Текст книги "Я не мертв (СИ)"
Автор книги: SmileGin
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
– Дино так сильно переживает смерть Хибари-сана, – бесцветным голосом вдруг произнес Дечимо, – он отказался тренировать Леоне. И даже упрекнул меня в том, что я ему предложил это. Я и впрямь сказал что-то не то, или все просто ненавидят Данте?
– Скорее всего, второе, – усмехнулся Мукуро, – Тсунаеши-кун, никто не рад видеть нового хранителя облака.
– Но он же не виноват в том, что Хибари-сан умер! – воскликнул босс, искренне жалея ставшего изгоем нового хранителя.
– Верно, – кивнул синеволосый, закидывая ногу на ногу, – но ведь сердцу не прикажешь. Не принимает этот вредный орган новичка, потому что это место занято Ке-куном.
Тсуна бросил раздраженный взгляд на хранителя тумана.
– Хватит, Мукуро! Хибари-сана нет, прекрати давать всем ложную надежду! – взорвался он, закричав чуть ли не во все горло.
– Оя, какие страсти, – рассмеялся тот, испытывая нарастающее в душе удовольствие от осознания собственной исключительности, ведь Кея именно ему открыл свой маленький секрет.
– Извини, – так же быстро, как и разъярился, успокоился Савада, – я… просто мне предстоит встреча с Бьякураном, и я немного волнуюсь, – он потер переносицу, унимая бьющую тело дрожь.
– А где же твои друзья, готовые охранять тебя от этой злобной орхидеи?
Тсуна встрепенулся и опасливо огляделся.
– Тише. Я их специально отправил подальше отсюда, – заговорческим шепотом сказал он, подаваясь вперед, – Гокудера-кун все переговоры испортит, подравшись с Закуро. Это я точно знаю. А Ямамото с Варией уехали на задание. Не знаю, что было бы, если б они тут остались, – на этой фразе парня передернуло, – Ламбо я и звать не стал, он наверняка с И-Пин проведет все выходные… если она его не побьет, конечно. Рехею сейчас вообще не до переговоров, а ты…
– О нет, я пас, – нервно улыбнулся Мукуро, быстро открещиваясь от заманчивого свидания с Бьякураном.
– Тогда со мной будут Хром и Генкиши, – вздохнул Тсуна, искренне не желая тревожить чувства Призрачного Рыцаря встречей с его бывшим божеством.
Еще немного поболтав, Рокудо решил отправиться домой. Голова снова начала побаливать, да и ноги стали словно ватные. Всю дорогу он думал о том, что все-таки затеял Кея и когда он раскроет свой секрет. Точнее, он хотел думать об этом, но в голову всегда лезли всякие пошлые мысли о вчерашнем вечере. Как бы ни хотел Рокудо забыть о том, что чуть было, не изнасиловал хранителя облака, волнующее чувство приятно щекотало низ живота, требуя продолжения. Томно выдохнув, иллюзионист откинул в сторону столь возбуждающие мысли. Помимо нездорового влечения к своему соседу, синеволосого волновал один животрепещущий вопрос: какого черта Кея так быстро простил ему наглое домогательство?! Они поругались из-за Бьякурана, потом Мукуро пытался насильно склонить Хибари к половому сношению, затем все обломал Кусакабе, чему Мукуро, в принципе был рад, ведь тогда японец его точно убил бы, после этого Кея узнал, что иллюзионист кинул Джессо и вечер закончился хохотом и весельем… КАК?! И трех часов не прошло после покушения на его невинность, а он веселился!
Но он понял, что Хибари ничего ему не простил, когда, едва стоило открыть дверь в дом, как на парня полилась холодная вода, и упало пустое ведро. Потом он понял, что тот не только не забыл, но еще и собирается мстить, когда еле успел шарахнуться в сторону от разложенного на лестнице охотничьего капкана. А затем он понял, что Кея еще и предусмотрителен, когда наткнулся взглядом на мощный замок, висящий на комнате японца. Позади раздался тяжелый вздох, и лестница тихо заскрипела под легкими шагами Хибари. Мукуро обернулся, ожидая увидеть какую-нибудь пушку, направленную ему в лицо, но увидел только хмурое облако, задумчиво державшее в руках раскрытый капкан.
