Текст книги "Рассказ второй. Старшина Тарасов против упыря (СИ)"

Автор книги: sgtmadcat

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

– Что, тварь красноперая? Нашел меня?

– Нашел… – все еще оставаясь под защитой дневного света кивнул Старшина, – Несложно было...

– И что теперь делать будешь?

– Пристрелю, как собаку бешеную. А ты чего ждал? Медаль?

– А если не выйдет? Юсупов тоже стрелял – жив как видишь.

– Какой Юсупов? Старый? Отец тех братьев, которых ты грохнул? За что, кстати? Чего не поделили?

– Тебе какая разница?

– Никакой. Просто интересно, что в башке у таких как ты. Дружили, на дело вместе ходили, а потом, из-за каких-то денег…

– Дружбы нет… – Загиттулин презрительно скривился остатками губ, – Есть «Кент по салу».

– Это как?

– Пока у тебя есть сало – ты мне кент. Нет – знать тебя не знаю.

– Ясно… Я то думал, ты упырем после смерти стал. Но ты им еще при жизни сделался. А ведь Маринка говорила, что ты раньше хорошим был.

– ОНА МОЯ!!! – услышав имя жены, упырь вскочил, – МОЯ!!!

Тарасов пальнул дуплетом в бросившегося на него Загиттулина, но тот, не обращая внимания ни на разорвавшую грудь картечь, ни на обжигающий свет схватил его и, втащив внутрь, шарахнул так, что от боли в и без того поврежденных ребрах, Старшина чуть не вырубился, успев, зацепившись на границе сознания, наподдать в ответ кастетом. От удара упырь впечатался в стену, судя по звуку переломав все кости. Олимпийка распахнулась обнажая расползавшуюся омертвевшую плоть, но он все равно, опираясь на неестественно гнущиеся руки, пополз вперед.

– Моей не будет – ничьей не будет! – просипел упырь скорее разорванными легкими, чем горлом, – Из гроба достану!

– За гробом ты уже был… – шатаясь Тарасов встал, – Теперь я тя дальше отправлю…

Почти упав на Загитуллина, он принялся бить кастетом, подлетая вместе с ним после каждого удара, пока не вырубился.

***

Очнувшись Старшина попытался встать, но резкая боль заставила его плюхнутся обратно. Вокруг была кромешная темень. Нащупав в кармане спички, Тарасов зажег одну, прикурил от неё сигарету и, привалившись спиной к стене, огляделся. Упырь валялся рядом, превратившись в то чем и должен был быть – полуистлевший труп. Еще, пока спичка догорала, Старшина успел увидеть валявшуюся у вентлаза сумку и фонарь. Батарейка села, но он, наученный опытом, всегда носил запасную. Докурив и добравшись до фонаря Тарасов включил его и огляделся. Ящики… На ящиках упырь лежал не спроста. По ним и вокруг были разбросаны деньги. Куча не деноминированных рублей. Почему их тут бросили? Из слов Загиттулина выходит, что его грохнул Юсупов-старший в отместку за убийство сыновей. Старик не знал про тайник? Или это не все деньги, а только доля Загиттулина? Не зря же старый урка говорил, что тот свое не отдаст? Взял только долю сыновей, оставив мертвецу его опасаясь, что тот и правда может явится за ним и из могилы? Это объясняет, на какие шиши он пьянствовал все это время со своей шоблой.

Пол убежища был выстлан гнилыми досками. Выломав одну наугад, Тарасов посветил под настил и обнаружил тщательно завернутый в клеёнку пакет. Внутри лежала милицейская форма, полосатый жезл и АКСУ с запасным рожком. Реквизит, чтобы тормозить фуры… Дома такое держать опасно: нагрянут с обыском – не отмажешься, вот и хранили тут. Достав из сумки баклаги, Старшина сложил туда форму, жезл и автомат. Деньги, которые нашел, собрал и рассовал по карманам. Сумку, если что, придется скидывать, так что все яйца в одну корзину класть не стоит. Обрез он тщательно протер от отпечатков и кинул на пол рядом с телом. Потом нашел окурок и выброшенную батарейку и спрятал в карман. Облив тело горючим, Тарасов, сидя в лазе поджег, смоченную в смеси тряпку кинул, убедился, что все надежно занялось, после чего выбрался наверх.

