Текст книги "Возвращение душ. Кровь ангела (СИ)"
Автор книги: Санта-Фет
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)
– Ничего! – взвизгнула девушка, внезапно швырнув поднос на пол. – Голова болит!
– Иди ко мне! – окончательно растерявшись, Беллор схватил девушку в охапку и прижал к груди. – Успокойся, – прошептал он, мягко гладя её по волосам и целуя в макушку. – Сейчас мы с тобой пойдём в больницу и попросим Армисаэля осмотреть тебя ещё раз. Пусть он даст какую-нибудь таблетку или ещё что-то… Всё пройдёт, потерпи…
– Не пойду в больницу! – Аурика дёрнулась в его руках, но Беллор удержал её и снова ласково поцеловал в макушку.
– Не капризничай, малышка. Я ведь хочу помочь… Обещаю, что не оставлю тебя в больнице… Идём, заодно и Миэла навестим, ладно? – и он повлёк её за собой к двери. Аурика упиралась, но, в конце концов, всё же подчинилась. Они ушли, провожаемые растерянными взглядами Касиэры и Ориэля, которые теперь остались вдвоём.
– Это твоя дочь, Кэс? – спросил Ориэль, когда за Беллором и Аурикой закрылась дверь. – Очень красивая девочка…
– Ты о ней хочешь поговорить? – демоница выразительно прищурилась.
Ориэль хмыкнул, потом чуть заметно качнул головой.
– Спасибо, что заступилась за меня, – вежливо поблагодарил он, после короткого молчания. – Без тебя Падшие не стали бы меня слушать.
– Не благодари, Ориэль. Было бы глупо, если б Падшие прикончили тебя сразу после того, как Белл потратил столько сил, чтобы спасти. Он бы точно мне этого не простил.
– Я смотрю, ты серьёзно увлеклась им, Касикандриэра.
– С чего ты взял? – огрызнулась демоница, слегка покраснев и опустив глаза.
– Раньше тебя не волновало мнение других.
– Ты меня совсем не знаешь, Ориэль, – Касиэра нахмурилась. – Лучше скажи: что ты собираешься теперь делать? Не думаю, что Михаил пустит тебя назад после того, как ты его ослушался.
– Вряд ли стоит думать об этом сейчас, – уклончиво заметил Ориэль, пожав плечами. – В данный момент меня больше беспокоит судьба Натаниэль. Зная законы Падших, становится очень страшно за неё, Кэс. Ты много веков общаешься с Кланом. Скажи: есть ли способ ей помочь?
– Я не могу говорить за весь Клан, Ориэль, но точно знаю, что Белл не станет спокойно смотреть на то, как её казнят, – помолчав, задумчиво пробормотала демоница. – У него какие-то странные отношения с Натой, в которых даже я не могу разобраться. Может всё дело в том, что она была Светлой? Или, что она твоя крестница? Но то, что Ната ему не безразлична – это факт.
– Тебя это огорчает?
– И да, и нет, – Касиэра вздохнула. – Скорее, просто немного жаль, что Белл не относится также ко мне.
– Наверное, потому, что знает, какая ты сильная, Кэс.
– Нет. Просто он меня не любит, Ориэль, – демоница печально улыбнулась. – Нам хорошо вместе, мы друг друга понимаем, но… – она вдруг осеклась, её взгляд застыл, и в следующее мгновение Касиэра вскочила с кресла и огляделась.
– Нигар! – прорычала она, и синева в её глазах замерцала яростью. – Выходи, паршивец! Я знаю, что ты здесь!
– Ох, какая же ты чувствительная, красотка! – раздался насмешливый голос Карлика и вслед за этим он материализовался прямо в гостиной. – Привет, Ориэль! – как ни в чём не бывало, поздоровался он с братом. – Говорят, ты добровольно свалился с Небес на Землю? Клан Падших можно поздравить с пополнением рядов?
– Я похож на Падшего? – Ориэль поднял бровь, заодно вынимая меч из ножен.
– Ну-ну, я же пошутил, – Нигар усмехнулся, успокаивающе подняв ладонь. – Впрочем, если ты ещё не знаешь, то врата Рая уже закрыты. Как и Ада, к слову. Так что, похоже, ты здесь застрял, братик.
– Что тебе нужно? – его разглагольствования прервала Касиэра.
– От тебя – ничего, – Карлик фыркнул. – И не мечтай!