– Что за детские выходки, Кея? – непроизвольно дергая глазом, нервно улыбнулся синеволосый, обращаясь к соседу, – к чему это ребячество?
– Ребячество? – эхом отозвался Хибари, разглядывая железяку, и замолчав.
Мукуро тоже молчал, удивленно вперившись взглядом в брюнета.
– Я не вижу, – вдруг произнес хранитель облака.
– Что? – непонимающе спросил Мукуро.
– Мяса и крови, – ответил Кея, тщательно проверяя зубья капкана на наличие оных.
– Даже твоей кровожадности должен быть предел! – воскликнул иллюзионист, ужасаясь такому ответу.
Хибари поднял на него глаза и хищно оскалился.
– У меня он есть. Когда твое тело будет полностью обескровлено, он наступит.
Рокудо, пригнувшись, отскочил в сторону, увернувшись от летящей в него железной конструкции, и выхватывая из воздуха трезубец. Мощный всплеск адреналина буквально вспенил в венах кровь, заставляя бешено биться сердце. Редкие вспышки искр, создаваемые соприкосновениями оружия, освещали темноту коридора, озаряя бледные лица, искривленные безумными усмешками. Они дрались несколько часов, а потом устало расползлись по комнатам, бросая друг другу в спины проклятия и обидные ругательства.
А сейчас Мукуро стоит возле ванной, грязный и злой.
– Жалкий итальяшка, свободно, – бросил через плечо Хибари, открывая дверь.
– Спасибо, паршивый япошка, – не остался в долгу Мукуро, быстренько забегая в ванную и закрывая дверь.
Это его спасло. Тонфа с силой врезались в дверь, чуть ли не проломив дерево.
– Камикорос, – послышалось из-за двери, когда Кея подошел, чтобы поднять брошенное в соседа оружие.
– Куфуфу, – раздалось в ответ из ванной.
***
– Жри, – презрительно фыркнул Кея, бросая соседу тарелку с едой.
Естественно, все содержимое вылилось прямо на иллюзиониста, пачкая только что вымытое тело.
– Ты очень любезен, – тянул губы в улыбке Рокудо, в душе разрывая мерзкого японца на части, – мне добавки.
Кея хмыкнул, бросил ему в лицо полотенце и сел за другой конец стола, со стуком положив на гладкую поверхность тарелку.
– Всегда поражался твоей доброте, – заметил синеволосый, вытирая одежду и лицо.
Приготовленный завтрак приятно щекотал ноздри своим ароматом и удивлял Мукуро, никогда бы не подумавшего о том, что Хибари умеет готовить. Набрав себе тарелку супа, он сел поближе к брюнету, и, когда тот от него отодвигался, садился снова рядом.
– Отвали, – рявкнул Хибари, когда игра в догонялки ему наскучила.
– Куфуфу, какой ты нервный, – рассмеялся Рокудо, стаскивая у недовольного облака котлетку, – невозможно наслаждаться пищей в одиночестве.
Хибари молча проследил за исчезающим в чужом рту куском мяса, поднялся и вылил оставшуюся жидкость на голову радостно жующего хранителя тумана.
– Оя, Ке-кун, ну что же ты так? – невозмутимо поинтересовался Мукуро, глядя на соседа из-под мокрой челки, – я же собирался поделиться с тобой.
Едва договорив последнее слово, он резко поднялся и, схватив руками лицо обалдевшего японца, прижался к его губам, языком вталкивая в рот непережеванную пищу. Кея, замерев на секунду, врезал наглецу коленом между ног и побежал к раковине отплевываться.
– Ты… – дрожащим от гнева голосом произнес Хибари, вытирая рукавом губы и поворачиваясь к скрюченному на полу Мукуро, – камикадзе, да?
– Ага, – выдавил тот, еле разгибаясь.
– Тогда, может, камикорос? – прищурился Хибари, вытаскивая, будто из ниоткуда, тонфа.
– С удовольствием, – улыбнулся Мукуро, зажигая в глазу цифру один.
***
–…значит, нет? – сухо спросил Тсуна, нахмурив тонкие брови.
– Нет, – повторил Бьякуран, улыбаясь, – но, возможно, я изменю свое мнение.
Шатен вопросительно вскинул брови, ожидая пояснения. Джессо облокотился грудью на стол, склоняясь к лицу Десятого.
