Артур, бережно помассировав ступню, переместил пальцы на мое бедро, поддавшись вперед.

– А так?..

Я ощущала себя в гребанной пустыне, и мне словно неделю не давали воды. Пронзительный взор, направленный в мое лицо, к тому же заставлял чувствовать себя словно на раскаленной сковородке. Каждая клеточка моего тела пылала, требуя влаги. Требуя… Артура. И, разлепив сухие губы, я прошептала, позабыв о некогда засевшей в ноге боли.

– Нет. Нисколечко.

Мои рецепторы обострились в миллиарды раз, когда Артур, неистово хватая воздух ртом, медленно провел рукой от моей щиколотки, вызывая по коже наряд мурашек, до самого бедра. А затем… его рука неуверенно и скованно остановилась на шортах, и тут мое сердце унеслось в пятки со скоростью американских горок. Мамочки! Святые макаронки! Конечно, я знала, что мне уже нужно дать «Оскар» за то, что я так часто смеюсь при подобном раскладе событий, но сейчас было точно не до смеха, ведь… пылающие пухлые губы Артура накрыли мои – так неожиданно, что я чуть ли было не упала в обморок от радости.

Опьяняющее чувство и ощущение, что сейчас исполняется мое самое заветное желание, накрыли с головой. Тем более, сопротивляться или прерывать то, что сейчас происходило, было бы во всех аспектах глупо. Поэтому, может быть, осознание того, что такое может больше не повториться или что мои самые сокровенные мечты, наконец, сбываются, я отдалась всем своим нежным и страстным чувствам, достаточно давно прячущимся в самых сокровенных уголках моей души.

Я ответила на ненасытный, но в то же время нежный поцелуй Артура, обхватив его слегка дрожащими руками и притягивая к себе. Ураган эмоций взрывался во мне, даря неописуемое блаженство, и самое прекрасное, что словно возрождало меня из пепла, это было понимание. Понимание того, что это… происходит. Спустя столько лет. Спустя столько нелепых мечтаний об этих губах. Спустя почти целую вечность…

И это происходит. Не в каком-то, как можно было подумать, чудесном сне, а наяву. Правда только, я в грязном спортзале, но это не меняет ничего.

Артур обхватил одной рукой мою голову, а другую расположил на талии – именно там, где задрался кусочек ткани, оголяя горячую кожу. Его губы – ох, никогда бы не подумала, что они могут быть настолько приятными! – углубляли поцелуй и, похоже, не собирались останавливаться, что было прекрасной новостью для проснувшегося хоровода бабочек в моем животе.

Господи. Это. Мой. Первый. Поцелуй. Да и не с кем-то там, а с Артуром.

Слушайте, я правда не сплю? А то вдруг сейчас сжимаю бедное одеяло и слюнявю подушку?

Нужны были весомые доказательства, которые я добыла самым сумасшедшим путем, несмотря на свою…э-э-э… говорят, это называют скромностью. Мои руки проделали дорожку с плеч Артура до его настоящей рельефной груди – всегда мечтала так сделать! – и когда мои ноги совершенно смело обвили его бедра, он глухо застонал, нежно опуская меня на маты. Его ладонь, источающая просто неистовое тепло, обжигала мой живот, до которого добрался Артур, слегка задрав боксерку. В принципе, я не хотела долго оставаться в должниках и пустила блудливые руки вниз по его будто высеченному из мрамора торсу, вследствие чего заработала от Артура звериное рычание. Как бы мне ни хотелось заржать сейчас, но чувство, вспыхнувшее во мне, было крупнее этого желания.

Похоже, я пробудила настоящего зверя… Воу.

И да, Артур это подтвердил, вжавшись бедрами в мои, и теперь настал мой черед издать протяжный громкий… стон? – ох, я позорище. Надеюсь, он об этом забудет, а ни то я сгорю от стыда…

Но рано было говорить об этом. Поцелуй продолжал набирать обороты, как и наши шаловливые конечности, и когда я, того не осознавая, позволила Артуру стянуть с себя боксерку, из меня вылетел еще один постыдный звук, который лишь… возбудил его не на шутку.

