Текст книги "Сияние дурной луны (СИ)"

Автор книги: слава 8285

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

– Что у вас менеджеры говорят? Будут заказы? – спросила она.

– Да говорят, что будут. Хрен их знает…

Когда они вышли в предбанник, она помогла ему вытереться, села на скамейку, притянула его к себе и взялась за член.

Истосковавшийся за неделю, он тут же возбудился и довольно быстро кончил. Плеснул пива в стакан, выпил, опустился на корточки и притянул ее к себе поближе, раздвинул ноги и припал к ее розовым влажным складкам.

– Когда у тебя отпуск? Ты негодяй! Оставайся с нами! Я тебя никуда не пущу! Ах, Вова! Да! Еще вот так, да!

Придя в себя после трясучки, она, как пьяная, поднялась с лавки и села за стол, подперев голову. Усмехнулась и вылила остатки пива в стакан.

Потом они сидели в доме, все втроем, за столом, и ели продукты, привезенные Вовой из города. Там была большая курица гриль, завернутая сначала в тонкий лаваш, а потом в фольгу. Коньяк, семга, небольшой шоколадный торт, магазинные салаты, соки и всякое другое по мелочи.

Было жарко. Вокруг лампочки на потолке нарезала бесконечные круги пришедшая в себя муха. Радио играло на холодильнике.

– Эта чуча знаешь, что седня утром устроила?! – разрывая курицу, увлеченно рассказывала Ритка. – Утром холодина, заморозки, в доме дубак, а он ходит босиком по полу! Меня чуть инфаркт не хватил! Синий весь! Ледяной!

– Па-па! Па! – все дергал Вову за плечо мальчик. – Па! Ну Па!

– А обогреватель что? – разливал коньяк красный разомлевший Вова.

– Па-па!

– Так свет же вырубили!

– Па!!!

– Ну что тебе?! – Вова обнял стоящего рядом мальчика.

– Ты спиннер купил?

– Что это еще за спиннер? О чем вы за спиной матери договариваетесь?

– Купил. Сходи в машину. В бардачке. Щас я открою, дай ключи.

– Я сам! Я знаю, на что нажать! – и мальчик убежал.

– Шапку надень! – крикнула вдогонку Ритка. – Че за спиннер такой? Что это такое? – обратилась она к Вове.

Вовик отмахнулся и стал читать только что пришедшую эсэмэску.

Через секунду прибежал Илюша и стал распаковывать огненно-красную игрушку.

– И чего это? – Ритка взяла пластмасску себе.

– Мама! Ну, мама!

– Подожди! – Ритка отодвинула малыша рукой. – Дай, мама сначала посмотрит! Может, это вредное какое-нибудь. Может, тебе такое нельзя! – и она принялась изучать игрушку. – И че это?

– Это надо крутить!

– Просто крутить и все? И в чем прикол? Очки начисляются? Или оно песенки поет? Или что?

– Ну нет! Ну просто! Вот так, дай!

– Мама должна разобраться! Мама сама покрутит! Тихо! – и Ритка крутанула игрушку пальцем. – Вот так, и все?

– Ну да!

– Я теперь модная, да? Я теперь в тренде?

– О-о-о-о! – приподнял брови Вовик.

– Сфотай меня! Типа я модная мать!

Вовик стал примеряться к ней с телефоном, а она начала позировать.

Нафотографировавшись, Ритка отдала игрушку ребенку.

На какое-то время он успокоился, умудрившись одновременно и крутить спиннер, и есть торт, и читать комиксы. Тем временем родители уже уговорили бутылку коньяка.

– Па! Па! А кто такие херувимчики? – подлез Илюша.

Вова вытер губы салфеткой.

– Так. Ну, как там у нас было? «И поставил он херувима с огненным мечом охранять вход»… как-то так, что ли? Это ангел такой.

– Я ангел с огненным мечом? – изумился мальчик.

– Ты маленький мальчик с кудрявенькими беленькими волосиками! – Вовик поцеловал его в висок.

– А херувимчик кто такой?

– А-а-а! Это ангелок такой, маленький такой мальчик с крылышками. Типа купидончика.

– Кусается?

– Нет. Не думаю. Разве что только если очень нужно.

– Ма! А дай ручку.

– Зачем тебе ручка? Ну-ка, не ходи по полу, я сказала!

– Но ведь жарко!