– Гин, прекрати это, – одёрнул Ориэль, заметив, как побелело от бешенства лицо демоницы.
– Ну, вот, теперь ты меня повоспитывай. Мало мне было Белла! – ощерился Нигар, невозмутимо разглядывая кучу разбитых чашек на полу. – Похоже, я пропустил самое интересное, – с досадой заметил он. – И кто кого здесь замочил чашкой с кофе?
– Это Аурика случайно уронила…
– Надеюсь, тебе на ногу, – буркнул Карлик, бросив в сторону вооружённого Ориэля презрительный взгляд. – Ух, боевая девчонка моя племянница! – вдруг расплылся он в улыбке. – Вся в папочку! О ней в Аду уже легенды складывают – столько по её милости демонов полегло! Она так сражалась – это надо было видеть!
– А ты видел? – Касиэра прищурилась.
Нигар не ответил. Подобрав с пола осколки, он отнёс их в мусорку и вальяжно устроился в кресле, положив ногу на ногу.
– Пожалуй, подожду Белла здесь, – улыбнулся Карлик, в ответ на негодующий взгляд демоницы. – Надеюсь, он не задержится.
– Спокойно, милая, всё хорошо, – закончив осмотр, Армисаэль помог девушке встать с кушетки. – Ты не должна так нервничать, иначе головная боль никогда не пройдёт, – он ещё раз взглянул на рану на её лбу и, покачав головой, полез в шкаф за пластырем.
– Просто дай мне таблетку! – потребовала Аурика, морщась от прикосновений доктора, который заклеивал рану.
– Не нужно никаких таблеток – всё само пройдёт, – Армисаэль улыбнулся, встретившись взглядом с Беллором, стоявшим рядом с дочерью. – Голова болит не от раны, а от переутомления, Аурика, – вновь обратился он к девушке. – Тебе лучше лечь в постель и хорошенько выспаться. Несколько часов здорового, крепкого сна решат все твои проблемы. Я дам тебе настойку из трав, чтобы ты расслабилась и успокоилась.
– Но почему нельзя дать таблетку? Тебе что, жалко?
– Потому что таблетка может навредить малышу, – доктор снова улыбнулся и прибавил: – Поздравляю, милая, ты беременна! Так что слушайся меня, и соблюдай режим.
– Бе-беременна? – девушка так побледнела, что, казалось, сейчас упадёт без чувств. – Ты уверен, Армисаэль?
– Конечно, уверен, – доктор кивнул, встречая ошарашенный взгляд Беллора. – Зародыш в анабиозе, и, если всё пройдёт хорошо, через десять дней появится на свет.
– А если это Жерх? – зубы Аурики начали выбивать мелкую дробь. – Вдруг это не ребёнок вовсе?
– Все анализы говорят об отсутствии каких-либо отклонений, так что успокойся, Аурика. И потом: ну, откуда у такой прелестной девочки возьмутся Жерхи? Твоя кровь чиста, как в день сотворения Мира. Офаниэль – Высший, и его кровь ни с кем не перемешана. Конечно, если хочешь, можешь попросить Сандала взглянуть на Душу, но…
– Обойдёмся без Сандала, – прервал его Беллор, протягивая дочери куртку. – Пойдём, маленькая, пора тебе отдохнуть… Спасибо, Армисаэль, – забрав у доктора настойку, кивнул блондин, подталкивая Аурику к дверям.
– Сначала зайдём к Миэлу – ты обещал!
– Только ненадолго, ладно? Иди, я тебя здесь подожду.
Аурика ушла дальше по коридору, а тем временем Армисаэль тоже вышел из кабинета и подошёл к блондину.
– Лучше будет, если с ней поговорит Касиэра, – покосившись в сторону удаляющейся девушки, которая скрылась в дверях одной из палат, тихо заметил доктор. – Она уж точно знает, что нужно делать, чтобы беременность завершилась благополучно.
– У тебя есть сомнения? – уловив в тоне Армисаэля озабоченность, Беллор нахмурился.
– Аурика слишком импульсивная, блондин. Кроме того, она напугана переменами, происходящими в её организме. Смотри за ней как следует, а то, как бы чего ни вышло.
– Не волнуйся, я глаз с неё не спущу… Кстати, а как там Лайла? Ты уже осматривал её?
– Да, но… – Армисаэль вздохнул. – Боюсь, что Ирон уже использовал все доступные способы, чтобы помочь бедняжке. Я мало, что могу сделать.