Мое сознание летало где-то на седьмом небе от счастья, и я не понимала, что мы уже переступаем черту. В самом деле. Пламенные влажные губы Артура опустились на мою шею, одаривая ее поцелуями, и я, не подумав даже сопротивляться – а думать сейчас было нечем – выгнулась ему навстречу. Лямка моего, к счастью, недырявого бюстгальтера (в ту злополучную заварушку с демонами я успела усвоить один урок) лениво свисала с плеча. И… Артур стал медленно тянуть ее вниз, возвращаясь к моим пульсирующим губам, требующим поцелуя.

Как только он собрался сделать нечто сумасбродное, а точнее – стянуть с меня лифчик, железная дверь спортзала громко звякнула, ударившись обо что-то. Мы отпрянули друг от друга так быстро, что не успели сориентироваться и снова повалились на маты, затем попытались поспешно встать.

Закрывая постыдные участки тела, исследованные горячими губами Артура, и при этом желая провалиться под землю, я уставилась на выход отсюда. Кое-кто, то бишь я, если бы и подозревал, что случится что-то подобное, удосужился бы закрыть дверь. На ключ. А так она была не прикрыта даже, а – открыта на все сто восемьдесят градусов. Ой, нехорошо. В сочетании с тем, что здравый рассудок вновь вернулся – аллилуйя! – мне стало вдвойне хреново. В проеме не виднелось ни одной души, зато удушающая темнота за ним навевало на странное чувство, что «маньяк-извращенец» еще не ушел. И…

Эй, кто-то, похоже, наблюдал за нами. Реально наблюдал все это время.

И видел нас… при таком тесном контакте!

Я побледнела, в спешке натягивая на себя боксерку и стараясь не смотреть на Артура, который, я была уверена, впал в шок не меньше меня.

– Что… что это было?

Он, кажется, начал подходить ко мне, но я, а-ля девочка недотрога, которая пару секунд назад не думала, что творит, выставила руки вперед, давая ему понять, чтобы не приближался, и опустила голову. Смотрите-ка, кому здесь стыдно!

– Это… о, боже. Мне…

– Все нормально, Айви, – уверил Артур, но так явно не было. За нами ведь наблюдали! И… что мы вообще только что вытворяли? В спортзале! Куда любой мог зайти!

Стыд облизнул мою спину и, отскочив от руки Артура, которая снова потянулась ко мне, я поспешила выйти отсюда, пока не превратилась в японский флаг. Причем я дала деру после его обеспокоенного выкрика:

– Малышка! Куда ты? Постой!

А словно он не знает, что после такого я не осмелюсь остановиться.

Это было слишком неожиданно. И слишком… небезопасно.

– Айви! – настойчивый голос Артура не заставил меня затормозить.

Вылетев из спортзала, я помчалась по коридору. Камеры слежения наверняка уловили мой грандиозный побег на четвереньках, как только я нырнула в проем и запнулась обо что-то – надеюсь, это был мой блуждающий в потемках мозг.

Особой фантазией я не отличалась, поэтому выбрала прекрасное место для пряток от Артура – угадайте, что? – правильно, свою комнату, где не было никаких систем защиты от… нежеланных гостей. Зная, что Артур, естественно, последует сюда, я, рассчитывая на свою скудную мышечную массу, подперла дверь – да, замечательно просто, никто ведь не пройдет через такую преграду! – и стала прислушиваться. Сначала было тихо, лишь гулкие удары моего сердца были единственным звуком – но! – до того момента, пока дверь комнаты, протаранив мой натиск, не отворилась, и Артур, натянувший футболку только на плечи, не ворвался в комнату, словно здесь внезапно случился пожар. Его голубые глаза, наполненные смятением и испугом, уставились на меня. Тем временем я стояла в сторонке так, словно… готова выпрыгнуть в окно – что, в принципе, было в моих планах на «всякий случай»…

– Послушай меня. Прошу. И не убегай никуда. Нам нужно поговорить. Серьезно, Малышка.

