Текст книги "Я не мертв (СИ)"
Автор книги: SmileGin
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
Он нежно провел ладонью по блестящей глянцевой стене и вздохнул. Мукуро поплохело: в последнее время, кто бы ни вспоминал о Хибари, в словах каждого собеседника парень видел скрытый интимный смысл. Хотя это был полный бред, но от этого было не легче.
– Чем обязан? – поинтересовался иллюзионист, когда решил, что время для ностальгии вышло.
Тсуна посмотрел на своего хранителя почти умоляюще, и Мукуро понял, что предстоит серьезный разговор. Пригласив гостя на кухню, Рокудо налил ему чая, довольно гадкого, кстати говоря, и сел напротив, приготовившись внимать словам босса.
Дела шли плохо. Бьякуран чуть ли не в открытую объявил войну Альянсу, когда те отказались идти на уступки. Переговоры дважды провалились, а на последнем совещании босс семьи Мельфиоре нетактично упомянул о смерти хранителя облака Вонголы, намекая на то, что баланс сил в их семье нарушен и если что, они будут в большой опасности.
От переизбытка эмоций Тсуна стукнул кулаком по столу так, что чашки жалобно звякнули, подскочив, а на белую скатерть пролилась темная жидкость. Мукуро призадумался: да уж, вести далеко не прекрасные. С другой стороны, ему не так важна Вонгола, чтобы биться насмерть с Мельфиоре.
– А причем здесь я? – задал довольно логичный вопрос Мукуро.
Тсуна поморщился. Но выхода нет, нужно сказать. Когда он произнес то, зачем пришел, Рокудо подумал, что ослышался. К сожалению, на самом деле все оказалось иначе.
– Тсунаеши-кун, ты прекрасно знаешь мой ответ, не так ли? – после непродолжительного молчания сказал он.
– Мукуро, ты не можешь уйти из семьи. По крайней мере, сейчас.
– Я к ней в полной мере никогда и не принадлежал, – резко заметил парень, нервно улыбаясь, – Хроме может запросто меня заменить. Она очень способна. Да и Фран с Вайпером прекрасно разбираются в иллюзиях.
Тсуна устало закрыл глаза.
– Нет. Ты не уйдешь, – наконец произнес он, и его голос эхом отозвался от стен, – я не позволю никому из семьи пострадать, даже если мне придется вырезать весь Мельфиоре. Один раз мы уже это сделали в прошлом, сделаем еще раз. Только на этот раз я буду не таким добрым.
Карие глаза смотрели решительно. Мукуро задумчиво смотрел на Дечимо, с ностальгией вспоминая вечно испуганного ребенка с шухером на голове. Теперь этот ребенок – босс семьи, и, вполне ожидаемо, что он изменился. Да, теперь он – настоящий мафиози.
– Я приму участие в бою, если таковой произойдет, но после уйду из семьи, – согласился Рокудо.
Савада немного подумал и кивнул. Выбора нет. Он еще постарается убедить Бьякурана сохранить мир, но если что пойдет не так… В общем, суровые времена требуют суровых мер.
Иллюзионист проводил Десятого до двери и молча смотрел на то, как тот обувается. Уходя, Савада бросил быстрый взгляд на лестницу.
– Ты тренируешься? – вопросительно взглянул он на своего хранителя.
– Нет, – немного удивился синеволосый.
Тсуна еще раз посмотрел в сторону второго этажа и вышел. Мукуро щелкнул замком, тяжело вздохнул и пошел наверх. Там его ждал Хибари, прислонившись плечом к стене. Увидев соседа по дому, он выпрямился и выжидательно посмотрел на него.
– Все, – невесело улыбнулся Рокудо, тяжело опускаясь на ступеньки, – Савада нашел тебе замену.
========== Безумие ==========
Пробуждение было воистину прекрасным. Мукуро получил чувственный поцелуй. С полом.
– Хренли ты на моей кровати развалился? – зло бросил Хибари, грубо швырнув тушку иллюзиониста на пол.
А вот это интересно. Рокудо точно помнил, что засыпал в своей комнате. Он лениво потянулся, совершенно не стесняясь того, что ночная рубашка поползла вверх, открывая голые ноги.
– О, Кея, ты пришел… – сонно пробормотал он, потирая ушибленную голову.
Ответа он не дождался. Хибари прямо в одежде упал на кровать лицом вниз.