– Скажу позже. А сейчас, может, вспомним былое? – вкрадчивый голос шепчет прямо в ухо, а чужая рука уже стягивает с шеи галстук.
========== Согласие ==========
«Вот это были переговоры», – присвистнул Мукуро, разглядывая полуразрушенный кабинет босса.
Тсуна стоял рядом, наблюдая за снующими вокруг рабочими, спешно разбирающими завалы. Он был зол и недоволен, то и дело бросая рассерженные взгляды на Бьякурана, которого некоторое время назад жестоко, в прямом смысле слова, обломал Десятый. Рокудо не удивляло то, что на переговорах присутствовали только эти двое, ведь он еще при подходе к базе увидел Хром и Генкиши, направляющихся в город. Девушка только мельком поздоровалась с иллюзионистом, и тут же побежала вдогонку за своим напарником, который даже не удосужился взглянуть на Мукуро.
– Куфуфу, это самое прекрасное общение между боссами двух семей, – растроганно произнес Рокудо, вытирая глаза перчаткой. – Как жаль, что меня не было. Эх, вечно самое интересное я пропускаю.
Но, что более странно, временное перемирие главы семейств все же объявили. И, судя по довольной роже Джессо, он остался доволен таким исходом. Даже притом, что Савада отказался с ним «вспомнить былое». Как они договорились – уму непостижимо.
Рокудо насмехался над своим боссом, старательно пытаясь не обращать внимания на пристальный взгляд сиреневых глаз. Наконец Тсуне надоели издевательства.
– Мукуро, заткнись! – прикрикнул он на зарвавшегося хранителя, – Джессо, почему бы нам не пройти в зал для совещаний и не поговорить там?
– Согласен, – охотно кивнул Бьякуран, переводя взгляд на шатена, – в зале совещаний у меня еще не было.
– Бьякуран!
– Оя, теперь понятно, как вы к перемирию пришли.
– Мукуро!
Вот это обидно, черт подери. Ведь они пришли к такому решению не через то, о чем подумал Рокудо. Тсуна своей жене не изменял. Тем более с Бьякураном.
– Проваливай отсюда, – дрожа от гнева, прошипел Тсуна иллюзионисту.
– О, намек понят, оставляю вас наедине.
– Мукуро!!!
И Рокудо, издевательски смеясь, убежал подальше от выпустившего пламя Дечимо. Отбежав на приличное расстояние, он перевел дух. Так мало пробежал, а ноги уже дрожат от усталости, и лоб испариной покрылся. Что вообще с его организмом происходит?! Еле как дойдя до тренировочного зала, он почувствовал чужое пламя облака. Чужое – это значит не Хибарино. Бесшумно открыв дверь, Рокудо увидел Данте, усиленно тренировавшегося в одиночку. Чушь какая. Мукуро хмыкнул. Дебильные тренировки. Хибари в них не нуждался. А с Конем дрался просто, чтобы его убить. Данте даже не заметил чужого присутствия, продолжая истязать себя. Именно сейчас он был меньше всего похож на бывшего хранителя облака. Непроницаемое маска на лице исчезла, и теперь Леоне выглядел простым человеком, отчаянно пытающимся что-то доказать себе и другим. Пф, даже презрения не заслуживает. Тихо закрыв за собой дверь, Рокудо направился домой. К Хибари. Уже начинало темнеть, значит, скоро он уже будет дома, надо спешить.
От предстоящей встречи перехватывало дыхание, застревая комком в горле, а сердце билось с бешеной скоростью, чуть ли не ударяясь о грудную клетку. Быстрее, быстрее, быстрее. Домой, где в воздухе витает аромат мускуса, где тихо работает телевизор, где уютно расположены на полочках маленькие чайные чашечки и где находился хранитель облака. Мукуро очень нравилось, как он морщит нос, когда злится, как он едва заметно улыбается, как молниеносно выхватывает тонфа прямо из воздуха, как… Перечислять слишком долго и утомительно, легче перечислить, что не нравится. Ни-че-го. Все в Хибари восхитительно и прекрасно.
«Хотя не так прекрасно, как во мне», – тут же поправил самого себя самолюбивый парень.
***
– Я дома! – приятная фраза снова согрела душу.
Наверху оказалась темная фигура Хибари.
– Добро пожаловать домой, – рассеяно поприветствовал он, облокачиваясь на перила.
Ого. Теперь нужно ждать подвох.