– А по полу холодом тянет! Зачем тебе ручка?

– Ну надо… В журнале надо пройти по лабиринту.

– Я не знаю, – устало вздохнула Ритка. – Вот ручка какая-то… она не пишет… вот эта тоже не пишет… Я не знаю. Зачем тебе?

– «Пройдите по лабиринту, чтобы помочь человеку-пауку»! Вот. Видишь?

– Вот еще за твоего человека-паука у меня голова не болела! Ну-ка ложись в постель и не ходи голыми ногами по полу! У меня ремень где-то тут был! Вова! Дай мне ремень!

Но Вова, утомленный рабочим днем, баней и коньяком уже спал.

На следующий день, солнечным утром, Ритка вышла на веранду в теплых тапочках, халате и с кружкой кофе в руках.

Вова с Илюшей мастерили недавно купленную удочку: привязывали к ней леску, а к леске – крючок.

– Возьмем котелок. Ты обещал, что будем варить уху.

– Я не думаю, что это будет удобно… Давай возьмем решетку-гриль и просто поджарим рыбку.

– А так можно?

– А чё ж нельзя?

В солнечном свете прозрачной осени ярко сверкала река. Белоснежные облака замерли в бездонном небе.

Закинув удочку, Вова пошел разводить костер, как вдруг Ритка вытащила небольшого чебачка.

– Вот у вас мама на все руки мастер! – похвасталась Ритка.

Однако после этого удача отошла от них, и поплавок молчал.

– Надо прикорм, – печально сказал Илюша. – Надо кашу кинуть, кашей их подманить.

– Ну вот еще! Я не дам вам продукты переводить! Будут они еще в реку кашу кидать! – заявила Ритка, выставляя принесенные из дома продукты на подстилку под старой ивой. – Я куриные ножки в томатном соусе буду на решетку выкладывать. Вы будете жарить свою рыбу?

Илюша присел над ведром:

– Она хорошая, жалко ее… – и он дотронулся до одинокой рыбки пальцем.

– Да там и жрать-то нечего, одни кости сплошные. Была бы кошка, – Ритка тоже заглянула в ведро.

– Я ее отпущу! – нашелся Илюша. Он спустился с ведром к берегу и вылил всю воду в месте с рыбкой в реку. – Пока, рыбка! Плыви домой и не попадайся больше на крючок!

Курица на решетке приготовилась махом. Удочка молчала. Березы на том берегу сияли всеми оттенками золота. Коньяк тоже пошел хорошо. Они все сидели вокруг костра. Илюша на корточках, вгрызаясь в запеченную курятину. Ритка на коленях над скатертью с продуктами. А Вова лежал на боку, запихивая в жаркие угли большие светлые картофелины, которые любят показывать в рекламе чипсов.

– Мы, когда маленькие были, – сладко вздохнул Вовик, чувствуя коньяк во всем теле. – Мы наворуем картошку вон на том участке, придем сюда и вот так же запечем ее на углях.

– Ма. А зачем воровать картошку?

– У тебя кетчуп на подбородке. Дай-ка. А это за тем, сына, что папа твой рос в эпоху совдепизма. У него было тяжелое детство. Они все ходили строем, у них было одно пальто на двоих, деревянные игрушки и кроватки без дна. К-хи! – Ритка закатилась со смеху, не удержала равновесие и повалилась на траву. – Ой! Спасайте мать!

– О-о-о. Сына. А мама-то твоя совсем чёк-чёк, – мотнул головой Вовик. – Не слушай ее, это все фейк-ньюс! Ни при какой эпохе совдепизма я не рос. Ты еще скажи – в период культа личности! Я рос при современной России, в период первоначального накопления капитала, – Вовик проглотил стопку коньяка. – При дяде Боре-алкаше.

– Ма-ма. А кто такой дядя Боря?

– Это презик такой был. Ик.

– Президент?! Ты знал президента? – изумился Илюша.

– Ну как знал… По телеку видел.

– А почему ты говоришь «Дядя Боря», как будто знал его?!

– Ну… так все говорили.

– А почему алкоголик? Ма! Почему он алкоголик?

– Потому что он с твоим папой пиво пил. Разливное. Из бидонов. Там… под красной звездой. А-ха-ха! – и Ритка опять пьяно закатилась со смеху.

– Этому столику больше не наливать! – мотнул головой Вовик.