– Оя, неужели ночные вылазки так утомляют? – хмыкнул Рокудо.
Ответом ему послужило молчание. Тихонько подкравшись к постели, мужчина заглянул в лицо соседа. К удивлению, тот уже крепко спал, тихо посапывая словно ребенок.
– Как мило, куфуфу, – хихикнул Мукуро, присаживаясь на корточки.
Что тут скажешь, хранитель облака был очень красивым человеком. Тонкие черты лица, пронзительные серые глаза, слегка вздернутый кверху нос, подчеркивающий высокомерную черту характера… Заворожено разглядывая Хибари, Мукуро почувствовал нарастающее в душу волнение. Или возбуждение? Он резко поднялся на ноги и потряс головой. Ну вот, теперь еще и бредовые мысли начали посещать разум.
Кинув взгляд на часы, висевшие на стене, парень решил сходить на базу Вонголы и посмотреть на нового хранителя. Скривившись от заочной неприязни к этому человеку, он пошел собираться. Гардероб у него был небогатым, но зато очень стильным и дорогим. Придирчиво выбрав прикид, Мукуро немного полюбовался своим отражением в зеркале и, подмигнув самому себе, выскользнул из комнаты.
– Я на базу, – нарочито громко объявил он, распахивая дверь в комнату Хибари, – без меня не скучай, куфуфу.
– Только и буду слезами орошать подушку, пока тебя не будет, – глухо отозвался брюнет, глубже закутываясь в одеяло, – проваливай.
Мукуро расхохотался и, хлопнув дверью, сбежал по лестнице вниз. Настроение ощутимо поползло вверх, а вот самочувствие немного ухудшилось. Чувствовалась непонятная слабость, легкое недомогание, но в принципе, ничего такого, что могло представлять опасность.
На улице было прохладно и свежо, впрочем, как всегда после дождя. Немногочисленные люди торопливо проносились мимо длинноволосого парня, который брезгливо уворачивался от случайных прикосновений с ними. Людей он не любил. Всех поголовно. Ну пожалуй, кроме Хроме, Чикусы и Кена. А, и еще Хибари. Ненавидеть его Рокудо почему-то не мог, да и не хотел. В последнее время он чувствовал непонятное влечение к хмурому хранителю облака, которое приятно ворочалось где-то в области живота при взгляде на японца. Даже просто вспоминая о нем, по телу всегда пробегала легкая дрожь. Эти явления неприятно поразили иллюзиониста, и он постоянно пытался заставить себя не думать о таких глупостях. В конце концов, они оба мужчины, а Мукуро испытывает тягу только к противоположному полу… наверно.
О, вот и пункт назначения. Убедившись в том, что за ним не следят, Мукуро быстро шмыгнул в замаскированный вход на базу. В коридоре он наткнулся на Гокудеру и Ямамото, которые стояли в укромном месте и о чем-то негромко спорили. Любопытство взяло верх над безразличием, и Мукуро незаметно скользнул за угол, прислушиваясь к разговору.
– … ни было, это решение Тсуны, – донесся до него необычно серьезный голос мечника.
– Ты думаешь я совсем тупица?! Я уважаю его решение больше, чем кто-либо! Бля, да я буду улыбаться в лицо даже Бьякурану, если Джудайме прикажет! – голос Гокудеры то дрожал от гнева, то становился подобострастным как у какого-нибудь фанатика.
– Тогда не понимаю смысла спора.
– Этот Леоне меня уже бесит, хотя я его даже не видел.
– Не понимаю тебя, ты ж Хибари и не любил никогда.
– И сейчас не люблю! Просто… просто… – Гокудера опустил голову, не зная, что сказать.
– Я понимаю, Хаято. Мне тоже не хватает Хибари, – Ямамото ободряюще положил руку на плечо товарища.
– Я этого не говорил, придурок! – тут же взвился хранитель урагана.
Они болтали еще о чем-то, но Мукуро не стал дослушивать, мигом растеряв хороший дух. Значит, Тсунаеши-кун уже притащил на базу своего нового хранителя? Надо проведать тогда и его.
– Мукуро, хорошо, что ты пришел, – кивнул Тсуна, не отрываясь от бумаг, когда в кабинет без стука влетел иллюзионист.
– Я не мог не зайти к своему обожаемому боссу, – усмехнулся Рокудо, озираясь, – и где же этот… Леоне?
Тсуна оторвался от созерцания какой-то «ну очень важной» бумажки и внимательно посмотрел на своего хранителя.