– Рокудо… – Хибари вдруг покачнулся и, потеряв равновесие, упал вниз.
– Кея! – Мукуро метнулся вперед, подхватывая отяжелевшее тело.
Что? Что случилось?! Он снова ранен?! Аккуратно перевернув соседа на спину, Рокудо осмотрел японца и разозлился. Хибари был пьян. И это еще мягко сказано!
– Ты ублюдок, знаешь? – совершенно серьезно спросил Хибари.
– Оя, не надо меня так захваливать, Ке-кун, – облегченно рассмеялся Мукуро, с интересом разглядывая на вид совершенно трезвого парня.
– Заткнись. А не то я забью тебя до смерти, – прорычал тот, с трудом усаживаясь на полу.
Мукуро куфуфукнул: Кея был адекватен и привычно холоден, но, похоже, рефлексы и способность нормально передвигаться существенно нарушились. Сейчас он был таким милым… и беспомощным. В голове мелькнула соблазнительная мысль, сильно взбудоражившая все естество. Мотнув головой, Рокудо изгнал пошлые фантазии из головы и поднялся на ноги.
– Жалкий иллюзионистишка, когда же ты сдохнешь и перестанешь отравлять жизнь всего живого на планете? – Хибари сидел по-турецки, сложив на груди руки и слегка покачиваясь.
– Когда разрушу этот мир и создам его заново, конечно же, – усмехнулся Мукуро.
– Ооо, и как продвигаются твои планы?
Рокудо прищурился: этот разговор ему не нравился. Насмехаться над амбициями других – это прерогатива Мукуро, а не хранителя облака.
– Куфуфу, и что только ты пил сегодня?
– Тебя не касается, – Хибари схватился за спинку стула и подтянулся, вставая, – того, что я выпил, уже нет.
– В честь чего гулял? – поинтересовался Мукуро, приближаясь к брюнету и протягивая ему руку.
Хибари отшвырнул от себя ладонь и качнулся.
– В честь твоего освобождения из Индиго, – ответил японец, презрительно щуря узкие глаза, – теперь можно забить тебя до смерти.
– Оя, а ты не опоздал с этим лет на шесть, нэ? – рассмеялся разноглазый, от души веселясь.
– Лучше поздно, чем никогда, – парировал сосед, нетвердой походкой направляясь на кухню.
Иллюзионист поспешил следом, готовый чуть что, подхватить нетрезвого парня. Всю дорогу Кея бросал в него гневные взгляды через плечо, раздражаясь от одного присутствия своего врага. Набрав в стакан холодной воды, он с наслаждением припал к живительной влаге. Тонкая струйка воды протекла из уголка губ по подбородку и капнула на белую рубашку, оставляя на ней темное пятно. Мукуро облизнулся и вплотную приблизился к Хибари, глядя сверху вниз на брюнета.
– Ты знаешь, что кто-нибудь может сейчас воспользоваться твоим состоянием? – слегка охрипшим голосом спросил он, когда тот оторвался от питья и вопросительно посмотрел на парня.
– Например? Ты? – жесткий голос звучал язвительно.
Рука, затянутая в перчатку, легла на широкую ладонь, опирающуюся на стол. Другой рукой Мукуро провел по бледной щеке Хибари.
– Может и я.
Внезапно Кея потянул Мукуро за волосы вниз и легко поцеловал в приоткрывшиеся от удивления губы.
– Тогда быстрее. Пока я не протрезвею, и не убью тебя, – усмехаясь, прошептал он.
Горячее дыхание опаляло лицо, близость кружила голову, а изумляющее предложение затуманило рассудок, покрывая его туманной пеленой. Не осознавая, что он делает, Мукуро обхватил японца за талию, прижимая ближе к себе, и склонил голову, припадая к тонким губам требовательным поцелуем. Почти сойдя с ума от ответной ласки, иллюзионист, не отрываясь от обжигающего поцелуя, отступил к двери, чтобы перебраться в более подходящее место для такого пикантного действия. Уже на лестнице, они стали срывать с себя одежду, не заботясь о том, сохранится она после такого «аккуратного» обращения, или нет. Вломившись в комнату Хибари, парочка грузно повалилась на кровать, заставляя ее протяжно заскрипеть под тяжестью разгоряченных тел.