Снаружи уже стемнело, но столб дыма все равно мог привлечь внимание. Матюгаясь сквозь зубы и сгибаясь от боли в три погибели, Старшина, не останавливаясь, бегом добежал до леса где залег и, пряча огонек, выкурил еще сигарету, чтобы прийти в себя. После чего, пошатываясь, побрел в сторону части. Оружие, которое могло быть «засвечено» в куче эпизодов, нести домой было опасно, так что он решил припрятать его в лесу. Ведущая к части бетонка… Если подкопаться под плиту, то получится хороший тайник. Кинув сумку на землю, Тарасов взял так и не пригодившийся кол и начал копать. Свет фар заставил его застыть, словно перебегавшего дорогу зайца, и тупо смотреть в лицо приближающейся неизбежности. «Волга»… Еп твою мать – а так хорошо все шло…

– Товарищ прапорщик… – фары потухли и Старшина увидел, что это комбатовская серая «ноль вторая», – А я вас обыскался…

– Да я, товарищ подполковник, прогуляться ходил… Очень говорят, полезно при травмах.

– И как? Удачно?

Комбат скептически оглядел Тарасова, покрытого грязью, паутиной и чем-то вонючим, потом открыл багажник и, достав оттуда комплект старого камуфляжа, кинул Старшине, после чего сел на плиты рядом закурив и молча дожидаясь, когда тот переоденется.

– Я, Василий Иванович, когда просил решить все без милиции, довольно ясно намекнул, что не это имел ввиду...

– Виноват...

– Виноватых бьют... Что там с этим уголовником? Вопрос закрыт?

– Ну, надеюсь, да…

– И что там случилось?

– Ну, если верить местным слухам, он убил своих подельников. А их отец завалил его.

– Как?

– Из обреза. Старик – матерый уркаган. За ним не заржавеет...

– И сжег чтобы следы скрыть? – Комбат кивнул на поднимающийся на фоне ночного неба дым, – Да, месть – дело такое…

Встав он подошел к сумке и заглянул внутрь.

– Точно из обреза?

– Да. Он его на месте преступления оставил. Предварительно почистив от пальчиков но, если в пулегильзотеке оружие есть, это не поможет.

– А это чье?

– Понятия не имею. Уголовник этот, с подельниками, грабежами дальнобоев промышлял. Может их?

– Думаете? Ну все равно не стоит это тут так оставлять. Найдет еще кто… Заройте тряпье, а об этом я позабочусь…

Взяв сумку, Комбат убрал её в багажник машины.

– Вас подвезти?

– Да не – сам дойду… – отмахнулся Тарасов и охнув согнулся.

– Садитесь… Рано вам еще гулять с вашими ребрами.

***

Неделя больничного пролетела быстро. Катюхин, бегавший к Марине как на работу, бодро доложил, что его никто больше не преследует.

– На… Она те супчик передала. Чтоб выздоравливал… – Ротный сунул Тарасову банку и ревниво покосился на него, – Она тя, блин, лучше чем меня подчует!

– Ну, это легко объяснимо… Ты-то кабан здоровый, а я… – втянув щеки, Старшина провел по ним пальцами, – Я вон какой тощой… А у женщин у всех рефлекс: худое – кормить. К тому же я не зря вперед тебя к ней тогда успел…

– В смысле?

– Наплел про то, как тебя, героически и рискуя здоровьем, спасал. Теперь вот пожинаю плоды своего героизму. Да ты не ревнуй: женится, мужские обязанности, хозяйство тащить – это все я тебе оставлю. А сам – другом семьи буду. Другом семьи быть удобно. Пришел, пожрал на халяву, выпил, язык почесал и свалил. Хорошо!

В дверь постучали, потом в каптерку сунулся дневальный.

– Товарищ прапорщик…

– Э! Боец! – возмутился Ротный, – Я для тя чего? Насрано? Как по уставу положено? Сперва обращаешься к старшему по званию и просишь разрешения обратится к кому надо! Зашел – вышел, повторил!

– Виноват… – скрывшись, дневальный постучал снова, – Товарищ старший лейтенант, разрешите обратится?

– Рискни?

– Товарища прапорщика Комбат вызывает…

– Так че ты вола ебешь? Сразу не мог сказать?