– Истерить пришел? – наконец спросил он, положив голову на сцепленные в замок пальцы.
– Конечно. Я же истеричка. Чуть что, сразу скандал, – кивнул Мукуро, усаживаясь на диване поудобнее.
Тсуна вздохнул. Он сам не рад был назначать нового хранителя, в отличие от Реборна, так еще и приходится выслушивать упреки от других. Нет, никто ему ни слова не сказал, но было ясно и без слов, что они не одобряют такого решения. Кроме, пожалуй, Ламбо, который никогда особо не был близок с Хибари. Точнее, совсем не был близок.
– Откуда ты узнал фамилию? – спросил Тсуна.
– Подслушал не особо интересный разговор, как же еще? – пожал плечами Мукуро, теребя в руках пояс от плаща, – и не…
– Что с тобой? – перебил его шатен, взволнованно глядя на него своими медовыми глазами.
Мукуро немного растерялся.
– В смысле?
– Ты выглядишь неважно.
«А, так это из-за Кеи, восставшего из мертвых, которого мне приходится периодически подлатывать иллюзиями».
– У меня аллергия на Вонголу, – серьезным голосом ответил Мукуро, склонив к плечу голову.
Интеллигентную беседу прервал осторожный стук в дверь.
– Данте, проходи, – вытянув шею, кивнул Тсуна, торопливо складывая документы на краю стола.
Данте? Рокудо с интересом повернулся в сторону выхода и чуть не подавился собственной слюной. На пороге стоял невысокий парень с взъерошенными темными волосами и пронзительными голубыми глазами.
– Кея? – выпалил Мукуро, обращая внимание гостя на себя.
– Данте Леоне, – неохотно представился парень, не высовывая из карманов рук, – а тот, кого ты назвал, уже в могиле червей кормит.
– Данте! – воскликнул Тсуна, с опаской бросая взгляд на заулыбавшегося иллюзиониста, прекрасно зная, что тот ненавидит, когда кто-то пренебрежительно отзывается о бывшем хранителе облака.
– Кормит червей… – повторил Мукуро, улыбаясь во все тридцать два, – а ты, видимо, хочешь присоединиться?
– Мукуро! – хлопнул по столу Савада, теряя терпение.
– Тч, – раздраженно фыркнул Данте, выходя за дверь, – приду позже.
В кабинете повисла напряженная тишина. Наконец, Тсуна осмелился посмотреть на синеволосого, о чем тут же пожалел. Тот все еще улыбался, а в руках он сжимал ошметки своего пояса.
– И ЭТО новый хранитель? – ласково спросил он, отряхивая руки.
Тсуна проследил за полетом черных лоскутков, плавно опускавшихся на светлый ковер. Мукуро обошел стол и, упершись ладонями о гладкую поверхность, навис над боссом.
– Как? Как этот… Данте стал хранителем?
– Его выбрало кольцо, – нахмурившись, ответил Дечимо, уверенно глядя в потемневшие от злости глаза иллюзиониста, – он – новый хранитель облака, как бы тебе это не нравилось.
Мукуро не верил своим ушам. Может, недомогание так сказалось на его действия, но он вдруг схватил Саваду за ворот и с силой тряхнул его.
– Оно не могло его выбрать! Кея – жив, оно не могло выбрать другого! Ты лжешь! – слова вылетали изо рта помимо воли.
Какая-то детская обида жгла изнутри. Перед глазами потемнело, в голове шумело, а руки дрожали как у алкоголика.
– Мукуро, ты совсем из ума выжил?! – сильные руки вцепились в плечи, оттаскивая от шокированного босса.
– Тсуна, что произошло?
Хотелось убить кого-нибудь. Неважно, кого, просто хотелось. Отодрав от обожаемого Джудайме Мукуро, Гокудера бросился к первому, отталкивая в сторону Ямамото.
– Мукуро, – Такеши обеспокоенно посмотрел на иллюзиониста.
– …не могло, кольцо не могло выбрать другого, – бормотал тот, безумно улыбаясь, – я убью его.
– Кого? Стой! Мукуро! – мечник кричал вслед удаляющейся фигуре Мукуро.
Савада вскочил с места и помчался следом, на ходу зажигая пламя неба. Хранители, нервно переглянувшись, последовали его примеру, выбегая из кабинета.