– Но шансы есть?
– Нет, – Армисаэль обречённо вздохнул. – Тадиэль не разрешает усыпить девочку, но это единственный способ облегчить её страдания. Лайле становится всё хуже с каждым часом, так что придётся поднимать этот вопрос на Сборе, если Тадиэль продолжит упорствовать.
– А как Миэл? – помолчав, вновь задал вопрос Беллор.
– Парень поправится, – доктор уверенно кивнул. – Его организм слишком истощён, сердце плохо работает, да и функции других органов заметно нарушены. Но при хорошем питании и правильном лечении, всё постепенно восстановится… Главное теперь, чтобы Клан согласился принять его обратно, хотя это маловероятно, если никто за него не поручится.
– Ты можешь сам поручиться.
– Я – не Высший, Беллор. Я всего лишь Старший. Моё слово против вашего не имеет веса. Если кто-то начнёт возражать, Миэлу придётся вернуться в Ад.
– А ты что думаешь? Хочешь, чтобы он остался?
– Миэл – мой сын, блондин, – доктор опустил голову. – Парень он, конечно, шебутной, но не самый плохой. Знаю, ты не любишь нефилимов, и Миэл, тем более, не вызывает у тебя добрых чувств, но всё же он помог нам. Он сражался рядом с нами, и возможно, заслужил ещё один шанс. Если ты простишь ему ту ошибку, Совет учтёт это, и парню позволят остаться.
– Ты правильно заметил, Армисаэль – я не люблю нефилимов, – после долгого молчания, Беллор угрюмо кивнул. – Особенно тех, кто забывает своё место. Старшие не позволяют себе этого, а уж нефилимы тем более не смеют. Я никогда не прощал таких вещей никому, но готов сделать исключение ради тебя. Передай Миэлу, что я поручусь за него перед Советом. Но если он меня подведёт – будет вспоминать своё заточение в Аду, как райские каникулы, по сравнению с тем, что я ему тогда устрою.
– Спасибо, блондин. Я всё ему передам, – Армисаэль, облегчённо выдохнув и устало улыбнувшись, хлопнул Падшего по плечу, потом скрылся в палате Лайлы.
– Кажется, у нас опять гости, – раздражённо выдохнула Аурика, когда, вернувшись домой, первой увидела Нигара, расположившегося в её любимом кресле в гостиной. – Всё, с меня хватит! Я иду спать! – и, хлопнув дверью, девушка скрылась из виду.
– Похоже, у нашей принцессы плохое настроение, – пробурчал Карлик, проводив её задумчивым взглядом. – А я-то надеялся с ней поболтать…
– Кэс, сделай одолжение, побудь с Аурикой немного, – попросил блондин, даже не поздоровавшись с братом. – Нельзя оставлять её одну.
Демоница понимающе кивнула и, смерив Нигара ледяным взглядом, ушла вслед за дочерью.
– Надо же, семья почти в полном составе, как в старые добрые времена, – хмыкнул Нигар, обращаясь к братьям. – Как это мило. Может, выпить предложишь, Белл?
– Где Арий? – не ответив, блондин скинул куртку и тут же навис над Карликом, не позволяя тому встать. – Ты зачем его забрал? Не успокоишься никак?
– Будет лучше, если ты сам успокоишься, – огрызнулся Нигар, и притворная улыбка слетела с его губ. – И дашь мне возможность всё объяснить, вместо того, чтобы сразу обвинять.
– Гин, ты меня уже достал! – прошипел Беллор, хватая брата за грудки и выдёргивая из кресла. – Я тебя сейчас закопаю прямо на грядке с капустой, если ты не вернёшь мальчишку!
– Да получишь ты этого заморыша, только отпусти меня! – Карлик захрипел и закашлялся, когда рука брата железными тисками сжала его горло. Беллор сверкнул глазами и швырнул Нигара обратно в кресло. Тот скрючился, и некоторое время ещё сипел, усиленно растирая шею. – Я ведь для тебя старался! – обиженно протянул он, когда смог, наконец, говорить. – Арий хотел, чтобы я прикончил Светлую вместе с твоими дружками! Я тогда подумал, что всё это никогда не закончится, если оставить парня здесь! Кроме того, своими приказами он мне уже порядком надоел! Ну, я и изолировал его на время, пока вы не вернётесь…
– Можно подумать, ты был так уверен, что мы вернёмся! – дрожа от ярости, рявкнул Беллор. – Как будто не знал, куда нас отправляешь!