Это не сон? Точно не сон? Кея с удовольствием отвечал на поцелуи, прижимался к телу, обхватывал плечи и тяжело дышал. Глядя на его покрасневшее от алкоголя и возбуждения лицо, Рокудо чуть ли позорно не финишировал, даже толком и не начав. Хибари с интересом смотрел на соседа из-под опущенных ресниц, когда тот зубами стягивал с трудом снимающиеся перчатки, и резко подался вперед, касаясь губами полупрозрачной кожи и проводя языком по обнаженной груди. Его действия были слишком уверенными, не оставляя сомнений в том, что, якобы чуждый до плотских утех, хранитель облака все же имел определенный опыт в подобных вещах. Мукуро даже немного приревновал. Тем временем Хибари опускался ниже, покрывая поцелуями впалый живот и беспорядочно шаря руками по стройной спине. Синеволосый и сам сейчас был словно пьян. Запустив тонкие пальцы во взъерошенные волосы, он уткнулся носом в темную макушку и протяжно застонал, наслаждаясь ожившим сном.
– Кея… – имя самого желанного человека на планете сладко растекалось по венам, отдавалось в груди бешеным сердцебиением, – Кея… – прошептал иллюзионист, наклоняясь к прекрасному лицу, касаясь сухих губ своими.
Потянул за короткие волосы вниз, заставляя откинуть назад голову, и припал к шее, оставляя розоватые следы своих поцелуев. Японец ничем не выдавал своего возбуждения, лишь тяжело дышал, словно после долгого бега, и сильнее впивался пальцами в угловатые плечи. Решив, что время прелюдий окончено, Мукуро уверенно расстегнул ремень, дрожа от волнения и страсти. Хибари слегка приподнялся и рывком перевернулся, оказавшись сверху. Грубо укусил за губу и проник языком во влажный рот, одновременно стягивая с распластавшегося под ним тела брюки. Мукуро напрягся и заворочался, отталкивая от себя парня.
– Эй-эй, ты что делаешь? – прерывисто дыша от долгого поцелуя, спросил взволнованно Мукуро.
– Как это что, придурок? – зло прошипел в ответ Хибари, недовольный внезапным поведением хранителя тумана, – ты же сам хотел заняться со мной сексом, нет?
– Постой-постой… Ты, что, думал, что снизу буду я?!
– А ты думал, что я?
– …
– …
========== Пари ==========
– Лучше этого не делать. Скользко, можно упасть.
Хибари резко развернулся, выхватывая тонфа. Генкиши смотрел на него исподлобья, прислонившись спиной к стене, скрываясь под козырьком от льющего как из ведра дождя. Хранитель облака, разглядев в темноте знакомое лицо, тут же расслабился и убрал оружие, подходя ближе.
– Что ты тут забыл? – весьма грубо спросил он.
– Стою, – отозвался Призрачный Рыцарь, слегка подвинувшись, как бы невзначай предлагая присоединиться.
Хибари хмыкнул, но приглашение принял. Некоторое время они просто молчали, прислушиваясь к мерному стуку капель воды по крыше, и думая о чем-то своем. Вдруг снизу донесся веселый крик Савады и громкий смех Бькурана, сопровождаемый рассерженным ором Гокудеры и диким хохотом Скуалло и Ямамото.
– Травоядные совсем распоясались, – недовольно проворчал Кея, подумывая пойти и разогнать всех к чертовой бабушке.
В конце концов, это его день рождения, а пьют и гуляют почему-то все. Да и еще в его доме. Обнаглевшие мелкие животные. Камикорос всем.
– С днем рождения, – глухо раздалось сбоку.
Хибари уставился на стоящего рядом иллюзиониста, о котором он уже и забыть успел.
– Ага, – все же ответил он, натыкаясь на бесстрастный взгляд желтых глаз.
Генкиши покопался в кармане и выудил оттуда маленькую коробочку. Немного повертев ее в руках, он молча протянул ее имениннику.
– Я собираюсь жениться на девушке, – серьезно ответил Кея, уже не раз получавший признания от парней. Нетрудно догадаться, что такие смелые люди ненадолго задержались на этой грешной земле.
В глазах мечника на тысячную долю секунды мелькнуло удивление.
– Подарок, – односложно пояснил он, все еще не опуская руки.
Хибари осторожно взял в руки коробок и внимательно осмотрел ее. Знакомая штука.