Рокудо мчался по базе, распугивая обычных работников, в поисках нового облака. Желание убийства затмевало рассудок, окрашивая реальность кровавым цветом. Сердце билось как бешеное, уровень адреналина в крови зашкаливал, выходя за рамки дозволенного. А вот появилась и мишень. Данте стоял у тренировочного зала, лениво позевывая время от времени.
«Не смей копировать Хибари, жалкое травоядное!»
Сталь трезубца встретилась со сталью острых кастетов. Разноцветные глаза встретились с голубыми.
– А выдержки-то нет. Всего пять минут прошло, – криво усмехнулся Данте, отскакивая назад и зажигая фиолетовое пламя облака.
– Вот как? – попытался улыбнуться Мукуро, чувствуя наступающее бешенство, – надо же, а я хотел дать тебе время насладиться последними минутами жизни.
– Как самоуверенно, – холодный голос звучал прямо в голове, сжигая и без того ослабевший разум.
Пол стал рушиться, взметая вверх тяжелые куски камня. Из образовавшихся дыр полыхал обжигающий огонь, который оплетали гибкие стебли внезапно возникших лотосов. Леоне удивленно смотрел на иллюзиониста, ловко перепрыгивая с камня на камень, и уворачиваясь от то и дело вспыхивающих столбов пламени. Рокудо улыбался. Улыбался как ребенок, получивший новую игрушку, словно он наконец-то собрал Тринсетте и сейчас стоит, наслаждаясь разрушавшимся миром. Этот бой не прибавлял радости, не будил дремлющую в глубине души страсть, нет. Это другой бой. Другой хранитель облака.
Данте задело огнем, и он досадливо поморщился. Заминка чуть не стоила ему жизни: один стебель разорвал пиджак, когда подоспевший Ямамото, схватив Леоне за рубашку, потянул на себя, спасая от неминуемой смерти.
– Умрете вместе, – фыркнул Мукуро, высвобождая больше пламени и распечатывая кольцо ада.
Но совершить сказанное помешал Савада, одним-единственным ударом Х-барнера оглушая слетевшего с катушек хранителя тумана. На место сражения сбежалась толпа. Тсуна бросился к потерявшему сознание Мукуро, с болью глядя в побледневшее лицо парня.
– Ты как? Не пострадал? Болит где-нибудь? – допрашивал новенького Ямамото, время от времени бросая обеспокоенные взгляды на Дечимо и Мукуро.
– Черт возьми, да что такое происходит, а?! – зарываясь пальцами в волосы, вопрошал Гокудера, чувствуя, что слаженная семья потихоньку дает трещину, раскалываясь на части.
«Хибари-сан, простите», – с горечью подумал Тсуна, сжимая в руках тонкое тело.
«Вас… так не хватает…»
========== Откровения ==========
…Лил дождь, орошая сырую кладбищенскую землю. Мукуро вертел головой, пытаясь понять, что он тут делает. У могилы на коленях стоял Дино и рыдал, закрыв лицо руками. Бессвязно что-то бормоча, он задыхался от боли, сжимавшей грудную клетку. Иногда он отрывал ладони от побелевших щек и мутными глазами смотрел на фотографию Кеи.
– Каваллоне, что… – Мукуро коснулся его плеча и едва не рухнул в обморок, когда на его глазах Дино превратился в него самого.
Отступив от шока на пару шагов назад, Мукуро ошалело смотрел на себя. Тот, другой, прижимался всем телом к надгробию, роняя на землю жгучие слезы.
– Кея… Кея… – его собственный голос бился в голове, причиняя боль, – Кея, пожалуйста…
Что здесь происходит, черт подери?! Внезапно другой Рокудо успокоился и посмотрел на Мукуро настоящего, затем медленно поднялся с колен и направился к нему. Иллюзионист не мог пошевелиться от сковавшего его тело страха. Его отражение приблизилось и, обхватив ладонями лицо парня, легко коснулось губами уха.
– Просто признай, что любишь, – чужое дыхание щекотало висок.
Другой Мукуро немного отстранился и вдруг припал к губам настоящего. Глаза пораженно расширились, и иллюзионист с ужасом увидел, как его копия медленно приобретает черты Хибари, пока окончательно не принимает его облик… Тело дрогнуло от переживаемых эмоций, приятно заныло внизу живота, отдаваясь легкой болью где-то в глубине сердца. Мукуро отчаянно хотел, чтобы этот момент не заканчивался. Японец все же оторвался от губ хранителя тумана, мягко отстраняя от себя прижавшееся к нему тело и, улыбнувшись, развернулся, чтобы уйти.