– Белл… – Нигар понизил голос и его тон стал виноватым. – Ну, не мог я бороться с отцом, пойми! Я не такой смелый, не такой сильный, не такой правильный, как ты… У меня не хватило мужества, чтобы противостоять ему. Всё, на что меня хватило – это не упасть окончательно и не стать его марионеткой. Я только и делал, что бегал всю жизнь. Так и не смог выбрать ничью сторону, потому что слишком боялся.
– А теперь не боишься уже? – съязвил блондин сквозь зубы. – С чего бы это?
– Послушай, я действительно пришёл с миром, – тон Карлика стал почти жалобным. – Я верну мальчишку, когда скажешь, и сделаю всё, как ты хочешь, только не гони меня, Белл! Я устал прятаться по норам, надоело чувствовать себя дерьмом… Помнишь, ты предлагал мне вернуться? – Нигар с надеждой посмотрел на брата. – Я долго думал над твоими словами и понял, что ты прав. Я устал так жить. Прошу, дай мне шанс, Белл! Можешь не верить мне, можешь презирать, но не гони так сразу. Позволь мне хотя бы начать всё с чистого листа!
– Ты, что же, собираешься остаться в Клане, Гин? – Беллор аж подпрыгнул. – Совсем охамел?!
– Белл, прости! – вырвалось у Нигара с отчаянием. Он встал и подошёл к брату. – Прости, что я оказался таким трусом!.. У меня ничего и никого не осталось – только ты и Аурика. Она такая… – глаза Нигара внезапно вспыхнули настоящей нежностью, и он улыбнулся. – Ты даже не понимаешь, как тебе повезло, что у тебя такая дочь. Как же я тебе завидую… Только теперь я понял, что семья – единственная ценность в этом мире. Может, и у меня когда-то будет семья, за которую я тоже буду бороться. А пока позволь мне остаться с вами. Это всё, о чём я прошу. Пожалуйста, прости, Белл!..
Блондин не ответил. Он лишь развёл руками и, покачав головой, плюхнулся в кресло.
– Белл, может тебе и правда, дать ему шанс? – решился заметить Ориэль, понаблюдав за всей сценой.
– С какой стати? Чтобы он завтра меня обратно к Люциферу отправил?! – огрызнулся Падший.
– Я никогда больше не предам тебя, Белл, – Карлик стал ещё серьёзней и теперь уверенно смотрел брату в глаза. – Если будем держаться вместе, Люциферу нас не одолеть. Может, я и не был убеждён, что ты вернёшься, но очень на это надеялся. Тебе нужно было встретиться с прошлым лицом к лицу, чтобы перестать бояться. А глядя на тебя, и я перестал, Белл.
– В любом случае, не мне это решать, – после долгого молчания, пробормотал блондин, поднимаясь с кресла и подходя к Ориэлю. Покопавшись в кармане, он достал оттуда Рамистар и протянул брату. – Это принадлежит тебе, Ориэль… Возьми. С помощью Рамистара ты сможешь открыть врата Рая и вернуться домой.
– Рамистар принадлежит Натаниэль, Белл. Это мой подарок.
– Боюсь, этот подарок ей уже не понадобится, – вздохнул Падший, вкладывая камень в ладонь брата и отворачиваясь. – По нашему закону завтра её казнят.
– И ты ничего не сделаешь? – Ориэль побледнел.
– Всё, что я могу сделать – это перебить всех Падших, – Беллор невесело хмыкнул. – Потому что они правы во всём. Погибли дети, и Ната не смела лишать общину права на справедливое возмездие, дабы покарать преступника. Я не скажу, что не понимаю её, но и оправдать её поступок также не могу.
– Значит, она… умрёт? – голубые глаза Ориэля потемнели от боли.
– Прости, Ориэль, но тут я бессилен…
– Вообще-то у меня есть одна мыслишка! – внезапно вмешался Нигар, чем заставил ангелов обернуться и посмотреть на него. – Если Белл мне позволит остаться рядом с ним и малышкой Аурикой, я попробую помочь Светлой. Ну, что?.. Уговор?.. – и он обвёл лукавым победным взглядом хмурые лица братьев.