– Я нашел ее недавно. Думаю, она принадлежала тебе будущему, – голос совершенно невыразительный и негромкий.
Да. Точно. Эта коробочка Вонголы. С ежиком. Кея даже дышать забыл. Из всех бессмысленных подарков, сделанных дурацкими травоядными, этот был лучшим. Может, потому что даритель и не является одним из стада?
– Спасибо, – помолчав, произнес парень, засовывая подарок в карман брюк.
Ему хотелось как можно быстрее открыть ее, только в одиночестве. Негоже показывать свои слабости при посторонних. Генкиши коротко кивнул и отвернулся. Молчание.
Тихо. Спокойно. Никто не орет в ухо, не кричит в испуге, не смеется, не язвит, не лезет в драку и не плачет… Так не хватает таких моментов.
– Почему ты здесь?
Хибари моргает и поворачивается к брюнету.
– Надоели.
Короткий ответ, удовлетворяющий обоих. Кея не спрашивает, почему этот иллюзионист вместе с ним сейчас, когда его обожаемый Савада-сама пирует с остальными внизу. Потому что он знает, что тот не ответит. Да и ответ очевиден. Потому что там Бьякуран. По вполне понятным причинам Генкиши не хочет видеться с этим человеком. Даже учитывая то, что Джессо теперь примерный мальчик и лучший друг Тсуны. Горький опыт будущего говорит о том, что лучше не связываться с боссом Мельфиоре.
– Может, забьем кого-нибудь до смерти? – предлагает Хибари, отрываясь от стены.
Призрачный Рыцарь удивлен, но согласно кивает. Вот и отлично. Можно будет открыть коробочку. Ну и пусть этот иллюзионист видит. Он хищник, ему можно…
…Генкиши открывает глаза и садится на кровати. Снова это воспоминание. В этот день как-то незаметно появилась их с Хибари крепкая дружба, удивившая всю Вонголу в свое время. А теперь ее нет. Как и самого хранителя облака. Вчера была эксгумация трупа, на которой настоял Альянс. И исследования тканей тела подтвердила, что в гробу находится Хибари Кея. Глупо. Так глупо было не верить в его смерть. Просто… просто это никак не укладывалось в голове. Сильнейший хранитель не мог умереть. Это казалось ошибкой, но… оказалось правдой. Изнутри будто все внутренности выворачиваются. Немного больно. Совсем чуть-чуть. Генкиши слегка поморщился. Может и не чуть-чуть.
Стоя под холодными струями душа, он размышлял о том, что даже свирепые хищники могут так легко и просто умереть, а оставленные без защитника слабые животные вынуждены горевать и плакать. Конечно, Генкиши не причислял босса к травоядным, но Хибари же так считал. Едва слышно вздохнув, мечник закрутил кран и потянулся за полотенцем. Теперь, когда ясно, что Кея мертв, нужно сосредоточиться на выявлении человека, совершившего эту непоправимую ошибку.
***
Это жестоко. Это очень жестоко, черт подери! Мукуро хотелось заорать во всю глотку и, схватив мерзкого японца за черные патлы, шандарахнуть его об пол так, чтоб в руке остался только его скальп. Он не знал, как в эту минуту выглядит его лицо, но готов был поспорить, что оно похоже на лицо Занзаса, когда тот в ярости.
– Я убью тебя. Медленно и беспощадно, – процедил он сквозь зубы, с шумом отхлебывая уже остывший кофе.
Хибари никак не отреагировал. Он сидел за другим концом стола и читал утреннюю газету, попивая зеленый чай. Сегодня он решил никуда не уходить, а отлеживаться после похмелья дома. Лучше бы ушел.
– Ты самый мерзкий и отвратительный япошка из всего населения этой гребаной страны, – не унимался Мукуро, раздираемый обидой и злостью.
Такого оскорбления своей родины Кея не простил. Брошенные тонфа врезались в стену позади итальянца, войдя в камень почти наполовину.
– Еще раз – и камикорос, – спокойно произнес брюнет, вновь утыкаясь носом в чтиво.
Его немного забавило поведение соседа. Никогда прежде Рокудо не был так раздражен. Никакого дебильного смешка, ни неуемного сарказма, ни-че-го. Прямо услада для души.
А вот Мукуро было крайне невесело.
– Кея…
– Нахрен иди.