Наевшись, они принялись не спеша сворачивать поляну. Солнце уже клонилось к вечеру. Холодало.

– Сына! Неси маму свою домой. Одна она у тебя, мать-то. И удочка ваша бракованная! Одна рыбка за весь день!

– А червяка съели! Папа! Съели червяка!

Собравшись, они не спеша пошли домой. Звуки их сапог по грунтовой дороге были единственным звуком на многие километры.

Дома они затопили печку, и родители завалились спать, а Илюша еще долго пересматривал журнал комиксов.

На следующий день была тоже хорошая погода. И еще целую неделю во всем мире сияло теплое, солнечное Бабье лето.

========== Специальный новогодний выпуск ==========

Тишина в предрассветном сосновом лесу была невероятная. Сказочная.

После снегопада все деревья были пушистые и важные. Черное небо, в котором вот-вот должно было проснуться утро, сияло городским электрическим маревом.

Их карандаш-высотка стояла на самом краю города, и сразу за подъездом начинался лес.

Бабуля с пятого этажа неспешно выгуливала свою темную болонку.

Среди темных стволов вдалеке горели окна корпусов медицинского центра патологии крови.

Тут, в тишине и спокойствии, совсем не ощущалась бешеная, нервная суета спешащего города, застывшего в пробках.

Ритка огляделась, достала из-за пазухи маленький подарочный пакетик и положила его в сугроб под ближайшую елку.

– Илюша, сынок, иди сюда! Посмотри!

Мальчик не слышал ее, копошась с собакой в снегу.

– Хватит тебе кидаться на этот сугроб! Иди сюда говорю, посмотри, что здесь?!

Мальчик замер, обернулся, соскользнул с сугроба на тропинку и подошел.

Ритка присела на корточки и отряхнула его от снега:

– Посмотри! Что это?! – восхищенно прошептала она.

– Где?

– Ну вот. Под елочкой, видишь?

Глаза мальчика расширились. Рот приоткрылся. Розовый румянец на щечках стал алым.

– А-а-а-а… – прошептала Ритка, – Вот это да! – и она взяла пакет и вручила его ребенку. – Подарок тебе от белочки, – тут же сфантазировала Ритка, увидев белку с пушистым хвостом на соседней сосне.

– А зайчик? – прошептал Илюша, нерешительно хрустя цветастым целлофаном, словно бы до сих пор не веря в его реальность.

– Какой зайчик? – спросила Ритка, заглянув ему в лицо.

– Зайчик…

– Что… зайчик?

– Ну… А зайчик разве не принес?

– Зайчик понес подарок другому мальчику. А тебе вот белочка принесла. Что нужно сказать?

– Спасибо… – засмущавшись, прошептал мальчик.

– Все. Я уже подмерзаю, пойдем домой, – она выпрямилась и взяла его за руку. – Джесси! Фу! Пойдем! Пошли домой!

Как только они зашли в квартиру, мальчик тут же несколько раз пролез под елкой.

– Опять нету… – грустно сказал он.

– Все подарки ищешь? – спросила Ритка. – Я же сказала – Дед Мороз положит в новый год!

– Сегодня новый год!

– Новый год будет ночью, в двенадцать часов. Вот, смотри на часы. И хватит ползать по полу, хватит собирать пыль! Кстати – включи робота.

Мальчик нажал на кнопку, и круглый робот-пылесос с шумом заскользил по полу. Кошка прыгнула на подоконник и выпучила глаза.

Проснулся заспанный Вова.

– Привет, дорогая, – зевнул он, схватив проходящую мимо Ритку за задницу.

– Привет, дорогой, я там список составила, съездишь в магазин?

– И я поеду! – подскочил мальчик.

Вова, зевая, прошел в туалет.

– Я тут подумала, – начала Ритка. – Я не хочу ничего готовить. В том году я все готовила-готовила, устала, заболела, и весь новый год насмарку. В этот раз я просто закажу суши, вы же не против?

– Я не против! – согласился мальчик, залезая на кожаное кресло с ногами и включая мультики по телевизору.

– А ты? – обратилась Ритка к Вове.

– А… – зевнул Вова, наливая себе кофе с молоком. Он тоже был не против.

– Ну вот и хорошо. Я список составила, вы езжайте в магазин, а я останусь ждать курьера с заказом.