====== Глава 32. Надежда и отчаяние ======
– Я хочу переехать, – с порога заявила Аурика, едва появившись с утра на кухне, где Беллор готовил завтрак. – Ты построил мне другой дом, и я не вижу смысла здесь оставаться. Сейчас поем, и пойду собирать вещи, – она плюхнулась на стул рядом с Касиэрой.
– Зачем так торопиться? – оцепенев на мгновение, Беллор встревоженно поднял голову. – Переедешь после родов, я как раз всё подготовлю.
– У тебя не дом, а проходной двор, – холодно заметила девушка, покосившись на Ориэля, сидевшего, напротив, за столом. – Ни минуты покоя.
– Пойдём-ка со мной! – Беллор вдруг схватил дочь за руку и, выдернув из-за стола, потащил за собой из кухни в одну из комнат. – В чём дело? – неожиданно жёстко спросил он, когда они оказались далеко от посторонних ушей. – Что с тобой происходит, Аурика? Может, объяснишь?
– Лучше ты объясни, почему в этом доме постоянно толпятся все, кому не лень?! – вспыхнула девушка.
– Кого ты конкретно имеешь в виду? Касиэру или…
– Или! – кивнула Аурика. – Я не могу из комнаты выйти – меня воротит от этого запаха! Светлым провонял весь дом – даже мои вещи! Как ты сам можешь это выносить – не понимаю!
– Если бы не Ориэль – нас бы здесь вообще не было! – прошипел Беллор, разозлившись. – Я не могу выгнать его на улицу – его тут же на перья порвут!
– Ладно, я всё понимаю, – Аурика прикусила губу, стараясь успокоиться. – Поэтому и хочу переехать. Не волнуйся, я не стану вести себя, как истеричка, и ничего с малышом Офаниэля не случится. Я обещала ему позаботиться о ребёнке. К тому же, я пошла на это сознательно и добровольно, так что не хуже тебя понимаю всю ответственность.
– Я в тебе и не сомневаюсь, Аурика, но по закону Клана не могу оставить тебя до родов совсем одну, – Беллор смягчил тон и приобнял дочь за плечи. – Потерпи ещё немного, прошу тебя. Завтра состоятся Сбор и Суд. После этого всё встанет на свои места. Один день, Аурика – обещаю.
– Лучше пообещай мне кое-что другое, – девушка вновь посерьёзнела и взглянула отцу в глаза. – Обещай мне, что больше никто не умрёт! И что ты не окажешься тем палачом, что убьёт Нату, Сандала или Ария…
– Как я могу обещать то, в чём не уверен? – Беллор вздохнул и опустил голову. – Есть закон. Я ничего не решаю.
– Знаешь, пока мы были в Аду, я многое поняла, – помолчав, тихо заговорила Аурика. – Я поняла, как мне повезло родиться твоей дочерью. Ты – самый умный, самый смелый, самый добрый отец на свете! И я больше не хочу мириться с тем, что тебя считают каким-то монстром. Ты ведь не обязан им быть, пойми! Лучше оставайся наполовину Светлым, и наплевать, что требуют от тебя другие! Ты не такой, как они. И тебе не нужно под них подстраиваться. Просто будь самим собой, и клянусь: я всегда буду уважать и любить тебя, отец! – Аурика бросилась к нему на шею и, крепко обняв, не выдержав, разрыдалась.
– Так вот, что ты психуешь, маленькая, – пробормотал Беллор, прижав её к своей груди. – Тебе жаль Сандала и остальных…
– Да, мне их жаль, – Аурика кивнула, растирая слёзы. – Я не считаю, что кто-то из них действительно виноват в том, что случилось. Так много смертей, отец… Я еле смыла с себя кровь тех демонов, а они ведь тоже, по сути, не виноваты ни в чём… Я убила Эрикииля, а он был таким милым… Так старался для меня…
– Да, пока не попытался нас убить…
– В этом Люцифер виноват, а не он, – Аурика судорожно вздохнула. – Когда мы вырвались из Ада, я думала, что всё, наконец, закончилось, но и здесь от крови скоро станет нечем дышать!
– Аурика, пойми…
– Я ничего не хочу понимать! – перебила девушка, упрямо покачав головой. – И не хочу рожать ребёнка Клану, который убивает своих же, ради призрачной возможности утолить жажду мести. Тем более, если этот Клан убивает руками моего отца. Сандал и Ната виновны лишь в том, что защищали своих детей. Так же, как и ты защищаешь меня, как Офаниэль – Эйренис! Разве у них был другой выбор?.. А Арий? Разве стал бы он убийцей, если бы у него была Душа, как у всех? В чём его вина, скажи?!