– Ке…
– Проваливай-проваливай.
– Хибари.
– Катись к черту и делай это сам с собой!
Примерно так прошел остаток ночи. И это безумно бесит! Мукуро уже начал задумываться о том, что скоро застудит нафиг свои почки. Да черт с ними, с почками, у него от холода скоро уже кое-что отвалится. А этого не очень-то и хотелось. Вновь метнув в несостоявшегося любовника разгневанный взгляд, Рокудо величественно поднялся и прошествовал к нему. Хибари поднял голову, отложив в сторону недочитанную газету, и вопросительно посмотрел на синеволосого.
– Давай сделаем это, – присев на корточки, предложил Мукуро, положив руку на острую коленку.
– Что? – невозмутимо поинтересовался тот, скидывая с ноги тощую длань.
Да он издевается!
– Займемся сексом, – скрипя зубами, ответил Рокудо, слегка прищурив разноцветные глаза.
– Давай, – согласился Кея, – ты снизу.
Агрррр! Резко поднявшись на ноги, иллюзионист поджал тонкие губы, сверля глазами лицо напротив. Как же бесит. Сам вчера соблазнил, а потом жестко обломал.
– Ке, – закрыв глаза и досчитав до пяти, выдохнул Мукуро, выдавливая улыбку, – обещаю, больно не будет. Я постараюсь сделать тебе приятно.
– Сделай. Убей себя.
– Ты можешь говорить нормально?!
И когда это они успели местами поменяться? Кея, значит, язвит, а Рокудо злится и готов с кулаками броситься на первого попавшегося человека. Явно этот мир сошел с ума.
– Я. Под тебя. Не лягу, – четко произнес Хибари, выделяя каждое слово, – ты меня понял, жалкий иллюзионистишка?
Мукуро вздохнул. Ну почему, почему так ужасно складывается его жизнь? Захотелось обратно в формалиновую банку, где тихо и спокойно… и мокро. Нет, это просто тупая шутка. Лучше почки отморозить, чем тухнуть в вонючей колбе. Но парень был уже близок к возникновению такой мысли. Почти получив желаемое и тут же упустив его… Это так невыносимо. Хотя с другой стороны, появляется некий азарт. Что-то вроде игры, где в конце тебе достается главный и такой заманчивый приз. Хочется одолеть любые препятствия, а потом сполна насладиться долгожданной победой.
– Ке, к чему оттягивать неизбежное? – вкрадчиво спросил Рокудо, упираясь ладонями в гладкую поверхность стола и нависая над японцем, – я ведь не отступлюсь.
– Вао, даже так? – насмешливо сверкнул серыми глазами хранитель облака, – тогда посмотрим, чья возьмет. Твое желание или моя решимость.
Интересно. Звучит как вызов.
– Что ж. Можешь заранее поздравлять меня с победой, Хибари-чан, – ехидно усмехнулся Мукуро, уже намечая в голове план соблазнения.
– Это случится, только если грянет апокалипсис, а я буду до невозможности возбужден. А это значит, что момент, когда я сам раздвину перед тобой ноги, не произойдет никогда, – уверенно ответил Хибари, откидываясь на спинку стула.
***
Снова. Эта сильная боль, парализующая тело. Эта усталость, что не дает двигаться мышцам. Это бешеное сердцебиение, как будто рядом Кея. Мукуро застонал и обхватил руками раскалывающуюся на части голову, пытаясь облегчить боль. Таблетки, что давал Шамал, уже кончились, а Мукуро, наивно поверивший, что странная болезнь отступила, позабыл попросить еще. Как позорно, и надо же было свалиться с ног прямо в коридоре, куда в любой момент мог выйти Хибари и увидеть его, такого жалкого и беспомощного. Как травоядное. Резкая судорога пробежалась по телу, распространяя по нему мощную боль. Грудная клетка, казалось, трещала под напором пульсирующего сердца, а голова будто наполнялась жидким свинцом, обжигая воспаленное сознание. Прерывистое, слишком тяжелое дыхание раздражало горло, и иллюзионист закашлялся, с ужасом замечая вытекающую изо рта кровь. Так плохо не было никогда. Внутренности словно лопались внутри, заливая кровью и желчью худое тело. Моля сознание смилостивиться и отключиться, Мукуро успел заметить на лестнице невысокий темный силуэт. А затем рассудок внял отчаянным мольбам и окунулся в звенящую темноту.