За ночь опять выпал пушистый снег. Градусник показывал обычные минус двадцать четыре, но из-за почти стопроцентной влажности казалось, что на улице мороз под сорок.

Пока прогревался мотор у двадцатилетнего Прадо, Вова с сыном очищали машину от невесомого снега.

– Когда машину-то новую купишь? – спросила Ритка.

– Много ты понимаешь, женщина! Я тебя колготки покупать не учу, а ты меня машины покупать не учи! Эта машина – зверь! Классика! У нее и кузов, и движок – все вечное, ей новые эти консервные банки и в подметки не годятся!

– Ой все-все-все! – развернувшись уходить, махнула рукой Ритка. – Вы список взяли? Не забыли?

Но список они не забыли.

В округе было два больших гипермаркета: один – Питерский и другой – местный. Сначала они хотели ехать в Питерский, но тут же уперлись в хвост гигантской пробки.

– Ну че встали, мурзики? – нахмурился Вова. – Рожаться-то будем сёдня или как?

Но пробка стояла не двигаясь. Где-то там через несколько километров на перекрестке, такси въехало в трамвай, и все встало.

– Не будем ждать, да?

– Поехали туда, к часовне.

Не доезжая метров пять до светофора, Вова развернулся через две сплошные и умчался.

Когда они выходили на парковке гипермаркета, облака разошлись и показалось солнце.

– Прояснивается, – сказал Вова, глядя в небо. – Это к морозу. Ты список взял, мурзик?

– Вот.

– Дай-ка. Колбаса, ветчина, майонез, минералка… Возьми ручку, будешь вычеркивать что уже взяли.

Он посадил сына в тележку, и они долго колесили по лабиринтам гипермаркета.

Закупившись, они вернулись в машину, и Вова напился минералки.

Тут мимо них прошел мужчина в высоких женских сапогах на шпильках и коротенькой манерной шубке.

Они молча проводили его глазами.

– Папа! Па. Па! А это гей?

– Еще какой! – выпивая всю воду, икнул Вова. – Стоп! А откуда ты знаешь это слово?

– Тетя Света сказала. Она сказала: «Геи – это мужчины, которые ведут себя как женщины.» А у этого дяденьки сапоги как у нашей мамы, на палочках.

– Шпильки они называются. И вообще – ты еще слишком мал, чтобы думать о геях.

– Почему?

– В твоем возрасте нужно думать об конфетах и мультиках. А в этих геях на шпильках нет ничего хорошего?

– Почему нет ничего хорошего?

– Ну, а чё он в мороз ходит в тонкой обуви? Ноги замерзнут, он заболеет – и капец.

– Украл женские сапоги и носит, – вдруг вставил мальчик.

Вова расхохотался, и, видя реакцию отца, Илюша засмеялся тоже.

– Поедем-ка заправимся!

Заправка оказалась приятно пустой. Тут не было заправщиков, и Вова сам пошел расплачиваться. Возле домика с оператором на углу стояла картонная коробка из-под бананов, в которой притихли четверо щенят. Пушистые и немного грязные, они жались друг к другу, спасаясь от холода.

– Это откуда у вас такое? – спросил Вова мужика, который лопатой чистил снег.

– Да это и не наше. Это подкинули ночью, – охотно отозвался мужик. – Да тут полно собак. Раньше тут завод был. Потом завод развалили и все цеха начали сдавать в аренду. Тут много собак, и щенки постоянно. Некоторых работяги подкармливают, но не всем так везет. Этих вот, в коробке, ночью подкинули. Не знаю, что делать с ними, – мужик высморкался. – Некуда их девать.

– Собачки! – обрадовался Илюша, присев над коробкой.

– Нечем подкармливать. Да и сдохнут они. Померзнут ночью. Сегодня же до минус сорока по области обещали.

Щенки очнулись и начали с мольбой лизать ручки мальчику.

Вова вздохнул. Мороз и вправду надвигался. Это чувствовалось в воздухе, в небе.

Ночь обещала быть лютой.

«В конце концов сегодня новогодняя ночь», – почему-то подумал Вова, а вслух сказал:

– Блядь! Ритка меня убьет!

И, подняв коробку, он загрузил ее в багажник.

– Мама! Собачки! – с порога воскликнул Илюша.

– Ёп… перный театр! – Ритка прислонилась к притолоке. – Я вас за колбасой посылала, а вы чего понатащили?!