И его намерения выразились еще и в действиях: Артур закрыл дверь. И не просто закрыл, а… подпер ее вдобавок стулом, чем вызвал у меня неутолимое желание поскорее испробовать новый выход отсюда.

Доигралась с откровенным нарядом, девочка…

XV

Все, что произошло между нами, было самым настоящим. Я это знала. И… чувствовала, когда мы целовались, развалившись на матах (никогда бы ни подумала, что мой первый поцелуй – вроде бы явление до жути романтичное и нежное – произойдет в пропахшем потом спортзале). М-да, ужас, как было романтично. Зато… мне ли жаловаться?

Это было дерзко.

Страстно.

Необыкновенно.

И… это было с моим, фактически, не родным братом.

О, боже.

Я поспешила опуститься на кровать – не совсем удачное место, исходя из того, что между нами недавно произошло – и осмелилась уставить в его лицо. Ох, эти чувственные губы… Не верится, что я… их пробовала на вкус. Признаться честно, это было самое чудесное ощущение из всех существующих.

Артур натянул футболку на торс, которого недавно касались мои ладони – кстати, они до сих пор горели адским пламенем от воспоминаний о его бархатной коже – и неловко примостился рядом. Хах, словно я сейчас не выглядела так, будто сижу на бомбе.

– Айви, я… – кажется, Артур хотел сказать мне нечто серьезное – ну, не знаю – начать там, например, разглагольствовать о нашем спонтанном поступке или ворошить прошлое, но я, видимо, не собиралась его слушать, быстро прошептав:

– Не говори ничего.

В самом деле? Я это сказала?

Мое поведение отличалось странностью, и следующее, что приключилось, можно было отнести в ряд доказательств. Губы Артура казались слишком привлекательными. Слишком. Для подростка с разыгравшимися гормонами этот плод был сладок, к тому же – опасен. И меня тянуло испробовать его. В очередной раз.

Повалив Артура на кровать, я забралась поверх него, что-тоо далеко не было свойственно мне, некогда скромной девчонке, и впилась в его губы так, словно прикосновение к ним было глотком жизни. Мои ноги плотно вжались в его бедра. Я чувствовала власть, восседая на нем, а так же… ощущала нечто такое, что теплило мою душу и, вырываясь из ее глубин, выражалось в моих действиях к нему. Причем… нескромных действиях. Да и Артур был хорош. Вместо того чтобы откинуть меня или спросить, какого черта я веду себя, прям как в ПМС, он запустил одну руку на мою талию, другую опустил чуть ниже поясницы, отвечая на поцелуй. Разговоры сейчас были отнюдь лишними. И, знаете, не было особо значимо и то, что нас могут застукать. Снова…

Все вокруг для нас стало неважным. Были только я, Артур, и наш… умопомрачительный поцелуй, кажется, переходящий в нечто особенное.

Внизу живота приятно тянуло. Я наслаждалась каждой секундой, каждым пламенным прикосновением Артура, зажигающим всю меня – полностью. Не верится, что я убегала от него… Что на меня тогда нашло, может быть, в какой-то степени и объяснимо, но я должна была остановиться, ведь… Артур… что он в данный момент обо мне думает? Считает ли трусихой? Хотя после таких смелых действий он навряд ли думает обо мне нечто подобное…

Одурманивающая пелена, охватывающая область, где когда-то был мозг, рассеялась по щелчку: Артур прервал поцелуй и посмотрел на меня так, что у меня не осталось сомнений, когда он признался в самом сокровенном:

– Я люблю тебя, Малышка. Я. Люблю. Тебя. Всегда. Везде. Постоянно. – Его пальцы проделали дорожку от моей талии и остановились на щеке, бережно ее поглаживая. – Ох, Господи, я… – Артур зажмурился и ухмыльнулся; румянец охватил его лицо и по сравнению с тем, как он покраснел, я боялась вообще взглянуть на себя в зеркало – уверена, я похожа на помидор (или на что-нибудь похуже), —… я не думал, что смогу сказать тебе это так. Спокойно. Когда ты будешь в… сознании. Знаешь, и я вообще не подозревал, что сегодня это, наконец, случится.