– Стой… – прошептал Рокудо, но тот даже не повернул головы, – не уходи. Пожалуйста, Кея!
…Сознание возвращалось медленно, собирая воспоминания о недавнем инциденте мелкими кусочками. В горле пересохло, было больно дышать, а выступившие на глазах от резкого пробуждения слезы мешали отчетливо видеть.
– Кея… – хрипло вырвалось из груди, – Ке…
Над ним кто-то склонился, щекоча лицо светлыми волосами, прислушиваясь к невнятному шепоту.
– Каваллоне… – узнал его Мукуро, – воды…
Дино приподнял голову иллюзиониста, вливая в горло живительную влагу. Иллюзионист облегченно выдохнул, уронив голову обратно на подушку. В голове немного прояснилось, и внутри уже начинала скапливаться злость на Саваду, посмевшего помешать священному ритуалу смертоубийства. Помимо злости внутри точил малюсенький червячок стыда от своего неподобающего поведения. И чего это он так психанул?
– Ты как? – участливо поинтересовался Дино, улыбаясь.
– Лучше не бывает, – выдавил в ответ улыбку Мукуро, закрывая глаза.
Что-то ему снилось, а вот что именно, мозг вспоминать отказывался. Но Рокудо точно знал, что это был приятный сон. По крайней мере, вначале.
– Мукуро, – позвал его блондин, серьезно глядя на раненного, – ты что вчера учудил?
– О, неплохое знакомство вышло, да? – хмыкнул тот, натягивая покрывало до самого подбородка.
– До этого, – голос Дино почему-то был холоден словно сталь.
Синеволосый нахмурился, непонимающе прищурив глаза.
– Что за допрос? – сказал он, раздражаясь.
– Прекрати говорить о том, что Кея жив! – внезапно вскочил Каваллоне, болезненно поморщившись, – ты что, и впрямь не понимаешь, насколько это больно слышать?! Кея мертв, его нет! Его могила на кладбище Намимори, мы хоронили его при тебе, что за шутки?! – слова резали слух, заставляя дико бьющееся сердце сжиматься от боли, – хватит…
Дино обессилено сел на стул, закрывая ладонями лицо. Мукуро молча смотрел на него, размышляя, поиздеваться над ним или посочувствовать. Ведь Хибари и впрямь жив.
– Мукуро, я говорю тебе это не со зла, нет, – тихий голос блондина звучал слишком громко в пустом помещении, – просто так ведь и сойти с ума недолго.
Дино с трудом улыбнулся, пересаживаясь на кушетку, где лежал иллюзионист.
– Со мной ведь тоже такое было, Мукуро. Когда Ромарио рассказал мне о смерти Кеи, я подумал, что это какая-то ошибка… или чья-то жестокая шутка. Кея не мог умереть. Я думал так, пока не увидел собственными глазами его тело. Тогда что-то внутри перевернулось. Я не мог подойти к гробу, ноги меня не слушались. Было больно, так больно! Я плакал как ребенок, захлебывался слезами, чуть ли не кричал. Я не мог унять эту адскую боль, она словно сжигала сердце. Ты же видел, я буквально жил на кладбище. Я словно в зомби превратился, делал все на автомате.
Дино замолчал, переводя дух. Было видно, что слова давались ему с трудом. Он заставлял себя это говорить. Мукуро не нравился этот монолог. Создавалось впечатление, что этот Конь был ближе к Кее, чем это казалось раньше.
– Я хотел покончить с собой…
Что? Рокудо посмотрел на собеседника, не веря его словам. Покончить с собой? Что за чушь он несет?
– И я бы сделал это, если бы не ты, – Дино тепло улыбнулся, поворачиваясь к парню, неподвижно лежавшему на постели, – ты меня устыдил. Кея действительно не одобрил бы моего поведения и забил бы до смерти, – тихий грустный смешок, – поэтому, Мукуро, перестань. Не сыпь соль на еще незажившие раны. Тсуне нелегко.
– Спасибо за познавательную лекцию, профессор, но мне уже надоело, – фыркнул Мукуро, медленно поднимаясь.
– Ты куда? – обеспокоенно спросил Дино, вскакивая следом.