– Может, ты и права, малышка, да только Падших ты этим не убедишь, – тон Беллора снова стал усталым. – Нельзя ничего объяснить тем, кто потерял своих детей. Их боль слишком сильна, и они не станут никого слушать.
– Значит, Клан останется без Змеиного ангела, – лицо девушки помертвело, став безжизненным. – Так можешь им и передать.
– Я не стану ничего им передавать, потому что знаю, что ты не убьёшь ребёнка Офаниэля, Аурика, – Беллор чуть побледнел, но остался спокоен. – Ты – моя дочь, а значит, не из тех, кто так просто сдаётся… Давай поступим следующим образом: ты постараешься успокоиться и выбросить из головы все плохие мысли, а я, в свою очередь, пообещаю тебе подумать, что можно сделать, чтобы помочь Сандалу и Нате.
– И Арию…
На это блондин уже не ответил. Просто снова вздохнул и, обняв дочь, прижался губами к её макушке.
– Как Лайла, Тадиэль? – Сандал встретил ангела Жертвы, когда тот выходил из палаты девушки. Тадиэль замер, подняв на Правителя пустой, отрешённый взгляд.
– Ей стало хуже, Сандал, – безжизненным тоном произнёс Падший. – Лайла умирает…
– Неужели ничего нельзя сделать?! – Правитель в отчаянии взглянул на Армисаэля, который тоже появился в дверях. – Может магия какая-то есть или кто-то из Клана владеет особенными знаниями?..
– Мы уже всё перепробовали, – доктор покачал головой. – Организм твоей сестры не борется, Сандал. Арий переломал ей крылья, и их пришлось отрезать, чтобы предотвратить заражение. А без них Лайла всё равно, что человек… Была надежда, что ей хватит времени продержаться, пока крылья снова отрастут, но времени слишком мало. Травмы девочки несовместимы с жизнью. Мне жаль…
– Мне к ней можно?
Доктор пожал плечами, неопределённо кивнув, и направился дальше по коридору.
Сандал обошёл Тадиэля, который застыл у стены, невидящим взором глядя куда-то перед собой, и тихонько вошёл в палату. Его встретил ровный звук гудящих приборов, приглушённый писк монитора, и белый свет горящих над кроватью ламп. Лайла лежала на спине, опутанная проводами и бесконечными вереницами бинтов, закрывавшими всё её тело. Свободным от них оставалось только лицо, с пожелтевшими на нём синяками и подсохшим шрамом на лбу. Кожа девушки казалась прозрачной и желтоватой, сухие губы потрескались, а их уголки были испачканы запёкшейся кровью. Грудь тяжело вздымалась, и дыхание вырывалось из лёгких с натужным хрипом и свистом.
Взяв сестру за руку, Сандал почувствовал, как горький спазм подкатил к горлу и застрял там комом из слёз, не в силах вырваться наружу. Время, как будто, повернулось вспять, и Сандал вдруг увидел перед собой безмятежно смеющуюся сестрёнку, серые глаза которой озорно сверкали в свете золотого солнца, а на щеках в это время играли такие родные лукавые ямочки. В этом видении, на миг промелькнувшем перед глазами, Лайла была центром вселенной, ярким лучиком счастья, освещавшим всё вокруг себя. Она была живой, озорной, смешливой и такой хрупкой…
Вновь взглянув на серо-жёлтое, восковое лицо сестры, Сандал поразился разнице между тем, что хранила его память и реальностью сегодняшнего дня. Та, что лежала сейчас перед ним, не была похожа на Лайлу, которую он помнил и знал. И он сам не был уже похож на прежнего Сандала, поклявшегося когда-то, оберегать и защищать свою сестрёнку, пока хватит сил.
С трудом справившись с удушливой волной отчаяния, охватившей его в этот момент, Сандал выпустил холодную руку Лайлы и, отвернувшись, бросился вон из палаты. Останься он хотя бы ещё на миг, его сердце, наверное, разорвалось бы от боли, не имея возможности облегчить душу рыданиями.