Кошка запрыгнула на шкаф и смотрела на коробку дикими глазами.

– Они хорошие! – взмолился Илюша.

– Чё ж они грязные-то такие? Они в угле, что ли, жили?! Не трогай их голыми руками, вшей подхватишь!

– Мы их щас шампунем отмоем, – вступился за щенят Вова. – Специальный шампунь им купили.

– Вот этот беленький – это мальчик! – радовался Илюша. – И вот тот с черненькими ушками тоже мальчик. А вот эта рыженькая – это девочка. И вот та с пятнами – это девочка тоже. Ой, нет, мальчик. Ой – девочка!

– Ну, только не в ванну! – запротестовала Ритка. – Я там моюсь! В раковину их давай!

Чумазые щенки жались друг к другу в углу коробки.

– Подавай по одному! – скомандовал Вова.

Мальчик взял белого щенка. Вова облил его теплой водой из душа и начал намыливать. Щенок совсем поник и затих.

– Изгадят же всю квартиру… – печально сказала Ритка, смягчившись.

– Ниче не нагадят, я им пеленочки купил. Давай следующего!

– И корм! И корм им, мама! Мы им корм купили!

– Я поняла, не кричи.

Когда все щенки были вымыты, в большую миску им насыпали сухого корма для щенков. Все вчетвером, накинувшись, они даже не ели, они поглощали, всасывали его как пылесос.

– Бедненькие! Голодные! – вздохнула Ритка.

– Суши-то привезли?

– Да привезли. Только ты пообещай, что раздашь их! Хорошо?!

– Да раздам-раздам! – успокоил ее Вова. – Я уже знаю пару человек, кто может забрать.

Стемнело, и новый год неминуемо приближался.

– Оденься во все новое! – потребовала Ритка от сына.

– Ну мы же дома!

– Ну и что? Праздник же. Я приготовила там тебе. Рубашечку новую, – Ритка с кухни выносила тарелки в зал на праздничный стол. – Мы сейчас будем с Танюшкой по скайпу разговаривать. Помнишь Танюшку?

– Да помню… – ответил Вова, усаживаясь за стол и открывая бутылку коньяка.

– … уехала в Питер, Танюшка-то. Нашла там себе дантиста. Поженились они. Ты слышишь? На Пхукете женились, летали. И живет с ним. И он ей машину купил! Танюшка-то!

Обложенные пеленками, чистые щенки спали, все так же прижавшись друг к другу, не обращая внимания на новогоднюю суету.

Но ни видеомоста с Питером, ни боя курантов, ни бабахающего шампанского мальчик не дождался.

Наевшись до отвала роллами, сладостями и мандаринами, он уснул прямо за столом, и мать унесла его в спальню и уложила.

– Ну что за люди? Как можно бросить живое… живых существ? – уже под утро, пьяно вздыхая, сетовала Ритка, насыпая щенятам очередную порцию корма.

– Жалко… Вот и принес… – покачиваясь, пробубнил Вова. – Жалко, блять… Живые же… А ночью-то вон до минус сорока… А они маленькие… Да заберут их. Вон Серега заберет. Или к дядь Жене в Сосновку отвезем, он не откажет…

И, наигравшись с щенками, они завалились спать.

Илюша проснулся, когда уже рассвело. Он зевал, лежа в кровати, но вдруг вспомнив, КАКОЙ сегодня день, соскочил и понесся в зал. Выбежав, он замер, увидев цветастую коробку под елкой. Не веря глазам и задыхаясь от счастья, он еще несколько раз прополз под новогодним деревом, но убедившись, что подарок один, он принялся разрывать упаковку.

– Мама! Мама! Принес! Дед Мороз принес! Подарили! Ма!

– Тихо ты! Не кричи! – отмахнулась сонная Ритка. – Я же говорила, а ты переживал. Не кричи… Принеси… этого… Ладно… Сама пойду.

Утро первого января было солнечное, мохнатое, скрипуче-колючее. Трескуче-морозное. Дороги и улицы поражали непривычной пустотой и тишиной.

Илюша делал все сразу. Заедал роллы мандаринами, пил колу, играл в подарочную видеоигру, гладил кошку…

А четверо спасенных щенят, чистые и наконец-то сытые, сладко спали в коробке, в коридоре, в первый раз за свою крошечную жизнь не волнуясь за завтрашний день.