– Пить, гулять и веселиться, – жизнерадостно заявил тот, собирая длинные волосы и щелкая серебряной заколкой, – а что, хочешь присоединиться?
– Нет, спасибо, – покачал головой блондин, неодобрительно вздыхая, – ну ты понял?
– Да-да, Кея помер и все плачут о нем в подушку, на ходу подыскивая ему замену. И мне тоже надо найти нового высокомерного японца, которого можно пугать сакурой и драться до полусмерти, – махнул рукой Мукуро, хлопая дверью.
Подальше от Каваллоне, подальше от Вонголы и нового хранителя облака, в милый и ставший таким родным дом к своему обожаемому соседу.
– Я дома! – весело крикнул Рокудо, швыряя связку ключей на тумбочку у двери.
Непривычная фраза приятно согрела душу. Быстро взлетев по лестнице, парень замер у заветной двери.
– Ке-кун, пиццу будешь? Еще горячая, поторопись.
Никто не ответил. Нахмурившись, иллюзионист толкнул дверь и увидел того, кого хотел видеть меньше всего.
– Добрый день, Мукуро-кун, – растягивая тонкие губы в улыбке, поприветствовал его нежданный гость.
– Давно не виделись, Бьякуран, – мрачно ответил Рокудо, грустно откидывая в сторону планы на сегодняшний вечер.
========== Мое желание ==========
Боль заполняла все тело, отдаваясь в каждой клеточке. Горло горело огнем, выпуская с хрипом воздух. Мукуро поморщился, когда Бьякуран дернул его вверх, накрутив длинные волосы на кулак.
– Я, наверно, плохо расслышал, Мукуро-кун, – улыбался он, приближая свое лицо ближе к лицу иллюзиониста, – поэтому, будь добр, повтори?
– С удовольствием, – растянул в улыбке разбитые в кровь губы парень, цепляясь за руку Джессо, чтобы облегчить боль, – мне надоело играть в твои игры, я умываю руки.
– И почему это вдруг? – голос Бьякурана был певуч и мелодичен в своем гневе.
– Скажем так: я внезапно воспылал любовью к Вонголе и передумал ее уничтожать, – усмехнулся Рокудо, бесстрашно глядя в необычного цвета глаза.
Сильный удар под дых заставил его отлететь к письменному столу, который тут же перевернулся, взметнув в воздух ворох исписанных размашистым почерком бумаг. Больно. Но привычно. Мукуро и не думал вставать, неподвижно развалившись на полу и раскинув руки в стороны. Чертов Бьякуран. Чертов день, когда Рокудо согласился на сотрудничество с этим дьяволом, наивно веря в то, что он является богом. Тогда все мысли высокомерного иллюзиониста занимало Тринсетте, что сподвигло его на союз с таким сильным человеком.
– От меня не уходят, Мукуро-кун, – губы Бьякурана все еще сохраняли надменную усмешку, но глаза, угрожающе сверкавшие в полумраке, выдавали истинную сущность босса Мельфиоре, – это я решаю, кому уйти. Из жизни. Если не согласен мне помогать, то вскоре можешь составить компанию Хибари-чану на кладбище Намимори.
Мукуро прищурился: вскользь упомянутое имя хранителя облака словно проникло в организм вместе с воздухом и смешалось с кровью. Его раздражал тон, которым Джессо произнес это имя, его раздражал сам Джессо, посмевший нарушить планы на веселый вечер с обожаемым соседом. В конце концов, его раздражало то, что он раздражается из-за таких вещей.
– Мне нужна информация, – вещал тем временем Бьякуран, умильно склонив голову набок, – о действиях Тсунаеши-куна, разумеется. Не заставляй меня ждать.
С этими словами беловолосый парень улыбнулся и исчез в воздухе.
– Я не буду этого делать, Бьякуран, – сказал Мукуро в пустоту, – и ты прекрасно это знаешь.
Первым делом, тщательно прибрав полуразрушенную комнату Хибари, иллюзионист зализал свои раны и наложил на себя иллюзию, чтобы не создавать лишних вопросов. Как только он закончил со своими делами, хлопнула входная дверь. Встрепенувшись, Мукуро сбежал с лестницы и, не останавливаясь, врезался в опешившего от неожиданности Хибари. Они оба повалились на пол, создавая ужасный шум и смахнув с тумбочки дорогую вазу. Мукуро заливался смехом, а Кея смотрел на него как на конченного придурка, пытаясь спихнуть его со своего тела.