Наконец? Так он тоже так ждал всего, что произошло?..

Ласки Артура и все его слова, выражающие какие-то теплые чувства ко мне, раньше казались чем-то нереальным – тем, что никогда не сбудется, а моя любовь к нему, зародившаяся достаточно давно, на тот момент грозилась уйти вместе со мной в могилу, так и не увидев «белого света».

А сейчас я чувствую себя так, словно крик моей души, наконец, услышали. Спустя столько лет. Столько лет, которые тянулись, будто вечность…

Как только у меня начали проявляться формы, я поняла, что больше не могу относиться к Артуру, как к другу или брату. Я взрослела, и чувство, которое никак не могла разгадать, росло вместе со мной. Как и Артур… С каждым днем он становился все привлекательнее, мужественнее и опытнее в плане охотничьего ремесла. И я ненавидела себя за то, что даже тогда, когда он вышел из подросткового возраста, у меня не хватило смелости сказать, что питаю к нему какие-то странные чувства, которые изводят меня изо дня в день. Артур превратился в более красивого и сильного парня, но осознание того, что с возрастом он наверняка изменился, стал, скорее всего, более адекватно воспринимать любое мое признание, никак не подтолкнуло меня на самый отважный поступок… Да и на тот момент я не совсем осознавала, что происходит со мной, когда я вижу его, когда он касается меня, прижимает к себе, улыбается той самой улыбкой, сводящей до приятного головокружительного безумия.

Знаете, а все было на самом деле проще, чем казалось.

Я любила Артура.

И… люблю до сих пор. А то, что он сделал в спортзале, внесло некоторую ясность в наши сложные и уже далеко не дружеские отношения.

– Ты… любишь меня? – со слезами на глазах спросила я.

Значит, все те разы мне не послышалось. А сейчас… сейчас я всего-навсего хотела еще раз услышать из его уст эти прекрасные слова – мне таких еще никто никогда не говорил. Никто. Кроме… него. Я даже редко слышала поощрения в свою сторону, не то, что это…

Дэрек, воспитывавший меня с самого рождения, ни разу не сказал, что я, например, дорога ему. Он относился ко мне, как к какой-то обузе. Как к какому-то мерзкому существу. Как к нечеловеческому созданию. Отвратительному отпрыску. Фрику. Однако Дэрека можно было понять: я проживала в его доме, довольствовалась тем, что он мне давал, и иногда показывала свой буйный характер, который, судя по постоянным крикам, злил его не на шутку. Конечно, некоторые нюансы я могла была себе объяснить, кроме тех, по какой причине он тогда притащил меня сюда, раз уже ненавидел. Тем не менее, его злость, берущаяся по всяким пустякам, не могла меня сломить. А все потому, что я ручалась поддержкой Артура – он-то и был всегда рядом. Всегда. Благодаря этому парню, я еще держалась на ногах и чувствовала, что с ним мне ничего не страшно. Абсолютно. Артур жил ради меня, а я – ради него. В этом мире мы существовали ради друг друга, и он, кажется, был единственным в этом доме, кому на меня было не наплевать…

Прежде чем ответить, Артур открыл глаза и сжал мою руку, покоившуюся на его груди.

– Малышка, я люблю тебя каждой частичкой своего естества. И то, что я чувствую к тебе, сильнее всего остального на этом свете.

Всхлипнув от наката слез, я обняла Артура и опустилась на его грудь, дрожавшую то ли от слез, то ли от тихого смеха. Мне никогда еще не было так приятно, как в этот момент. И я никогда не ощущала себя живее, чем сейчас.