Покинув больницу, Серафим взлетел и, поднявшись на головокружительную высоту, закричал от безысходной ярости. На какое-то мгновенье ему захотелось сложить крылья и просто рухнуть вниз, таким образом, подведя итог своей проклятой жизни. И, наверное, Сандал бы так и сделал, если бы не мысли о Натаниэль. Она была единственной, кто сейчас удерживал его от этого последнего шага перед разверзшейся под ним пропастью. Она была единственной, с кем он не готов был расстаться, даже не попытавшись спасти, перед своим последним, окончательным падением…
Медленно пролетев над деревней, Сандал устремил свой полёт в сторону бункера.
Приземлившись у порога каменных катакомб, он встретил двух Высших ангелов, охранявших двери. Они не посмели препятствовать главе Клана в его желании пройти внутрь, и потому молча расступились, лишь окинув Серафима холодными мрачными взглядами.
Серые прислужники из касты Младших проводили Правителя до дверей темницы и ушли, затерявшись в тёмных переплетениях коридора.
Когда Сандал вошёл в душную, сырую келью темницы, он не сразу увидел Натаниэль, сидевшую у стены, прямо на полу. Её хрупкая фигура сливалась со зловещими тенями деревянной мебели, состоявшей из дощатого настила, заменявшего кровать, и наспех сколоченного стола, занимавшего половину пространства комнаты. Окон не было. На потолке тускло горела жёлтая лампочка, скупо освещая старое серое шерстяное одеяло и плоскую маленькую подушку, лежащие на незамысловатом ложе.
При появлении Правителя Натаниэль даже не подняла головы. Она продолжала сидеть неподвижно, а её бледное лицо скрывали упавшие на него потускневшие волны белокурых волос.
– Ната! – Сандал бросился было к возлюбленной, но вдруг остановился, словно натолкнувшись на невидимую стену. Замерев на месте, он стоял, не в силах сделать больше ни шага. Что-то тяжёлое, мрачное, тёмное поднялось в его душе, и нежность, при виде Натаниэль сменилась ледяной отчуждённостью. Мысль о Шандоре вернула в гнетущую реальность, где не было ничего, кроме разверзшейся пустоты. Боль и ярость одновременно захватили Серафима, и в глазах потемнело от желания разорвать, раздавить это хрупкое тело, которое он не переставал любить.
С трудом подавив в себе это желание, Сандал наклонился и приподняв девушку, подхватил её на руки и перенёс на кровать.
Натаниэль слабо дёрнулась, её руки потянулись и судорожно обхватили плечи Серафима. Она заплакала, прильнув щекой к его груди.
– Сандал! – простонала она, и приоткрыла глаза, из которых непрерывным потоком текли слёзы. – Ты жив, Сандал!.. Ты жив…
Он молчал, ощущая на своих плечах её ослабевшие руки, и не понимая, что чувствует. В голове всё перемешалось, и боль огнём взорвалась где-то в висках, вырвавшись наружу скупыми каплями горячих слёз. От них защипало глаза и перехватило дыхание.
– Прости! – вдруг прошептала девушка, до боли вцепившись тонкими пальчиками в его широкие плечи. – Я убила его, Сандал! Убила нашего сына!.. – она задохнулась от слёз, и обречённо уронила голову. – Я не могла отдать его им! Не могла думать о том, что его ждёт… Прости!..
Голос Наты звучал словно издалека, но отдавался в голове набатным колоколом. Каждое слово резало словно ножом, причиняя невыразимые страдания и заставляя душу корчиться в муках. Руки Сандала сами собой потянулись к шее возлюбленной и сжали её в железных тисках. Ната захрипела, её голова откинулась назад, а прекрасные глаза стали быстро заполняться туманом. Пальцы оплели запястья любимого, не пытаясь их отстранить, а лишь прощаясь последним прикосновением.
Сандал чувствовал, как её тело слабеет с каждой секундой, как из него уходит жизнь, как стынет яркая голубизна глаз, превращаясь в мутные льдинки.
Ещё несколько мгновений и всё кончится. Осталось совсем немного. Пара ударов сердца и…
– Нет!!! – вдруг зарычал Сандал, разжав побелевшие пальцы и в ужасе отпрянув от Натаниэль, которая упала на жёсткую кровать, с хрипом втягивая в лёгкие воздух. – Я не могу!.. Господи, почему я не могу её убить?!.. – он в ярости опрокинул тяжёлый стол, потом схватил девушку в охапку и прижал к себе, словно пытаясь защитить от всего мира.