– Добро пожаловать домой, Ке-кун! – улыбнулся синеволосый, обвивая руками жилистую шею, – скучал по мне?
– Ты сбрендил, – только и смог ответить японец, недоумевая от сложившейся ситуации.
– А я скучал, – тихо произнес иллюзионист, утыкаясь носом в его шею.
Настолько тихо, что Хибари не расслышал ни слова из сказанного. Кое-как отодрав от себя хохочущую тушку, Хибари, уже состроив кирпичную рожу, направился в душ, смывать с тела чужую кровь.
Мукуро хотел было сыграть злую шутку, выключив свет в ванной или горячую воду, как требовательно зазвонил телефон. Посомневавшись пару минут, он все же решил взять трубку, ведь все уже в курсе, что он здесь живет.
– Что хотели? – весьма невежливо спросил он собеседника.
Тишина, только треск и непонятное смущенное сопение.
– Это очень продуктивный и волнующий разговор, – издевательским тоном сказал Рокудо, раздражаясь, – если это все, то до свидания.
– Нет… – в трубке раздался непривычно тихий голос Ямамото, – прости, Мукуро, просто я давно не набирал этот номер, вот и…
– …решил позвонить мертвецу, – докончил за него хранитель тумана, накручивая на палец телефонный провод, – а тут – на тебе! Оказалась лишь моя скромная персона.
Невеселый смех. Пауза. Мукуро нервно забарабанил пальцами по зеркальной поверхности журнального столика.
– Я тут просто фотоальбом открыл, – набравшись смелости, наконец произнес мечник, – увидел то фото, где мы тайком снимали Хибари, и грустно стало как-то… Прости.
Теперь уже замолчал Рокудо. Блин, это начинает бесить: рыдающий на кладбище Каваллоне, окунувшийся в воспоминания Тсунаеши-кун, внезапно тепло отзывающийся о мертвом Гокудера, теперь скучающий по Кее Такеши… Да что им вообще сдался Кея?! Словно каждый из них был действительно близок с ним. Или кто-то и впрямь был близок? Нехорошие подозрения завертелись в голове, выдавая все более и более шокирующие фантазии. Мукуро даже впервые пожалел, что у него такое развитое воображение.
– Как ты сам, Мукуро? – вдруг оживился собеседник, возвращая иллюзиониста в реальный мир.
– Спасибо, что соизволил спросить, – скривился иллюзионист, не собираясь отчитываться перед бейсбольным придурком, – все, пока, я очень занят, – поспешил попрощаться он, услышав скрип открывающейся двери.
И прежде, чем тот успел ответить, швырнул трубку на телефон и быстро уселся на диван, чинно сложив руки на коленях.
– С легким паром, – улыбнулся он, когда в зал вошел Хибари.
Тот молча прошествовал мимо.
– Игнорируешь? – усмехнулся синеволосый.
Японец промолчал, усаживаясь в кресло рядом с телевизором. Полотенце все еще покрывало мокрую голову, а чистая белая футболка прилипла к влажному телу, просвечивая бледную кожу. Парень неспеша включил телевизор и взял в руки свежую газету, не обращая внимания на Рокудо. Это немного смешило. Ненадолго уставившись в зомбоящик, по которому вещали что-то про очередное землетрясение. Такое занятие не слишком увлекало иллюзиониста, в отличии от созерцания каменного выражения лица Хибари Кеи.
– Ты спал с Ямамото Такеши? – вырвалось вдруг у Мукуро.
Он тут же прикусил язык, чувствуя себя глупо. Хибари оторвался от разглядывания печатной бумаги и посмотрел на соседа как на дауна. Затем он медленно отложил газету и сложил руки на груди.
– Конечно, – абсолютно серьезно ответил он, сохраняя невозмутимое выражение лица.
Мукуро затаил дыхание. Почему-то стало неуютно. Даже больно.
– Каждый раз, возвращаясь с очередной миссии, я шел к нему домой, и мы предавались плотским утехам прямо на ковре возле двери.
Ага, сарказм-мод включен, значит. Облегченно выдохнув в душе, иллюзионист усмехнулся, вздернув голову вверх.
– Понимаю, глупый вопрос. А что насчет Тсунаеши-куна? – как можно больше яда в голосе.
– И с ним тоже, – кивнул Кея, весело сверкнув серыми глазами, – сразу после Ямамото я бежал к Саваде, и мы сливались с ним воедино в безумном танце страсти.