Мысли лихорадочным клубнем путались в голове. Столько хотелось спросить, сказать, но я ничего не предпринимала, и когда руки Артура обвили мою спину, прижимая к нему, я дала волю слезам – господи, надеюсь, он или я не захлебнемся в них в такие чудесные секунды… А то будет очень нелепо.

Артур сжал меня так, словно не собирался больше отпускать. Никогда. Его губы оставили горячий поцелуй на моем лбу, а следующие слова согрели меня гораздо сильнее:

– Я… столько лет ждал подходящего момента, но только сейчас осмелился сделать первый шаг. Ты не представляешь, Айви, сколько мне приходилось сдерживать свои внутренние порывы. Я старался держать себя в определенных рамках, даже когда буйствовало это чертово сердце и подпинывало меня на высказывание правды. А я, такой идиот, до последнего скрывал от тебя это… Скрывал то, что люблю тебя. Не так, как брат любит свою сестру, а как нечто большее…

– Артур… – мой голос вздрогнул – да ладно, я до сих пор плачу? Должна же радоваться! – Я…

– Т-ш-ш, Малышка, – он опустил палец на мои губы, слегка отпрянув, чтобы заглянуть в глаза, – я еще не договорил. Просто слушай. Я хочу, чтобы ты слушала это.

– Это будет невероятно сложно, учитывая все то, что произошло между нами, – подметила я, вытирая под глазами мокрые пятна.

– Ты права, – согласился он, трепетно убирая прилипший к моему лбу локон волос, – но это того стоит.

Не сомневаюсь.

Я улеглась рядом с ним, посчитав позу а-ля «дикая всадница» не совсем удачной для теплых признаний. Кладу на кон, Артур облегченно вздохнул, что с него слезла такая задница размером с приличный городок. Но, кажется, он даже немного разочаровался, зато все равно прижал меня к себе и, закрыв глаза, робко улыбнулся.

– Я помню, как Дэрек принес тебя впервые к нам в дом – это было знаменательное событие, особенно для меня. Я никогда не забуду твой первый взгляд в мою сторону и ту беззубую миленькую улыбку…

– Ох, если ты решил напомнить, что у меня когда-то не было зубов, то это ни капельки не романтично, Артур. – Я тихо ухмыльнулась, представив себя маленькую, пухленькую, к тому же – без зубов.

М-да, он помнит все до мелочей – в этом-то его и плюс, как ни странно.

– … Почему-то еще в тот день я понял, что ты изменишь мою жизнь. В лучшую сторону, – прибавил Артур, отреагировав на мой комментарий озорным взглядом. – Да ты и стала для меня самой жизнью. Я видел, как ты росла, видел твои первые шаги и даже был свидетелем твоих первых слов. – Парень вальяжно откинул голову и посмотрел на меня. – Ты произнесла мое имя, Айви. И сказала его достаточно четко для своего крохотного возраста.

О, да я вполне могла бы быть вундеркиндом, но в процессе взрослея утратить все хорошие качества. Да вы только гляньте, в кого я превратилась! И тут явно не стоит радоваться моей деградации.

– Мне стоит волноваться, что ты еще вспомнишь что-нибудь из моего непредсказуемого детства?

Артур издевательски улыбнулся – нехороший знак.

– …Как только ты появилась здесь, я увидел, что… некоторые из Охотников не очень рады этому. К тому же, ты была такой маленькой и беззащитной, такой улыбчивой и милой, что я не мог не дать одну клятву себе. Ту самую, что буду защищать тебя ценой своей жизни, Малышка. До самого конца. – Артур подпер скулу кулаком, осторожно перекатившись набок. Я смотрела в его кобальтовые глаза и словно вместе с ним проваливалась в далекие воспоминания. – Ты росла. Становилась взрослее, умнее, изменялась внешне, и помимо тех чувств, что я питал к тебе раньше, стал чувствовать что-то еще – нечто неземное и раннее неизведанное мною…