========== Учитель и ученик ==========
Мукуро дернулся от сильного удара по ребрам. Странно, но боли от мощного пинка он не чувствовал. Ее перекрывала другая боль – боль от неизвестной болезни, терзавшей его тело и сознание.
– Жалкий иллюзионистишка, – холодный голос вывел воспаленный рассудок из полутьмы.
Такой далекий, но такой родной голос. Последовал еще один удар. Послышался довольный смешок.
– Как травоядное.
Знакомое слово проникло в сознание, оживляя будто бы уже мертвые клетки головного мозга. Казаться настолько ничтожным в глазах самого желанного человека жутко не хотелось. Преодолевая усталость и боль, Мукуро с трудом поднялся на ноги, держась за перила лестницы. Хибари с интересом смотрел на его старания, даже не пошевелив пальцем, чтобы помочь соседу. Да даже если бы и пошевелил, Рокудо бы помощь не принял. Слишком это унизительно.
– Куфуфу, Кея, ты очень любезен, – усмехнулся пересохшими губами синеволосый, держась за поврежденные ребра.
Тот хмыкнул и насмешливо сощурил серые глаза. Мукуро, борясь со слабостью, поднялся на несколько ступенек по лестнице. Эта пара шагов далась с таким трудом, что легкие словно сжались, сократившись до размеров крохотного детского кулачка. Пошла кровь носом. Этого еще не хватало. Сзади замер Хибари, который неслышно шел следом, с любопытством наблюдая за соседом. Это послужило огромным подспорьем для стремительно терявшего силы Мукуро. Но даже присутствие хранителя облака не помогло унять жгучую боль, тисками сжимавшую голову. Казалось даже, что все наоборот: и без того бешено бьющееся сердце теперь готово было выпрыгнуть из груди, а тяжелое рваное дыхание совсем сбилось, раздирая горло в клочья.
– Слишком медленно.
За этими словами последовал сильный тычок в спину. Иллюзионист не выдержал и грохнулся на лестницу, скатываясь по ступенькам и сбивая с ног японца. Они упали на пол, больно ударившись о деревянную поверхность. Мукуро чуть было снова не потерял сознание от нахлынувших чувств, когда уткнулся лицом в шею брюнета. Пошевелиться не было сил, да и желания тоже. Хибари не двигался, необычайно щедро позволяя лежать на себе. Боль отдавала в голове оглушающим стучанием пульса, а в противовес ей в теле нарастало дикое возбуждение. Эти два противоречащих друг другу чувства переплетались, образуя дикую смесь, от которой напрочь срывало голову. Даже находясь в полуживом состоянии, Мукуро жаждал близости. Нет, не так. Сейчас он хотел ее намного сильнее, чем прежде. Может, виной этому странная болезнь, из-за которой кружится голова, и темнеют подернутые пеленой глаза? Рокудо обхватывает талию Хибари, притягивая ближе, хотя, казалось, куда еще ближе? Потрескавшимися губами скользит по холодной щеке, губам, шее, не встречая сопротивления, идет дальше, целуя сквозь тонкую ткань рубашки широкую грудь. Кея не отбивался и не отстранялся от чужих ласк, но и не реагировал на них никоим образом. Он с едва заметным интересом в глазах смотрел на иллюзиониста из-под опущенных ресниц. Так он смотрел на многочисленные доклады и тому подобные документы, когда еще являлся хранителем Вонголы. Он невольно поморщился, когда рука, затянутая в неприятную кожаную перчатку, проникла под одежду, грубо поглаживая кожу.
Хибари Кея. Имя проносилось по венам, отражалось от сердца и мчалось дальше, сильнее разжигая бушующую в душе страсть. Мукуро было больно. Больно от давящего в груди назойливого чувства, от звенящей в голове боли, от собственной слабости перед этим человеком и просто больно от всего вместе. Почти ничего не видя перед глазами, Рокудо на ощупь нашел любимое лицо, ткнулся губами во вздернутый нос и опустился ниже, на чуть припухшие от поцелуев губы. На этот раз Кея ответил. Прикусил губу, оттягивая назад, а потом присосался, толкая в рот язык. Но стоило Мукуро коснуться ремня на его брюках, как Хибари резко отпрянул и с коротким замахом врезал парню под дых.