– Оя, а ты, оказывается, поэт, – рассмеялся Мукуро, – надо же, какое открытие.
– Ты вообще мало чего обо мне знаешь, Рокудо, – хмыкнул брюнет, тряхнув взъерошенными волосами.
Капли воды попали и на Мукуро, сидящего на довольно близком расстоянии от парня.
– Хотелось бы знать побольше, – прищурив глаза, заинтересованно протянул он.
– Перебьешься, – поджал губы Хибари, резко отворачиваясь, – слишком не обольщайся, гиена, больше положенного ты не узнаешь.
Гиена?
– Куфуфу, так я не травоядное? – разноцветные глаза смотрели испытующе.
– Но и не хищник, – парировал Кея, вставая с мягкого сиденья, – а всего лишь жалкий падальщик.
Как весело. Мукуро негромко рассмеялся. Не так уж плохи гиены. Они хитрые.
– Мне кажется, я красивее, – обольстительно улыбнулся иллюзионист, откидывая назад длинную челку.
– Ты прав: тебе кажется, – фыркнул японец, направляясь к выходу.
– Постой, – Рокудо повернулся вслед уходящему, сложив согнутые в локтях руки на спинке дивана и невольно подаваясь вперед, – ты должен выполнить мое желание, не забыл?
Хибари замер, взявшись за ручку двери и обернулся, заглядывая через плечо, как бы спрашивая: «И что надо?». Мукуро чувствовал приятное волнение и легкое веселье. Выдержав театральную паузу, он наконец произнес:
– Станцуй мне стриптиз.
========== Боль ==========
…Ой, зря он это ляпнул, зря-зря-зря. Мукуро проклинал самого себя, не в силах оторвать глаз от соблазнительного зрелища. Тонкие пальцы скользили по гладкой коже, миллиметр за миллиметром обнажая стройное тело. Казалось, что Хибари специально издевается, слишком медленно снимая одну-единственную сраную футболку. Хотелось либо подскочить к нему и рывком стащить ненавистную тряпку, либо подскочить и сбежать куда подальше отсюда. Мелодичная музыка опьяняла сознание, пробуждая неосознанные желания и возмутительного содержания фантазии, которые заставили бы покраснеть даже какого-нибудь робота.
Некоторым временем ранее:
– Оригинальный способ убить меня, вызвав сердечный приступ, – хмыкнул Хибари, не веря своим ушам.
– Куфуфу, это не шутка, Кея-чан, – хихикнул Мукуро, подтягиваясь и ловко перепрыгивая через спинку дивана.
Кея неверяще смотрел на иллюзиониста, застыв, словно изваяние, на пороге зала. Рокудо, ухмыляясь в предвкушении веселого представления, подошел к соседу и потрепал его за подбородок, игнорируя разгневанный взгляд.
– А ты думал, что я заставлю тебя собирать мне Тринсетте? Или, может, чтобы ты забил самого себя до смерти? – Мукуро тихо рассмеялся и откинул голову назад, слегка взмахнув длинными волосами, – ну же, Кея. Это мое желание.
– Нет, – отрезал Кея, отшвырнув от своего лица руку, – сам пляши, коль так охота.
– Оя, ты не отвечаешь за свои слова? – притворно ужаснулся иллюзионист, весело сверкая разноцветными глазами, – не может быть! Великий Хибари Кея, гроза школьников и всего мира, отказывается от своих слов! Как верить кому-то в этом прогнившем мире, если самый принципиальный человек не хочет исполнять свое обещание?! – театрально заламывая руки, вопрошал Мукуро.
– Рот закрой свой, – прищурился злобно Хибари, ощетинившись, словно ежик, – общепринятые правила на меня не распространяются.
– А, ну да, – закивал согласно Рокудо, хитро улыбнувшись уголками губ, – прости, запамятовал. Впрочем, ладно, забудь об этом. Считай, что мое желание не было озвучено.
Кея подозрительно посмотрел на довольно ухмыляющегося парня. Но раз тот сказал не надо, значит – не надо. Он уже было открыл дверь, как сзади раздался преувеличенно горестный вздох.
– Ну, конечно, чтобы выполнить такое желание, нужна недюжинная смелость и уверенность в себе, – словно самому себе объяснял Мукуро, заставляя Хибари содрогаться от злости, – жаль, что Кее слабо совершить такой подвиг над самим собой.