Натаниэль почти висела в его руках, уронив голову на бок и прикрыв ресницы, из-под которых продолжали катиться слёзы. Она не пробовала защититься, не пыталась оправдаться. Она просто смирилась и ждала приговора.
Сандал рухнул на колени, продолжая сжимать возлюбленную в объятиях, и застонав, зарылся лицом в её волосы.
– Я ненавижу тебя! – простонал он, сминая в кулаке светлые локоны, и проклиная себя за то, что позволил нежности растопить сердце, вновь сделав его слабым и зависимым. – Ненавижу за то, что ты сделала!.. За то, что мучаешь меня всю жизнь!.. За то, что люблю тебя, Ната и не могу позволить тебе умереть… – он обнимал её, целуя слезинки на щеках и задыхаясь от ужаса при мысли, что мог её потерять. – Будь проклят тот день, когда я тебя полюбил! Будь я сам проклят за то, что всё ещё люблю тебя, Ната!..
– Нигар! – проводив дочь обратно на кухню и усадив завтракать, Беллор вернулся в свою комнату.
Послышалось тихое шипение, и из-за шкафа, извиваясь, выползла небольшая чёрная змейка. Проскользнув по полу, она замерла у ног Падшего и, подняв копьеобразную голову, уставилась на него своими глазами-бусинами.
– Прекрати эти игры, пока я тебе хвост не отдавил! – раздражённо заметил Беллор, угрожающе приподняв мысок ботинка.
– Ну-ну, попрошу без насилия! – послышался недовольный голос Карлика, после чего он сам материализовался в комнате. – Я что ли виноват, что приходится прятаться от твоей подружки, которая меня за три версты чует?
– Я принимаю твоё условие, Гин, – не ответив, перебил его Беллор. – Если поможешь спасти Нату и остальных, я попробую помочь тебе остаться в общине.
– Я знал, что у тебя доброе сердце, – Нигар ослепительно улыбнулся, на что Беллор лишь фыркнул.
– Хватит болтать! Говори свой план!
– А можно я свой дом рядом с вашими построю?
– Гин! – Беллор многозначительно сузил зрачки. Его кулаки сжались.
– Ладно, обсудим это после, – Нигар поспешно кивнул. – Сначала мой план… – он посерьёзнел и посвятил брата в детали всей предстоящей операции по спасению.
– Ты уверен, что это сработает? – выслушав брата, Беллор задумчиво мерил шагами комнату. – Уверен в Законе, о котором говоришь?
– Конечно, уверен, Белл, – Нигар криво усмехнулся. – Я ведь всю жизнь наблюдаю за Кланом. Могу поручиться, что Тадиэль знает про этот Закон, но он ни за что не вспомнит о нём на Суде. Сам подумай: Тадиэлю невыгодно заступаться за пленников и идти против большинства, требующего мести. Кроме того, Тадиэль не меньше других жаждет крови. Особенно теперь, когда Лайла при смерти.
– Нужно поговорить с Сандалом и Натой. Они должны узнать обо всём до Суда, чтобы понимать, как себя вести.
– Предоставь это мне, – жестом остановив брата, который уже направился к дверям, попросил Нигар. – Не нужно тебе лишний раз раздражать Падших, Белл. Все и так сейчас на взводе. Лучше побудь с Ориэлем. Выпейте кофе, поболтайте, а я всё устрою.
– Только не переусердствуй, – съязвил блондин, однако его фиалковые глаза чуть потеплели. Карлик лукаво ухмыльнулся, и тут же растворился в воздухе, оставив после себя лишь струйку чёрного дыма.
Сандал уже несколько часов неподвижно сидел в тёмной гостиной своего дома, устремив в пол безжизненный взгляд. Сил больше ни на что не осталось. Не хотелось ни есть, ни спать, ни просто шевелиться. Даже дышать уже не хотелось, но прекратить это бесполезное действие было не в его власти. Оставалось только ждать. Ночь кончится, и всё решится, так или иначе…
– Ну, как тебе понравился Ад? – внезапно раздался чей-то голос у него над ухом и Сандал подскочил. – Афаэл, небось, расстроился, что ты сбежал не попрощавшись?
– Я думаю, он даже не заметил, – Серафим пожал плечами, обернувшись к Карлику. – Где Арий, Нигар?
– В надёжном месте. Увидитесь завтра, на Суде, – Карлик обошёл Правителя и, взяв кресло, уселся напротив. – Я пришёл спросить, Сандал: ты хочешь жить?