– Так я…

– Головка от будильника «Заря»! Наберут в армию по объявлению…

Старшина надел китель и поплелся в штаб.

– Вызывали, товарищ подполковник?

– Проходите и дверь прикройте…

– Что-то случилось?

– Помните наш разговор неделю назад?

– Когда вы меня подвозили?

– Именно.

– Помню…

– Рад вам сообщить, что, похоже все было именно так, как вы и предполагали, – Комбат с кривой усмешкой кивнул, – На старой ферме, в заброшенном убежище, пожар случился. После которого там нашли останки неизвестного мужчины. И обрез охотничьего ружья двенадцатого калибра. Сам обрез нигде не светился, но на нем, представьте себе, обнаружили отпечатки пальцев.

– Отпечатки?

Старшина мысленно принялся перебирать в уме, что же и где он мог пропустить. Комбат, видя эту лихорадочную работу мысли, махнул рукой успокоится.

– Да. Отпечатки. Как оказалось, они на ржавеющих поверхностях въедаются так, что удалить можно только механическим путем. Поэтому криминалисты, несмотря на пожар, смогли снять отпечатки и с оружия, и, даже, кое-какие фрагменты с гильз. И по ним вышли на неоднократно судимого местного жителя. Юсупов, фамилия. Который, под давлением улик, признался в убийстве ранее судимого Загиттулина Марата Бехтимировича, совершенного из мести за убийство им его сыновей, с которыми они вместе промышляли грабежами.

– Серьезно?

– Да. Правда он утверждал, что сделал это три года назад, а обрез у него, вот как на грех, за день до того украли какие-то бандиты…

– Врет поди? Свидетели есть?

– Только его друзья – алкаши.

– Ну эти что хочешь подтвердят.

– Вот и я о том… В общем – скажите Катюхину, по дружески, чтобы он насчет той ночной потасовки язык за зубами держал, потому что, похоже, ситуация с его дамой сердца разрешилась.

– Хорошо – скажу.

– Скажите… – Комбат посмотрел на часы, потом решительно встал и начал собираться, – Все. Можете быть свободны. И это… Василий Иванович – по человечески прошу. Прежде чем еще раз идти гулять, меня предупреждайте.

– Слушаюсь… – Старшина развернулся, но остановился у двери, – Разрешите с моей стороны вопрос? На счет той ситуации с нашей частью, о которой вы упоминали…

– Вот как раз собираюсь в штаб. Попробуем подойти к её решению с другого конца. Ликвидировать проблему, что называется, «в корне».

– Шансы-то есть?

– Шансы всегда есть. Не волнуйтесь – мы еще повоюем.

– Хорошо бы. А то я тут только обживаться начал.

– Я тоже…

***

Черный мерседес, проглатывая идеально настроенной немецкими кудесниками подвеской ухабы, мчался по трассе. Темнело. Внезапно, свет фар выхватил вышедшую из-за припаркованной на обочине серой «Волги» фигуру в милицейской форме, которая повелительно махнула жезлом в сторону обочины.

– Да просто забей, – лениво посоветовал один из пассажиров.

– Не… Их надо учить, а то совсем оборзели… – водитель крутанул рулем останавливаясь так, чтобы до него пришлось прогуляться, – Сча я ему устрою… Я ему сейчас эту палку в жопу запихаю…

Человек в форме, придерживая болтающийся на ремне АКСУ, подошел и вскинул руку чтобы представится, но водитель, нажав на клавишу стеклоподъемника, скорчился в презрительной гримасе.

– Ты что, мент? Номеров не видишь? Пропуска не видишь? – он ткнул пальцем в спецпропуск на лобовом стекле.

– Вижу… – остановивший их спокойно достал фонарик и посветил в салон, а, потом, прямо в глаза водителю.

– Да ты совсем охуел!!! Ты, мусор, меня в лицо знать должен!!! Я сейчас позвоню и ты пойдешь на склад мешки таскать!!! Ты знаешь, кого ты остановил!?

– Знаю… Просто хотел убедится наверняка.

– В чем ты, сука, «убедится хотел», я не понял!!?

– В том, что вы все здесь… – кивнул человек в форме, делая шаг назад и вскидывая автомат.